– Он понимает. – Опять защищает его?
– Нет, иначе он бы никогда тебя не отпустил. – Подцепляю пальцами тоненькие лямочки и, отведя их в стороны, отпускаю.
Верх сразу соскальзывает, но лишь до талии.
– Дальше сама, – чуть хриплю, рассматривая идеальные полушария. Небольшие и такие аппетитные. Устал я от огромных, да ещё и ненатуральных. А тут всё своё!
Кристина, плавно виляя бёдрами, помогает платью упасть к щиколоткам. Я отхожу на пару шагов и любуюсь ей, словно картиной.
– Ну как, я стою сто миллионов?
– Ты стоишь больше, но твой муж даже не торговался. Взял столько, сколько я предложил.
Кристина поджимает губы, и я чётко вижу обиду. Отлично, то что надо!
Осталось всё это промариновать, и пламя само вспыхнет.
– Ты хотела в ванную. Иди. Но ненадолго!
Девушка тут же убегает, а её платье остаётся лежать облачком на том же месте. Как только дверь в ванную захлопывается, я приседаю и поднимаю наряд. Подношу к лицу и вдыхаю такой забытый и родной аромат. Свежесть! Мой Хрусталик пахнет морозной свежестью!
Теперь главное – сдержаться и не продолжить. А так хочется.
Ничего, я ждал столько лет, подожду и сейчас!
Опять смотрю в сторону двери, за которой спряталось моё сокровище, и усмехаюсь. На сколько же тебя хватит, моя хорошая? Где твой предел?
Глава 8
Кристина
Зря я запрыгнула в ледяной душ. Вся та эйфория, которая хоть как-то спасала мою нервную систему, улетучилась, оставив меня один на один с суровой реальностью. А она такова, что сейчас я должны выйти и переспать с тем странным красавчиком.
Увы, но назвать этого шикарного мужчину уродом язык не поворачивается. Высокий, тело спортивное… Господи, да я там даже все кубики рассмотрела! А ведь думала, такое только в фильмах или рекламе бывает. У Серёжи вот ничего подобного нет. Там, наоборот, уже даже появился животик. Возможно, от долгой сидячей работы.
И если сравнивать дальше, то муженёк явно проигрывает. Он более сухой, а тут прямо гора мышц. Схватил так схватил. При этом умеет держать себя в руках. Хоть и прижал к себе, но довольно мягко, а не так, что не продохнуть. А эта татуировка грозного дракона на одной руке, которая начинается аж от плеча и заканчивается на запястье… Шикарная и искусная работа. Это я говорю как художник.
Глаза у Сергея пусть и зелёные, но они не манят как эти чёрные омуты. Да что уж там, во взгляде Николая можно утонуть, а потом воспарить от желания. Как же он целуется! Меня никогда так не целовали. Столько силы, страсти, пыла. А я точно была замужем?
Выключаю воду и быстро кутаюсь в пушистое полотенце. Подхожу к зеркалу и смотрю на свои почему-то уже не такие испуганные глаза. Есть в этом Николае что-то знакомое. Или я просто хочу так думать. Но в любом случае чуйка подсказывает, что плохого он мне не сделает. Наоборот, если захочу, мне будет очень хорошо!
Но разве это не предательство? Разве я должна хотеть кого-то ещё, кроме мужа?
Стоит подумать о нём, и я кривлюсь. Вспоминаю, как он чуть ли не толкал меня в комнату, когда я уже думала всё отменить. И его взгляд… Там не было ни грамма сожаления. Словно он был рад, что отдаёт меня другому.
– Нет, не может быть. Я всё надумала! – успокаиваю себя, а потом поворачиваю голову и вижу белый халат.
В нём и пойду. Всё же полотенце – это слишком для меня.
Быстро кутаюсь в белоснежное чудо и, вздохнув, нажимаю на ручку двери.
В комнате по-прежнему тускловато, но теперь можно что-то рассмотреть за счёт алой подсветки, которую включил хозяин. И чёрт, теперь это место в прямом смысле напоминает мне бордель, и я понимаю, что становлюсь продажной особой.
– Я думал, что ты решила утопиться, – звучит насмешливый голос с кровати.
Оборачиваюсь и вижу Николая всё в тех же брюках и без рубашки. Красив, зараза, и он знает это.
