В конце концов, я тоже лгу.
Я еду в Элгин, в небольшой город, расположенный совсем недалеко от Кингстона. Бар переполнен, музыка гремит из каждого угла. Я улыбаюсь, ловя на себе чужие взгляды.
Поскольку у меня паршивое настроение, пришлось нарядиться. Это мой ритуал экзорцизма. Единственный способ отпугнуть демонов, нашептывающих мне на ухо всякие гадости.
Делай то. Делай это. К черту их!
Я выбрала белые колготки с черным ромбовидным узором, черное мини-платье, вдохновленное викторианским трауром, и экстравагантные каблуки – все в стиле клоунской эстетики.
Ах да, добавьте белую пудру, длинные накладные ресницы и кровавую помаду – идеальный набор для элегантной кражи, верно?
Дамы и господа, Люцифер устраивает игры! Располагайтесь поудобнее!
Вы заинтригованы?
О пагубная женщина! Злодей!
Злодей с улыбкой адской! Это стоит
Отметить где-то на своих скрижалях,
Что можно и с улыбкой быть злодеем[9].
Иисус Христос, благослови деньги и Шекспира. Аминь.
Мой брат-близнец встречает меня за последним столиком у маленького окна. Конечно, его уже окружает толпа людей. Они улыбаются ему и стараются угодить. Полагаю, привлекать внимание – семейная черта всех Ашборнов. Но в отличие от Лукаса, который, по моему авторитетному мнению, писался радугой, моя энергетика была отталкивающей.
Я ношу щит, позволяя себе быть антагонистом.
– Привет, злой монстр.
Двухметровая мускулистая фигура крепко сжимает мою талию и подкидывает наверх, я визжу.
– Какого черта?..
– Ты всегда такая вежливая, Изабелла. Ты могла бы сделать вид, что рада меня видеть. Так, для разнообразия.
– Если ты сейчас поставишь меня обратно на землю, я не ударю тебя в челюсть.
Он смеется, заставляя несколько проходящих девушек обернуться.
Мой близнец – это совокупность высокого, натренированного за многолетние занятия плаванием тела, незаурядного ума, уникального музыкального таланта и бешеного обаяния, которое подчиняет себе каждого в радиусе нескольких миль.
Добавьте к этому темные волосы, голубые глаза и добрую белоснежную улыбку – устоять невозможно. Лукас Ашборн – золотой мальчик, подающий большие надежды, образец для подражания и определенно не грешник.
Я поправляю одежду и спрашиваю:
– Как Мириам?
Его улыбка медленно тускнеет.
– Что с тобой?
– Что ты имеешь в виду?
– Не ври мне, Иса. Когда в последний раз ты интересовалась ее делами?
– Разве меня не должно интересовать благополучие семьи?
– Семьи? Ты забыла это слово давным-давно. C тобой что-то не так. Ты можешь лгать другим сколько угодно, но я знаю тебя как свои пять пальцев. Поэтому спрошу еще раз: в чем дело?
Чертова связь близнецов. Я раздраженно вздыхаю, переводя взгляд на толпу, а затем дрожь пробегает по позвоночнику, сопровождаемая всплеском адреналина. Просто показалось. Это реакция на новые таблетки.
Лукас сжимает мои плечи, привлекая к себе внимание.
– Изабелла, черт побери. Ты хочешь, чтобы у Мириам снова были проблемы? Просто скажи мне, с чем тебе нужно помочь, – и я сделаю это.
– Не беспокойся. Я больше не собираюсь быть паршивой овцой. – Я широко улыбаюсь, наслаждаясь чужой злостью. – Но вот что меня интересует: ты рад, что я вернулась в Кингстон? Скажи честно, твоя жизнь была куда проще, когда я жила в Чикаго, не так ли?
Его губы сжимаются в тонкую линию.
– Это не так. Прекрати нападать.
– Я даже не начинала.
– Тебе нужно перестать злиться на весь мир безо всякой причины.
Я вздрагиваю, как будто мне дали пощечину – такую сильную, что моя загоревшаяся щека ноет от невыносимой боли.
– Вот это да! – Внезапно рядом со мной оказывается блондинка модельной внешности. Она сжимает меня в объятиях и кричит: – Моя любимая сучка вернулась!
Аромат сладких цветочных духов проникает в ноздри, и я хлопаю ее по спине.
Чертовски вовремя.
– Флоренс, ради бога, ты меня задушишь.
Она прищуривается и говорит голосом мамы-медведицы:
– Имею право, Ашборн. В последний раз мы виделись с тобой полтора года назад, в опере на Ковент-Гарден.
– Разве?
– Тебя рвало в мужском туалете. И после того, как я держала твои волосы, ты мне даже не перезвонила.
Я пожимаю плечами, чувствуя, как горечь обволакивает язык.
– Ну, помнишь, я последняя сука Соединенного Королевства, и все такое.
– Ты сдала этот пост четыре года назад.
– И кому же?
– У Флоренс негласная война с Эммой Кларк. – Розоволосая голова появляется в моем поле зрения, и я позволяю еще одним рукам обнять меня. – Привет, Иса. Рада, что ты снова с нами.
Все, что вам нужно знать о Вивьен Кинг, – это то, что она неприлично богата, питает слабость к розовому цвету и увлекается криминалистикой.
