Добежать до выпускного

— Вам показали ту запись с камеры?

— Ничего не показывали.

— Там стоит время — суббота, восемь вечера.

— Да? Странно это, — соглашается Егор. — Слушай, давай так — я ещё попытаюсь что-нибудь узнать и напишу, хорошо?

— Хорошо, — соглашается Вита, потому что больше ей сейчас делать нечего — только согласиться.

— Витка, садись, еда остыла уже, — Кира дёргает её за полу жакета.

— Да, — кивает Вита.

Садится и смотрит вслед уходящему Егору. Впрочем, сейчас время обеда, народу на фудкорте много, и спина его скоро теряется в толпе.

— Валь, что говорят преподы? Расскажи, не молчи! — Инга трясёт брата.

— Так вот, понимаешь, до сегодняшнего утра я ни полслова не слышал ни о чём подобном. Меня не спрашивали, в чат не писали. Наверное, ещё спросят.

Валентин Анатольевич — куратор их группы. Уж конечно, его сто раз спросят, да как бы ещё не обвинили в чём-нибудь на таком же пустом месте, как и Виту.

— Валентин Анатольевич, что реально можно сделать? — спрашивает Ольга. — Виту обвинили на основании записи с камеры, нужна экспертиза записи, так ведь?

— Так, — кивает он. — Техническая и магическая. Знаете, я сейчас спрошу одного человека, может ли он нам помочь.

Достаёт даже не телефон — зеркало и пытается позвать. Но безуспешно.

— Кто там у тебя? — хмурится Инга.

— У меня там новый начальник магической управы, тот, что в марте из Петербурга приехал. Так или иначе, расследовать это дело магической полиции. И магическую экспертизу записи проводить им. А управа им всем голова.

— А ты его прямо хорошо знаешь? — Инга изумлена.

— Конечно, я его знаю, — отмахивается Валентин Анатольевич. — Но я сегодня непременно с ним поговорю, он должен знать, что происходит в училище.

Вита слушает всё это, как сквозь вату, и совершенно не понимает, что ей-то делать. Она не знает никаких начальников, только преподавателей из училища. Потому что… кто-то же сделал эту запись, и подсунул Зайцевой. Надо как-то узнать, кто. Но с какого конца за это браться? И она же не успеет до завтрашнего утра, у неё совсем мало времени!

— Юрка! — вдруг кричит кому-то Кира, и не только кричит, но ещё и подскакивает, бросает недоеденную булку на поднос и бежит обниматься.

* * *

Возвращается с… о да, Вита знает этого человека. Он носит обычное человеческое имя — Юрий Николаевич Минаев, вот. Только плюс-минус все маги Сибирска знают его, и знают, что он не вполне человек, или даже совсем не человек. Люди не бывают такого высокого роста, такого… слишком худощавого телосложения, и глаза у людей не вспыхивают красным, когда они недовольны или разъярены. Этот человек — потомок Старших, но по некоторым слухам — не только Старших, а и кого-то посерьёзнее, и мощь у него в руках огромная. Магическая мощь, ясное дело.

Он, насколько знает Вита, не занимает никакой должности — ни в магической управе, ни в полиции, нигде. Но везде вроде консультанта, что ли, так им говорили, когда нынешней зимой он читал выпускникам коротенький спецкурс об устройстве мира. О множественности миров, о связи между мирами и почему это очень сложно, о нестандартных проявлениях магических сил и о подобных же вещах, и сразу, в самом начале, сказал — всё то, о чём он будет говорить, это не закономерности из учебников магии, это другое. И с подобным они то ли встретятся за свою жизнь, то ли нет. Если встретятся — придётся разбираться, если нет — то тоже ничего страшного, обычно люди так и живут. Но если вдруг — чтобы, мол, не удивлялись и были готовы хоть немного.

Вита тогда совсем не поняла, как можно быть готовым к чему-то подобному, но курс ей понравился. И как Юрий Николаевич читал, тоже понравилось. Он выглядел молодо, как будто ему нет ещё и тридцати, возвышался над всеми другими преподавателями на голову, а над директрисой и на две, а волосы на той голове частично сбрили, а частично свили в мелкие жгутики и собрали в хвост на макушке. Когда в его глазах загорались красные огоньки, это выглядело страшновато.

Но — не для Киры. Как оказалось, она увлеклась необыкновенным преподом едва ли не с первого взгляда, и потом они даже некоторое время встречались, недолго. И когда он уехал в Петербург, она ревела, страдала… но быстро отошла. Сказала — зато опыт.

И вот теперь Кира с радостным визгом повисла у этого самого Юрия Николаевича на шее и ведёт его к их столу. А он целует Киру в щёку, здоровается с Валентином Анатольевичем, улыбается остальным. Вите тоже.

— Юрка, представляешь — Вита вляпалась, мы все вляпались. Или её кто-то круто подставил, или ещё что-то непонятное, — вещает Кира.

— Что случилось? — Старший отодвигает стул, садится прямо напротив Виты и не сводит с неё глаз.

— Да вот мы сами не поняли, — и слово за слово Вита рассказала, что случилось.

