Страница 5 из 7
— Князь Владимир Уваров отбыл ещё несколько часов назад на Северную заставу, а о местонахождении Лебедева не известно. Он отбыл из столицы и не сообщил о своём местонахождении, — практически подбирая каждое слово, неуверенно проговорил он.
— Хорошо, ладно. Похоже, Лебедев направился лично проверять полученную нами информацию, — выдохнул я, думая над тем, что делать дальше. О том, что где-то неподалёку резвится Самигина, всё-таки нужно доложить заинтересованным людям. — Свяжитесь с императором и сообщите, что я прошу срочную аудиенцию по важному делу.
Стражник кивнул и зашёл на территорию через калитку в воротах, так и не открыв их перед нами. Если честно, было непонятно, что происходит и к чему такое неожиданное затворничество со стороны императора.
Я вернулся в машину, чувствуя, как начинаю постепенно закипать. Градов остался стоять у ворот, ожидая решения императора.
— Как думаешь, что происходит? — спросил я у подозрительно молчавшего Павла, наблюдая за происходившим у ворот. — Он примет меня?
— Годунов? Нет, конечно, — фыркнул он, чем-то громко стукнув. — Если он отдал такой странный приказ, как только Лебедев и дед покинули столицу, то он либо чего-то боится, либо что-то затевает. Я ставлю на второе. Это он в окружении Светлейших князей такой душка и делает всё, что говорит ему сделать Малый Совет. Не забывай, кто его сын и что он сделал.
— А причём здесь его сын? — нахмурился я, потирая виски и доставая кристалл связи, который мне передал отец.
— Как это причём? Ты думаешь, он бросит свою единственную кровиночку в беде, даже после предательства и его мутации в недодемона? Да брось, это же банальная психология. Хочешь, проведу тебе несколько вводных лекций по взаимоотношению отцов и детей? — как-то воодушевлённо начал тараторить артефакт.
— Ваша Светлость, — дверь машины отворилась, и спереди сел Градов, повернувшись ко мне. — Годунов отказал в аудиенции, приказав передать вам, что у него сейчас дела государственной важности и он не может вас принять.
— Что я и говорил. Только оклемался, и у него сразу дела появились. У нормального человека может быть только одно дело после смертельной болезни, когда ничего конкретно важного не происходит: гладить кота, спать и попивать куриный бульончик, — тут же отозвался Павел, а я только покачал головой, сжимая в руке кристалл, чтобы связаться с отцом. Что бы здесь ни происходило, нужно, чтобы отец и другие Светлейшие князья об этом узнали.
Кристалл пульсировал красным, но связь почему-то не устанавливалась. Складывалось впечатление, что сигнал просто не проходит под действием каких-то заглушающих чар. То же самое я проделал, стараясь установить связь с Лебедевым или одним из Светлейших Князей, но результат был одним и тем же.
— Да уж, магия такая несовершенная штука, — протянул Павел. Градов всё это время смотрел на меня, видимо, ожидая какого-то приказа.
— У меня есть информация, — когда мне не удалось ни с кем связаться, привлёк к себе внимание начальник моей охраны. — До меня дошли слухи, что казнь Орловых и всех остальных причастных к перевороту отложена на сутки приказом императора.
— Почему? До семи утра ещё есть время, — недоумевал я, пытаясь связать в голове эту новость с внезапным затворничеством Годунова.
— Не известно, — пожал он плечами.
— Так, ладно. Поехали домой, будем в спокойной обстановке разбираться с тем, что делать дальше, — проговорил я, потирая глаза. Мой начальник охраны кивнул, и машина тронулась по знакомому мне маршруту.
— Слушай, я так и не понял, что именно нас глушит, но это не исчезает по мере удаления от подозрительного места в виде императорского дворца, — услышал я тихий голос Павла. — Мне всё это очень и очень не нравится. И почему Лебедев так похож на тебя? Слабоумие и отвага во всей красе. Чего ему дома не сиделось. Точно, он же какой-то дальний родственник твоей матери? Или я что-то путаю?
Я решил не отвечать, а просто следил за дорогой. Когда мы въехали во двор поместья, я молча вылез из машины и зашёл в дом.
— Михаил Юрьевич, — ко мне сразу же вышел Андрей, как всегда, первым делом немного поклонившись. — А где ваши друзья?
— Занимаются полезными работами на местном кладбище, — отмахнулся я и сразу же направился в свою комнату. Мне нужно было поговорить с Павлом без свидетелей и сначала спокойно выслушать его возмущения, прежде чем начать действовать.
— И что ты хотел обсудить со мной такого животрепещущего? — подозрительно спросил Павел, когда я закрыл дверь. — Давай, выкладывай.
— Понятия не имею, с чего ты взял, что я хочу с тобой что-то обсудить, — усмехнулся я, заходя в ванную комнату и открывая кран с водой, чтобы умыться.
— Да я тебя знаю, как облупленного, — фыркнул он. — Давай угадаю: ты хочешь поехать к отцу, чтобы пожаловаться на нехорошего дядю императора.
— Ты умеешь делать порталы? — прямо спросил я, разглядывая своё отражение. Да, я действительно внешне сильно изменился. Стал как-то взрослее, что ли. Теперь вряд ли кто-то в здравом уме будет воспринимать меня как подростка.
— Смотря куда и зачем, — деловито произнёс он. — В принципе, на пятом уровне, тебе должно хватить сил для создания телепортационного окна. Это раньше ты был совсем слабым, даже небольшие прыжки мне давались с трудом.
— Да, я помню, как граф Разумовский свалил из моего дома, когда чуть меня не убил, а он был не самым сильным магом, — кивнул я, выходя в комнату и начиная переодеваться. — Спрячь кинжал к себе в хранилище, чтобы я не привлёк лишнего внимания его фоном, и давай сходим посмотрим на твой заброшенный монастырь. Потом научишь, как это делается.
— А, ну это, пожалуйста, — проговорил перстень, начиная нагреваться у меня на пальце. — Сам хотел предложить прогуляться по заброшенным местам. Угнетает и заряжает пессимизмом, а то в последнее время так радостно на душе.
Я переоделся и встал в центре комнаты, когда прямо посреди неё начало формироваться окно телепорта. Выдохнув, я закрыл глаза и шагнул в образовавшуюся синеватую рябь портала.
Перемещение было стремительным и слишком болезненным. Я выдохнул, когда ноги коснулись земли, и открыл было рот, чтобы высказать всё, что думаю об артефактах с их метками, но вовремя остановился, оглядываясь по сторонам. Мы находились внутри какого-то здания. По крайней мере, меня окружали серые облупившиеся стены и осыпающийся потолок.
— Ну и где мы? — тихо спросил я, прислушиваясь и сразу же активируя зрение душ, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку.
— В монастыре, как ты и просил, — сразу же
отозвался Павел. — Это самое безопасное место для подобного рода вылазок. Да и стационарный телепорт не пострадал, как я вижу, когда здание опустело окончательно.
— Если здесь действительно резвится Высший демон, то это не самое лучшее место. Я думал, ты выбросишь меня куда-нибудь подальше, и остальной путь мы пройдём пешком, — продолжал я шептать, аккуратно ступая по каменному полу, чтобы не создавать много шума.
— Ну так и пускай резвится. Судя по видению, это было недалеко от монастыря, а не внутри него, — проворчал Павел. — И если за столько лет с момента моего последнего помещения ничего не изменилось, то здесь должно было сохраниться много защитных заклинаний и антидемонических ловушек.
Я замер на месте, понимая, что именно в этом месте казалось мне слишком подозрительным. Тишина. Просто неестественная тишина, которой даже в абсолютно заброшенном здании быть просто не могло.
— Здесь слишком тихо, — отметил я, заходя через огромную арку в большое пустое помещение. Стёкол в окнах не было, но даже через эти пустые проёмы в стенах не проникал ветер. — И затхло.
