– Наденьте её, – предложил Ретт, улыбаясь.
Она почти подлетела к зеркалу, водрузила шляпку на голову, откинула волосы, чтобы были видны серьги, и завязала ленты пышным бантом.
– Ну, как я выгляжу? – воскликнула она, крутясь перед ним и задорно встряхивая головой так, что перо заплясало.
Но даже не глядя ему в лицо, она уже знала, что выглядит великолепно: зелёная подкладка делала её глаза густо-изумрудными, а весь облик – дерзким и обворожительным.
– Ах, Ретт, чья это шляпка? Я куплю её у вас. Отдам всё до последнего доллара!
– Это ваша шляпка, – ответил он. – Кто ещё мог бы носить такой оттенок зелёного? Неужели вы думаете, что я плохо запомнил цвет ваших глаз?
– Вы правда велели отделать её специально для меня?
– Да. И, если это вам о чем-то говорит, на коробке значится адрес: : «Рю де ла Пэ».
Ничего особенного ей это не говорило. Она лишь счастливо улыбалась собственному отражению. Сейчас во всём мире имело значение только одно: она была обворожительна в первой по-настоящему красивой шляпке за последние два года. Сколько всего можно будет добиться, имея такой наряд!
И вдруг улыбка её медленно померкла.
– Что, неужели вам не нравится?
– Ах, это просто мечта, но… Ох, как я ненавижу мысль, что придется покрыть этот дивный зеленый цвет траурным крепом и выкрасить перо в черный!
Он мгновенно оказался рядом и ловкими пальцами развязал широкий бант у нее под подбородком. Через секунду шляпка снова покоилась в коробке.
– Что вы делаете? Вы же сами сказали, что она моя!
– Моя дорогая, но уж никак не для того, чтобы вы превращали ее в погребальное украшение. Я найду другую очаровательную даму с зелеными глазами, которая сумеет оценить мой вкус по достоинству.
– Ах, нет, не найдете! Я умру, если она мне не достанется! Ну, пожалуйста, Ретт, не будьте столь жестоки! Отдайте ее мне.
– И смотреть, как вы превращаете ее в такое же пугало, как и остальные ваши шляпки? Нет, исключено.
Она мертвой хваткой вцепилась в коробку. Чтобы эта прелесть, делающая ее такой юной и обворожительной, досталась кому-то другому? Ни за что! На мгновение она представила себе ужас Питти и Мелани. Подумала об Эллен и о том, что бы та сказала, и невольно вздрогнула. Но тщеславие в этот раз оказалось сильнее совести.
– Я не стану ее переделывать. Обещаю вам. Ну же, отдайте.
Он протянул ей коробку с едва уловимой насмешливой улыбкой и принялся наблюдать, как она вновь водружает шляпку на голову и любуется своим отражением.
– Сколько она стоит? – вдруг осведомилась она, и лицо ее вмиг омрачилось. – У меня есть лишь пятьдесят долларов, но в следующем месяце…
– Обошлась бы она вам примерно в две тысячи долларов ассигнациями, – ответил он, явно забавляясь ее растерянностью.
– Ох, Пресвятая Дева… Ну, тогда я отдам вам сейчас пятьдесят, а когда получу остальные…
– Мне не нужны за нее деньги, – отрезал он. – Это подарок.
Скарлетт так и застыла с открытым ртом. Правило касательно подарков от мужчин было почти священным и соблюдалось в обществе с неукоснительной точностью.
«Конфеты и цветы, милая, – не раз наставляла ее Эллен, – и, быть может, скромная книжица стихов, альбом или маленький флакон одеколона – вот единственное, что леди вправе принять от джентльмена. Никогда, никогда не принимай дорогостоящих даров, даже от нареченного жениха. И уж тем более – украшений или предметов гардероба, будь то перчатки или простой платок. Если ты позволишь себе подобное, мужчины сочтут, что ты не леди, и непременно попытаются позволить себе лишнее».