Я помню эти карие глаза – на первый взгляд они не такие мертвые, как у ее старшего брата-социопата, но все же оставляют неизгладимое впечатление. Может быть, она даже безумнее, чем Аарон, однако Вив слишком хорошо прячется за маской тщательно выстроенного образа.
– Я должен идти. – Лукас извиняюще улыбается девушкам и, поцеловав меня в макушку, едва слышно шепчет: – Мы еще не закончили.
– Знаешь, это несправедливо, что вы оба такие привлекательные, – ворчит Фло, провожая моего брата взглядом. Это так. Иисус щедро отсыпал мне впечатляющей внешности взамен здравого смысла. – Почему ты нам не написала? Я бы вернулась в Шотландию раньше.
– Но ты отлично провела время в Швейцарии. – Вив скрещивает руки на груди. – Я видела новости. Женатый судья, Фло? Ты серьезно? У него есть дети, и один из них – твой ровесник.
Ее губы бледнеют.
– Я не знала, что он женат.
– Мы тебе верим. – Я переплетаю свои пальцы с пальцами Флоренс, хотя ненавижу, когда меня трогают другие люди, и холодно смотрю на Вивьен. – Да, Кинг?
Она вздыхает и сжимает переносицу.
– Да… Черт, прости. Я просто на взводе.
На самом деле Флоренс – неплохая девушка. Я знаю, что многие считают ее поверхностной, кто-то даже называет шлюхой, но она лишь отчаянно нуждается во внимании. Такова ее сущность.
Я никогда не буду судить кого-то за его ошибки, не говоря уже о недостатках. Так делают только идиоты с низкой самооценкой и жалким эго размером с планету, считающие, что их пустые замечания кому-то небезразличны.
– Это из-за инцидента? – спрашивает Флоренс. – Или болезни твоего отца? Поэтому ты так долго была в Лондоне?
Волоски на затылке встают дыбом. Я снова осматриваю бар, ощущая зловещие ноты в воздухе:
– Что за инцидент?
– Ее кто-то преследует, – отвечает Фло. – Его поймали?
Вивьен отрицательно мотает головой. Я шокирующе наблюдаю за ее выражением лица, впервые видя ее… напуганной. Все так серьезно?
– Нет. Но это неважно.
– Неважно? – Голос Фло повышается. – Ты попала в чертову аварию.
– Полиция разберется.
Мой телефон вибрирует, и я читаю загоревшееся уведомление.
Неизвестный номер: Я знаю, что ты сделала.
И еще одно.
Неизвестный номер: Неужели ты совсем не боишься? Тебе не страшно? Где мои деньги, гребаная сука?
Мои пальцы дрожат. Мне хочется очистить содержимое желудка, но вместо этого я прочищаю горло и широко улыбаюсь, незаметно сжимая ингалятор в скрытом кармане платья.
– Я хочу танцевать.
Мне что-то говорят в ответ, но я не слышу.
Взяв у бармена рюмку текилы, я мгновенно выпиваю ее. Стенки горла невыносимо горят, а по телу пробегает волна дрожи. Я делаю это снова. И снова. Конечно, все напитки для меня бесплатны: один парень с неприметной внешностью бросил на стол двести фунтов в тот момент, когда я ему улыбнулась.
Громкая музыка бьет по нервам. Я покачиваюсь в такт и танцую, пока несколько парней извиваются вокруг, словно змеи.
Мне просто нужно заполнить чертову пустоту. Хотя бы на время.
После пяти шотов у меня нарушается координация, но это не мешает танцевать. Это не моя заслуга, а моей матери, бывшей примы-балерины, которая передала мне свои удивительные гены вместе с трагической красотой.
Я купаюсь в чужих комплиментах, улыбках, заискиваниях, получая нужную мне дофаминовую дозу.
А потом приступаю к плану.
Моя цель на сегодня: трое часов и, может быть, одно женское кольцо. Продавать мужские кольца непросто – у большинства здесь фамильные украшения, а оставлять такие нелепые следы совсем не элегантно.
– Твою мать, ты такая красивая. Как тебя зовут? – Один из студентов кладет свою грязную руку мне на талию. Я стискиваю зубы, чтобы не ударить его по яйцам, а затем натягиваю фальшивую улыбку, отточенную годами до совершенства.
Я искусственная и лживая. Вся – от макушки головы до ног.
В глазах окружающих я выгляжу как праздник. Как нечто, к чему невозможно прикоснуться и что ускользает сквозь пальцы, как только ты к нему приближаешься.
…Ты похожа на маленькую птицу… Изящная, порхающая, блаженно не осознающая, как угодила в чью-то клетку.
Мое дыхание обрывается.
Мне определенно стоит сменить таблетки.
– Иса.
– А полное имя?
– Изабелла.
– Не хочешь узнать мое? – Он улыбается и наклоняется ближе, рассматривая мои сиськи.
Нет.
– Хочу.
Я смеюсь, моя рука мягко перемещается с его плеча к запястью. Прикосновение быстрое, даже мимолетное, так что он не успевает понять, что происходит.
Я увидела их сразу, как только он вошел в бар. Такие часы стоят тысячу, если не больше. Я люблю Rolex, как и все, что можно продать. Мой большой палец ловко и нежно расстегивает застежку.
– Филипп Гольдберг.
