Страница 2 из 6
Солнечный луч разлегся поперек лица, пригревая и слепя.
Я перекатилась по подушке, зарываясь в мягкое покрывало, укутываясь с головой…
И застыла.
Я двигаюсь!
Сама!
Без посторонней помощи!
Для надежности пошевелила руками еще раз. Осторожно, опасаясь спугнуть чудо, приподняла одеяло и дернула пальцами на ногах.
И лишь потом осознала, что одеяло — не больничное.
А окно, за которым занимается утро, выходит в сад нашего загородного особняка.
Того самого, в котором я провела все детство, пока не умерла мама.
Отец женился во второй раз, я уехала в пансион, где получила среднее образование. Затем — университет, и лишь после защиты диплома я вновь вернулась в ту же спальню.
Обстановка за это время изменилась, но вид из окна оставался прежним.
Я подняла дрожащую от волнения руку и оглядела тонкие, гладкие пальцы.
Пока здорова. Первым признаком моего недуга стали посиневшие ногти. Сейчас они розовые и крепкие.
Какое сегодня число?
Потянулась к прикроватной тумбочке и одернула себя.
У меня же нет тумбочки!
Я всегда предпочитала в обстановке минимализм. А телефон хранила под подушкой. Только потом, когда любое лишнее движение стало болезненным ударом под дых, пришлось перейти на подставки, столики и прочие костыли.
Полузабытым движением выудила плоскую коробочку и щелкнула крышкой.
Итак, шестое августа.
День, когда я умерла. Точнее, ровно за год до него.
Подумать только, еще год назад я была… нормальной. Здоровой, сильной, самостоятельной.
Наивной и глупой.
Несмотря на многочисленные дипломы, курсы и сертификаты, я оставалась милой папиной дочкой, чьи розовые очки разбились вдребезги лишь на смертном одре.
Второй раз я этой ошибки не совершу.
Шея отчаянно чесалась.
Поскребла ногтями раз, другой. Спрыгнула с кровати, насладилась ощущением прохладного деревянного пола под ступнями и подбежала к трюмо. Развернула зеркало так, чтобы разглядеть что там, и тихо ахнула.
На светлой коже там, где только недавно нестерпимо жгло, поблескивал золотом рисунок — бабочка с распахнутыми крыльями.
Спохватившись, я потянулась к источнику.
Сила предков откликнулась ласковой теплой волной, бабочка потемнела и завибрировала, словно готовясь захлопать крыльями.
Никогда не слышала, чтобы знак рода проступал сам. Были умники, что татуировали свои символы, но большинство предпочитало скрывать принадлежность к какому-либо клану. Среди простых обывателей существовала целая субкультура подражателей, зачастую покрывавших все тело рисунками, изображающими животных и растения, — лишь бы приблизиться к нам, хотя бы в воображении.
Эффекта от такого действия, конечно, ноль. И красоты, как по мне, мало.
Но эта бабочка выглядела довольно мило и ничем не напоминала грубые наколки.
Учитывая, что я точно на себе ничего не рисовала, это некая метка от самого источника.
Осторожно, едва касаясь, я потыкала пальцем в полупрозрачное крыло.
Обычная гладкая кожа. Ничего особенного.
Золотой контур на глазах истаял, впитываясь как вода в песок. Мгновение — и от картинки на моей спине ничего не осталось, но я точно знала, что она все еще там, готовая всплыть в любой момент, чтобы…Что?
Напомнить о себе? Предупредить?
Пожав плечами, я решила пока выбросить таинственное явление из головы. Мне хватит невероятного воскрешения и возвращения в собственное прошлое.
От туалетного столика прошлепала к окну. Отдернув занавески, распахнула его настежь и высунулась по пояс, вдыхая упоительный аромат утра.
— Вторая госпожа, вы проснулись? — раздался из-за дверей голос горничной. — Завтрак готов!
— Сейчас иду! — откликнулась я, с трудом отрываясь от восхитительного пейзажа.
Ничего нового, все те же розы, высаженные мачехой повсюду, и ухоженные кусты, подстриженные в форме облака. Но для меня они стали символом новой жизни.
Раз у меня появился шанс все исправить, я его не упущу.
Мне нужно остановить тех, кто задумал прибрать к рукам нашу корпорацию. Дело жизни десятков поколений рода Хидье не достанется алчным чужакам.
А для этого мне нужна сила.
Власть.
Союзники.
И начну я с того, кого побаивается даже мой отец.
С младшего господина семьи Рэй.