«О Господи, – размышляла Скарлетт, переводя взгляд то на собственное отражение, то на непроницаемое лицо Ретта. – Я просто не в силах сказать ему, что не приму ее. Она слишком прекрасна. Я… я почти готова позволить ему и вольность, если только совсем крошечную».
И тут же она устыдилась собственной мысли и густо покраснела.
– Я… я всё-таки дам вам эти пятьдесят долларов…
– Если вы это сделаете, я немедленно выброшу их в канаву. Или, что еще лучше, оплачу на них мессы за спасение вашей души. Уверен, вашей душе это пошло бы на пользу.
Она невольно рассмеялась, и смеющееся отражение под зелеными полями мигом развеяло последние сомнения.
– Что вы вообще намерены от меня добиться?
– Я соблазняю вас прекрасными дарами, пока все ваши девичьи идеалы не обратятся в прах и вы не окажетесь всецело в моей власти, – ответил он. И, передразнивая нравоучительный тон, добавил: – «Принимай от джентльменов только конфеты и цветы, душенька».
Она не удержалась и расхохоталась.
– Вы хитрый, черносердечный мошенник, Ретт Батлер, и прекрасно знаете, что от такой шляпки отказаться невозможно.
Его темные глаза насмешливо поблескивали, даже когда в них читалось искреннее восхищение.
– Разумеется, вы можете наплести мисс Питти, будто дали мне отрез зеленой тафты, кусок шелка и собственноручно нарисовали фасон, а я, как истинный вымогатель, взял с вас за работу пятьдесят долларов.
– Нет. Я скажу – сто. И она тут же разнесет это по всему городу, и все дамы позеленеют от зависти, а заодно примутся судачить о моей расточительности. Но, Ретт, вы не должны больше привозить мне ничего столь дорогого. Это ужасно мило с вашей стороны, но я, правда, не могу принимать подарки снова и снова.
– Вот как? А я, напротив, намерен привозить вам подарки до тех пор, пока это будет доставлять мне удовольствие и пока я буду встречать вещи, способные подчеркнуть вашу прелесть. Я привезу вам темно-зеленый муаровый шелк на платье к этой шляпке. И предупреждаю: я вовсе не так добр, как кажется. Я искушаю вас этими безделушками и потихоньку заманиваю в западню. Запомните хорошенько: я никогда ничего не делаю беспричинно и никогда не даю ничего, не рассчитывая на взаимность. Я всегда получаю плату.
Его темный взор задержался на ее лице и скользнул к губам. Скарлетт опустила ресницы, и всё её существо наполнилось томительным, сладким волнением. «Вот теперь-то, значит, он и попытается позволить себе лишнее – в точности как предрекала мама. Он собирается её поцеловать, или хотя бы сделает попытку», и она в эту мгновенно закружившуюся минуту никак не могла решить, как ей поступить.
Если она ответит отказом, он, чего доброго, прямо сейчас заберет шляпку и подарит другой. А если позволит хотя бы один маленький, целомудренный поцелуй, то, быть может, он и впредь станет баловать ее обновами в надежде на повторение. Мужчины придавали поцелуям такое значение – один Бог знает, почему. Да и к тому же, нередко после одного-единственного поцелуя мужчина окончательно терял голову, и с ним можно было творить что угодно – при условии, конечно, что девушка была достаточно умна и более не давала ему спуску.
Как бы это было восхитительно – видеть Ретта Батлера влюбленным без памяти, слышать его признания и мольбы о поцелуе или хотя бы улыбке. Да, пожалуй, она позволит ему это.
Но Ретт не сделал ни малейшего движения в её сторону. Она бросила на него косой взгляд из-под ресниц и промурлыкала почти поощрительно:
– Так, стало быть, вы всегда получаете плату? И какую же цену вы надеетесь взыскать с меня?
– Это нам еще предстоит увидеть.