— Я же говорил тебе, что здесь много защитных заклинаний, — с обидой в голосе пробурчал перстень. — Скорее всего, они и заглушают все звуки. Хотя в прошлый раз здесь было очень громко: толпа мародёров, стая крыс и какой-то кислотный дождь. Но именно сейчас здесь никого нет, я уже направил несколько поисковых маячков…
— Тихо, — проговорил я, заставляя говорливый артефакт замолчать. На удивление он послушался, и я услышал голоса. Сначала тихие, словно неуверенное перешёптывание, а затем они стали звучать громко, стараясь друг друга перекричать. Их было слишком много, и как бы я ни старался, не мог разобрать ни единого слова. — Слышишь?
— Нет, — резко ответил Павел и засопел, видимо, показывая, как на меня обиделся.
Голоса становились громче. Все они сливались в единую какофонию звуков, давя на сознание, заставляя их слушать и понять, что именно они говорят.
Похоже, это была какая-то ловушка, влияющая на разум. Самигина вряд ли действовала бы так топорно, к тому же я совершенно не ощущал никакого демонического присутствия. Я протянул руку, призывая трезубец, сразу же вспыхнувший синеватым светом. Голоса на мгновение стихли, но тут же зазвучали с новой силой.
Я ударил основанием трезубца о каменный пол. Волна первозданной энергии разошлась от меня во все стороны, полностью окутывая это странное помещение. Голоса взвыли, а потом наступила странная, звенящая тишина. Точно такая же, как в тот момент, когда я оказался в этом месте.
Пространство вокруг меня словно исказилось, и я увидел десятки бестелесных призраков, стоявших в самом центре этой комнаты. Они все повернули головы, глядя на меня горящими красными глазами. Я увидел, что их тела были скованы какими-то серебристыми цепями, не давая им сдвинуться с места.
— Скажи: а вот ты их разбудил… зачем? — вкрадчиво поинтересовался Павел. — Это ж целая толпа неупокоенных душ. Судя по всему, неупокоенных очень давно, и оттого немного расстроенных и очень злых. Где дед Карпов, когда он так сильно нам нужен?
— Тут можно справиться и самому, — сделав шаг вперёд, сказал я. — Их не так уж и много.
— Тридцать четыре штуки. Ну да, если бы было тридцать пять, то, конечно, это было бы много, — процедил Павел, и прямо передо мной начала формироваться руна изгнания. — Но теперь мне стало ясно, почему это место освободили, а сам монастырь запечатали. Тёмные ритуалы с жертвоприношением совершенно не подходят под определение монастыря, готовящего клириков, чтобы те боролись с нехорошими некромантами. Бобёр, кстати, — хороший некромант, с ним бороться не нужно, он мне ещё пригодится, — почему-то добавил перстень и замолчал, когда руна была полностью сформирована.
Я посмотрел себе под ноги, разглядывая самый обычный ритуальный круг. Руны уже выцвели, но всё ещё были активны, не отпуская принесённых ранее жертв на покой.
Я ещё раз несильно стукнул трезубцем, и цепи, сковывавшие души, начали тускнеть. Серебристые нити таяли, как дым, освобождая призрачные фигуры. Я приложил руку к руне изгнания, но ничего не успел сделать. Последняя цепь развеялась, и освобождённые души рванули ко мне. Точнее, к моему трезубцу, впитываясь в него одна за другой.
Когда последняя душа впиталась в моё духовное оружие, в зале воцарилась идеальная тишина.
— Я же говорил, что это пылесос для душ, а ты мне не верил. Теперь нужно определить, что именно он делает. В идеале, конечно, лучше бы складировал. Своя армия призраков никогда не помешает. Ну и если он перемолол их в обычную энергию, то тоже неплохо, — произнёс Павел немного задумчивым голосом.
— Не думаю, что всё так просто, — покачал я головой. — В пещере Вапулы, как и здесь, я освободил души. То есть, они сами хотели в него попасть. Мало данных, чтобы полноценно пользоваться этим свойством.