– Я не настолько отчаянная, к тому же я люблю жизнь.
– Верю, и всё же всё странно. Если не секрет, почему ты отдуваешься за долги мужа? – спрашивает и хлопает по кровати рядом с собой.
Не спорю. Да и бесполезно это. Ник чётко сказал Сергею, что если я не буду паинькой, то никаких денег он не даст.
Нехотя подхожу и сажусь на самый краешек. Но тут сильная рука обхватывает меня за талию и перетаскивает на середину. И чего кровать такая большая? Траходром какой-то. Хотя всё верно, что ещё тут делать.
– Ты всё ещё боишься меня, Кристина?
– Я знаю вас минут десять. Как тут не бояться?
– Да ладно. Нам вместе веселиться ещё семь дней! Давай знакомиться ближе. – И тянет за пояс халатика.
Нет, я не готова. Мне нужно ещё хотя бы пять минут!
– А можно попить? – вырывается из груди, и я резко отсиживаюсь в сторону.
Николай видит это, но не сердится, а только усмехается.
– Хорошо. – И, встав, подходит к огромному бару, где сам выбирает для меня напиток.
– Может, ответишь на вопрос? Почему ты отдаёшь долги, а не он или так рыжая красотка? – Стоп! Что?
– Вы о чём?
Страхов поворачивается ко мне и, отпивая что-то из бокала, неспешно объясняет:
– Я говорю про ту рыжую модельку, которая заявилась ко мне пару недель назад и предложила мне купить тебя. У неё ещё имя такое необычное, на лису похожее.
– Мелисса, – шепчу, пытаясь уложить картинку в голове.
– Точно! Я ещё поразился, чего это она договаривается о нашей сделке, а не твой муженёк. Странная парочка.
Сергей?
– Вы говорите, две недели назад?
– Давай на ты. И да, примерно так.
Но… Муж только сегодня это предложил. Ещё и часа не прошло. А тут две недели?
Смотрю на Николая и думаю, что он что-то путает, но, видя этого уверенно человека, понимаю, что нет, он точно не врёт. А вот кое-кто другой…
Мой покупатель подходит ближе и протягивает бокал. Не глядя выпиваю его залпом, а потом захлёбываюсь кашлем.
– Кошмар, это что такое? – Горло и всё внутри просто горит!
– Если честно, точно не знаю, но градус убойный. Сам попробовал.
Это точно! Словно огонь проглотила.
– Так, ладно, хватит болтовни. Ты ведь не для этого пришла. Да и мне пофиг, почему ты мужа прикрываешь. Хочешь быть подстилкой – будь! Снимай всё – и на кровать. – Кивает на мой халат, и я опять холодею.
Ко мне впервые прикоснётся не Сергей. А потом ещё и переспит. Хотя, судя по этому мужчине, спать он точно не собирается.
Пока Николай относит бокал обратно, я быстро прикидываю, удастся ли мне добежать до двери. Хотя это глупо. Там же куча охраны, которая тут же скрутит меня. А если этот Страхов разозлится, может попробовать меня не один.
– Так понравилось, когда тебя раздеваю я? Хорошо, я не прочь и повторить, – звучит голос позади меня, и я ахаю, когда меня резко укладывают на подушки, а потом сильное тело прижимает сверху.
Думаю, скорее инстинктивно я вытягиваю руки и упираюсь в горячую накачанную грудь.
– Хрустальная моя, ты обещала быть паинькой! Так что ручки опускаем! – урчит мне в шею и начинает разводить полы халата, любуясь моим обнажённым телом.
– Как же нам повезло, что именно я купил тебя. А то других претендентов ты бы не пережила. Рыжая – умная, выбрала кого побогаче и с определёнными вкусами, – начинает рассказывать и покрывать тело нежными поцелуями, а я вся обращаюсь в слух.
– Левашов, тот, что с заводами, очень любит веселиться с такими милыми ангелочками. Правда, через три дня их обычно находят в озере или вообще не находят. У него прикол с удушением. – И тут его сильная рука накрывает мою шейку, и я отчётливо чувствую, как венка пульсирует от страха. Но Николай давит не сильно, а потом скользит ниже и сжимает одно полушарие.
