— Бумага ничего не значит, если обстоятельства изменились.
Толпа затихла. Даже зазывалы на соседних лотках перестали кричать, почуяв, что на площади разворачивается нечто поинтереснее торговли.
Я посмотрел Варону прямо в глаза.
— Ты уверен, что твой чемпион — у тебя?
Варон моргнул первый раз. Второй. Его лицо не изменилось, но я уловил едва заметное подрагивание века. Не страх ещё, скорее непонимание.
— Что? — переспросил он.
— Простой вопрос, — повторил я ещё громче. — Ты действительно уверен, что твой Принц прямо сейчас находится у тебя?
Несколько секунд Варон просто стоял и смотрел на меня.
Затем посмотрел на переноску у своих ног.
— Да ты совсем спятил? — Варон рассмеялся, и смех его был чуть громче, чем следовало. — Принц в переноске, прямо здесь! Где же ему ещё быть? В твоих мечтах?!
Кто-то в толпе хмыкнул, но большинство зевак молчали и наблюдали.
— Тогда открой, — я кивнул.
— Что?
— Переноску. Открой. Покажи всем своего чемпиона. — Я обвёл рукой толпу.
Варон посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
Вывод, к которому он пришёл, был предсказуем. Переноска запечатана. Охрана не спала. Никто не входил, никто не выходил. Принц — внутри. Сомнений нет и быть не может.
А значит, открыть переноску — это отличное шоу. Повод ещё раз покрасоваться перед толпой.
— Ха! — садист тряхнул головой и улыбнулся. — Хочешь посмотреть на чемпиона? Извольте!
Он нагнулся к переноске. Пальцы легли на задвижку. Медная полоска щёлкнула. Магическая печать тихо загудела, раскрываясь.
Я держал руки за спиной, лицо каменное.
Стёпа чуть подался вперёд. Барут перестал дышать.
Варон распахнул дверцу переноски.
Первую секунду ничего не происходило.
Вторую — тоже.
А вот на третью раздался резкий крысиный визг.
Из дверцы вылетело серое, лохматое нечто. Здоровенная портовая крыса, озверевшая от ночи в заточении. Она приземлилась на мостовую у ног Варона, крутанулась волчком и с пронзительным визгом рванула в толпу.
Женщина в первом ряду зевак взвизгнула и отпрыгнула, врезавшись в мужчину позади. Тот охнул и схватился за лоток с пирогами. Лоток накренился, и пироги посыпались на мостовую. Крыса промчалась между ног, хвост хлестнул по ноге ещё одной женщины, и та с руганью запрыгнула на прилавок.
Три секунды хаоса, а потом — смех.
— КРЫСА! — взвыл кто-то в задних рядах. — У Варона вместо чемпиона — ПОРТОВАЯ КРЫСА!
Рынок взорвался.
Хохот ударил со всех сторон. Дети визжали от восторга, тыча пальцами в ошалевшего Варона. Женщины прикрывали рты ладонями.
— Чемпион-крыса! — слышалось в толпе.
— Эй, Варон! — крикнул кто-то из-за лотков. — Крысиные бега — это новый вид элитных гонок?
— Подождите, может, это особая порода! Элитная портовая!
Новый взрыв хохота.
Лицо садиста исказилось непониманием и шоком. Рот приоткрылся, но звук не вышел. Руки повисли вдоль тела.
Наёмники за его спиной переглянулись. Мастер в чёрном плаще сделал полшага назад.
Варон стоял, окружённый хохочущей толпой, с пустой переноской в руках, и мир рушился у него на глазах. Вся его репутация превращалась в прах под безжалостным смехом сотен глоток.
Он был на грани.
Фукис на его плече вздрогнул. Чёрный ошейник тускло блеснул.
В этот момент из-за моей спины шагнула Лана, держа у шеи Принца кинжал.
Варон уставился на фукиса в руках девушки так, словно увидел собственный труп.
— Мой… — хрипло выдавил садист. — Это мой зверь…
— Твой, — согласился я. — Пока что.
И тут Варон сломался.
Лицо, которое секунду назад было белым от шока, залила волна багрового бешенства. Переноска полетела на мостовую, со звоном ударившись о камни, и пальцы метнулись вверх.
