— Да не может она ничего о нем помнить, я же сказал! — зарычал Роа. — Мне такое даже в голову не приходило, но после сегодняшнего утра и его обвинений я все понял. Он что-то сделал с ней в ночь, когда она обернулась. Он отдал ей какой-то отложенный приказ!
Глава 3
Ятта
Это все напоминает какой-то бред. Какую-то немыслимую чушь, обрушившуюся на меня с силой урагана, еще совсем недавно бушевавшего над Зингспридом.
Я вижу шок в глазах Вэйда, ярость в глазах Роа, только стремительно темнеющий взгляд его отца засасывает меня как бездна. Его силу я чувствую особенно остро, хотя здесь смешалось столько черного пламени и эмоций, что я уже не различаю, где чьи. А еще они на меня давят: мне бы к этому привыкнуть, но я все никак не могу. С самого детства, когда мне объясняли, почему я так остро чувствую пламя, и почему оно действует на меня, как на человека.
— Ятта, садись, — Бенгарн отодвигает для меня стул за длинным столом, и я автоматически опускаюсь на предложенное мне место.
Сейчас мои глаза оказываются на уровне с глазами Вэйда, и у меня в голове снова все перемешивается. То ли поэтому, то ли почему-то еще я не могу вытолкнуть из себя ни слова.
Приказы действуют на меня в точности так же, как и пламя, как на людей. Приказы иртхана, которые запрещено применять на людях. Там есть исключения, но их ничтожно мало, и все они так или иначе связаны с угрозами жизни. Но все эти законы сейчас не имеют никакого значения, потому что калейдоскоп сменяющихся во мне эмоций грозит свести меня с ума.
— Отец, ты серьезно? — цедит Роа. — Ей не стоит здесь находиться!
— Ятта. — Голос Вэйда ударяет в меня, и я снова смотрю ему в глаза. — Ты как?
«Отложенный приказ»… — эхом звучат в голове слова Роа.
Отложенные приказы — самые сложные, потому что они требуют не моментального исполнения, а исполнения в течение определенного промежутка времени. И все то время, что они работают, в твоих мозгах перекраиваются нейронные связи, перестраиваются цепочки мыслей, корректируя твое поведение так, чтобы ты могла выполнить то, что тебе приказали.
Они же самые опасные. Для психики. Для сознания.
Я не верю в то, что Вэйд мог сделать это со мной. У него много недостатков, но…
— Ятта, — повторяет Бен, глядя на меня, — что ты помнишь?
— Я помню, как была с Риа в СПА, а потом вернулась и легла спать.
— Я не понимаю, — цедит Роа. — Какого набла мы все это делаем? Почему этот драконий хер до сих пор не арестован?!
— Ты имеешь в виду себя? — вворачивает Вэйд. Но вворачивает с таким непробиваемым спокойствием, что я ему даже в каком-то смысле завидую. В этом дичайшем бреду, который сейчас кажется не то стремным сном, не то ожившим кошмаром, я вообще не понимаю, что происходит, и во что верить.
Сейчас черное пламя уже улеглось, и аккурат с таким же спокойствием на меня смотрит Бен. Но я понимаю, что в первом, что во втором случае, спокойствием там и не пахнет. Это просто первый навык, который вбивается в иртханов с детства: умение контролировать свои эмоции, свои чувства и свое пламя, что бы ни случилось. Потому что если этого нет, тебе не только к драконам нельзя соваться, но и просто в люди выходить.
— Роа, повтори то, что вчера рассказывал ты.
Роа смотрит на отца с такой яростью, какой я в нем в принципе не видела.
— Спасибо за доверие, пап. Я уже говорил: я забрал Ятту с катка после того, как он ее шантажировал, и привез сюда.
— Ятта, он лжет. Я не шантажировал тебя, я не отдавал тебе приказов, — взгляд Вэйда скользит по мне, и мне не остается ничего другого, кроме как снова встретиться с ним. В его глазах просто какой-то космос и искры пламени. Пламя в космосе, что в принципе невозможно. — Ты не хотела уходить, он уводил тебя силой. После того, как…
— После того, как я уложил тебя за все, что ты с ней сделал?! — Роа шагает к нему, но натыкается на выставленную вперед руку отца.
— Ятта. Ты точно ничего больше не помнишь? — Бен смотрит на меня в упор.
— Почему ты мне ничего не сказал утром?! — Я перевожу взгляд на Роа.
— А что я должен был сказать? Я понял, что ты не хочешь об этом говорить, хочешь забыть все как страшный сон!
