— Ну что, приятель? Давай попробуем ещё раз.
Я сел в позу лотоса на плоском камне у самой воды и закрыл глаза. Дыхание замедлилось, сердцебиение стало ровным. Из всех моих питомцев именно Режиссёр обладал наиболее развитым интеллектом и тонким пониманием магических потоков. Если кто и мог помочь мне разобраться в природе изменений, то только он. Именно этим мы и занимались последние две недели.
Я осторожно протянул к нему нить сознания, ощущая, как тёмная энергия в ядре отзывается на мой зов.
Связь с Режиссёром установилась мягко, без принуждения. В его сознании читалось удовлетворение от нашей новой территории и осторожное одобрение моего решения принять в стаю двух новичков.
— Покажи мне, — мысленно обратился я к нему.
Режиссёр не ответил словами — вместо этого я почувствовал, как его восприятие сканирует моё Потоковое ядро. Его ментальное зрение было острее моего собственного и могло различать тончайшие оттенки энергий.
То, что я увидел его глазами, заставило меня напрячься. Опять.
Ядро действительно изменилось. Прежний серебристый свет теперь пронизывали тёмно-багровые прожилки, пульсирующие в такт моему сердцебиению. А в самом центре, словно инородное тело, пульсировало два сгустка чужеродной тьмы — эссенция ветряного волка, поглощённая мной во время недавней охоты и той огненной твари, которую поглотил в бою с Карцем.
Да, мне пришлось поглотить ещё одну эссенцию по просьбе рыси. Только так он смог увидеть тьму внутри ядра.
— Давай попробуем ещё раз, — передал Режиссёр решимость вместе с осторожностью.
Мы работали в тандеме, как хирурги над сложной операцией. Режиссёр направлял тонкие энергетические нити, а я обволакивал заражённые эссенции коконом собственной энергии, изолируя её от здоровых участков ядра. Процесс был мучительным — чужая тьма сопротивлялась, пытаясь слиться с моим сознанием.
Медленно, по крупинке, мы рассеивали захваченный фрагмент.
Тёмная материя растворялась под нашим совместным воздействием, но процесс шёл невероятно медленно. За несколько недель совместной работы нам удалось очистить лишь треть от того, что я поглотил после битвы с Карцем.
— Ммрряу, — с удовлетворением мурлыкнул Режиссёр, когда очередная порция тьмы исчезла.
Он был прав. Мы пытались обмануть саму систему и пока всё работало идеально.
Несмотря на очистку, в глубине ядра по-прежнему таились два хищных «заряда ярости». При накоплении пяти активировался «режим зверя» о природе и сути которого я мог лишь догадываться.
— Ты изменился, — передал Режиссёр сложную гамму ощущений. — Но остался собой. После той битвы я тебе полностью доверяю.
Я глубже погрузился в медитацию, исследуя границы новых возможностей.
Внезапно связь с Режиссёром вспыхнула ослепительно ярким светом.
Не я искал его сознание — он сам пронзил мой разум потоком образов и ощущений. Видение ударило в меня с такой силой, что я едва не упал с камня в воду.
Солнечный свет слепил глаза. Рёв толпы оглушал. Я видел огромную арену, песок которой был залит кровью какого-то шакала. По её краям возвышались мраморные трибуны, забитые зрителями. Воздух дрожал от криков и аплодисментов.
В центре арены стояла девушка с длинными тёмными волосами и решительными чертами лица. Рядом с ней металось великолепное создание, которое заставило моё сердце пропустить удар. Водный гепард. Его шкура переливалась всеми оттенками синего, а каждое движение сопровождалось сверкающими каплями влаги.
Арена исчезла, как мираж.
Новое видение развернулось передо мной с пугающей чёткостью. Та же девушка, но теперь она сражалась не на арене, а в каком-то пустынном месте, окружённом скалами. Её лицо исказилось от ужаса — это уже была не честная дуэль, а охота.
Вокруг неё бушевали стихии. Ветер завывал с нечеловеческой яростью, срывая камни со скал и швыряя их в беззащитные тела. В воздухе кружились смерчи из острых осколков. Я почувствовал в этом ветре безумную силу, от которой веяло древним хаосом.
Вода обрушивалась стеной. Она двигалась, как живая, сжимаясь в плотные струи, способные пробить камень, или растекаясь ковром смерти по земле. В её движениях читалась злая воля, превосходящая даже мощь…
Карца.
Водный гепард отчаянно пытался защитить хозяйку, но от количества ранений его атаки стали жалкими против такой силы.
Бесполезно. Кто бы с ней не сражался, они не атакуют, они играют. Ветер не просто бьёт — он отрезает пути к отступлению, создаёт мёртвые зоны. Вода вымывает опору из-под ног, бьёт точечно по суставам. Это не бой. Это загон.