— Что теперь? Домой или на полянку? Я бы на твоём месте не торопился. Ещё немного подумай, дай время демонице осмыслить происходящее и почувствовать на небольшом расстоянии применение немного несвойственной для неё энергии…
Опустившись на колено, я начертил на полу руны и призвал двойников. Паша был прав, теперь скрываться смысла не имело, поэтому применение магии ничем особым не грозило. Пять призрачных фигур появились передо мной и, повинуясь моему приказу, устремились в разные стороны. Четверо были направлены, чтобы исследовать монастырь, а один — за его пределы, к тому месту, где теоретически могла находиться Самигина.
— Готовь, если что окно телепорта, — практически прошептал я, стараясь следить за всеми своими копиями разом и не потерять концентрацию. — Если случится что-то непредвиденное, то быстро сваливаем.
— Угу, — как-то коротко ответил перстень и замолчал, не отвлекая меня от такого непростого занятия.
Осмотр здания не был приоритетной целью, в отличие от поляны, до которой призрачный двойник добрался за считаные минуты. Только вот она была совершенно пустой. Своим заклинанием я обшарил чуть ли не каждый сантиметр этого места, но никаких следов колонны, демонов и уж тем более Самигины не нашёл.
Пол подо мной неожиданно задрожал, и веками копившаяся на нём пыль и грязь поднялась в воздух. Я поднялся на ноги и закашлялся, накладывая на себя простенький щит. По стенам прошла глубокая трещина, сопровождающаяся характерным треском.
— Мишаня, — голос Павла прозвучал на удивление спокойно. — Тебе не кажется, что это здание решило последовать примеру твоей политической карьеры и просто начинает рушиться, как и все мои мечты о твоём возведении на престол? Это уже можно считать непредвиденной ситуацией, и мне открывать телепорт или ещё пока непонятно?
Я не успел ничего ответить. В груди неожиданно и болезненно защипало, а кольца душ как-то подозрительно ярко засветились. В моей руке, сам по себе, появился трезубец, из лезвий которого, в потолок ударил синий луч света.
Через несколько секунд духовное оружие дрогнуло, и из его навершия вырвался призрачный сгусток, сразу же начинающий приобретать человеческие очертания. Он взмыл вверх, оставляя за собой серебристый шлейф, и застыл в нескольких метрах надо мной. За ним последовали остальные души, начиная окружать меня со всех сторон.
— Да, похоже, что-то пошло не так, — пробормотал Павел, а я крутанулся вокруг себя, глядя на то, как призраки формировали плотное кольцо. — И мне это не совсем нравится. Поэтому, пока они не сделали с тобой что-то непристойное, давай их просто уничтожим, — произнёс артефакт каким-то будничным тоном, и прямо передо мной загорелась руна изгнания.
— Подожди, — остановил я перстень, когда вновь услышал голоса. Они снова говорили все разом, но сейчас я хотя бы мог различить отдельные слова из этого гула. — Они мне хотят что-то сказать.
— А подальше отсюда они не хотят поговорить о своём плачевном посмертии? — рявкнул неожиданно артефакт. За стеной послышался грохот, а недалеко от меня с потолка упала каменная плита.
— Ритуал…
— Защита…
— Я не понимаю, что вы хотите мне сказать, — пробормотал я, бросив все попытки вслушаться в этот хор голосов. Души резко замолчали, а потом рванули ко мне. Я рефлекторно вскинул трезубец и приложил ладонь к руне, начиная напитывать её первозданной энергией, но они не стали нападать. Щит, наложенный ранее, разрушился, и я оказался окружён плотной белесоватой дымкой.
— Позволь показать тебе, — тихо прозвучал женский голос где-то передо мной. После чего голоса стихли. Видимо, они ожидали от меня какого-то ответа. Я замешкался, глядя на руну изгнания, но потом неуверенно кивнул. Если бы они хотели мне навредить, они бы сделали это уже давно.
— Ладно, я подстрахую, а ты потом всё мне расскажешь, — пробурчал Павел. Я закрыл глаза, и меня тут же обдало могильным холодом, когда остатки их сознания вторглись в моё.