Это полная дичь. И кошмар.
Потому что из моей жизни, из моей памяти второй раз вырвали клок, и от этого я чувствую себя неполноценной. Еще более неполноценной, чем временами чувствовала себя из-за отсутствия пламени. Эта фишечка — радость исключительно черных глубоководных, только у них самки обретают пламя вместе с парой. Остальные иртханессы живут себе вполне долго и счастливо, и с пламенем. Но мне по жизни везет.
Но страшнее всего то самое допущение, о котором я стараюсь не думать.
О том, что Вэйд мог сделать это со мной.
Заставить меня что-то забыть. Отдать мне какой-то приказ…
Нет.
Нет.
Нет!
— Я отлично помню ту ночь, — снова говорю я, поворачиваясь к Бену. — Ночь после помолвки. Вэйд не мог ничего сделать тогда…
— Значит, он сделал это вчера. Зная о том, что у нее уже был провал в памяти после оборота…
— Вайдхэн, у тебя есть что-то ценное, кроме твоего трещащего по швам эго?! — рычит Вэйд. — Ей нужна помощь!
— Если ей и нужна помощь, то только защита от тебя!
— Хватит, — произносит Бен.
В его голосе даже нет рычащих ноток, но сила, сквозящая в нем, обрывает все возражения.
— Я звоню Халлорану. И Ландерстергу.
— Серьезно?! — снова вскидывается Роа.
— Серьезно, все более чем серьезно. И если ты до сих пор не понимаешь насколько, у меня большие вопросы к твоим знаниям, Роа. Если Ятте действительно отдали приказ, это серьезное вмешательство в ее сознание, которое может привести к крайне плачевным последствиям. Это уже не наше семейное дело. Это дело страны, на территории которой это произошло, и дело Торна и Лауры, поскольку это напрямую касается их дочери.
— Ятта, — произносит Вэйд. — Я тебя люблю.
И это ударяет в меня посильнее всего остального вместе взятого.
— Он не мог этого сделать, — говорю я с такой же уверенностью, с какой знаю, что я — Ятта Хеллирия Ландерстерг. Кажется, только это я сейчас и знаю, а еще — что Вэйд никогда не причинит мне вреда. — Ему незачем.
Бен вопросительно приподнимает бровь, и я продолжаю:
— Мы переписывались еще в Рагране. Я хотела попасть в Аронгару, чтобы встретиться с ним. Я не знаю, что произошло вчера, но я знаю, что вчера точно не произошло. Вэйд не мог этого сделать.
Лицо Роа становится просто зверским, я это вижу мельком, когда перевожу взгляд на Вэйда. А вот он… он смотрит на меня так, как будто не может поверить в то, что я сказала. В свете всего произошедшего я и не должна, но я только что передо всеми призналась в том, что собиралась с ним встретиться. Наверное, все это не имело бы смысла, если бы я считала иначе. Если бы я хотя бы на минуточку, на долю секунды усомнилась в том, что он может причинить мне вред.
— Ятта, тебе лучше вернуться к себе, — холодно произносит Бен.
Он по-прежнему «спокоен», но я только что сказала, что планировала встречу с другим мужчиной перед свадьбой с его сыном. Теперь холод в его голосе адресован не только происходящему, но и мне, и я не могу его обвинять. Хотя от этого мне физически больно. Потому что…
Потому что я много времени проводила с Вайдхэнами, когда была ребенком.
Потому что Бен был для меня как второй отец.
И сейчас в его разочаровании я слышу разочарование и своего отца тоже.
А это больно.
Но поступить по-другому — значит, предать себя.
— Ятта, — одними губами произносит Вэйд, но я уже вскакиваю и бегу прочь из этой переговорной. Внутри все горит от боли, от невыплаканных слез, от того, что я не понимаю, что происходит, и не понимаю себя.
Вэйд кинул меня тогда, в прошлом, но я все равно не смогла выжечь из себя это чувство. Ни фервернским льдом, ни черным пламенем после близости с Роа. Ничем. Оно не выжигалось ничем, и все это сейчас обрушивается на меня с силой урагана, шторма, я напоминаю себе оголенный провод, вырвавшийся из рук электрика. Меня шатает из стороны в сторону, внутри искрит, высокое напряжение бьется в висках, готовое вот-вот полыхнуть пламенем и спалить все к наблам.
Зачем я все это затеяла?
Потому что не могла иначе.
