- Ну наконец-то! Торчу тут уже столько времени! Подойди! – позвал он нервно.
Я помотала головой. Ни к кому подходить не собиралась. Да и за всё время, что мы находились здесь, что-то никто не прилетал кроме его двинутого папаши. А тут – только кот за дверь, так сразу мыши в пляс… Странно.
- С адмиралом случилась беда. Тебе срочно нужно отправиться со мной и…
- Ты лжёшь, - не удержалась я от ответа, хотя, наверное, следовало бы промолчать. Но его ложь была такой грубой, что моя интуиция раскусила её сразу же. Зато рай-ши перестал корчить из себя то, чем не являлся.
- Ну тогда просто жди, - ухмыльнулся он как-то нехорошо.
Я поёжилась и огляделась. Вокруг было пусто. Границу из волн моего рай-ши он пройти не может. Так чего мне ждать?
Ответ пришёл довольно скоро.
Сначала в небе появилась тёмная точка. Потом она превратилась в другой космолёт. Который приземлился неподалёку, а из него вышел… Вот уж кого я тут не ждала.
И даже я догадалась, что уж для этого рай-ши точно не будет преградой граница сына… Как понимала и то, что физически я уступаю ему. А своей чуйкой он найдёт меня в два счёта, где бы не спряталась. Так что не нашла ничего лучше, как бежать к водоёму, в котором мы с Рах-Кхаром проводили время. Интуиция вела меня туда. И не зря.
Именно там меня ждал космический монстр из местной фауны, которого я видела возле бункера уже много раз. И дважды – как он лично тащил нам очередную дичь…
Если Рах-Кхар думал, что я не замечаю, что охотится не он, а чудовище, которому я кажется я приглянулась – это он зря. Всё я прекрасно замечала. И просто молчала, чтобы не рушить его гордый вид, когда он меня этими подношениями потом кормит. Забавно было видеть, как он пытается скрыть от меня очевидное.
Я же чувствовала. Чувствовала, что все животные всю мою жизнь меня обожают. Не стало исключением и это жуткое на вид существо с мягким сердцем. Собственно, как и сам мой рай-ши – скрывающий горячее сердце под толстой коркой напускного льда.
Поэтому выбирая между чудовищем, которое таким лишь кажется, и тем, кто им является по своей сути, я выбрала первого, сразу кидаясь к монстру. Надеясь, что тот сможет дать отпор и оказаться сильнее…
И возможно, будь нападающий один, он смог бы. Но отец Рах-Кхара привёл за собой того воина, что пытался меня одурачить. И они едва не добили бедную зверюшку, которую мне же и пришлось уговаривать бежать и перестать сражаться. Я в отличие от него первой поняла, что силы неравны. А становиться причиной его гибели мне не хотелось.
Разве было бы это честно? Он и так заботился обо мне долгое время…
- У тебя два варианта. Первый – ты идёшь сама и мой сын возможно останется жив. Второй – я тащу тебя силой и сделаю тебя своим сосудом при нём же, а если он посмеет хоть пикнуть против, то просто сдохнет…
Я смотрела в пустые глаза отца любимого и в который раз повторила себе, что его грязная кровь просто не может течь по венам, в которых могла так ярко пылать настоящая любовь и нежность… Мерзкие слова, что он говорил, кстати, не были фальшью. Это я почувствовала тоже. И тоже понимала, что если его отец прикоснётся ко мне у него на глазах…
- Если я пойду с вами добровольно, то разве меня не ожидает то же самое?
Тот нехорошо усмехнулся.
- Возможно. Но для начала у меня на тебя иные планы… Например, не расскажешь ли мне о своих секретах? Что в тебе такого, что мой сын потерял голову настолько?
- Настолько, что стал думать своими мозгами, а не вашими? – огрызнулась я. – Может вам литературу почитать о семейной психологии? Там вроде было что-то про сепарацию…
И тут я впервые я ощутила ментальное воздействие.
