С какой радости я решила, что должна просто его простить? Что я могу? Чтобы что? Чтобы забыть Вэйда?! Да я сейчас ничем не лучше Роа, который трахал Нису, и Вэйда, который от меня отказался, потому что я сама от себя отказалась! Я сама от себя отказывалась все эти годы. Я сама себя предавала!
Так чего я, спрашивается, ждала от других?!
На нас не просто смотрят, на нас все откровенно пялятся, вальцгарды, кажется, уже не выходят из шока, потому что в дополнение к Риа невесть откуда выскакивает папарацци, делающие снимки обтекающей меня и ее — с открытым ртом, придумывающей, что бы такого сказать.
Тут уже подключается охрана отеля, но папарацци удирает с такой скоростью, что охранникам не позавидуешь, а я поднимаюсь из-за стола и говорю:
— Если тебе нужна девочка для битья, Риярна Вайдхэн, это не ко мне.
Риа такого явно не ожидала, потому что выпаливает:
— Ларрка! — и убегает раньше, чем я могла бы ей что-то ответить.
Но мне ей больше ответить нечего, а из холла доносится какой-то шум, вой и вопли. Я выглядываю из-за колонны и вижу папарацци, распластавшегося на полу.
— У меня перелом! — орет он, когда охранник пытается завести руки ему за спину. — Не трогайте! Я вас всех засужу! А ее в первую очередь!
— Она ему подножку поставила, — сообщает один охранник другому и кивает на невысокую темноволосую женщину, в которой я с легкостью узнаю Танну Гранхарсен-Ладэ. Мать Вэйда.
Она замечает меня, я замечаю ее. Кажется, разговора не избежать, да я и не планировала.
— Эсстерда… — начинает было охранник, но она перебивает его коротким:
— Местра. — А потом направляется ко мне. — Поговорим?
— Если не планируете меня ничем обливать.
Мне бы вернуться в номер, переодеться и посушить волосы, но для этого нужно проделать все те же манипуляции, что я уже проделала, а у меня больше нет сил. Моральных. Уверена, у вальцгардов они тоже уже на исходе, и если я сейчас снова окажусь в своем номере, они сломают замок и потеряют ключ, а летать я, увы, не умею. Пока.
С наибольшей вероятностью, уже и не научусь.
— В ближайших планах такого не было, — сообщила мать Вэйда, и я кивнула ей на соседнее кресло:
— Тогда прошу.
— Мой сын полетел сюда достаточно давно, и я не то чтобы хочу чтобы его считали недееспособным, или меня долбанутой мамашей, но в данный момент я именно долбанутая мамаша, которая очешуеть как волнуется.
— Он наверху, — кивнула я, понизив голос.
Подслушать нас вряд ли могли: папарацци поехал в больницу, между столиками было приличное расстояние, а вальцгарды приблизились ровно настолько, чтобы загородить нас от посторонних взглядов и не дать еще раз сфотографировать даже на любительский смартфон.
— Так, а ты какого набла тогда здесь?
— Простите?
— Дракону хрен подрастите. Он ради тебя поехал к Бенгарну Вайдхэну сообщить, что его сын влез к тебе в мозги. На это нужны яйца размером с планету, а ты сидишь тут и страдаешь. Вместо того, чтобы быть там, рядом с ним.
— Чтобы — что?
Мне казалось, что все что могло, со мной уже случилось. Но то, что она говорила…
— Вэйд обвинил Роа в том, что он мне отдал приказ?
— А ты как думаешь, что с тобой вообще произошло? Почему ты думаешь одно, а делаешь другое?
— Откуда вы…
— Вэйд рассказал мне, что было вчера. И он уверен, что ты сбежала, потому что тебя заставили. После того, как этот ублюдочный Вайдхэн чуть его не прикончил.
— Стойте. Постойте. — У меня вообще ничего в голове не укладывается. — То есть как — чуть не прикончил?