— ТЫ! — Голос сорвался. — ТЫ УКРАЛ МОЕГО ПРИНЦА! Подмена! Забрались ко мне, пока я спал! Ты, НИЧТОЖЕСТВО, МРАЗЬ, Я УБЬЮ ЕГО! СЛЫШИШЬ, ЗВЕРОЛОВ?! Один щелчок — и синий уродец сдохнет! Прямо здесь, у тебя на глазах! А потом я доберусь до тебя и до всей твоей жалкой…
— Подожди, — сказал я, поморщившись. — Давай посчитаем.
Варон осёкся.
— Что? — он моргнул, сбитый с толку.
— Посчитаем, — повторил я. — Давай разберёмся, сколько твой щелчок пальцами может стоить. Но только обеим сторонам.
Толпа вокруг притихла — люди чуяли, что спектакль вступает в новый акт, и жадно ловили каждое слово.
— Фукис Барута… — я загнул палец, — редкий зверь сам по себе, это да. На рынке такой стоит… сколько, Барут? Золотых шестьдесят?
— Около того, — хрипло ответил торговец.
— Шестьдесят золотых, — повторил я, чтобы слышала вся площадь. — Плюс пара дней слёз и переживаний. Тяжело, больно, обидно — но переживём. Барут через неделю найдёт себе нового фукиса на торгах в том же Драконьем Камне.
Я заговорил медленнее.
— А теперь посчитаем твои потери, Варон. Принц — победитель турниров. — Я загибал пальцы, и с каждым загнутым пальцем лицо Варона менялось. — Рыночная стоимость чемпиона такого уровня — даже сложно представить. Тысяча? Две?
Даже наёмники за спиной Варона слушали, и по их лицам было видно, что они считают вместе со мной.
— Дальше, — продолжил я. — Без Принца ты в гонке участвовать не можешь. Ставки, которые ты сам же и потребовал, сгорают. А ещё — твоя репутация. — Я обвёл рукой перешёптывающуюся толпу. — Сколько она стоит сейчас, Варон? После крысы?
Кто-то в задних рядах хрюкнул, и по толпе прокатился новый смешок. Варон дёрнулся, словно его ткнули ножом в спину.
— Ну так скажи мне. Какой человек в здравом уме пойдёт на такой размен?
Люди переглядывались, качали головами, и я ловил обрывки шёпота: «…чемпион, говорю тебе, настоящий чемпион…», «…он что, реально готов его потерять? За шестьдесят золотых?..»
Общественное мнение — отличное оружие.
Варон это чувствовал и знал.
Поэтому медленно выпрямился.
— Думаешь, я боюсь потерять деньги? — процедил он. — Думаешь, ты можешь ограбить меня, унизить перед толпой — и я буду торговаться как лавочник?!
Он щёлкнул пальцами…
Другой руки, но Барут чуть не закричал.
Наёмники за его спиной сдвинулись. Мастер в чёрном плаще поднял голову, и его болотный василиск тяжело поднялся на лапы.
— Может, тебе стоило подумать о последствиях, прежде чем лезть в мой дом, — Варон оскалился. — У меня четыре мастера и сильные звери. А у тебя — баба и копейщик.
Стёпа рядом со мной сместил центр тяжести, крутанув копьём. Лана за спиной замерла.
Я посмотрел на Варона и улыбнулся.
Афина. Карц.
Воздух справа от меня взорвался белым пламенем. Двухвостый лис материализовался в облаке жара.
Слева появилась Афина.
Она встала рядом со мной и медленно повернула голову к василиску Мастера. Посмотрела на него так, как кошка смотрит на крупную, но неповоротливую мышь.
Василиск хрипло зашипел, его хвост ударил по мостовой. Серьёзный зверь, и любой другой на моём месте, наверное, задумался бы. Но я-то знал, на что способна моя девочка.
Толпа загудела. Бесплатный бой зверей посреди рынка.
Я вытащил нож.
Поток воздуха закрутился вокруг клинка спиралью.
