— Хорошо поработала? — спросил я.
— Лучше не бывает, — отозвалась она. — У тебя тоже хорошо?
— Норм.
— Отвезёшь до работы? Но я там задержусь.
— Да я подожду.
Приехали на тачке к офису «Контура», я сдал там очки и часы, ну а машина осталась за мной. Пока Наташа отчитывалась по своей задаче, я стоял на улице, прислонившись спиной к своей новой машине, и раздумывал обо всём этом.
И тут у меня зазвонил телефон. Причём мой личный. Номер не определялся, но я ответил.
— Здравствуйте, Вадим, — раздался очень хорошо знакомый мне голос.
При этом вживую этот голос я слышал впервые, но он был знаком моей памяти, ведь он очень хорошо там отложился. Ещё бы, ведь во всех залах тут же заорала тревожная сирена, и свет стал красным.
— Здравствуйте, — вежливо сказал я.
— Вы знаете, кто я? Узнали по голосу?
— А с чего я должен вас узнать?
Но я узнал. Мне звонил сам доктор Ланге, а он очень хорошо знает русский, аж на уровне носителя. Но почему он звонит мне напрямую? Впрочем, у него разные тактики, и меня уже предупредили все — недооценивать его нельзя, и он выбрал самый удачный для себя вариант.
И он явно принял меры, чтобы никто посторонний этот разговор не слышал.
— Я бы хотел обсудить важное дело, дорогой Вадим, которое меняет для вас всё.
— И что именно? И кто вы?
— Можно без этих игр? Я знаю, что «Периметр» сработал так или иначе. И ты получил память моего старого товарища, когда он умер, пусть и не в полном объёме. Корнеев тоже это понимает, поэтому позвал тебя, чтобы проверить и понять, угроза ты для него или неожиданная помощь. Твои приобретённые навыки для него — настоящее спасение.
Ланге усмехнулся.
— Но главного он тебе не сказал и никогда не скажет. Я читал документацию проекта. «Периметр» — это перенос личности, а не только памяти. Но если это срабатывает не сразу, то процесс растягивается на месяцы. И в итоге он всё равно дойдёт до конца.
— И что это значит?
— А то, что в одной голове две памяти уместиться не смогут. Сейчас ты вспоминаешь чужие воспоминания мельком, но со временем они начнут замещать твои, пока твои не исчезнут до конца. И что с тобой будет, как думаешь?
Я поёжился но ничего не сказал. Нечего ему знать, что я об этом думаю.
— И в итоге новая память заместит твою старую целиком, и от твоей личности не останется ни следа. Ты станешь Джеймсом Стивенсоном по прозвищу Туман. Хорошая перспектива, да, Вадим? Но если не хочешь исчезнуть, рекомендую тебе сотрудничать. Поможешь нам найти новый прототип, и мы сможем изменить процесс, чтобы ты не забыл себя самого. Иначе…
А пока он говорил, я думал. Нет, нельзя даже изображать видимость, что я готов пойти на сделку. Он наверняка это использует, чтобы потом шантажировать. С ним вообще нельзя пересекаться, никак. Любой случай он использует в своих целях.
Поэтому к нему нужен другой подход.
— А теперь слушай сюда, доктор, — тихо и решительно сказал я. — Ты меня не обманешь.
— И даже не думал, — он изобразил оскорблённую мою недоверием невинность.
— В этой новой памяти есть то, чего ты боишься. Поэтому ты подсылал за мной убийц. Ты не думай, что я это забуду и не использую. Это будет использовано в тот момент, когда ты расслабишься.
— Хочешь враждовать? Это ты зря, — произнёс он с угрозой. — Всё равно прибежишь ко мне, чтобы я тебя спас.
— Это вряд ли. Тумана один раз ты обманул. А вот меня не выйдет.
Он отключился, и я прям представил, как он с силой сжал трубку в кулаке от досады.
Но то, что он сказал…
Прямо сейчас во дворце памяти распахнулась дверь, ведущая в башню. И я пошёл туда изучать, насколько это всё правда.
Но, думаю, именно тут он не соврал, ведь это ему выгодно. Корнеев и правда проверял, стал я Туманом или нет, и решил воспользоваться тем, что пока нет. Ведь он знает, как работает его собственный проект.
И теперь мне надо работать над этим самому, пока я ещё есть, и моё место не занял Туман. Работать, соблюдая легенду, и выяснить всё, что осталось.
Иначе всё станет намного сложнее.
Глава 5
— Задумчивый ты сегодня, Вадим, — сказала Наташа, пока мы с ней ехали ко мне домой.
— Много впечатлений от вечера.
И не только впечатлений. Во дворце открылась часть башни со своими залами, и пусть внутри она тесная, Туман её расширял, как ему было надо. Тут была уловка: у Тумана некоторые записи, предметы, картины и даже окна вели к другим залам, не связанным с Палаццо Веккьо. Как матрёшка, вложенные залы внутри других залов. А ещё башня вела не только вверх, но и вниз.