Глава 6
Я оказался в том же самом зале. Только он был целым и чем-то напоминал помещение в монастыре отца Фёдора, где мы проходили проверку перед поступлением в Школу Стражей. На самом деле, приглядевшись, я заметил только одно отличие: здесь был зеркальный потолок. Выглядело это немного жутко и как-то нелепо.
В центре зала прямо по линиям ритуального круга стояли мужчины и женщины разных возрастов в одежде клириков. Тридцать четыре человека, как и душ, скованных цепями, теперь освобождённых и пытающихся мне что-то показать.
Я вздрогнул, когда услышал откуда-то снаружи глухие удары и крики людей, меняющиеся чьим-то рёвом и рычанием. Все клирики смотрели на настоятеля, стоявшего на небольшом возвышении недалеко от них. Он чем-то неуловимо походил на отца Фёдора, если бы тот был немного старше. В руках он держал небольшой сундучок из тёмного дерева, с вырезанными и светившимися слабым бирюзовым светом рунами.
— Отец Дмитрий, — один из клириков, молодой парень в порванной одежде и с глубоким шрамом через всю щеку, сделал шаг вперёд. — У нас нет времени на препирательства. Враг близко, и если мы не предпримем решительных мер, то они прорвутся через стены монастыря, уничтожат всех нас, а следом и весь город.
— Я знаю, — тихо ответил настоятель, опуская глаза на сундук. — Но это не выход.
— Это единственный выход, — именно этот голос я слышал перед тем, как провалиться в сознание этих душ. Я повернулся к молодой женщине, глаза которой горели неестественно жёлтым цветом. Оборотень, как и многие другие клирики. — Сундук не должен попасть в руки врага, как и не должен быть утерян. Это единственное, что защищал наш монастырь несколько веков.
За стеной раздался мощный удар, а со стен начала сыпаться крошка и мелкие камни.
— Да мы даже не знаем, что именно мы защищаем, — сжал губы настоятель, переводя взгляд на женщину.
— Как минимум своих близких, учеников и жителей нашей Империи. Этого мало? — вздёрнув подбородок и сжав кулаки, уверенно проговорила она. В кругу клириков раздался одобрительный гул голосов.
Я прислушивался к тому, что происходило за стенами этого зала. Похоже, оставшиеся снаружи клирики не справлялись с врагом. Нужно узнать, что именно произошло в тот день, когда монастырь опустел.
Настоятель обвёл взглядом собравшихся и покачал головой.
— Я не смогу, — он сделал шаг назад, прижимая сундук к груди. — То, что вы предлагаете, полное безумие.
— Это безумие спасёт всех, кто остался снаружи, и тех, кто прячется внутри, — пробасил стоявший рядом с женщиной молодой парень. — Мы, в отличие от них, не дети, и прекрасно знаем, на что идём. У нас нет другого выхода. Империя не придёт на помощь, а Стражи просто не успеют. Итог всё равно будет один.
Настоятель ещё какое-то время молча стоял, разглядывая своих братьев, и, наконец, сделал шаг вперёд. Он прошёл в центр круга и также молча поставил сундук в центре. Клирики тут же начали опускаться на колени, берясь за руки и не обращая внимания на звуки бойни, доносившиеся уже практически за стеной.
— Начали, — раздался уставший голос настоятеля, и он приложил руку к главной выгравированной на полу руне.
Символы на сундуке начали загораться одна за другой. Зелёное свечение поднялось нитями вверх и устремилось к каждому человеку, стоявшему в ритуальном круге. Прошло несколько секунд, и тела клириков начали будто светиться изнутри всё тем же ярким изумрудным светом.
Настоятель сделал шаг назад и сжал кулак, закрывая глаза. Свет усилился. Зал наполнился низким гулом, а затем произошла вспышка яркого света, заполнившая собой всё пространство. Я не видел этого, но прекрасно понимал, что она прошла сквозь стены куда-то далеко за пределы монастыря.
Когда свет погас, в центре зала остались только пустой круг, осколки разбитого зеркала, покрывавшего до этого потолок, и опустившийся на колени настоятель, закрывший лицо ладонями. Все тела исчезли, не оставив на каменном полу ни единого следа. Сундука, кстати, тоже не было.
— Отец Дмитрий, враг отступил, — в помещение влетел молоденький парнишка, сжимающий в руке окровавленный меч. — Вся нечисть, находившаяся на территории монастыря, исчезла, а остальные отступили! — он рассмеялся, глядя в потолок, размазывая по лицу кровь.
— Помогите раненым и собирайтесь. Это место осквернено, и мы не можем здесь больше оставаться, — резко бросил настоятель, поднимаясь на ноги и выходя из зала под недоумённым взглядом парня.
Я открыл глаза, чувствуя, как видение отпускает, оставляя после себя какую-то пустоту в голове. Дымка, окружавшая меня, рассеялась, а призрачные фигуры одна за другой начали вновь впитываться в трезубец, который я всё ещё сжимал в руке. Последняя душа той самой женщины-оборотня из видения, на мгновение задержалась передо мной, а потом тихо растворилась в моём духовном оружии.
— Странные они какие-то, — с сомнением в голосе прокомментировал увиденное Павел. — Что ты видел? Рассказывай, ты мне обещал.
— Я ничего не обещал, — возразил я, проходя в центр круга, где стоял тот самый сундучок. — Это души клириков, и они пожертвовали собой не только ради спасения людей. Здесь был сундук, который они охраняли ценой собственной жизни. И он исчез вместе с ними. Только вот куда? — задумчиво спросил я у самого себя, разглядывая структуру ритуального круга. Сам ритуал я так и не понял до конца. Но скорее всего, его смог запустить как раз тот самый сундук, точнее, выгравированные на нём руны, которые были мне вроде бы знакомы, но лишь отдалённо.
Здание снова содрогнулось, но на этот раз более ощутимо. Потолок рушился, а за стеной раздался глухой треск. Похоже, рухнула ещё одна перегородка.
— Это всё, конечно, познавательно, но не думаешь же ты, что за столько десятилетий никто не смог найти это сокровище, что так отчаянно прятали свихнувшиеся клирики? Я вот не смог, да и вообще не слышал, чтобы отсюда кто-то что-то ценное смог вытащить. Ну, кроме меня, — фыркнул Павел. — Я это к чему, может, нам пора уже валить из этого места?
— Они не просто так отчаянно пытались мне рассказать о том ларце, — упрямо тряхнул я головой, садясь на колени. Взяв в руки валяющийся на полу камень, начал обновлять главную руну, на которой стоял сундук. — Где-то я уже её видел, — пробормотал я, вглядываясь в линии.
— Я всегда знал, что бобра нужно держать рядом с собой. Конечно, в наморднике и на поводке, но всё же. Он бы сейчас помог нам разговорить тех клириков, прячущихся в твоём трезубце, — проворчал Павел, накрывая меня физическим щитом, когда прямо на меня с потолка полетел очередной булыжник. — Я так понимаю, это здание начало рушиться, потому что его охраняли эти души?
— Возможно, или я трезубцем разрушил какие-то чары сохранения. В любом случае сюда вернуться в ближайшее время вряд ли получится, — отстранённо ответил я.
Так ничего и не вспомнив, я решил действовать прямолинейно и просто посмотреть, что представляет собой этот ритуальный круг. Я распорол ладонь острым камнем и, приложив руку к символу, стал напитывать тот через кровь первозданной энергией души.
Прошло несколько секунд, и руна под моей рукой начала пульсировать, неохотно загораясь изумрудным цветом. От неё пошла волна энергии во все стороны, к уже стёртым со временем символам. На подпитку требовалось слишком много энергии, и я уже начал опасаться, что мне элементарно не хватит сил, чтобы восстановить этот ритуальный круг и посмотреть своими глазами, что именно в нём скрывалось. Но в этот момент, руны ярко вспыхнули, и я отнял ладонь, вглядываясь в символы, излучающие свет, но не распространяющий его вверх, как в том видении.
— Он всё ещё должен быть здесь, — тихо пробормотал я, поднимаясь на ноги.