— Ты уверен, что хочешь решать вопрос таким образом? — спросил я, и ветер вокруг лезвия завыл чуть громче, словно подчёркивая мои слова. — Можем, конечно. Я-то не против.
Варон стоял неподвижно. Его глаза бегали от тигрицы к огненному лису, от лиса к моему клинку, от клинка к собственным наёмникам. Он считал. Расклад был… неочевидным.
А потом я услышал то, ради чего стоило затевать весь этот спектакль на площади.
— Не надо, — прошептал кто-то в толпе за спиной Варона. — Не связывайся. Он участвует в турнире. Эта тигрица… я видел её на арене. Она рвала противников как тряпки.
— Точно, точно, — подхватил второй голос. — Это же тот зверолов со второго дня! Он дошёл до второго этапа, говорят, у него целая стая, я тебе говорю, это не все его звери!
— А лис! Посмотри на лиса! Белое пламя!
Голоса множились и ползли из толпы.
Мастер в чёрном плаще шагнул к Варону и что-то тихо сказал ему на ухо.
Секунды тянулись как смола.
Ярость боролась с расчётом, гордость — с жадностью, и я точно знал, что победит. Варон — игрок, а у игроков есть слабость, которая сильнее любой злости: они верят, что смогут отыграться. Убей фукиса, потеряй Принца, ввяжись в драку посреди рынка — и ты уже никогда не отыграешься.
А сохрани Принца — и гонка состоится. И можно будет выиграть всё: зверей, имущество, репутацию.
— Обмен, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
— Ты снимаешь ошейник с Фукиса, — я заговорил быстро, пока он не передумал. — Прямо здесь, при свидетелях. После этого мы отпускаем Принца.
— Одновременно, — прорычал Варон. — Я снимаю — и эта сука сразу отдаёт.
— Прибереги громкие слова для гонок, ублюдок. Сначала ошейник. Потом Принц. — Я покачал головой. — Ты снимаешь ошейник — и через три секунды получаешь своего чемпиона. Три секунды, Варон.
— Столько стоит твоя гордость, — усмехнулась Лана, которая словно и не услышала оскорбление.
— Чёрт с вами, — Варон медленно поднял правую руку к ошейнику.
Я убрал ветер с клинка и вложил нож в ножны.
Щелчок.
Ошейник раскрылся и упал на мостовую.
Фукис замер на плече Варона. Одну долгую, бесконечную секунду маленький зверёк сидел неподвижно, словно не веря, что тяжесть на шее исчезла. А потом прыгнул.
Синяя молния метнулась вперёд и приземлилась торговцу на грудь. Лапки вцепились в рубашку, тельце прижалось к человеку, и из маленькой глотки вырвался звук, который я раньше никогда не слышал.
Тонкий, непрерывный свист, похожий на плач.
Маленькое существо, пережившее ужас разлуки, наконец-то нашло своего человека.
Барут поймал его обеими руками и прижал к груди.
Я кивнул Лане. Пантера присела на корточки и аккуратно поставила Принца на мостовую. Зверёк постоял секунду и неторопливо потрусил в сторону наёмников. Ближайший из них подхватил его на руки и торопливо отступил к Варону.
Обмен состоялся.
Обманутый Зверолов стоял, глядя на Принца, и его лицо всё краснело от злости.
— Гонка, — сказал он. — Через шесть дней! По бумаге! И когда я выиграю, а я выиграю, вы отдадите мне всё. При всех!
— Договорились, — ответил я и усмехнулся.
Варон развернулся и зашагал прочь.
Барут поднял голову и посмотрел на меня.
— Спасибо, — хрипло сказал он.
— Твой выход, дружище. Делай, что хотел, — я кивнул.
Барут поднял голову и посмотрел на меня.
Парень выпрямился, расправил плечи, и на его лице проступил холодный расчёт торговца, который учуял запах сделки.
— ВАРОН! — голос Барута прокатился по рыночной площади, как удар колокола.
Я вздрогнул. Это был совсем другой голос — громкий и уверенный. Стёпа с Ланой переглянулись. Я и забыл, что Барут умел так говорить.
— ВАРОН! СТОЙ! У НАС НЕЗАКОНЧЕННОЕ ДЕЛО!