Это было как одержимое желание немедленно выложить ему вообще всю правду. И про отца. И про командора. И про наш уговор… Я едва-едва сдержалась, чтобы не начать говорить тут же. И это стоило неимоверных усилий. И было довольно больно…
- Вот как, - прищурившись, протянул злыдень, рассматривая меня как затейливую зверушку. – Что ж. Это будет интересно. Взять её! – скомандовал второму рай-ши.
Вот только тот не смог ничего «взять».
Волны Рах-Кхара во мне взбунтовались, создавая нечто вроде невидимого щита. Тот даже прикоснуться ко мне не мог. И глаза папаши полезли на лоб от такой картины. Сначала. А потом он погладил свой мерзкий подбородок (я уже говорила, что его гены совершенно точно не передались сыну? Тот был красавчиком, а этот – настолько же омерзителен внешне, как и внутри!), и сделал тому знак рукой отойти.
- Вернёмся к первому плану, - улыбнулся мне злорадно. – Летишь сама – обещаю, что не трону сына. Будешь бегать от меня и мне придётся тебя ловить – прямо сейчас звоню ему и говорю, где я. Он примчится защищать свои тайны. И будь уверена, до этого момента тут будут все верные мне псы, чтобы скрутить его и зашибить прямо на твоих глазах. Разумеется, сначала я всё же овладею тобой, чтобы мальчишка понял, что ты на самом деле ничего для него не значишь и просто обычная подстилка…
- Или скорее, что это вы – то ещё средство контрацепции… - пробубнила себе под нос, но он может и расслышал, вряд ли понял оскорбление. – Так ведь он всё равно станет искать меня. И вы его всё равно тогда убьёте?
- Не найдёт, - самодовольно усмехнулся он. – Ну или когда найдёт, уже будет поздно. Я узнаю всё, что хочу. Ты же не сможешь сопротивляться ментальным приказам вечно, какими бы способностями не обладала. И возможно даже верну тебя ему… Возможно. Или нет. Это мы узнаем позже. Но в таком случае он по крайней мере останется жив… Ты же наверно хочешь, чтобы он остался жив?
В этот раз в его словах тоже не было особой лжи. Вероятно, узнать мои секреты ему и правда казалось важнее, чтобы держать на коротком поводке сына, чем просто обзавестись очередной женщиной, которая с ним долго не проживёт.
Вот только он не знал, что я настроена решительно оберегать тех, кто оберегал меня и хранить свои тайны до последнего… Ну то есть до того, как Рах-Кхар найдёт меня и спасёт… И я надеялась потянуть время. Согласилась лететь куда-то, чтобы увести их подальше, дать остыть, а потом…
Понятно же, что он и дальше стал бы угрозами пытаться выведать у меня что-то. Тем же самым шантажом, даже нового не стал бы придумывать. Но тогда оставался бы шанс, что ко времени, как Рах-Кхар обнаружит моё исчезновение, он о чём-то договорится с императором, и тот поможет ему. Мне же нужно было лишь дождаться. Потерпеть…
Вот только он слишком уж долго не приходил…
А я всё ещё упрямо сопротивлялась ментальным приказам этого чудовища, тогда как он явно наслаждался тем, насколько тяжело мне это даётся. В конце концов мой мозг был напряжен настолько, что я начала терять сознание от каждого нового воздействия… Даже в правилах рай-ши было чётко прописано, что нельзя применять ментальные приказы часто – это повреждает мозг безвозвратно даже самим рай-ши и как-то влияет на их волны, не говоря уже о слабых землянках, которые в два счёта сходят с ума от такого, а потом и просто умирают.
Наверное, я оставалась пока жива лишь потому, что не была землянкой… И на самом деле не сказала бы, что мне повезло. Потому что ощущение нестерпимого жара в висках мучило и путало мысли. Даже возжелай в итоге я всё рассказать и перестань бороться с воздействием, вероятно, и не смогла бы – потому что ничего не соображала и начинала вовсе забывать, кто я, откуда, что от меня хочет этот урод. А он кажется уже понимал, что мне не выйти отсюда живой – потому что с садистским выражением лица, будто самому было интересно, сколько же я выдержу и почему вообще до сих пор жива – продолжал и продолжал. Пока это не стало бессмысленно из-за моих постоянных обмороков.