— Он пытался его остановить, — теперь я знаю, от кого Вэйд унаследовал свой фирменный прищур. — Твоего Роа. Не позволить тебя увести. А потом его нашли без сознания на катке, где ты вчера танцевала. Его в одной стороне, коляску в другой.
Она всматривается в меня, как будто пытается понять, правда ли то, что сказал Вэйд — про приказ, или я просто сбежала и бросила ее сына на льду. Но для меня в этот момент все становится ясно.
Я устала удивляться.
Я устала поражаться. Или как еще назвать то, что с каждым новым вскрывшимся фактом моей жизни меня словно вскрывает изнутри?
Я бы не ушла после такого.
Я бы не ушла, даже если бы это был совершенно незнакомый мне человек или иртхан, не говоря уже о Вэйде.
Но если я ушла, правда, увы, всего лишь одна. И она та, о которой говорит Танна Гранхарсен.
Роа использовал на мне приказ. Он заставил меня уйти.
Что еще он заставил меня сделать? И сколько раз?
Для меня узнать такое про Роа все равно что с разбегу упасть в пламя. Да, между нами не было серьезного притяжения (не считая сегодняшнего утра). Да, я не испытывала к нему чувств, от которых сносит крышу, которые лишают сна, которые обрушиваются то льдом, то пламенем, но…
Риа в чем-то права. Он был мне как брат.
Мы выросли вместе.
Мы играли вместе.
Мы вместе засыпали на диване у Вайдхэнов и на нашем диване. Вместе открывали зимние подарки. Он подарил мне Дири…
Он не просто мне лгал, не просто меня использовал. Он обвинил Вэйда в том, что делал сам. Я думала, что знаю его как себя, но я совсем его не знала.
На что он еще способен?
— Секунду, — говорит мать Вэйда, когда я открываю рот, чтобы расспросить ее о том, что произошло вчера. Она подносит трубку к уху и говорит: — Да, Леона. Да. Что?!
Ее взгляд снова фиксируется на мне, как будто я являюсь средоточием всех бед этого мира.
— Хорошо. Жду вас, — заканчивает она и смотрит на меня в упор.
— Что происходит? — спрашиваю я.
По-моему, это мой самый задаваемый вопрос за последнее время.
— Происходит то, что Роархарн Вайдхэн выдвинул обвинения против Вэйда. Обвинения в том, что он совратил тебя с помощью приказа и манипулировал твоими чувствами. Халлоран уже выслал вальцгардов, которые должны взять его под стражу до выяснения обстоятельств.
Глава 4
Мэйстон, Аронгара
Ятта
Когда-то мне казалось, что самое страшное — это не взять первое место в одиночном катании на мировом чемпионате.
Потом — что тебя бросил тот, в кого ты влюбилась без памяти.
Теперь я поняла, что самое страшное — это когда рядом с тобой находится тот, кому ты доверяешь на уровне инстинктов, но он не на твоей стороне. Она. Они. И это сейчас было не про Роа и не про Вайдхэнов. Это было про мою семью.
Эрвера родители с собой не взяли, и сейчас мне казалось, что это к лучшему. Но, собственно, на этом все лучшее и заканчивалось, потому что отец на меня нарычал.
— Мы же все обсудили про Гранхарсена, Ятта! Той ночью. Как ты могла снова к нему пойти?!
Я могла бы сказать, что я хотела сказать спасибо.
Что мои чувства к нему никуда не делись.
Да я много чего могла бы сказать, но мне не хотелось. Потому что отец первым делом спросил о том, как я могла, а не о том, как я себя чувствую. Даже не по поводу этого проклятого приказа, нет, а просто по поводу всей ситуации в целом. По поводу осознания того, что со мной случилось.
— Ятта, — повторил он, глядя на меня в упор.
Маму я вообще понять не могла, она молчала всю дорогу. В смысле, пока мы летели для разбирательства в Мэйстон. К Вэйду меня не пустили, к нему не пустили даже его мать, меня сначала кульком запихнули обратно в номер по приказу Бенгарна Вайдхэна, а оттуда уже кульком извлекли в кортеж Ландерстергов.