— Говоришь, камера, да? И никто не разобрался, правда там или ложь? — хмурится он. — И зачем вообще всё это делать?

— Вита, кому может быть нужно, чтобы ты не получила диплом? — Ольга всегда формулирует чётко.

— Без понятия, — Вита и правда не понимает. — Да я вообще мелкая и незначительная, кому я нужна?

— Может быть, нужна не ты сама, а что-то иное, — говорит Юрий Николаевич. — Ну-ка, скажите — чем ваша подруга знаменита? — И смотрит на девчонок.

— Круглая отличница и староста группы все четыре года, — усмехается Инга.

Она сама отличница по магическим дисциплинам, а по общеобразовательным — не всегда.

— Вроде первой ученицы, так?

— Так, так, — смеётся Кира. — А теперь, прикинь, Зайцева хочет, чтобы нет.

— И кто будет первой ученицей, если не ты? — продолжает расспросы Юрий Николаевич.

— Ольга, — Вита кивает на подругу. — Или, если вдруг нет, то Фёдор. Или Настя Ананьева. Или Амалия.

— Много желающих, да? И ты всем мешаешь? — смеётся он. — А ты что знаешь, она правда всем мешает? — спрашивает у Валентина Анатольевича.

— Не то чтобы мешает, но недоброжелатели у Виты есть, — отвечает тот.

Так-то Вита и сама это знает. Ну… бывало всякое, да.

— Разбираться надо, — говорит Старший.

— Так некогда. До утра не успеем никак, — вздыхает Вита.

— А сколько тебе надо времени? — он сощурился, смотрит на неё внимательно.

— Не знаю точно, но всяко больше.

— Что это у тебя? — он касается кончиком пальца подвески на Витиной шее.

— Так, мерч по книге, — вздыхает она.

Подвеска не артефакт, она даже не серебряная, это просто какой-то совсем дешёвый металл, и наверное, она скоро облупится и утратит свой красивый серебристый цвет. Но Вите нравилось. И главное — это песочные часы, символ того, что Вита весьма ценила. Символ времени.

Не гений тайм-менеджмента, но она всегда успевала везде и делала всё, что было надо. Чтобы… теперь вот так встрять.

Старший взял подвеску в руки, что-то с ней сделал… Вита успела увидеть только момент приложения силы.

— У тебя будет время. Больше, чем до завтрашнего утра, — рассмеялся он, — и держите в курсе, что там выходит, — а потом распрощался и убежал.

И тут же Валентина Анатольевича вызвонили из училища — на срочное совещание к директору, он сказал — будет слушать, что носится в воздухе, и вечером свяжется сам или через Ингу. Инге же нужно было идти на практикум в Кузнецовскую больницу — начало уже через полчаса. У Киры по записи клиентка, а Вита собиралась пойти с Ольгой в библиотеку университета и там почитать к экзамену кое-какие отложенные книги. Вообще, так и нужно было сделать — потому что Вита даже и не думала о том, чтобы не сдавать экзамены. Но отчего-то помахала Ольге рукой — иди, мол. И написала Егору — не узнал ли он каких-нибудь новостей, но её сообщение висело непрочитанным.

А сама поехала домой. И так ей захотелось спать, что еле доехала, чуть не проспала свою остановку. Дома же хватило сил только на то, чтобы чуть умыться и лечь.

И когда утром зазвонил будильник в телефоне, то первое, о чём она подумала — всё проспала. Не поговорила с Таней, не посмотрела — вдруг ей что-то написали, или кто-то звонил, или вызывал магически…

Но нет. Никто не звонил и не вызывал.

А потом глаз зацепился за какую-то неправильность на экране. И Вита не сразу поняла, что именно она видит.

Время — семь часов три минуты. Но это семь часов три минуты вовсе не двадцать седьмого мая, как должно было быть, а… отчего-то тринадцатого.

Не веря, Вита включила ноутбук, посмотрела — тринадцатое мая, вторник. Ломанулась в гостиную включила телевизор — там тоже дата в углу, и — то же самое. И ещё несколько приборов показали ровно ту же дату.

— Ты чего гремишь? — из своей спальни вышла сонная Татьяна.

Ну да, она встаёт после Виты и не любит, когда её поднимают раньше будильника.

— Слушай, какой сегодня день? — осторожно спросила Вита.

— Вторник. Тринадцатое мая, а что?

— Да я так, себя проверяю, — выдохнула Вита.

— Совсем уже заучилась, — фыркнула Таня и вернулась к себе досыпать.

А Вита выдохнула. У неё есть две недели. И шанс разобраться, что с ней произошло. И сделать так, как ей нужно.

1. Адаптация

Вторник. Тринадцать дней до часа X

Вита ехала в училище в битком набитом троллейбусе, вспоминала — что там вообще было во вторник две недели назад. Пары, все четыре — теория ментальной магии, и по ней же практика, и теория стихийной магии, и по ней тоже практика. Практика общая, индивидуальной во вторник нет, индивидуальная в среду и пятницу. И потом ещё нужно готовиться к семинару по общей теории магии, то есть идти в библиотеку, читать там книгу, по которой вопросы, и даже что-то себе выписывать. Книги по магии обычно не оцифрованы, или оцифрованы, но — самые попсовые. Всё серьёзное нужно брать в руки и читать в библиотеке, если ты не из древнего магического рода и твои предки не запасли кучу магических книг. Но Вита и Таня не из древнего магического рода, и книг по магии дома нет. Приходится как всем.