Толпа обернулась. Десятки голов повернулись к невысокому человеку с синим зверьком на плече, который стоял у фонтана и кричал вслед уходящему врагу.
Процессия Варона остановилась. Минута — и Зверолов показался вновь, проталкиваясь к площади. Лицо пылало от ярости.
Я стоял чуть позади Барута и наблюдал. То, что он задумал, торговец должен был сделать сам.
— Ты рехнулся, торговец? — процедил Варон. — Я дал тебе зверя и ухожу. Встретимся на гонке!
— Нет, — перебил Барут. — Ты уходишь с моими ставками в кармане. И мне интересно, Варон — когда ты успел превратиться в падальщика, м?
Толпа загудела. Кто-то присвистнул. Варон побагровел.
— Слушай, тебе в прошлый раз не хватило? Добавить?
Барут повернулся к толпе.
— Люди! Вот в чём дело. Этот человек, — он указал на Варона, — заключил со мной пари. Гонка фукисов, проигравший отдаёт всё. Я ставлю своё имущество и зверей моего друга. А он…
Торговец сделал паузу, развёл руками и посмотрел на толпу с выражением искреннего недоумения.
— А что ставит он?
Зеваки переглянулись.
— Раньше у него был залог, — продолжил Барут. — Мой Фукис. Он прицепил на него ошейник и грозился убить! Вынудил согласиться на гонки. Жестоко, но хотя бы понятно — у каждой стороны что-то на кону. А теперь ошейника нет. Мой Фукис у меня. И знаете, что это значит?
Он выдержал паузу — ровно столько, сколько нужно. Торговец, привыкший чувствовать настроение покупателя.
— Это значит, что Варон идёт на гонку, ничем не рискуя.
Ропот в толпе. Торговцы и ремесленники, привыкшие считать деньги, возмутились.
— Нечестно! — крикнул кто-то из середины. — Какое же это пари, если одна сторона ничего не теряет?
— Жулик! Мошенник сраный!
— Иди поцелуй свою крысу!
Барут стоял у фонтана и позволял толпе работать за него.
Стёпка поморщился и шепнул нам, наклонившись.
— Грязновато.
Лана рядом со мной едва заметно усмехнулась.
— Нормально. С ним по-другому и не надо.
— Заткнитесь! — рявкнул Варон, поворачиваясь к толпе. — Это наше дело! Бумага подписана!
— Бумага подписана, верно, — кивнул Барут с мягкой, обезоруживающей улыбкой. — Под давлением, Варон. Но я великодушный человек. И готов выйти на гонку. Рискнуть всем, что поставил.
Он посмотрел на Варона в упор.
— А ты? Готов рискнуть тем, что имеешь, как это сделал я? Или великий Варон-трижды-чемпион боится проиграть простому торговцу?
— Я никого не боюсь! — взревел Варон. — Ты, жалкий лавочник, смеешь обвинять МЕНЯ в трусости?!
— Тогда докажи. Ставь то, что будет стоять на кону не хуже всего моего имущества! При свидетелях.
Толпа взревела.
— Варон, поставь или признай, что боишься!
— Крысиный чемпион, ещё и трус!
Варон поднял обе руки, и толпа чуть стихла.
— Ставки хочешь? — Он посмотрел на Барута с презрением. — А с чем мне равняться, а? Сколько стоит ваш навоз? Что мне ставить против этого? Я не собираюсь рисковать серьёзным имуществом ради вашего развлечения.
— Не собираешься, — повторил Барут задумчиво. — То есть ты хочешь забрать у нас всё что есть, а самому поставить так же не хватает духа?
— Позор! — выкрикнул кто-то.
— Сдулся Северянин! — крикнул другой голос. — Зажал!
Варон дёрнулся, как от пощёчины. Он обвёл взглядом площадь — сотни глаз, ждущих его позора. Я ясно читал его мысли. Если сейчас откажется — завтра об этом будут знать в каждом порту. «Варон — трус, который испугался торговца». Это конец.
Мастер в чёрном плаще наклонился к уху садиста. Тот резко отмахнулся.
В этот момент я увидел то, ради чего и стоило затевать весь этот спектакль.