Потому что объём информации, которую он спрятал там, был колоссальный. Ещё здесь слишком много технической информации, которую он запоминал тайком.
Я припарковал машину во дворе и остался за рулём, глядя в экраны подаренной мне тачки. Корнеев хотел, чтобы я был на виду, и подарил предмет, который за мной следит. Я и буду на виду. Вернее, он так будет думать. Чуть хмыкнул про себя. Раз уж мне подселили такого пассажира, надо использовать все его навыки, хотя сам-то он явно был бы не против вернуться.
В бардачке есть модуль связи со вшитой в него сим-картой. Надо изолировать этот модуль и обмануть, чтобы он подключался к моим устройствам, и чтобы данные в нём были те, которые мне нужны. А для работы поставить новый. Ещё у меня оставался жёсткий диск, на который я тогда скопировал данные тачки Тумана, включая прошивку, это тоже можно накатить.
Мне нужно поставить внутрь ещё один компьютер, впаять свои платы в тачку, изолировать основную систему, чтобы всем управляла моя собственная. Планы на это были. За вечер это не собрать, но это реально. Придётся поработать паяльником. И немного — напильником.
— Вот у меня папа так же, — сказала Наташа, глядя на меня. — Как резко уйдёт в себя, задумается, а мама в эти моменты всегда говорит: «не мешай ему, он работает».
— Понятно. Я тоже работаю.
— Тоже решил стать писателем? — спросила она.
— Да. Буду писать про попаданцев.
— Давай я в магазин схожу, — предложила Наташа, увидев магазин. — Что купить?
— Сыр твёрдый надо, у меня почти закончился. Знаешь, как выбирать?
— Да, ты мне говорил.
Мне надо было сесть и всё обдумать в тишине. Объём колоссальный, я и правда опасался, что сейчас всё это изучу и потеряю половину того, что знал сам, а то и больше. Поэтому пока просто смотрел, что там есть.
После смерти Тумана прошло несколько месяцев, в этих залах никого не было, и данные понемногу забывались, так бывает, если память не освежать. Но одна деталь была яркой: в середине башни за одним из камней был тайник, где лежал пистолет — старый Вальтер ППК. И что означал этот ребус, я пока не раскрыл.
Наташа вошла в магазин, я выбрался из машины на свежий воздух, думая, а не позвонит ли мне Ланге ещё раз? Нет, он сейчас должен придумать что-то другое, что-то более серьёзное.
Дождь снова собирался идти, я достал зонт, чтобы встретить Наташу. Но тут разыгралась другая сцена.
— Ну и пожалуйста! — воскликнула рыжая девушка в широких джинсах и топике, выходя из соседнего подъезда.
Каблуки яростно цокали по асфальту, когда она шла мимо.
— Ну и живи теперь с ней! — прокричала девушка наверх. — И больше мне не звони!
Она убрала телефон и быстро удалилась, сжимая губы, будто хотела заплакать. Неосторожно шагнула, споткнулась и ойкнула, ведь у неё сломался каблук.
— Ну и ладно, — она скинула туфельки и пошла прямо босиком, доставая пульт сигналки.
— Осторожно, — предупредил я, увидев, что блеснуло в свете фар заехавшей во двор машины.
И аж содрогнулся внутри, когда услышал хруст стекла. Девушка остановилась, с ужасом глядя, как на асфальте остался кровавый след, и тихонько взвизгнула. Ужас какой.
Но… ага, хитро. Ведь я её узнал. Никогда не видел вживую, но понял, кто так работает.
— Давайте помогу! — я подбежал к ней.
— Да, блин, чё за день такой? — заплакала девушка. — Помогите, пожалуйста.
Она села в свою «Камри» и высунула раненую ногу. Посветил фонариком. Порезала пятку всерьёз, но осколка стекла в ранке не было, я промыл её перекисью и наложил широкий пластырь, который был у неё в аптечке.
— Сможете доехать? — спросил я.
— Конечно, — она страдальчески скривилась. — Спасибо.
Уехала она в тот момент, когда из магазина вышла Наташа.
— Представляешь, там такую очередь посреди ночи устроили, — пожаловалась она. — Заказывали и заказывали, всякую фигню.
— А представляешь, что здесь было?
Конечно, Наташа удивилась и нахмурилась, услышав о какой-то девушке, но я знал методы Кобры и её змеек, и что рыжая наверняка попытается нас поссорить своим внезапным появлением.
Ну а во дворце памяти снова запела тревога, и меня потянуло к портрету в зале новой башни, причём под землю. Ого, как глубоко под землю идут эти новые залы. Там висела картина с изображением огромной ядовитой толстой кобры в старинном жабо и платье. аскрытым капюшоном. Самый заметный штрих — вокруг пасти была ярко-красная помада.