В прошлый раз они должны были пойти готовиться с Егором, но его в последний момент куда-то сдёрнули, не то на дебаты, не то на тренировку — он в последние полгода бегом занимается, даже на соревнованиях за колледж бегал. И Вита ходила одна.

Так, это что, ей нужно быть предельно внимательной и смотреть, кто и что к ней имеет? Понятно, что в ту субботу, когда будут снимать видео на камеру, она как-нибудь подберётся и посмотрит, кто был на чердаке на самом деле. Но вдруг удастся узнать что-то ещё? Это же, ну, не за одну минуту образовалось и попало к Зайцевой!

И предстоит понять — это враг лично Виты или там что-то другое? Например, какие-то интриги против училища и той же Зайцевой. Как выпускники уже отлично понимали, вокруг магического образования и казённых денег на него вечно что-то крутилось. А где казённые деньги — там много претендентов, это всегда так.

Более того, за сто лет никому не удалось открыть в губернском городе Сибирске второе магическое училище, хотя идея время от времени возникала. Но в первое когда-то нехило вложились основатели, и их капитал был удачно размещён и до сих пор приносил существенную прибыль, которую и направляли на текущий ремонт, покупку учебников, артефактов, материалов для практических занятий. Всё это студентам рассказывали на истории магии в России, вот буквально недавно и рассказывали, та самая Алина Леоновна Звонцова, которая племянница директрисы. Предмет-то она как-то там знает, и вообще, у Виты раньше не была повода относиться к ней плохо, хоть Звонцова и любит прикопаться к студентам — да просто она, Вита, ко всем преподам относится с уважением, потому что они знают и умеют тупо больше, чем она. Все они выучились и окончили то самое училище, а то и Академию, а она пока нет. И даже если у кого-то есть недостатки, ну… без недостатков же не бывает, верно?

И теперь у Виты будет повод присмотреться к тому, что происходит в училище, повнимательнее. Она умеет быть внимательной, всё ж менталистка, не только стихийница. Вот и посмотрит.

Вита чуть было не проехала остановку — нужно ж было ещё протиснуться к первой двери и показать свой студенческий проездной. Проездные получали от губернской магической управы — она как-то там компенсировала транспортникам затраты. И хорошо, потому что стипендия традиционно невелика.

А дальше бежать до Троицкой улицы, у неё ещё пятнадцать минут в запасе, как раз успеет. Бежать, радоваться солнцу, расцветающим деревьям и вообще теплу, и пускай больше никакого снега, хорошо?

Телефон тренькнул, Вита на бегу глянула — это Егор. «Доброе утро». Отправила ему в ответ стикер с сердечком совершенно на автомате. Кстати! А что со всем тем, что накопилось в телефоне за две недели? Фотки, переписка, чатики и что там ещё есть?

Глянула — а нет ничего. Это в голове у неё что-то есть, она помнит, что за те две недели случилось, а технику откатили назад вместе со всей остальной реальностью.

Так, стоп. А тетрадки, в которых она всё пишет?

Вита даже остановилась в сквере напротив Сибирско-Азиатского банка и достала три тетради. Одна по общим предметам, с разделителями, вторая по стихийным, третья по менталке. И что же? Записи сохранились. Что делать, что делать?

Впрочем, она придумала. Раскрыла фиксаторы и вынула исписанные листы, отложила в спинку рюкзака. Так, это значит, на парах можно немного расслабиться, верно? И поглядывать по сторонам, и вообще начать замечать, что происходит вокруг.

Егор поджидал её за два дома до училища, как всегда они делали. Подошёл, обнял.

— Что с тобой такое? — отстранился, смотрит.

— В смысле? — не поняла Вита.

— Ты какая-то не такая. Будто не здесь. О чём думаешь с утра?

— О том, как жить дальше, — честно сказала Вита.

Она всё же в достаточной степени маг, чтобы не врать. Просто не говорить всего.

— Да погоди ты, ещё есть время не думать. Да сдашь ты экзамены, если не ты, то кто, скажи?

— Все сдадим, я думаю, — улыбнулась ему Вита и поцеловала в кончик носа. — Пошли, а то не пустят.

Они взялись за руки и побежали, и успели точь-в-точь, и он, и Вита. Инга уже сидела за их любимым столом у окна.

— Чего тормозишь? Снова со Стасовым, да? — Ещё и подкалывает, коза такая.

— Сама-то, — усмехнулась Вита.

Инга время от времени встречалась с парнем из универа и бывало, что вовсе не приходила на занятия, если между ними там что-то горело. И потом отрабатывала до посинения.

— Доброе утро, — Валентин Анатольевич Вершинин, брат Инги и один из самых адекватных преподавателей в училище, пришёл и начал занятие.

Группа отозвалась нестройным «добрым утром», и занятие началось.