И тогда выяснилось, что ко мне на самом деле не может прикоснуться даже отец Рах-Кхара, чтобы воздействовать не только ментально, но и физически… Тогда-то они и решили очистить меня от его волн.
Но кроме ощущения, что меня заживо разрывают на куски или опускают в горячую лаву, ничего особенно не менялось. Разве что моё самочувствие… А вот трогать меня дольше пары секунд так никто и не мог.
Обессиленная от этих пыток, я лишь краем сознания могла ощутить, как волны внутри не то чтобы не вытягиваются аппаратом – наоборот, будто бы сильнее в меня утрамбовываются, лишь сжимаясь, чтобы стать незаметнее и меньше. Правда, это создавало эффект максимально сжатой пружины, который, помимо действий моих мучителей, тоже доставлял мне тот ещё дискомфорт.
Я же, находясь в этой агонии, всё ждала и ждала только его – того, кто единственный был способен вызволить меня и спасти. Хваталась лишь за эту мысль, теряя все остальные. И именно тот момент выбрал этот монстр, чтобы сообщить, что его сын – не тот, кто слишком привязывается к землянкам. Что он такой же как отец – и очень любил мучить землянок. Бывал с ними очень жесток и крайне груб… А потому нескоро про меня вообще вспомнит. Да и оставил без защиты не просто так – наверняка лишь потому, что не сильно волновался, если бы с его очередной игрушкой что-то случилось. И что было хуже всего – я не могла понять, ложь это или правда… Ведь по всему выходило, что он уверен в том, что говорит…
Но если поверить в то, что Рах-Кхар был участником нападения на императора, а потом не смог завершить начатое и сам же спас его, я могла, то в то, что будучи таким нежным со мной, он мог бывать настолько жестоким с другими…
А если нет, то почему его отец в это верит?
И только тогда я начала сомневаться – не оставил ли он меня нарочно. Права ли я, если думаю, что он на самом деле полюбил меня?
От постоянной боли, которая не прекращалась и на пару минут, я не могла думать здраво. Мне было больно и страшно. Я уже не верила сама себе. Начинала терять надежду, что он меня вообще ищет… И уже сомневалась всерьёз, нужна ли я ему ещё…
Красное марево плыло перед глазами. И после я не была уверена, не снилось ли мне, что Рах-Кхар прилетел за мной и спас меня. Что он целовал меня и прижимал к себе. Что он шептал мне что-то хорошее. Что он обещал мне что-то. Я плохо понимала слова… Мне просто было плохо и больно. Голова казалась огненным шаром, пылающим внутри. Меня тошнило.
Очередная вспышка боли от чужого ментального воздействия в итоге просто выключила свет. Надолго. Хотя я даже не поняла, что и кто от меня хочет на этот раз. И перестала чувствовать хоть что-то. Я будто находилась в темноте и в невесомости. Не было меня, моего разума, моих чувств. Вообще ничего.
Иногда мне, правда, чудился его голос. Его запах. Его поцелуи куда-то в область запястья или ладони. Потом всё вроде бы исчезало, чтобы через какое-то время вернуться снова.
Я не ощущала голода или холода. Да и вообще – тела. Я словно парила над ним…
Лишь однажды почувствовала сильный толчок. Услышала, как раньше, чётко чьё-то громкое мяуканье или крик – что-то такое, что не было понятно или объяснимо, но ощущалось до дрожи важным. Потом меня будто выдернуло из-под толщи воды, вытолкнуло на поверхность, я даже попыталась сделать вдох – но не смогла. Ведь у меня по-прежнему будто не было тела. И в то же время вдруг совершенно отчётливо я почувствовала, как он обнимает меня. Услышала, как наяву признание в любви…
Хотя не понимала, чьё оно. И не могла бы сформулировать, какие ощущения это во мне вызывает. Я лишь тянулась к этому родному голосу, ничего не видя и не осознавая, как к своему спасению, и вдруг…
Перед глазами что-то вспыхнуло. Словно падающая звезда, входящая в слой атмосферы. Яркий всполох, нырок куда-то в глубину и сразу… мой разум погас.