Детали всплыли в памяти очень легко, даже слишком, куда быстрее, чем раньше. Это не сама Мать-Кобра, та уже немолода, а одна из её подопечных, которых она обучала сама, лично. Это группа частных шпионок, к которым обращаются как конторы вроде фирмы Ланге, так и государственные разведки. Суть одна — медовая ловушка. Соблазняют нужного человека, тащат в постель и всё выманивают, причём на очень высоком уровне.
Вот как сейчас. Наступила на стекло, чтобы не только выглядеть уязвимой, но и оказаться ей. Эти методы я знал. Сначала она выставит себя в уязвимом положении, потом будут ещё встречи, потом будет тянуть в постель и постепенно выманивать что нужно.
Хотя сам Туман с Матерью-Коброй, похоже, спал, но что было по итогу, сложно сказать. Хотя можно предположить, ведь обычно сохранял себе портреты обнажённых женщин, а тут оставил кобру. Явно был расстроен тем случаем. Наверное, она его обула.
Но неужели Ланге не понял, что я могу вычислить одну из её змеек? Или решил, что я парень двадцати лет и не удержусь? И что когда заиграют гормоны, навыки шпиона уйдут на второй план? Или, наоборот, решил, что раз Туман был бабником, то и я тоже.
Хотя Туман тогда работал не на него, а на другого, и доктор мог не знать об этом случае.
Так что я могу получить козырь в свои руки тем, что узнал её. Интересно, во сколько это обошлось доктору? Мать-Кобра брала огромные деньги за свою работу. Тут даже можно гордиться, что Ланге разорился на такое из-за меня.
* * *
Попили с Наташей зелёный чай перед сном, вскоре легли. Я просто лежал, а мыслями снова вошёл в открытую башню Арнульфо.
Вот в этом месте лежал пистолет, а в других местах находились переходы в нужные залы. Эти воспоминания Туман сделал перед смертью, и здесь очень много всего.
Эти новые залы не были похожи на залы картинной галереи. Больше это напоминало бесчисленные коридоры библиотек, заставленные стеллажами с книгами и фотоальбомами.
Полистал некоторые. Тут очень много исходного кода и цифр, Туман его читал и будто механически хотел запомнить как можно больше. При желании можно воспроизвести, но я понимал, что этого недостаточно.
Ведь нет прототипа проекта «Периметр».
Хотя что такое прототип? Изучив память, я узнал, что он состоял из двух частей. Это небольшой прибор размером меньше зёрнышка риса, имплант-нейрочип, который считывал мозговую активность по заданным паттернам, и инъекция биопрепарата, который временно повышал активность синапсов мозга в нужных участках коры для удачной записи.
Можно подумать, что Корнеев научился делать цифровой слепок личности, вот и использовал это.
Туман не мог похитить это из лаборатории, поэтому активировал на себе самом. Это вспомнилось детально. Я в кабинете, у стены стояла кушетка, холодильный шкаф и зеркало, в котором видно самого Тумана, перед которым лежали два шприца. Один обычный, второй — размером с тату-машинку, с очень толстой иглой.
Это было больно, но он установил прибор под кожу за ухо, а потом сделал укол инъекции. И спрятался, потому что сразу начались побочки, и он едва не умер.
После он выбрался и собирался бежать из страны, чтобы учёные заказчика изучили изменения в его теле и поняли, как работает система. И за это время, пока он скрывался от ФСБ, прототип записывал его личность целиком.
Кто-то очень хотел эту разработку себе, и это не Ланге. Ланге выполняет задачу, для которой его нанял кто-то очень богатый и влиятельный. Настолько влиятельный, что даже смог вытащить Епископа из самой строгой тюрьмы Америки. Кто-то, кто может на равных говорить с главами государств.
Этот неизвестный финансировал свою разработку по оцифровке сознания и переносу, но Корнеев его опередил. Ему предлагали десять миллиардов долларов за образец, но он отказался, и тогда Туман перешёл к другому плану и пробрался в лабораторию.
Я смотрел другие залы, чтобы понять, как это работало и как в это втянули меня.
Нашёл зал, где не было картин, только палата, в которой стояла каталка. На ней лежал худой парень лет двадцати с лишним, а рядом с ним было досье.
Ознакомился с ним. Это сирота, внешне очень похож на самого Корнеева. Судя по документам, его готовили на роль реципиента. Он здоров и физически хорошо сложен. Вот только был нюанс — ему установили такой же прибор, но с одним отличием. Этот прототип не сделал слепок личности, а выжег ему нафиг всю память.
Чтобы он стал чистым листом и идеальным кандидатом.
Твари. Убили ведь, оставив только тело, стёрли, полностью обнулив сознание.
Да и тело могло умереть при переносе, испытания с обезьянами не всегда заканчивались удачно. Но их проводили достаточно и сделали выводы, что если не сделать очистку, то перенос затянется надолго.
Но в выводах не было сомнений, что если перенос начался и реципиент выжил, то объект копирования развернётся до конца.
— Вот козёл, — с чувством шепнул я.
