Не в смысле, что вообще. А применительно ко мне.
Я подошла, выбрала халат, который показался поменьше, и натянула на себя. Если вы представляете, как выглядел костюм Пьеро, то у меня было примерно то же самое, только красное в черных драконах: рукава заканчивались где-то в районе колена, а подол печально стелился по полу. Нет, в этом из меня тоже партизан, как из овцы — балерина.
— Я в этом утону!
— Тебе совершенно не нужно в этом плавать!
Да Джеро просто остряк! Я развернулась сказать ему всё, чего он заслужил своим тонким чувством юмора, но снова запуталась в покрывале и прочей капусте в руках так, что потеряла равновесие. А пока я искала его, утратила то, что прикрывало мое неглиже. В итоге вид вышел очень неподходящий для отстаивания чести и достоинства. Я запоздало прикрылась.
— У вас очень любопытный наряд, Сандра. Для чего он предназначен?
Может, это какие-то самоизолировавшиеся сектанты, которые принципиально не используют никакую химию и синтетику?
— Я попала сюда из больницы. Меня увезли на скорой, мне было очень плохо, я чуть не умерла, кажется. Делали какие-то капельницы, я смутно помню. Возможно, мне снова стало хуже, и я оказалась в реанимации. И вот там на меня надели это. Очень хотелось бы получить назад свою нормальную одежду.
Джеро серьезно кивал головой. Но думал о чем-то другом. Во всяком случае, меня он не слышал, а если и слышал, то не понимал. Потом его взгляд вдруг вновь стал осмысленным.
— К сожалению, Сандра, мне больше нечего тебе предложить. Это вся моя одежда.
— А кто-то ещё здесь есть? Вы же вот обслуживающий персонал вызвать собирались. — Да! Я аж загорелась от этой гениальной мысли! — Может, у них что-то из униформы попросить?
— Ты имеешь в виду прислугу? Ты хочешь надеть одежду бедняков?
— А что тут такого? — Я чуть было не ляпнула, что и сама не из Рокфеллеров, но подумала, что не стоит сразу в этом признаваться. Вдруг я сумею убедить Джеро, что за меня могут заплатить выкуп? Мне главное со своими связаться! Поэтому я в полете переобулась: — Это же ненадолго! Главное, чтобы по размеру было. Я не привыкла в таком ходить.
— Ходи в своем!
— А в этом не ходят, в этом лежат!
Джеро понимающе закивал, явно подумав не о том.
— Хорошо, если ты так просишь…
— Очень прошу! — Я запахнула его халат поплотней и сложила ладошки свечкой. — Спасибо, Джеро, ты настоящий друг! — Лицо собеседника исказилось, видимо, я что-то не то сморозила. — Ладно, всё, побежала уединяться, — быстро поправилась я и, подобрав полы, поспешила в противоположный угол.
Что я могу сказать?
Уединяться тут было принято с размахом! Правда, всё аутентичненькое: не душевая кабинка, а мини-бассейн с мраморными ступенями и зеркалом во всю стену. Люди знают толк в том, где прятать пленниц. Умывальник реально золоченый, правда, вода из него лилась только холодная. Зато в фарфоровую раковину с нарисованными золотыми рыбками! Над умывальником стояли ряды расписных фарфоровых баночек с какими-то крафтовыми ароматными составами. Я решила не рисковать, и прежде чем использовать, расспросить об их назначении владельца. Не хотелось бы какой-нибудь антигеморроидальной мазью вокруг глаз мазать. Оно по составу может и полезно даже, но сам факт…
Унитаз был не унитаз, а настоящее мягкое кресло с дырой, причем без характерных запахов. Даже неловко нужду на таком справлять, ощущение, что прям в офисе сидишь и эта-опа делаешь, честное слово! Тем более что туалетной бумаги я нигде не нашла.
Чистое полотнище на штырьках-вешалках было одно. То ли предназначено специально для меня, то ли хозяин не парился вопросами гигиены. Я сюда всё же через больницу попала, там меня наверняка проверили на все возможные инвазии, включая глистов, так что Джеро по поводу моего здоровья можно было не париться.
Больше всего меня напрягало отсутствие защелки на двери. Но если бы со стороны Джеро мне что-то угрожало, ночью у него были все козыри в руках. И всё же я по-быстрому привела себя в порядок, натянула утащенный с собой халат, подвернула-обернула его, где могла, чтобы в нем хотя бы передвигаться можно было безопасно, и пошла на выход. И благо успела притормозить, потому что напрочь забыла о том, что мне надлежит прятаться. Но в этот момент дверь сдвинулась. Сама собой. Наверное, какой-то фотоэлемент сработал, потому что за ней никого не обнаружилось.
Я осторожно выглянула.
Джеро оставался, где был, за низким столиком, но теперь вместо свитка и чернильницы на нем размещались тарелки.
Завтрак — одно из самых прекрасных изобретений человечества! Он может сравниться только с обедом, ужином и ортопедической кроватью. Я спокойно перекусила чем-то, похожим на творог, но выложенным в причудливую форму, со свежей булкой и стаканом молока. Джеро какое-то время сидел неподвижно, наблюдая, как я ем, потом, убедившись, что большую часть яств я не просто не осилю, — даже не попробую, тоже присоединился к трапезе.
Он намазал на кусок хлеба какую-то закуску, — я бы предположила, что паштет, но кто его знает, из кого ее готовили? — откусил и между делом поинтересовался:
— А там, откуда ты приехала, травить людей ядами не принято?
Я поперхнулась молоком, и только представленная ко рту салфетка спасла халат Джеро от поругания.
— А у вас принято? — смогла я спросить, когда наконец прокашлялась.
Джеро оставил вопрос без ответа, и я не поняла: это его очередная тупая шутка или попытка напугать?
Вот так, в милой, непринужденной обстановке висящей над столом недосказанности, мы и поели.
Не знаю, когда Джеро подсуетился по поводу одежды, или та всё же где-то лежала и ждала своего часа, но она обнаружилась на идеально расправленном покрывале кровати в виде красной стопочки. Ткань была довольно грубая, намного толще, чем халат, надетый на мне сейчас, но сложена была без единой складочки, словно только с конвейера. Зато этот прикид — штанишки и куртка-кимоно с запахом — на вид был мне как раз.
Заметив мою радость, Джеро поинтересовался, действительно ли я хочу надеть на себя рабочее кимоно дворцового служащего пятого разряда. Будто это, не знаю… как чужое грязное белье после душа. Я заявила, что в местных разрядах ни в зуб ногой, но буду благодарна, если Джеро обойдется без откровений. Вдруг это знание нанесет мне моральную травму?
Его высочество зависло, видимо, не зная, что на это ответить, а я быстренько сбежала в ванну.
О, да! Не могу сказать, что костюмчик был как по мне шит: штаники я бы предпочла подлиннее, курточку поприталенней, но нигде ничего не болталось. Я завязала пояс и осталась вполне довольна своим отражением. Жесткая ткань скрыла лишние для постороннего взгляда детали моей фигуры. Только моя боль с детства, белобрысая кудрявая шевелюра, никак не хотела лезть в маленькую шапочку а-ля старшая сестра тюбетейки.
Когда я вернулась в комнату, со стола уже всё убрали. А в одежду Джеро добавили — слоя три, не меньше. Подкладные плечики сделали и без того маскулинную фигуру еще более тестостероновой. Тяжелые черные волосы были собраны на макушке в длинный хвост.
Вот познакомься я таким шикарным мужиком где-нибудь… в нормальном месте, а не в его рекострукторском лежбище, я бы сама себе позавидовала! Но на поясе красавчика висела внушительная катана, напоминая, что мой новый знакомец немного не в себе. Потому я призвала себя поубавить восторгов.
— Сандра, ты обещала отдать мне свой наряд, — напомнил мне Джеро.
— Ту сек! — Я нырнула в ванную и вручила ему сложенный больничный халат.
— Он называется “тусек”? — с протокольной физией пошутил прынц.
— Ага. Именно!
— Благодарю, Сандра, за ценный дар, — продолжал он прикалываться надо мной. — Я вернусь к полудню. Велел никому не заходить в покои в мое отсутствие, но будет лучше, если большую часть времени ты проведешь в комнате для уединения. Так безопасней. Тогда тебя здесь точно никто не найдет.
— Хорошо, Джеро, я поняла! — покивала я.
Нет. Точно меня никто не найдет, если меня здесь не будет!
Джеро скрылся за дверью, но её не запер. Я вообще не обнаружила замка, как и в санузле, что склоняло меня к гипотезе лечебницы для душевнобольных. Правда, моего появления здесь она не объясняла. Но ничего. Сейчас сориентируюсь на местности, и всё станет ясно!
Вопрос волос меня по-прежнему волновал, поскольку по ним меня слишком легко опознать — натуральных блондинок вообще на свете мало, говорят, мы исчезаем как явление. А здесь им по антуражу быть не положено.
Джеро сам дал мне доступ в свой гардероб в обмен на одноразовый нетканый халатик. Его никто не принуждал, он сам, добровольно. Поэтому я без зазрения совести открыла дверцу в поисках чего-нибудь подходящего. В глубине гардеробной, сбоку от палок с халатами, обнаружилась этажерка с маниакально-аккуратно сложенной одеждой. Там были светлые подштанники, тонкие белоснежные рубашки-распашонки на ленточках-завязках, которые я идентифицировала как нательное белье, цветастые широченные штанищи из разного материала: грубые, тонкие, теплые. Но для моих целей все это не подходило. А вот несколько расписных шелковых платков словно были для них созданы.
Выбор был не очень большой: золотой слишком притягивал внимание. Спецовка, которую мне выделили, была в красной гамме, но ближе к грязному свекольному, так что ало-красный мне тоже никоим боком к не подходил. И также смотрелся костром в темном лесу. Только черный выглядел более-менее неброско. Его я и повязала на манер банданы. Вид в зеркале вышел залихватский и даже бандитский.
Немного огорчал факт, что придется идти босиком, прямо гладенькими, на днях отпедикюренными пяточками. У Джеро в гардеробе стоял целый ряд вьетнамок, как у топовой модницы, на все случаи. Плюс несколько пар сапог. Но по размеру в одну тапку помещались две мои стопы. На какие только жертвы не пойдешь ради свободы!
Сначала я собиралась выйти в дверь. Но вдруг её караулят? И тут я такая — берите меня всю! Чувство самосохранения не советовало пользоваться этим вариантом. Тем более что в помещении были окна. Ими пользоваться чувство самосохранения тоже не рекомендовало, но кто не рискует, тот может застрять здесь навсегда.
Осмотрев конструкцию окон, я сообразила, что они входят в сплошную панель во всю стену высотой. Стекла были закрыты бумажной рулонкой — как бы не ручной росписи — в стиле азиатских акварелей. Правда, сюжет был скорее под стать Сибири: еловые веточки с шишками, но на фоне горных склонов в дымке облаков. Скрутив шторину трубочкой, я выглянула наружу.
По ту сторону окна обнаружился ухоженный сад: цвели кусты и зеленели невысокие, аккуратно подстриженные деревья, за которыми просматривалась темная стена. Растения, с одной стороны, были мне защитой, с другой — ограничивали обзор.
Решетки не было. Идея выйти в окно казалась всё более привлекательной — если я найду, как эти окна открыть. Я проверила все остекленные панели (их было пять в купальне и семь в комнате) и уже успела отчаяться, когда одна — последняя, возле самого гардероба, — поддалась и сдвинулась в сторону. Прямо передо мной высилась какая-то раскидистая ракита или ещё какая хтонь, я в ботанике не сильна, но для моих целей она подходила идеально.
Я прислушалась. Снаружи весело пели какие-то птички. Точно не воробьи. И не синицы. А остальных я ни на вид, ни на слух тем более не распознаю, в орнитологии я тоже не Эйнштейн. Главное, что я не услышала шагов и голосов! Я сдвинула створку, быстро выскользнула наружу и закрыла как было.
Фух!
Первый шаг к свободе — самый страшный.
Теперь-то мне терять нечего!
Я шмыгнула под дерево, прижалась к нему спиной и огляделась.
Передо мной, направо и налево, тянулась стена однотипных резных панелей, периодически — со стеклянными вставками. Из плюсов — стекла были завешаны бумажными жалюзи, значит из них меня не увидят. Из минусов — они все похожи, как смартфоны с одного конвейера. Я осознала, что могу лишь по направлению предположить, откуда вышла. И то примерно.
Я, конечно, настроена сбежать.
И хотелось бы побыстрей.
Но здравый смысл подсказывал, что вряд ли мне это удастся с первого раза.
Подергав несколько панелей и испытав все прелести панической атаки, я нашла вход, который послужил мне выходом, отломила веточку цветущего кустарника и положила возле неё. Отлично! Дорога к отступлению была готова, и теперь я могла начать свое триумфальное шествие по незнакомой территории.
Я перебралась на другую сторону дерева, так, что комната Джеро осталась за спиной. Ну что сказать? Я оказалась в некоем местном варианте патио, что объясняло отсутствие решеток. В центре дворика находился маленький живописный прудик. Вокруг, среди как по линейке скошенной травы, были разбросаны пятна клумб и идеальные шары стриженных кустов. А между ними торчали внушительные куски скальника, придавая садику нотку брутальности.
Строя из себя крутого шпиона, я, двигаясь короткими перебежками, изучила его по периметру. С трех сторон патио ограничивалось стенами, вроде той, откуда я вышла. А вдоль четвертой, напротив той, где находилась комната Джеро, тянулась открытая терраса. Вот там стекла были во всю высоту. Такие чистые, что я сперва подумала, что это проход, но под определенным углом поймала в них отражения.
Подобравшись с теневой стороны, я устроила у ближайшего стекла наблюдательный пункт.
Проторчала там довольно долго, отсидела ноги, но так никого и не встретила, — в смысле, не увидела. Там, в коридоре, было пусто! Сквозь стекло было видно, что в глубине на стенах висят какие-то темные изображения, но чтобы их разглядеть, не хватало света.
Было любопытно: что же там такое? Возможно, какая-то подсказка. Вдруг там карты? Или схемы эвакуации при пожаре? Да мало ли чего полезного могут понавешать на стены?
И раз там никого нет, значит, мне ничего не угрожает, верно?
Я сделала короткий рывок к кусту, который почти вплотную подходил к ограждению террасы. Отсюда стены было видно лучше.
Но взгляд мой прикипел ни к ним.
А к невысокому деревцу-бонсаю, точной копии того, что я видела в своем видении.
Глава 4,
в которой Александра восхищается спецэффектами
Так.
Так!
Значит, я всё же здесь была и это всё видела.
Значит, и ребенок где-то есть.
Я, конечно, не героиня. В смысле, подвиги — это не мое. Мое — сидеть в офисе за компьютером. Но там — ребенок, он беззащитный, ему страшно.
Не уверена, что у меня получится его спасти.
Но если я даже не попытаюсь, точно никогда себя не прощу.
Тем более что он где-то совсем рядом с этим деревом. Я точно помню! Только не знаю, направо от него или налево… Но недалеко.
Набрав для храбрости полные легкие воздуха, я сделала быстрый выдох, стремительной ниндзей перемахнула через ограждение террасы и прижалась к простенку между стеклами. План мой был прекрасен. Но стекла не двигались. И даже не имели никаких приспособлений для движения. Ну если вдуматься, стекла до потолка и не должны двигаться, да?
Но если есть терраса, значит, на неё как-то выходят?
Я метнулась к другому простенку, оглядывая стены в поисках неровностей. Дверь обнаружилась в противоположном конце. Она идеально ровно срасталась с поверхностью, но там была ручка! Я потянула на себя — и какое счастье, она так и открывалась! И не была заперта! Впрочем, здесь, кажется, вообще не принято запираться.
Возможно, запрещено религией.
Или правилами лечебного учреждения.
То, что дверь открывалась внутрь, давало мне возможность прислушаться, оставаясь незаметной, если бы кто-то шел по коридору.
Но по коридору никто не шел.
Разве что крался, как я. Потому что звуков не было. Сунула нос в дверь и посмотрела по сторонам: пусто! Фух! Какое счастье! Скользнула внутрь и оказалась в небольшой нише. Вдоль стены, выходящей на террасу, стояли горшки с кривыми изуродованными деревцами. Основной коридор пролегал чуть впереди, и это было чудо как здорово. Я вжалась спиной в боковой простенок (будто это сделает меня невидимой, особенно если идти будут с другого направления!) и, наученная горьким опытом, решила запомнить, где выход. Подняла взгляд…
…Если бы я никогда не увидела этого живописного полотна, я бы ничего не потеряла! Картина изображала одетого в латы азиата с перекошенным лицом (видимо, так художнику представлялась невероятная крутость) с воздетой вверх рукой. Перед ним, сколько на холсте хватало места, были видны коленопреклоненные люди. Не азиатской национальности. Один из мужчин, стоящих (на коленях) в первом ряду, держал на вытянутых руках блюдо… с чьей-то отрезанной головой! Бр-р-р-р-р… Это правильно, что я не смотрю дорамы! Я такое не люблю!
Перевела взгляд на следующее эпическое полотнище. Группка наездников — понятно, азиатов, — смотрела со склона горы на пылающую крепость. В руке самого кровожадного по выражению сиял огненный шар. То есть здесь не просто дораму косплеят, а ещё и фэнтези! Вот фэнтези я прям очень не очень. Все эти магии-шмагии, волшебные палочки, которые — вжух! — и справедливость победила, негодяи мертвы, — это такая чушь! Ну согласитесь? Справедливость вообще практически никогда не побеждает.
Только если зло само сдохнет от старости, тогда.
На остальных картинах, сколько я могла видеть, тоже изображались подвиги азиатов и страшные корчи их врагов. Не-не, интуиция мне сразу верно подсказала — нужно делать ноги отсюда!
Там, за картинами, внутри, как я помнила из видений, находится большой зал. Мне туда не надо. Мне нужно на эту сторону. Но направо или налево? Поскольку у меня не было подсказки, я решила начать с ближайшей двери.
Бесшумно передвигаясь босыми ногами в полной тишине, я подошла к ней и приложила ухо к щели. Там было тихо. Совершенно тихо.
Возможно, остальных психов ещё не завезли, Джеро — первый. Я осторожно потянула дверь на себя…
Внутри было светло. Ослепляюще. Лучи солнца через открытые стекла сияли мне прямо в глаза. Когда зрение наконец адаптировалось, и я поняла, что ошиблась: здесь находился не ребенок, а мужчина. Взрослый. Он махал руками над разложенными на столе цацками — ювелир, видимо. Блин! Я стала осторожно закрывать дверь — честное слово, совершенно бесшумно! — но он каким-то образом меня почуял и начал оборачиваться.
Я захлопнула дверь одним махом и рванула со всех ног, лишь после гопки поджигателей на холме сообразив, что выход к саду остался за спиной. Я потеряла драгоценные мгновения и теперь неслась до любой другой двери. За стену с картинами, в полутемное помещение. Без окон. Туда, где это большое кресло. Если видение мне не соврало. Я добежала до двери и рванула её на себя… И ур-ра! Да, всё именно так, как мне виделось: тусклое освещение, кресло-трон на постаменте. Я бросилась за него и постаралась слиться с черными тенями.
“Тук-тук, тук-тук, тук-тук!” — стучало сердце, отсчитывая мгновения. Никто не торопился врываться сюда и меня хватать. Возможно, я вообще всё придумала… Я села на ступеньку с задней стороны трона и прижалась к нему спиной, вытягивая затекшие ноги.
Бах!
Дверь распахнулась, как с пинка, и я перестала дышать.
— Здесь никого нет! — прозвучал хриплый мужской голос.
— Но господин Юрохо, он никуда больше не мог сбежать… — второй голос звучал неуверенно и даже трусливо, я бы сказала.
— Думаю, тебе привиделось.
Да-да-да-да, вам всем привиделось! Я — галлюцинация. Меня тут нет. И никогда не было.
— Но господин Юрохо, дверь была открыта…
— Сквозняк!
— Я видел кимоно дворцового служащего пятого разряда!
— Вы устали, господин Иори.
— …И черный шелковый платок с багряным Змеем, — почти прошептал ювелир Иори.
Ц-ц-ц-ц! Ты посмотри, какой глазастый!
— Вы в своем уме, господин Иори?! — тоже шепотом ответил ему хриплый голос. — Какой служащий осмелится появится в Императорской половине дворца в такое время с Платком Скорби принца Джеро?
Вот тут до меня дошло! Это всё — постановка ради единственного зрителя. Не знаю, зачем, но, похоже, эти статисты у двери должны меня убедить в том, что красавчик Джеро — настоящий принц. Это же натуральный газлайтинг!
Я настолько психанула, что собралась вставать, развернулась, чтобы опереться о кресло, но наткнулась ладонью на какую-то колючку.
В следующий момент над троном полыхнуло зеленое свечение — как северное сияние, только в комнате. Наверное, голограмма. Но красиво. Я так и зависла.
— Й-й-я ничего не видел… — проблеял тот, который с хриплым голосом, и я даже засомневалась, он ли это.
— М-меня… вообще… тут не было. Я сидел у себя и н-ни-никуда не в-вы-выходил! — поддержал его Иори.
Дверь тихо закрылась.
А я продолжала любоваться сиянием.
Спецэффекты тут конечно зашибись!
Я ждала какого-нибудь подвоха или второго акта пьесы, но его не последовало.
Сердце понемногу успокаивалось.
Понятно, что это какая-то игра.
Непонятна её цель.
Зато ясно, что я в ней играю роль футбольного мячика. Но ведь у мячика должны быть все шансы дожить до конца игры, ибо иначе какой в ней смысл, правда?
И всё же раз мы все делаем вид, что у нас тут всё по-серьезному, я решила дать время статистам выстроить мизансцену, и только потом выйти на поиски ребенка.
Интересно, они вообще в курсе, что я знаю о его существовании? Или бонсай, этот зал, ребёнок — это всё ложные воспоминания, продукт гипноза?..
Нет, так я додумаюсь до какой-нибудь “Обители Зла”. Я решительно поднялась.
Сейчас быстренько проверю другую комнату — для очистки совести — и вернусь дожидаться Джеро. Еще раз попробую поговорить с ним начистоту.
Теперь, когда я встала, сияние оказалось совсем рядом. Только руку протяни.
Протянула. Интересно же, откуда проектор работает?
Я погрузила пальцы в зеленый свет, который оказался неожиданно густым наощупь, как кисель, только сухой. К сожалению, подробно изучить это явление мне не удалось, поскольку практически сразу оно исчезло. Вместе со свечением исчезла и плотность.
Да, спецэффекты тут на высоте, даже когда это высота вытянутой руки!
Я бесшумно добралась до двери. Приоткрыла ее: в щель никого не просматривалось. Зато было видно дверь в патио.
Здравый смысл подсказывал, что это отличный вариант!
Но кто я такая, чтобы слушаться здравого смысла?
Мне снова повезло: в коридоре никого не обнаружилось. Я решила дать воображаемому ребенку последний шанс и решила заглянуть ещё в одну дверь. Только в одну, вон в ту, она даже ближе, чем выход на террасу.
И сразу к Джеро!
Я решила пренебречь скрытностью в пользу скорости — в коридоре я просматривалась, как цель в тире, и помчалась к двери со всех ног.
Дверь была не заперта. Но меня это не остановило, потому что двери здесь не запирают. Я заглянула.
Внутри было пусто. Точнее, не так: обстановка была очень похожа на комнату Джеро, только здесь было больше черного, а у Джеро — красного. Но времени на изучение у меня не оказалось. Патио было ограничено с четырех сторон. Так вот: из-за поворота послышался тихий стук двери, шаги, лай мелкой, судя по тембру, шавки и мужской голос.
Я вбежала в комнату и закрыла за собой дверь: вот теперь к выходу мне точно не успеть. Я заметалась: куда спрятаться, где скрыться с глаз, если сюда заглянут? Первой мыслью было рвануть в умывальню (я не была уверена, что это она, но планировка была очень похожа). Лай приближался. В последний момент я втиснулась в гардероб и, как сохатый в лесу, стала прорываться в угол.
— Сэтоши, ты совсем не понимаешь?!
— Р-р-р-р, гав-тяф-тяф!
Комната наполнилась лаем, стуком обуви и мужским недовольством. Я беззвучно, но отчаянно схватилась за голову.
— Ваше высочество, я уверен, это случайность! — Это был второй голос, тоже мужской. Оба: и первый, недовольный, и второй, вкрадчиво-заискивающий, были мне незнакомы. Возможно, принцев здесь как собак нерезаных, каждый первый, кто заплатил.
— Ав! Ав! Тяф-тяф! — Я явственно слышала топот маленьких лапок и стук их коготков по полу.
— Снежить, заткнись! — рыкнул еще более недовольный принц.
— Р-р-р-р, — тихо, но настойчиво прорычал(о) Снежить, не знаю, девочка это или мальчик. И знать не хочу.
Тебе сказали заткнуться? Слушайся хозяина!
Но собачка не хотела слушаться, она хотела выкопать мне могилу. Прямо сразу и начала копать, тщетно царапая отполированный пол коготками. Я сжалась вся.
— Опять крысы! — с досадой буркнул его высочество, и вдруг рядом со мной что-то увесисто бухнулось в стену, качнув палки-вешалки с халатами (только бы он не надумал переодеваться!). Я спиной ощутила, как вздрогнула стена, к которой я прижалась.
Это сквозь закрытую перегородку!
Спецэффекты на грани фантастики! Особенно восхитило то, что я сидела не на линии удара.
— Уф-уф, — продолжала настаивать неугомонная зверюга.
— Ну иди, иди проверь! — рыкнул принц, впуская пса ко мне. Хорошо, что сам не полез проверять. Большое человеческое вам спасибо, ваше высочество!
— Р-р-р-р! — Пес обнаружил меня сразу. Да чего там! Он же целенаправленно ко мне и пёрся, блохосборник ушастый!
Снежитью хозяин назвал собачку за внешний вид и характер. Первая часть клички отвечала за окрас: псина была белоснежной. Умильная мордочка, аккуратные ушки, чем-то похожа на шпица, но покрупнее и шерсть покороче, не торчит во все стороны. На шее гламурный красный ошейник с жемчужной подвеской. Просто милаха-милаха. Но, увы, вторая часть клички, по всей вероятности, тоже взялась не с потолка и, похоже, описывала характер.
Пес смотрел на меня с недоверием (я бы тоже не доверяла человеку, который неучтенно обнаружился одежном шкафу) и напряженно-агрессивным любопытством. Из серии: подождать, пока оно двинется, и вцепиться, или не ждать и цапнуть сразу?
Очень-очень медленно я приложила палец к губам, уговаривая молчать. Я понимала, что взывать к интеллекту собеседника бессмысленно, но собакен слегка склонил голову набок, будто задумался.
Опустила руку ладонью вверх, показывая, что не вооружена и абсолютно безопасна. Собакен подошел ближе, оскалившись на ходу небольшенькими, но на вид остренькими клычками. Я застыла каменным изваянием. Пес обнюхал меня, мою руку… и поддел её носом. Дескать, чего расселась? Чеши!
Осторожно — вдруг я неверно истолковала намерения песика? — почесала его за ушком.
— Сне-еж?.. — требовательно позвал хозяин, и пес, радостно вякнув, выбежал из гардероба. Так называемый “принц” прикрыл дверку, оставив узкую щель. — Пожар такой силы не мог вспыхнуть случайно!
— Ваше высочество господин Юдай, но какой в нем смысл?… — В дверной щели показалась голова говорившего, опущенная в почтительном поклоне. В таком ракурсе я не могла рассмотреть его целиком, но, кажется, это был ещё один красавчик азиатских кровей. — Отрядам, движущимся к границам Ледении, он не мог причинить сколько-либо серьезный урон.
— Но они двигались скрытно! — принц особо выделил последнее слово. — А теперь братец будет совать свой нос, куда не следует!