– Есть ещё Решетников. Он тоже положил на тебя глаз. У него прикол со связыванием. Девахи под потолком часами висят с кляпом во рту. А потом он их мучает до потери сознания. И так день за днём. Никто больше четырёх суток ещё не продержался.
Кажется, теперь меня начинает колотить.
– Не забудем про Самсонова. Тот плётки любит. Да и вообще двое в постели – не его прикол. Обычно он свою «дичь» с охранниками делит. Пока он сзади вколачивается, девушку имеют спереди. Или вместе сзади. Не понимаю этого, зачем делиться? Впрочем, у нас много времени. Хочешь, и мы подобное попробуем. Парни у меня отменные, могу подобрать.
Как я вылетаю из-под его тела, сама не понимаю. Но уже в следующую секунду, еле глотая слёзы, вжимаюсь в спинку кровати и кутаюсь в халат. А вот Николай не спеша поднимается, а потом, развернувшись, подходит ближе ко мне.
– Страшно?
– Да, – не вру, так как меня реально колотит от страха. Муж хотел продать меня им?
– Тогда подумай, Хрустальная моя, ради кого ты тут отдуваешься? Он точно тебя любит?
– Но я же и ради дела! Отец бы не простил, если бы мы всё потеряли, – зачем-то оправдываюсь.
– Ради дела? Так вот как он тебя подцепил. Хитёр.
Что? О чём он?
– Зачем вы всё это рассказали мне?
– Ты! Повтори, Кристина! Ты!
– Ты, ты, ты! Доволен? Теперь ответь. Зачем?
– Я хочу, чтобы ты открыла глаза и поняла, в кого превратилась и кто в этом виноват!
– Я не шлюха, нет! Ничего не было!
– Значит, сейчас будет! – И, схватив за лодыжку, тянет меня вниз по простыням. Халат задирается, оголяя моё тело.
– Нет, не надо! Я просто хотела поступить правильно! Я хотела быть хорошей! – реву и вырываюсь из его сильных рук.
– Ты слепа и ничего не видишь. А ведь ты умная, Хрусталик. Ты же до жути дотошная до мелочей. Так почему сейчас ступила? – допытывается и пытается снять с меня халат. При этом его поцелуи опять на моём теле, как и его жадные руки, который трогают всё!
– Поверила! Поверила не тому! Доволен?! – вырывается крик, и тут всё резко прекращается.
Страхов вдруг начинает улыбаться и словно ребёнка гладить меня по волосам.
– Вот! Это хорошо. Осознание приходит, пусть пока и неполное, но уже есть над чем работать.
– Да кто ты такой? И что тебе на самом деле надо от меня?
В ответ только самодовольная улыбка и его рука, которая вдруг накрывает моё горло.
– Обдумай всё, что услышала. Продолжим разговор позже. А теперь спать, Хрусталик. Ты и так натерпелась, пора отдохнуть. – И надавливает на какую-то точку на шее. Я тут же отключаюсь, но прежде запоминаю, как меня обнимают и, поцеловав в макушку, говорят:
– Теперь всё будет хорошо. Я приехал, и я со всем разберусь.
Тьма окутывает меня, и я окончательно проваливаюсь в неё. Но она не холодная и не пугающая, как я думала, а довольная мягкая и тёплая. Странно, но перед глазами начинают мелькать картинки из моего детства.
Я тогда часто ездила к бабушке в деревню на лето, и она учила меня рисовать и сажать цветы. А ещё мы собирали ягоды, яблоки и вишню. Хотя нет, вишню мы с ней не собирали, это был кто-то другой.
– Хрусталик, смотри, какая большая и сочная. Тебе набрать?
– Но она же соседская!
– Так чужая самая вкусная, – смеётся мальчик, но его лица я не помню. А вот прозвище…
Точно, только тот деревенский мальчик звал меня Хрусталиком. Но как это связано с Николаем?
Глава 9
Кристина
– А давай её потом ещё продадим? Денег-то прилично получили, да и выглядит она не такой и потрёпанной, – нежно говорит Мелисса, обнимая моего мужа в гостиной нашего дома.
– Обязательно продадим, она же золотая жила!
– А кому? Может, Левашову? – радуется рыжая дрянь и даже потирает ручки.
– Нет, ты что, потом же сразу в утиль. Лучше Самсонову, и то на пару дней. А уж когда Крис поправится после групповушки, можно и другим.