Тихий голос внутри принадлежит мне. Это не родительские голоса, говорящие мне о том, что для меня важно и что ценно. Это не укор, не упрек, это не оправдание.
Это простая констатация факта.
Вальцагрд придерживает мне двери лифта, как будто они захлопнутся подобно пасти дракона и откусят мне голову. Прислонившись к поручню перед зеркалом, я стараюсь глубоко дышать и концентрироваться не на эмоциях, а на реальности, как меня учил отец, но не выходит.
Из моей памяти вырван клок…
Снова.
А я не понимаю, как это произошло. Не помню.
Что вчера было? Что…
— Вызывай врача, — едва различимым шепотом произносит один вальцгард другому.
— Не надо врача! — огрызаюсь я.
— Риам Ландерстерг, вы побелели…
— У меня все хорошо!
Истеричкой я еще не была. Кем угодно, только не истеричкой. Но сейчас, когда я представляю, что рядом со мной трется врач, задает вопросы о моем самочувствии и все такое прочее, мне хочется кричать.
Влетев в своей номер, я первым делом хватаю смартфон.
Как я могла видеться с Вэйдом? Как?! Если нет ни одного сообщения от него. Если…
Я включаю карты и нахожу отметки геолокации. А также историю присланных мне точек, среди которых последняя — Малый ледовый центр Зингсприда. Видимо, Вэйд отправил мне его вместе с каким-то сообщением, но с каким именно, я понятия не имею. Его моя память «сожрала» вместе со всем остальным. Но то, что я там была, подтверждает и приложение заказа флайсов: мой вчерашний маршрут начинается в отеле и заканчивается именно там.
Смартфон оживает в моей руке: это звонит мама.
— Ятта! — Ее голос звенит напряжением и волнением. — Ятта, как ты? Мы уже собираемся.
У меня настолько путаются мысли, что я вообще не могу вспомнить, какое сейчас время в Хайрмарге. Мой организм уже перестроился на жизнь на другом континенте, но к такому жизнь его не готовила.
— Все в порядке, мам, — устало говорю я. — Давайте не будем делать из этого драму, пожалуйста.
— Все в порядке?! Все в порядке? Этот ублюдочный Гранхарсен влез к тебе в мозги!
— Да не влезал он!
— Конечно, именно поэтому ты сейчас думаешь именно так.
— Мам!
— Мы скоро будем, Ятта. Телепорт уже готовят.
— Мама, это неправда! Вэйд тут ни при чем…
— До встречи.
Вызов обрывается, и я, не сдержавшись, швыряю смартфон через всю комнату. Он ударяется о стену и с треском падает на пол. Не знаю, выжил он или нет, но, подобно тому, как меня кидало из одного чувства в другое в лифте и коридорах, сейчас вместо того чтобы сидеть в номере, я хочу посидеть где-нибудь, где многолюдно.
Мне кажется, это поможет мне сосредоточиться и взять себя в руки, потому что именно на людях я всегда отлично справлялась с эмоциями. Это прошито в моих базовых настройках по умолчанию.
— Мне нужно в бар. Я хочу посидеть где-нибудь, — говорю вальцгардам.
— У нас приказ…
— Мне плевать на ваш приказ, — я складываю руки на груди. — Я буду орать так, что сюда сбежится весь персонал.
Вальцгарды в шоке. Они не могут представить меня не то что орущей, но хотя бы повышающей голос в присутствии посторонних. Не говоря уже о том, что я их этим шантажирую.
В итоге мы оказываемся в баре на первом этаже. Это обычный бар в лобби дорогого отеля, где проводятся «встречи на бегу», и я сажусь за первый же свободный столик, заказываю кофе. Но, раньше чем официант успевает подойти, ко мне на полном ходу подлетает Риа.
Я знаю ее столько… чуть меньше, чем себя, но я никогда не видела ее такой.
Это последнее, что я успеваю подумать, потому что Риа хватает стакан с водой и выплескивает мне в лицо.
— Как ты могла?! — кричит она. — Как ты могла так поступить с моим братом?! А с нами?! Мы все тебе верили, Ятта!
Фервернский стыд.
Это первое, что приходит мне в голову, а следом — дикое желание окатить Риа в ответ. Потому что я ей — лично ей — ничего плохого не сделала. И даже если я могу понять ее чувства по поводу брата, это еще не значит, что моими чувствами могут подтираться все, кому не лень.
— Это тебе в голову пришло до того, как твой брат мне изменил, или после?! — выплеваю я, и понимаю, что эта отрава до сих пор разъедала меня изнутри.
