Страница 2 из 13
— Место у центрального входа.
— Кому?
— Человеку, которого я раньше не видела.
— А кто обещал?
— Борис Алексеевич.
Я посмотрел на дверь своего кабинета.
— Он скоро придёт?
— Через десять минут.
— Пусть приходит.
— Вы будете с ним разговаривать?
— Я директор.
Людмила чуть заметно улыбнулась.
— Это пока должность.
Я вышел до того, как она успела понять, что повторила чужую фразу.
У ворот было шумно.
Зелёная «Газель» стояла поперёк проезда. За ней старый ЗИЛ сдавал назад, упираясь бортом в ящики. Между ними пытался развернуться чёрный «Москвич», который вообще не имел отношения к разгрузке, но относился к этому обстоятельству без всякого уважения.
Двое грузчиков спорили возле весов. Женщина в синем халате ругалась с водителем. Третий грузчик сидел на корточках и ел пирожок.
Я остановился.
Всё было понятно.
Не в деталях. Детали надо было проверить. Но общая схема читалась сразу: никто не отвечал за въезд, никто не отвечал за очередь, а тот, кто физически мог подвинуть машину, считал себя начальником.
— Здесь кто отвечает за разгрузку? — спросил я.
Никто не ответил.
Женщина продолжила кричать на водителя. Водитель показал ей кулак, но без особой злости. Грузчики переглянулись.
Из-за ящиков вышел Анатолий Котов.
В памяти он был Батей Котовым. Сорок девять лет, старший бригадир, на рынке с семидесятых. Широкий, седой, с руками, которыми можно было переносить холодильник, не меняя выражения лица.
— А тебе зачем? — спросил он.
— Я директор.
— Это я знаю.
Он сказал это без насмешки. Просто сообщил, что должность ему уже известна и впечатления не производит.
Я посмотрел на машины.
— Кто поставил «Газель»?
— Машина сама приехала.
— А «Москвич»?
— Тоже сама.
— Он к разгрузке относится?
— Он к человеку относится. Человек к рынку относится.
— К какому человеку?
Котов посмотрел на меня, потом на машину.
— К нужному.
Я записал номер «Газели».
— С завтрашнего дня разгрузка по очереди.
— По какой очереди? — спросил Котов.
— По времени приезда.
— А если одновременно?
— По номеру машины.
— А если номера одинаковые?
— Тогда по алфавиту.
Сидевший на корточках грузчик перестал жевать. Женщина в синем халате тоже замолчала.
Котов смотрел на меня дольше, чем требовалось для обычного ответа.
— Ты, я смотрю, серьёзный.
— Я директор.
— Это пока должность.
— Посмотрим.
Я повернулся к водителю «Газели».
— Машину убрать из проезда.
— Я товар везу.
— Я вижу.
— Мне разгружаться надо.
— В очередь.
— Я первый приехал.
— Тогда первый и будешь.
— А если меня не пустят?
— Поставишь машину нормально и будешь ждать.
Водитель посмотрел на Котова. Котов не помог.
— Я не понял, — сказал водитель.
— Это бывает, — ответил я. — Поставь машину вдоль стены.
Он ещё несколько секунд стоял на месте. Потом полез в кабину.
«Газель» сдала назад. Медленно, нехотя, но сдала.
Освободился проезд. ЗИЛ тоже пришлось переставить. Чёрный «Москвич» убрали после того, как я позвонил Людмиле и попросил найти его владельца.
На это ушло двенадцать минут.
За двенадцать минут рынок впервые за утро смог пропустить машину от ворот до склада без ругани.
Я записал время.
Котов подошёл ближе.
— Долго будешь тут стоять?
— Пока не пойму, как всё работает.
— А если не поймёшь?
— Тогда введу правила.
— Правила тут уже есть.
— Где написаны?
Котов усмехнулся.
— В головах.
— Значит, завтра забудут.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Тебя что, ночью подменили?
— Ночью спал.
— А сейчас?
— Сейчас работаю.
Котов сплюнул в грязь и вернулся к грузчикам.
Я остался у ворот.
Вокруг шумел рынок. Кто-то ругался из-за места. Кто-то просил взвесить мясо. Из молочного ряда доносился голос женщины, которая объясняла покупателю, что сметана сегодня такая же, как вчера, только дороже. На дальнем краю двора двое подростков катили ящики с помидорами, стараясь не попасть под колёса.
Я прошёл дальше, не вмешиваясь.
Это было труднее, чем казалось. Внутри всё время хотелось поправить, остановить, спросить, почему ящик стоит в проходе и кто разрешил торговать с пола. Но первый обход нужен был не для приказов. Если начать командовать, люди покажут только то, что привыкли показывать начальству.
У мясного ряда огромный мужчина в белом халате спорил с женщиной из соседней секции. Мужчину звали Григорий Савельевич Хромов. Он занимал место у стены и разговаривал так, будто рынок построили вокруг его прилавка. Женщина была Нина Павловна Крюкова — громкая, тяжёлая, с голосом, который перекрывал весь павильон. Они ругались из-за холодильной камеры. Каждый считал, что сосед занимает лишнее место.
— Директор идёт, — сказала какая-то продавщица.
Хромов посмотрел на меня.
— Алексей Николаевич, рассудите.
— Что случилось?
— Она залезла в мою камеру.
— Он держит там три ящика, — сказала Крюкова. — А товару у него на два.
— Моего товара не трогать.