И вот, здравствуйте.
— Захотелось, — ответила я.
— Что?!
— Захотелось. Так получилось. Так звезды совпали. — Я вернула отцу ледяной взгляд. Уж что-что, а это я умела, натренировала за долгие годы общения с ним.
— По-твоему, это смешно.
— По-моему, это грустно.
— Ятта, не паясничай, пожалуйста, — подала голос мама. — Мы пытаемся разобраться…
Я подавила желание нажать на кнопку, опускающую перегородку между салоном и водителем, и заорать что-нибудь нецензурное.
— В чем? — уточнила я. — Какой ущерб был нанесен вашей репутации?
— Тебе! — мама повысила голос. — Какой ущерб нанес тебе Вэйдгрейн Гранхарсен своими действиями!
Она опередила отца, потому что на упоминании Вэйда его лицо стало абсолютно зверским.
— Я уже сказала тебе по видеосвязи. Отцу в номере. Вэйд здесь ни при чем, это…
— Ты хоть понимаешь, как работает приказ на психику человека? Особенно отложенный. Он мог вложить в тебя ненависть к Роа, желание винить его во всем. И даже то, как ты себя ведешь сейчас, — у отца дернулся кадык, — прямой показатель того, что на тебя было воздействие! Ты всегда была умной, Ятта…
— А сейчас я дура, понятно.
— Не смей меня перебивать!
— Торн…
На маму отец даже не посмотрел.
— Но сейчас ты ведешь себя как малолетка, у которой кризис переходного возраста.
— А может я и есть малолетка? У которой кризис переходного возраста? — я приподняла брови. — Подумай, пап. Я не имела права быть неидеальной. Не имела права косячить. Не имела права лишний раз сказать грубое слово. Может, меня сейчас просто накрыло, потому что я наконец-то поняла, что не хочу быть идеальной?!
— Бесполезно, — он перевел взгляд на Лауру. — Наверное, не стоило ее брать. Она как будто меня не слышит.
А вы меня слышите?!
Я не стала этого говорить, отвернулась к окну и обхватила себя руками.
— Мы не могли просто оставить ее в отеле, — возразила мама. — Тем более, что Арден приедет сразу в Мэйстон.
— Да, подкинули они нам с Эллегрин подлянку, когда решили устроить себе романтическое путешествие.
— Они же не знали…
— Достаточно общемировой ситуации, чтобы думать о том, что сейчас происходит, а не про любовь.
На этой фразе мне вдруг стало страшно. Мне всегда казалось, что я живу в мире, сотканном из любви. Мама любила отца, отец любил ее, и это было видно, это чувствовалось, их притяжение и близость были чем-то настолько осязаемым, что сложно было этого не заметить. Но что происходит сейчас? Почему он говорит такие вещи?! Такие вещи, какие мог бы говорить, если бы для него ничего не значило это чувство?
— Потому что все может пройти, а любовь останется? — сказала я. — Даже пламя, как показывает практика. Оно может исчезнуть. Рано или поздно ты уйдешь в отставку. Закончатся твои совещания, переговоры, все это станет неважным. Что останется у тебя тогда?
— Не говори ерунды, Ятта, — отец поморщился. — Я тебя не узнаю.
— А я не узнаю тебя.
— Хватит, — попросила мама, — пожалуйста. Мы все на нервах, и если мы сейчас разругаемся, лучше от этого никому не станет.
Я пожала плечами и снова отвернулась к окну. Тем более что мы уже почти прилетели, здание Зингспридского телепорта маячило прямо перед нами на горизонте. Для нас очистили ВИП-парковку, на которой уже стоял кортеж Вайдхэнов (они вылетели раньше нас). А еще я увидела Вэйда в сопровождении вальцгардов.
И, судя по тому, что матери по-прежнему не было рядом с ним, ее к нему так и не пустили.
Почему-то именно от этого меня дернуло сильнее всего. За моей спиной стояли родители, Роа был с семьей. Так какого набла к нему никого не пускают?