Окончательно.
Чтобы спустя целую вечность заставить меня вновь распахнуть глаза и увидеть перед собой миллиарды светящихся точек на матово-чёрном и совершенно незнакомое место, а потом сделать первый вдох, который обжёг грудную клетку едва ли не огнём…
Глава 5
Настоящее время. Рах-Кхар
Космолёт мчался вперёд с такой скоростью, с которой я никогда не летал прежде. Космическую станцию уже не было видно в иллюминатор – вероятно, взрыв в моей груди уже не мог навредить никому. Но что было странным – он, кажется, и сам по себе начинал стихать…
В момент, когда я услышал тишину вместо биения её сердца, наверное ещё не до конца осознал, что потерял её окончательно. А ведь надеялся на чудо… Зря.
Когда я вырвал её из лап отца и доставил на станцию с медблоком, считал, что дело осталось за малым. Я думал, что теперь-то уж точно всё будет хорошо. Ей помогут. Восстановят её резерв, сломанный аппаратами по очистке. Помогут справиться с нескончаемым ментальным воздействием на её мозг, пусть и понимал, что это действительно очень серьёзно. Но верил, что мне вернут мой Огонёк и всё будет хорошо…
Только хорошо не стало.
Повреждения были настолько сильны, что медики, проведя обследование, даже не пытались помочь. Они брали анализы, отслеживали показатели, но не делали ничего, что могло бы что-то исправить. И возможно, будь я в другом состоянии, то потребовал бы этого. Смог обосновать. Хотя и понимал остатками разума, что если физический и энергетический вред слишком сильный, то наши врачи точно бессильны…
Да, у нас развитые технологии и довольно продвинутые знания. Но ещё наш менталитет не настроен на то, чтобы бороться за жизни тех, кто стоит на самом краю. Если в это же самое время есть другие более важные задачи или пациенты, повреждения которых не такие значительные, мы никогда не спасали безнадёжных. Даже рай-ши, не говоря уже о землянках, которые фактически считались едва ли расходным материалом.
Тайя была безнадёжной для них. И никто не сделал даже крохотной попытки спасти её. Пусть и я сам понимал, что без мозга её тело просто не может существовать… А тот оказался на самом деле мёртв. Иначе бы она меня услышала. Иначе она бы меня здесь не бросила…
И этот жар внутри, который едва не взорвал вместе со мной станцию, вероятно, оказался просто агонией. Которая прошла, как только до меня в полной мере дошло, что я всё потерял.
Уже без эмоций, без ужаса, без трагедии. Отрешённо и объективно.
Я. Потерял свой Огонёк…
И я сам был в этом виноват. Отдавал ей ментальный приказ, который стал последней каплей для её истерзанного моим отцом разума… А ведь должен был понять, что этого никак нельзя делать! Даже в прежней своей жизни я не рисковал ментальными приказами в адрес чужих землянок, зная, к чему это может привести и как строго наказывается. Тут же потерял голову настолько, что уничтожил им ту, без которой и жить-то не мог…
Если бы можно было вернуть назад, я бы лучше перегрыз себе горло, чем снова позволил воздействовать на неё. Так у неё бы был шанс. Хотя бы он.
Пока все эти недели я сидел возле восстановительной капсулы, говоря с ней, держа её за руку, я не осознавал, что пора прощаться. Я правда верил, что как только аппараты отключат, она очнётся. Моё сердце верило, что она не умерла. Ведь не могло же быть такой несправедливости, что она появилась в моей жизни так ярко и быстро, и так же быстро исчезла из неё. Это ведь несправедливо было бы!