— Если пожар устроили заговорщики, это его вина, ваше высочество! — красавчик вновь поклонился.
Ох ничего себе, как их тут по-взрослому колбасит! Со скрытно передвигающимися отрядами и пожарами!
Надеюсь, ни одно дерево от так называемого пожара не пострадало.
— Когда Джеро останавливали такие мелочи, как вина? — “Джеро”? Они действительно братья, или это игра? — К тому же это мог быть отвлекающий маневр…
— На руднике я держу ситуацию под контролем, ваше высочество. Вам не о чем беспокоиться! — оптимистично заявил молодой мужчина. И в следующий момент комната наполнилась многоцветными световыми вспышками.
Прямо сильно у них с эффектами!
— Что там? — рыкнул принц.
Наконец он появился в зоне видимости. Но рассмотреть его я не смогла: он был в плаще с глубоким капюшоном. Капюшон был на голове. Никаких шансов обнаружить (или не обнаружить) родовое сходство. Может, он Палпатина косплеит? Кто хочет — тот в дораму играет, кто не хочет — в Звездные войны.
Только с его появлением я сообразила, что источником иллюминации является красавчик, и принц Палпатин сделал к нему шаг, чтобы разобраться, что за хрень происходит.
— Не могу знать, ваше высочество. — Теперь подхалимаж в голосе сменился старательно сдерживаемым мандражом. — Какие-то проблемы на руднике, господин. На каменоломне всё в порядке, господин.
Всё это время красавчик кланялся, причем уровень поклонов стал ниже раза в полтора-два.
— Ещё скажи “под контролем!” — саркастично угрожая прошипели из-под капюшона.
— Уверен, что ничего серьезного там не произошло, ваше высочество. — Он снова поклонился. — Я сейчас всё выясню и доложу!
— Вон в портальный зал!! — Рука принца взметнулась, указуя путь, как как у Ленина в октябре.
— Сию минуту, ваше высочество! — судя по стуку сначала подошв о пол, а потом двери о косяк, красавчик помчался исполнять приказание.
— О-о-о-о! — простонал принц, изливая всю свою скорбь универсуму, и с шумно плюхнулся на ложе — к слову, оно было раза в два уже, чем у Джеро, помню, обратила внимание, — и я полностью разделяла его чувства.
Жаль, не могла этого сделать вслух. Каким бы ни был сценарий реконструкции, в которую я вляпалась (точнее, меня вляпали), вряд ли кто-то в здравом уме мог предположить, что я окажусь здесь, в гардеробе.
Собакен процокал в направлении лежбищного плюха и сделал “плюх” пожиже.
А я даже ноги вытянуть опасалась — вдруг привлеку внимание Снежити? А его хозяин местную крысодавку неясной технологии использует и в этот раз не промахнется? Нет-нет, я вздохнуть боялась.
В опустившейся тишине были слышны тяжелые “ха-ха-ха-ха” (выдохи, а не смех) довольной псины. Скрип ложа под мужчиной (только не переодеваться в домашнее!!), его усталые шаги вглубь комнаты (и когти, с небольшим запозданием, зацокали следом), еле слышный “квек” прикрытой двери (не входной, к сожалению). Дальше стало совсем тихо, из чего я сделала вывод, что звукоизоляция в купальне отличная.
Но это не значит, что здесь можно, как дома, орать песни в душе.
Да и душа здесь нет.
Я погрузилась в ностальгию, страдая про себя по утраченному душу и прочим радостям цивилизации, большим и малым, когда дверь умывальни с треском распахнулась.
— Идиот! Почему мне приходится иметь дело с идиотами?! — вопросил принц, но, подозреваю, не у меня.
— Р-р-ав! Ав! — поделился экспертным мнением Снежить. Или “поделилась”, идентифицировать гендерную принадлежность собаченьки мне не удалось.
Широким шагом, в сопровождении знакомых визуальных спецэффектов (разноцветных бликов, в смысле) и цокота собачьих когтей капюшончатый вылетел из комнаты, как пуля из оружейного ствола.
Только тут меня начало отпускать.