Глава 2
В столовую я спустилась через полчаса, немного опоздав.
Отец встретил меня недовольным взглядом, но, к своему удивлению, я не почувствовала ничего.
Ни раскаяния, ни стыда, ни характерного для таких случаев смущения.
— Простите, не могла выбрать, в чем пойду, — широко улыбнулась и села на привычное место рядом с сестрой.
— Что там выбирать? Все одно и то же, — тихо фыркнула Мэйсин.
Она считала, что бежево-нейтральная гамма, которую я предпочитала, и легкие, струящиеся силуэты невыносимо скучны. И не стеснялась говорить об этом вслух.
Раньше мне казалось, что так проявляется ее забота обо мне и желание помочь родному человеку выглядеть лучше. Сейчас ясно, что это прорывалась неприязнь.
Единственное искреннее чувство в ее ко мне отношении.
Как жаль, что я этого не замечала.
— С другой стороны, все равно из своего кабинета почти не выходишь, — продолжала сетовать Мэйсин, якобы с сочувствием. — Главное, чтобы удобно, правда?
— Именно, — кивнула я. — Ты понимаешь меня лучше всех, дорогая сестра.
Передо мной возникла тарелка с воздушной рисовой кашей. Аппетитная, с ягодами и корицей, все как люблю.
Я поняла, что не смогу проглотить ни единой ложки.
Когда меня успели отравить? Во что подмешали яд?
Или куда положили?
Ступни в мягких тапочках заныли.
Может, опрыскали одежду?
Пожалуй, стоит последовать совету Мэйсин и полностью обновить гардероб. А еще забронировать номер в каком-нибудь приличном отеле.
Как бы я ни любила свою спальню, безопасность прежде всего.
Еще провериться не помешает. Только не в центральной столичной больнице.
Туда я больше ни ногой.
Я невольно поежилась, вспомнив долгие тоскливые одинокие дни в палате.
Ни за что.
— Что-то у меня аппетита нет. Пойду, пожалуй, — поднялась из-за стола и метнулась к выходу.
Переобулась на ходу и хлопнула дверью, пока никто не успел меня остановить и спросить, что не так.
Боюсь, тогда бы я разрыдалась. И без того еле сдерживалась.
Любимый черный седан с повышенной защитой моргнул фарами, приветствуя меня. Давненько я не садилась за руль, но навыки вспомнились сами собой.
Меня хватило до ближайшего светофора.
Задыхаясь, свернула к обочине и уронила голову на скрещенные руки.
Тело била крупная дрожь, горло перехватывало спазмами. Слезы промочили тонкий шелк юбки насквозь.
Я оплакивала прошлую себя и бездарно утраченную жизнь.
Наивность и невинность, обернувшиеся против меня.
Желание иметь семью, ослепившее до идиотизма.
Хотелось выть и биться головой, но вместо этого я до крови вонзила ногти в ладони и продолжала втыкать все глубже, давя рыдания в груди.
Машина не в лесу, а посреди города, в приличном районе. Если заору, приедет полиция, начнут разбираться, пронюхает пресса.
Только скандала мне не хватало!
Я хочу спасти корпорацию Хидье, а не потопить ее акции безвозвратно.
Стук в стекло прервал меня на полувсхлипе.
Судорожно вздохнув, на ощупь нашла в бардачке салфетки, вытерла лицо, понадеявшись на надежность любимой туши, и нажала на кнопку, опускавшую стекло.
— У меня все хорошо, спасибо за беспокойство… — пролепетала было с беззаботной улыбкой, но наткнулась на тяжелый, холодный и слишком знакомый взгляд.
— Уверены? — низким, хрипловатым голосом уточнил Байлин Рэй. — Не похоже, чтобы у вас было все хорошо. Вызвать скорую?
— Я настолько плохо выгляжу? — выпалила, дурея от собственной храбрости.
Кокетничать с хищником?
Рехнулась, не иначе.
А какой у меня выбор, учитывая составленный этим утром план?
Противостоять министру обороны не так-то просто. Не в моей он весовой категории. Я всего лишь наследница, не глава семьи и не имею должного влияния в обществе.
Мне нужна помощь знатных семейств. Проще всего ее приобрести через брак.
А значит, господин Рэй должен жениться не на моей сестре, а на мне.
Переговоры о браке между нашими семьями уже ведутся. Ничего удивительного — привычная практика среди аристократии. Проверяют совместимость дара, возможные проблемы и конфликты, родословную. До тех пор, пока главы родов не убедятся в том, что союз будет выгоден, нам никто ничего не сообщит.