Взгляд Варона метнулся к Принцу. Трёхкратный чемпион. Мощные лапы, спокойные глаза победителя. Потом — к Фукису на плече Барута. Замученный, тощий, дрожащий зверёк, который только что пережил ад.
Шерсть потускнела, глаза мутные.
— Ну дава-а-а-а-ай же… — едва слышно прошептал Барут.
Я знал, что Варон сейчас считает. В глазах жадный блеск, который бывает у людей, когда они прикидывают размер куша и убеждают себя, что риска нет. Его чемпион против нашего доходяги.
Жадность — надежнейший из капканов.
Но и это не всё. За жадностью проступает что-то тёмное и голодное. Желание уничтожить нас, раздавить публично, при всех, так, чтобы хохот с площади было слышно за стенами города. Отомстить за унижение и каждую секунду этого дня.
Лицо Варона исказила страшная, предвкушающая улыбка.
— Ставки, значит? — процедил он. — Хорошо.
Он облизнул губы.
— Кастор! Грамоту на суда!
Наёмник порылся в сумке и достал свёрнутый в трубку документ. Варон выхватил его и развернул перед толпой.
— Вот! Два моих корабля! — Голос загремел, набирая прежнюю мощь.
Он ткнул пальцем в Барута.
— Хочешь ставок, торговец? Ставлю свои корабли против твоего навоза! А знаешь, почему? ПОТОМУ ЧТО ВАМ НИКОГДА НЕ ВЫИГРАТЬ! Слышите люди?! ВОТ КАКОВ ВАРОН НА САМОМ ДЕЛЕ!
Толпа ахнула. Зеваки присвистывали, качали головами, толкали друг друга локтями.
Барут стоял неподвижно. Пожалуй, только я заметил, как мелко дрожат его пальцы за спиной. Великолепно разыграно.
— Корабли, — повторил он задумчиво, словно взвешивая слово на языке. — Что ж, Варон. Скрепим на бумаге.
— Кастор, — кивнул садист.
Наёмник посмотрел на Варона с недоумением.
— Пиши! — рявкнул тот.
Тот присел на край фонтана и принялся строчить. Барут спокойно диктовал условия. Каждый пункт был разумным и справедливым. Придраться было не к чему.
Варон яростно подписал, вдавливая перо так, что бумага чуть не порвался.
На этот раз процессия Зверолова двигалась быстрее. Мастер в чёрном плаще шёл последним, и я был готов поклясться, что он оглянулся с выражением человека, который видел, как его нанимателя ограбили средь бела дня.
Толпа сомкнулась обратно. Через минуту вся площадь обсуждала предстоящую гонку. Кто-то уже принимал пари.
Похоже зрителей будет больше, чем на турнире.
Я подошёл к Баруту. Торговец стоял спиной к толпе, и маска спокойствия медленно сползала. Руки тряслись. Фукис на плече тихо свистнул, ткнулся носом в шею хозяина.
— Доволен? — спросил я.
Барут посмотрел на меня и улыбнулся.
— Два корабля, Макс, — прошептал он. — Я развёл его на два корабля. Если мы выиграем…
— Мы выиграем.
Стёпа хлопнул торговца по спине так, что тот качнулся вперёд.
— Ну ты и жук, — сказал копейщик с уважением.
На подписанной бумаге не было того, что Варон упустил из виду — и что стоило дороже любых кораблей. Маленький синий зверёк, который пять минут назад вернулся к хозяину и вцепился в его рубашку так, словно собирался держаться до конца.
Зверь, готовый умереть за своего человека, способен на невероятные вещи.
Варон не мог этого знать — потому что никогда в жизни ни одно существо не держалось за него так, как этот фукис держался за Барута.
Времени на подготовку должно хватить.
Капкан захлопнулся.
Ну а кровью он умоется попозже. Два корабля на дороге не валяются.
Глава 6
Я ждал их у восточных ворот арены — там, где заканчивались ряды торговцев и начиналась территория, куда зеваки не совались. Два стражника в королевских накидках стояли по бокам от прохода, и их присутствие действовало на толпу лучше любого забора.