Я заслужил всё. Эту боль. Эту потерю. Я не заслужил лишь её… Но она! Она не должна была страдать! Не должна была попасть в лапы моего отца. Не должна была испытывать боль. Не должна была мучиться. Не должна была бояться…
Мне было так горько, как было и пусто.
Я даже не сразу понял, что эта пустота и отсутствие жара внутри – неспроста. Ведомый скорее предчувствием, чем осознанным порывом, я потянулся внутрь себя и неожиданно понял – что больше не ощущаю волн. Совсем. Будто бы во мне их никогда и не было.
Когда-то давно мельком я слышал о таком, что рай-ши сжёг внутри свои собственные волны. И оказался пуст. Тогда я даже не поинтересовался его судьбой, про себя решив, что в таком случае он уже точно труп.
Однако, я всё ещё был жив. Я дышал. И даже что-то чувствовал. Что-то, но не волны…
И не испытал по этому поводу даже досады. Какой в них смысл, если на всей скорости я мчу на Марис? Огненной лаве всё равно, есть ли у меня волны или их нет.
Мельком взглянув на монитор маршрута, вдруг зацепился мутным взглядом за точку. Знакомую. Ту самую звезду, куда я привёз Тайю. Где мы провели самые счастливые в моей жизни дни… Где я бросил её спящую, беззащитную и потерял потом навсегда…
Неожиданно в моей тяжёлой голове возникла какая-то даже не мысль, а лишь намёк на неё. Молниеносно я кинулся к пульту управления и отключил автопилот, направляя космолёт вручную туда. Возможно, на Марис мне и не придётся лететь, чтобы избавиться от отчаянной пустоты, которая сейчас поглощает меня всё больше с каждой секундой.
И сначала, когда я вышел наружу и вдохнул ставший таким привычным запах травы и водоёма поблизости, на какое-то мгновение мне показалось, что из бункера сейчас выйдет она. Побежит мне навстречу, кинется на шею, а я подниму её за талию и закружу, сладко-сладко целуя любимые губы…
Но я сделал шаг, потом ещё один. А из бункера никто не появился.
Войти внутрь и увидеть постель, на которой я её оставил в последний раз, я не смог. Хотел. Чтобы меня разорвало от боли. Чтобы отомстить себе за неё. Но лава Мариса казалась меньшей пыткой, чем это… Воспоминания о наших счастливых днях и о самом последнем, роковом моём решении…
Простояв несколько минут или может часов, уперевшись лбом о стену бункера, я в итоге сжал кулак и, не оглядываясь, пошёл в чащу. И пусть я не знал, куда именно идти. Шёл наугад, отчего-то веря, что найду то, что ищу.
Хоть в этом я не ошибся…
Но шёл довольно долго. Шёл и шёл, не видя дороги и уже наверное не вспомнив пути назад. Как вдруг, стоило отодвинуть лапу одного из самых крупных кустарников, как из глубины леса вдруг послышался знакомый шум. Стремительно приближающийся. И я остановился, ожидая его.
Космический монстр вылетел мне навстречу, радостно мотая всеми своими отростками, похожими то ли на длинные языки, то ли на червей, и остановился в недоумении напротив, резко затормозив и неуклюже бухнувшись на пятую точку. Я сразу понял, куда и к кому он так спешил…
Думал, что я привёз Её…
Стыдясь посмотреть ему в глаза, я опустил голову.
- Я нашёл её. Но не успел… защитить… - признался ему, впервые вслух озвучивая то, что было на душе. Мне ведь некому было это сказать. Не с кем даже поделиться. И мой голос был надтреснутым, хриплым.
Всё то время, что я провёл возле восстановительной капсулы, в которой она лежала, надеясь на чудо, я молчал. Изредка перебрасывался парой слов о ней с медработниками. Иногда – что-то шептал ей. Но вот так – открыто признать вслух, что я виновен… Мне было некому. И только сейчас я осознал, что очень хочу это всё сказать…
- Мой отец загубил её. И в этом моя вина. Я нашёл её слишком поздно. Сказал тебе, что сам позабочусь о ней и… не смог… Я хотел! Правда! – я вскинул голову, глядя в тёмные глаза, лишённые зрачка, и ощутил дрожь во всём теле. – Я правда хотел… Но я оказался размазнёй. И не смог спасти её. А ещё… Это я виновен в её смерти. Последний ментальный приказ, разрушивший её мозг окончательно, отдал я… Я просто хотел, чтобы она сказала императору, что я не враг ей. Хотел, чтобы он поверил – я не желаю ей зла. Чтобы он не забирал её у меня. Чтобы он услышал… И я не подумал, что мой отец уже отдал слишком много приказов, которым она сопротивлялась… Мой стал…последним. Я убил её. Сам. Понимаешь?
Морда монстра не изменилась, но по крайней мне казалась, что он слушает… Впрочем, какая разница?
- И это тоже не всё… Всё это время я был рядом с ней. Но опять ничего не смог сделать, чтобы помочь. Я размазня, слышишь меня? Я был её не достоин. Если бы она попала в руки другого… Если бы командор, как планировал, отправил за ней кого-то из своих воинов, её бы не обидели. Она бы сейчас была жива… Да, без меня. И бы не узнал, каково это… Но она бы жила. Это из-за меня всё… Из-за меня…
Мои ноги вдруг подкосились, и я упал на колени прямо перед чудовищем, которое теперь возвышалось надо мной и могло беспрепятственно откусить мне голову.
- У меня больше нет волн… Я их и не достоин. Я не достоин и её. Ты знаешь… Я был ужасным рай-ши. Самым плохим выбором для неё. Я украл эти недели с ней. Украл у другого. И украл у неё. Я по глупости решил, что мне и должно принадлежать это сокровище… А я украл его. И у неё украл её жизнь… Даже ты был более достойным, чем я. Ты заботился о ней. Ты пытался её защитить. Ты первый подумал о еде для неё. Ты – чудовище. Но я – больше… Куда больше. Наверное, я стою своего отца… Наверное, не зря в моих венах течёт его кровь. Я такой же…
Некоторое время мы сидели друг напротив друга молча. Я – думал о том, что не преувеличил ни капли. Монстр – возможно о том, с какой части моего тела начать свой обед или ужин…
Внутри меня тяжёлая пустота только разрасталась. И так хотелось, чтобы это всё поскорее закончилось…
Медленно я поднял глаза, обнаружив, что монстр и правда не сводит с меня глаз. Раны на его теле от сражения с моим отцом уже почти все затянулись. И он выглядел, признаться, куда лучше, чем я сейчас, несмотря на внешнюю безобразность.
- Ты можешь… отомстить мне. За неё… - предложил я, понимая, что мне не отбиться от этой груды мышц, в отличие от меня к тому же не лишённых волн и способных поджарить меня перед употреблением. – Давай же. Я всё это заслужил…
Космический монстр ещё пару секунд смотрел в мои глаза, будто бы прекрасно понимал сказанное. А потом начал медленно подниматься, наклоняясь массивным корпусом в мою сторону.
Я не вполне осознавал, что делаю и говорю. По его действиям я понял только, что возможно скоро всё закончится… Поэтому малодушно закрыл глаза до того, как он приблизится ко мне вплотную.
Глава 6
Вместо того, чтобы напасть и жестоко уничтожить меня за всё, в чём я ему только что признался, монстр вдруг легонько боднул меня своей огромной головой, задевая кожу отростками-языками и оставляя мерзкие липкие следы, и остановился. Я даже глаза открыл в изумлении и нахмурился, не понимая, что он делает такое. Хочет разогнаться, чтобы втоптать в землю? Не похоже. Да и не нужно ему это. Я же безоружен и беззащитен.
Но кажется, убивать меня он не планировал вовсе. Потому что просто смотрел. Как-то печально и снисходительно. Словно от меня ничего другого и не ожидал, и на самом деле понял каждое моё слово… Будто бы изначально догадывался, что я не уберегу своё сокровище. Что я потеряю её.