– Ну, если вы вообразили, будто я выйду за вас замуж в уплату за шляпку, так знайте – этого не будет, – смело заявила она и вскинула голову так задорно, что перо на шляпке вновь заплясало.
Белоснежные зубы сверкнули под его короткими усами.
– Мадам, вы слишком высокого о себе мнения. Я вовсе не стремлюсь связать себя узами брака ни с вами, ни с кем-либо еще. Я не из тех, кто женится.
– Ах, вот как! – воскликнула она, совершенно сбитая с толку и теперь уже твердо решившая заставить его проявить хоть какую-нибудь слабость. – А я, между прочим, и целовать вас вовсе не собираюсь.
– Тогда отчего же у вас губы так забавно сложены для поцелуя?
– Ах! – вскрикнула она, поймав свое отражение в зеркале и действительно обнаружив, что рот её самым красноречивым образом приготовлен для ласки. – Ах! – повторила она еще раз, вспыхнув от праведного гнева и топнув ногой. – Вы самый невыносимый человек из всех, кого я когда-либо встречала, и мне будет решительно всё равно, если я вас больше никогда не увижу!
– Если бы вы в самом деле так считали, вы бы сейчас сорвали эту шляпку и растоптали её. Боже мой, до чего же вам идет этот гнев! Выглядите вы необыкновенно. Ну же, Скарлетт, раздавите шляпку каблуком – докажите, что вы думаете и обо мне, и о моих дарах.
– Не смейте даже касаться этой шляпки! – выпалила она, судорожно хватаясь за ленты и отступая назад.
Он тихо рассмеялся, сделал шаг навстречу и мягко взял обе её руки в свои.
– Ах, Скарлетт, вы так молоды, что у меня от этого сердце щемит, – проговорил он. – И я вас всё-таки поцелую, раз уж вы, кажется, именно этого и ждете.
И, легко склонившись, он едва ощутимо коснулся её щеки своими короткими усами.
– Ну, а теперь вы чувствуете потребность отвесить мне пощечину, чтобы соблюсти приличия?
Надув губы, она взглянула ему в глаза и увидела в их темной глубине столько веселой насмешки, что не выдержала и расхохоталась. До чего он был невыносим – и как умел дразнить! Если он не желал ни жениться на ней, ни даже по-настоящему поцеловать, чего же ему вообще было нужно? Если он не был влюблен, отчего же он столь часто наведывался к ним и привозил подарки?
– Вот так-то лучше, – одобрил он. – Скарлетт, я дурно на вас влияю, и будь у вас хоть капля здравого смысла, вы выставили бы меня вон – если бы, конечно, сумели. Меня очень трудно прогнать. Но я для вас вреден.
– Неужели?
– Разве вы сами не видите? С того самого дня, как я встретил вас на базаре, ваша жизнь потекла по совершенно скандальному пути, и в значительной степени по моей вине. Кто подбил вас на танец? Кто вынудил вас признаться, что наше великое Дело вовсе не кажется вам ни великим, ни священным? Кто вытянул из вас признание, что, по-вашему, мужчины – сущие дураки, раз умирают ради громких принципов? Кто помогает вам давать старым дамам всё новые темы для пересудов? Кто заставляет вас выйти из траура на несколько лет раньше срока? И, наконец, кто довел дело до того, что вы приняли подарок, который ни одна леди не может принять, оставаясь при этом леди?
– Вы слишком много на себя берете, капитан Батлер. Я не совершила ничего столь уж ужасного, а всё, что вы перечислили, я совершила бы и без вашей помощи.
– Сомневаюсь, – произнес он, и лицо его внезапно стало спокойным и серьезным. – Вы по-прежнему оставались бы безутешной вдовой Чарльза Гамильтона и славились бы своими благодеяниями среди раненых. Но, в конце концов…
Однако Скарлетт уже не слушала его. Она вновь с довольством разглядывала себя в зеркале, думая о том, что именно эту шляпку наденет сегодня после обеда в госпиталь и непременно захватит цветы для выздоравливающих офицеров.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