— Нет-нет! Господи… ПОМОГИТЕ! — мольбы девушки тонул в рёве стихий.
Бедняжка… У неё осталось так мало сил.
Ветер сомкнулся вокруг неё смертельными объятиями, и крик оборвался. Водный гепард рухнул рядом, его великолепная шкура потускнела.
Одно я знал точно — та девушка погибла. А сила, которая её убила, была неизмеримо больше всего, с чем мне приходилось сталкиваться.
Видение сменилось. Величественный и смертоносный огненный тигр предстал перед моим мысленным взором. И снова смена. На этот раз на меня мудростью тысячи лет смотрел ледяной олень.
И вдруг картина изменилась снова.
Видение затянуло меня глубже.
Вокруг завихрились потоки воздуха, переливаясь серебристыми нитями в лунном свете. Ветер обретал плотность, словно невидимая рука ткала из него живую материю. Сначала появились лишь смутные очертания — четыре лапы, изящно изогнутая спина, длинный хвост. Воздушные потоки сгущались, переплетались, создавая мускулы и кости из чистой стихии.
Постепенно проявлялась шерсть — каждый волосок казался сплетённым из ветра, но выглядел осязаемо реальным. Глаза цвета грозового неба зажглись последними, в их глубине плескалась мудрость и сила.
Когда величественная рысь полностью материализовалась передо мной, я понял…
Режиссёр показывал самого себя.
Глава 3
Утреннее солнце осветило долину, которая уже перестала быть дикой. По её периметру работали десятки людей, вбивая в землю частокол. Вовсю поднимались деревянные основания будущих сторожевых вышек. Стража пристально наблюдала за работой с холмов, а их командир периодически спускался проверить ход дел.
Я спешился с лошади, и сейчас стоял на том самом возвышении у озера, где планировал построить главное здание, и обозревал кипящую вокруг деятельность. В долину непрерывным потоком прибывали ресурсы.
Но больше всего внимания привлекали именно рабочие и их питомцы. Мастера с земляными быками погоняли своих массивных питомцев, запряжённых в тяжёлые платформы. Громадные звери медленно тащили по размеченным тропам доски, брёвна и каменные блоки к местам будущих построек. Земляные кроты быстро и точно рыли траншеи для будущих оснований построек. Ветряные скакуны помогали доставлять материалы в самые труднодоступные места долины.
— Максим Александрович, — окликнул меня знакомый голос.
Обернулся. По склону ко мне поднимался Василий, держа в руках свою неизменную записную книжку. Худощавый бригадир выглядел деловито и собранно, хотя на лбу уже проступил пот — день только начинался, а работы было выше крыши.
— Как дела?
— Материалов хватает, люди и звери работают, — доложил он, подойдя ближе. — Есть что заметить по ходу работ?
Я окинул взглядом восточную часть долины, где уже размечались будущие вольеры.
— Да, несколько моментов. Вот здесь, — указал на склон, — планируем размещать хищников. Преобладающие ветра в этих краях какие? Западные и северо-западные, верно?
— Да, — строитель выпучил глаза.
— Отлично. Именно поэтому хищники должны быть выше по склону — их запах будет уносить в сторону от травоядных зон. Поэтому уточнил, на всякий случай.
— Понятно, — Василий что-то записал.
— И ещё, — я продолжил, — нужно продумать систему водоотведения от вольеров. Дополнительные канавки не помешают, особенно для зон, где будем содержать водные виды.
— А какое расстояние держать между вольерами и тренировочными площадками? — уточнил строитель.
— Минимум двести метров. Звуки боёв не должны постоянно беспокоить зверей, особенно молодняк. Стресс влияет на рост и развитие.
Василий внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Его интерес был искренним — опытный строитель понимал, что передо ним не просто богатый заказчик, а человек, который знает своё дело.
— Никогда не встречал Зверолова, который так глубоко продумывает детали, — признался он. — Обычно говорят: «Построй вольеры, чтоб звери не сбежали», и всё. Конечно, преувеличиваю, но всё же…
— А потом удивляются, почему питомцы болеют или плохо развиваются, — отозвался я. — Каждая мелочь важна.
У площадки под будущий склад кормов я заметил проблему — фундаментная траншея была вырыта под неправильным углом. Она шла поперёк склона холма, а не вдоль, что грозило проблемами с дренажом во время дождей. Вода будет скапливаться у основания здания, размывая фундамент и превращая территорию в болото.
Земляной крот, работавший там, тяжело дышал, высунув розовый язык, явно измученный многочасовым трудом под палящим солнцем.
— Стоп! — крикнул я, спускаясь вниз. — Траншея неправильная! Нужно переделывать!
Но вместо того, чтобы разобраться в ошибке, Мастер разъярился:
— Ленивая бестолочь, как ты меня достал! Из-за тебя переделывать! — рявкнул он и замахнулся железным прутом на изнурённого зверя.
Щелчок моих пальцев отчётливо прозвучал в утреннем воздухе.
Афина материализовалась прямо позади Мастера, и её массивное тело обрушилось на него всем весом. Мужчина с криком рухнул лицом в землю, а железный прут отлетел в сторону. Кошка припечатала его к земле огромной лапой и глухо зарычала, обнажив клыки размером с кинжалы.
— Отпусти, — скомандовал я, спускаясь по склону. — Сильно не дави, в тебе дури много.
Афина послушно отошла, но осталась рядом, готовая в любой момент снова вмешаться. Мастер с трудом поднялся, отряхивая грязь с одежды. Его лицо было бледным от неожиданности.
— Что за чёрт…
— Здесь никто не будет бить зверей, — холодно произнёс я, подойдя ближе. — Ясно?
— Но это мой питомец…
— Мне плевать. Ты жалуешься на то, что нужно переделывать, хотя это всё равно будет делать зверь, который выполнял твои команды? Так сильно хочешь побыстрее свалить отсюда? На моей территории действуют мои правила, уясни это.
Василий поспешно спустился следом, явно обеспокоенный конфликтом.
— Рейнджер, — осторожно начал он, — но так давно всё работает. Мастера имеют право…
Ярость вспыхнула в моей груди, как лесной пожар. Тёмная энергия в ядре отозвалась на эмоции, и я почувствовал, как что-то хищное шевелится в глубине сознания.
Резко повернулся к бригадиру, и тот невольно отступил назад от выражения моего лица.
— Я не понял, ты хочешь поспорить со мной?
Это был рык защищающего свою территорию хищника, который заставил всех замереть.
Василий быстро замотал головой:
— Нет-нет, Рейнджер, конечно, нет! Как скажете, так и будет!
— Отлично. Тогда передай всем: кто поднимет руку на зверя, того я лично вышвырну с моей земли. Без разговоров. И только этим человек не отделается.
Мастер с земляным кротом торопливо кивнул и поспешил отойти в сторону, не решаясь возразить. Остальные рабочие переглянулись между собой, но молча вернулись к работе.
Когда напряжение спало, я озадаченно почесал затылок. Приступ ярости был… странным. Слишком сильным, слишком звериным, и это было совсем на меня не похоже. Словно исходил из самого ядра.
К моей ноге прижалось тёплое тело. Режиссёр бесшумно подошёл и осторожно потёрся о колено, словно пытаясь успокоить и поддержать. В его прикосновении читалось одобрение — рысь видела мой внутренний конфликт и давала знать, что я поступил правильно.
— Так-то оно так, дружище. Но не с такими эмоциями, — выдохнул я и погладил его по голове.
Режиссёр удовлетворённо мурлыкнул, а затем грациозно отошёл к озеру — рысь явно нуждалась в прохладе после утренней жары. Афина последовала за ним, её массивное тело отбрасывало длинную тень на траву.
Василий нервно откашлялся, привлекая моё внимание:
— Рейнджер, я передам всем. Никакого насилия над зверями. Это понятно.
— Хорошо, — кивнул я, успокаиваясь. — Пошли взглянем. Нужно разобраться, почему так вышло.
Мы спустились к проблемной площадке. Земляной крот всё ещё тяжело дышал в тени повозки, где его оставил Мастер. Зверь явно был измотан.
— Видишь? — показал я Василию. — Траншея идёт поперёк склона. Первый же ливень превратит это место в болото.
Бригадир нахмурился, присел на корточки и внимательно осмотрел работу.
— Точно, — проворчал он с досадой. — Вода будет собираться у основания здания, размывать фундамент. Через год весь склад поплывёт. — Он выпрямился и недовольно покачал головой. — Извиняюсь, он у нас новичок. Ещё зелёный совсем.
— Деньги уплачены за профессионалов, — холодно сказал я. — Если привёл новичка, будь добр, следи за ним.
— Могу сменить рабочего, — предложил Василий, явно готовый разобраться с проблемой немедленно.
— Нет, — я покачал головой. — Каждый может ошибиться, ничего страшного не случилось. Пусть переделает правильно — вдоль склона, с небольшим уклоном вниз. Так вода будет стекать естественным путём, не задерживаясь. Плюс добавим дренажные канавки по бокам. Да, работы больше, но зато надёжно. Ничего против не имею, просто проследи.
— Понял. Сейчас скажу ему переделать.
Он уже собирался идти, когда я его остановил:
— Подожди. Дай кроту отдохнуть хотя бы час. Видишь, как он загнан? В таком состоянии он только ошибки будет делать.
Василий удивлённо моргнул:
