Чем дальше он уходил по набережной в сторону теплохода, тем растерянней я становилась, не понимая, с чего вдруг так закусилась на человека. Что за истерическая реакция на пустом месте? Докопалась до полузнакомого мужика, наехала на него, чуть не набросилась с… Ну, будем считать, что с кулаками.
Дура какая-то.
А ведь всегда гордилась всегда своей рациональностью.
Даже к поискам мужа до этого круиза подходила рационально.
После развода я, разумеется, пыталась найти нового мужчину. Потому что была уверена, что тут как с верховой ездой. Упала с лошади — садись обратно, а то так и будешь всю жизнь бояться.
Но теперь у меня была Алиска — и жизненный опыт.
После тридцати от мужчины мне требовалось нечто большее, чем умение играть на гитаре и горячо шептать на ухо: «Хочу от тебя ребенка… девочку. Такую же красивую, как ты!»
В двадцать пять я считала, что это самое главное, и Андрей справлялся безупречно.
После свадьбы оказалось, что для семейной жизни нужно другое: умение зарабатывать деньги, менять подгузники этой самой красивой девочке и терпеть ее крики.
Хотя бы терпеть, если уж не можешь успокоить.
Примерно с такими критериями я и вышла на брачный рынок, обмыв свеженькое свидетельство о разводе. Мне казалось, что это не очень высокие запросы. Примерно, как предыдущий набор, просто в другой области и в другой возрастной категории.
Какой я была наивной…
Первым делом мне объяснили, что никому я не нужна с «чужим приплодом».
Разве что на пару раз, но и тогда должна постараться, чтобы компенсировать столь ужасный недостаток.
Потом рассказали, что если все-таки меня милостиво согласятся принять, Алиски в жизни нового мужчины быть не должно. Обеспечиваю я ее сама, забочусь о ней сама, а он не обязан даже разговаривать с моим ребенком.
У него нет никаких обязательств по отношению к ней — и ко мне.
Зато у меня — есть. Ведь он же не сажал на шею мне своего ребенка? Значит, я должна быть благодарна и вкладываться в наши отношения больше.
Ну, то есть, я готовлю, убираюсь, работаю, полностью занимаюсь дочерью.
А «любимый мужчина» позволяет мне заботиться о нем и быть счастливой от того, что он есть в моей жизни.
Ни один мой роман не продлился дольше двух месяцев.
За пять лет одинокой жизни я превратилась в ту самую разочарованную и обиженную разведенку с усталостью в глазах, которой так боятся все мужчины.
В круиз я отправилась, совершенно не веря в то, что получится найти мужа.
Я просто хотела поставить галочку — попробовала все возможное и невозможное.
Вышла замуж
После напряженного разговора с Виктором, мне уже не хотелось гулять по Рыбинску. Но тут такое дело… Надо же себя заставлять! Не представляю, что должно случиться, чтобы я решила еще раз приехать в этот город.
А значит — уникальный шанс.
Единственный визит.
Мимо памятников бурлаку и Остапу Бендеру, мимо Красной площади и архитектурного музея, мимо пекарен и кофеен с изумительными запахами, мимо уютных местечек, куда можно пробраться через тайные арки — я оббежала, кажется, весь город.
Купила сувениры с рыбами и приползла к отбытию теплохода не только успокоившись, но и без задних лап. Стоять на палубе, наблюдая, как мускулистые матросики бегают с канатами, сил уже не было, поэтому я свернула в музыкальный салон, чтобы наблюдать отшвартовку оттуда.
И совершенно не обратила внимания, что внутри уже творилась какая-то суета и были слышны нетерпеливые повизгивания.
Которые стали намного громче, когда я вошла в салон через распашные двери.
Внутри была Серафима с десятком девчонок, которые почему-то завизжали еще громче и стали кидаться мне на шею и поздравлять.
— Что происходит? — ошалело спросила я, оглядываясь.
— Настя! Ты вышла замуж! — прокричали мне в лицо и зачем-то сунули бокал с вином в руку.
— Когда я успела? — растерялась я, но вина отпить не забыла. — За кого?
— Смотри!
Меня развернули к дверям и показали пришпиленный над ними листочек с надписью «ЗАМУЖ».
— Это ритуал! Прикол! Надо было выйти в эту дверь — типа замуж! — пояснили мне. — Мы даже не успели, ты первая выскочила!
— С ума сойти… — покачала я головой. — И что это значит?
— Ты приглашаешь нас на свадьбу! — сообщили мне радостно.
— Х-х-хорошо… — пробормотала я, допивая вино.
Девчонки еще немного поспорили, выясняя, кому выскакивать «замуж» следующей, но дисциплинированно выстроились в очередь. Успели выйти еще две, пока из коридора не повалили замуж более возрастные дамы.
Они толпились в дверях, стремясь скорее попасть в салон. Мы аж растерялись от их количества и даже некоторой агрессивности.
— Ты здесь сидишь? — меня отодвинула от дивана старушка в спортивном костюме. — Нет, не сидишь.
— Стульчик нужен?
— Давайте, убирайте все со стола!
Их было больше, так что драться мы побоялись.
Последней вошла шикарная матрона с высокой прической, закутанная в цветастую шаль с кистями.
— Так, девочки, рассаживаемся за столами, сегодня в нашей рукодельной мастерской мастер-класс по завязыванию платков! — объявила она зычным голосом и только после этого соизволила обратить внимание на нашу растерянную группку. — Платки будем завязывать?
— Не думаю, — выразила общую мысль Серафима. — Мы тут еще не закончили…
— Закончили! — перебила ее матрона. — Уже сорок лет в этом салоне мы по вторникам завязываем платки. Если остаетесь — тоже будете завязывать!
Даже не знаю, что хуже — нежданно выскочить «замуж» или принудительно завязывать платок. Я решила не сравнивать и сбежала из салона первой.
Традиции теплохода были странноватыми, но почему-то с каждым днем он мне нравился все больше.
Это пугало.
Судя по среднему возрасту пассажирок, мне было рановато!
На сегодняшний ужин Татьяна Марковна пришла в гарнитуре из янтаря, к которому прилагалась история об очередном знакомом, которого она встретила в Калининграде.
Мы вежливо покивали, но и только.
Да и она сама понимала, что «янтарный» любовник не дотягивал по уровню до аметистового. Но что поделать, не каждый день везет!
Ленка, кстати, на ужин не пришла. Правда, я не успела порадоваться, что у меня двойной десерт по цене путевки на одного, и каюта тоже одиночная с двумя кроватями.
Потому что с каютой я промахнулась.
Неспешно дошла до нее, уже слегка жалея о втором эклере, открыла дверь…
И закрыла.
Предупреждать надо. В американских сериалах в таких ситуациях вешали носок на ручку, чтобы у соседей не было психологической травмы. Ленка с Гордеем там, слава богу, пока только целовались, дальше пока не заходили, но я успела разглядеть, где были их руки и какого цвета у него трусы. А это не то знание, о котором я просила.
Нет, мне не жалко. Гордей вряд ли купил себе личный люкс…
Надо же молодежи где-то встречаться.
Но смесь неловкости и раздражения не отпускала меня еще долго, пока я шаталась по палубам теплохода, придумывая, куда приткнуться.
На дискотеке крутили какой-то совсем отборный треш начала девяностых, настолько тупой, что в другое время я бы тоже присоединилась, чтобы побеситься под него. Сейчас была не в настроении.
Бар захватил возрастной контингент. Не знаю, что они пили, а вот пели они застольную классику. Когда вошла — допевали «Шумел камыш», а потом перешли на «Ходят кони над рекою». Я в детстве застала еще классические застолья родителей с друзьями, оттого и знаю, что для «Камыша» надо примерно грамм триста водки на одно лицо. Можно только позавидовать бодрым старушкам, которые завтра утром еще поскачут на экскурсию.
В курилке собрались немногочисленные мужики этого круиза и устроили шашечный турнир. Дым там стоял коромыслом — несмотря на открытую корму, рассеиваться он не спешил, и я закашлялась еще на подходе.
Вдоль палубы неспешно разгуливали парочки — чаще всего из матери и дочки или двух подруг. Я было тоже пристроилась пройтись, но расстояние между ближайшими гуляющими, увы, позволяло подслушивать их разговоры.
Так я узнала, чем полезна свекла для женщин в менопаузу, как выводить бородавки в домашних условиях, методы избавления от кротов на дачном участке — и еще немного про сексуальную жизнь в «платиновом» возрасте.
Кое-что мне теперь не забыть никогда.
Я еще сунулась на нос теплохода, надеясь, что там нет ветра и людей. В принципе — да. Ни людей, ни ветра не было. Зато были полчища комаров, которые радостно на меня набросились, заставляя расплачиваться за отсутствие других вариантов.
Податься было некуда.
Я кинула Ленке сообщение, чтобы она хоть маякнула, когда они закончат свои обжимашки, но она не ответила.
Чтобы как-то скоротать вечер, я заглянула в библиотеку и цапнула с полки первое, что привлекло мое внимание — любовный роман в ярко-розовой обложке. Он туда забрел явно по случайности и чувствовал себя неловко среди путеводителей и скучной советской классики в обтрепанных обложках.
Устроившись на диване рядом с пустующим детским уголком, я пролистнула сразу несколько страниц, сунула нос в середину…
— И снова пустые мечты и фантазии вместо реальных отношений? — прозвучал надо мной резкий насмешливый голос.
Жить
Шкафчик из люкса со взглядом убийцы.
Виктор.
С наездом, как будто ему делать больше нечего, кроме как дергать меня за косички в этот скучный круизный вечер. Впрочем, может, и нечего.
Это для Серафимы на нижней палубе накрыт шведский стол из мускулистых молоденьких парней. А с юными красотками на теплоходе намного хуже — я видела всего несколько горничных моложе тридцати.
— Ну вот что ты тут делаешь? — спросила я раздраженно. — У тебя ведь целый люкс с двумя комнатами!
— Уже и про каюту мою в курсе, — ухмыльнулся Виктор. — В люксе слишком слышно дискотеку. Тут, кажется, недолюбливают богатых пассажиров.
— Сочувствую.
Он качнулся в сторону, опираясь плечом на переборку, заскрипевшую так, словно сейчас проломится под тяжестью его тела.
— А ты почему не у себя?
— У меня соседка нашла личную жизнь.
— А ты не нашла.
Виктор сложил руки на груди.
Здесь, во внутренних коридорах теплохода, он казался даже более высоким, чем на свежем воздухе. Почти доставал головой до низкого потолка.
— Даже не искала.
— Ты точно хочешь замуж?
— Не хочу.
Он удивленно хмыкнул, окинув меня нескромным взглядом.
— Вот это сюрприз. Женская логика во всей красе. Приехать в круиз «Хочу замуж» и не хотеть замуж.
Я дернула плечом.
Он снова хмыкнул и отлип от вновь скрипнувшей переборки.
Но вместо того, чтобы уйти, бесцеремонно уселся рядом на диван, нимало не волнуясь о том, что вдвоем мы тут помещались уже с трудом.
Рядом с ним я чувствовала себя нервно. Хотелось встать и уйти.
Он не ощущался безопасным, как часто бывает с крупными мужчинами. Он не был большим медвежонком, которых часто любят женщины.
Наоборот — от его присутствия я ощущала мурашки и напряжение во всем теле.
Ничего хорошего — это в юности трепет и бабочки в животе считаешь признаком большой любви. Как взрослая женщина я много читала и смотрела психологов в области отношений и знаю, что это предупреждение интуиции о том, что человек может быть по-настоящему опасным.
Здравый смысл и разум требовали встать и уйти. Или хотя бы пересесть на подлокотник дивана, чтобы сохранить дистанцию и намекнуть Виктору, что ответ «нет».
Но…
Я осталась на месте.
Остро чувствуя как жестко давит его бедро.
Вдыхая его очень мужской тревожащий запах.
Ощущая жар, исходящий от него и давящее присутствие.
И то, как задергалось пойманной рыбкой сердце, когда он развернулся ко мне и знакомо уже поймал в плен мой взгляд. Пересохло в горле и вспотели ладони — будто мне снова тринадцать, и мальчики лишь недавно перестали быть противными и мерзкими, и ты впервые ощущаешь замирание в груди и тепло в животе.
Только мне тридцать с лишним, я уже была замужем, и я взрослая женщина. Которая должна разумно относиться к гормональному коктейлю в крови, и не верить всему этому фейерверку эмоций. Должны же у бессердечного опыта и возраста быть какие-нибудь плюсы для женщины?
— Если ты не хочешь замуж, то зачем занимаешься всей этой ерундой? — Спросил Виктор. — Статуи, хороводы, что у вас там еще?
У нас там еще столько ерунды, что стыдно рассказать.
Но я действительно ею занимаюсь.
— Честно? — вздохнула я.
— Можешь мне доверять, — его ладонь легла мне на колено так естественно, что с любым другим человеком я бы и не дернулась.
Но его — обожгла.
Я ощутила ее всей кожей — твердые мозоли на кончиках пальцев, тяжесть давления, едва заметное движение выше, к краю подола моего летнего платья.
До него оставалось несколько сантиметров, и я понимала, что если его пальцы окажутся под подолом — все будет ясно.
Как будто сейчас не ясно!
Но я держалась за свои иллюзии и отвечала на вопрос абсолютно серьезно.
— Я просто хочу, чтобы все увидели — я сделала, что могла. На свидания ходила, молилась, терла носы статуям. Пусть уже все от меня отстанут, мне надоело заниматься поисками мужа.
— Ты хочешь остаться одна?
— Нет!
— Чего же ты хочешь?
Виктор наклонился ко мне, коснувшись плечом — его горячая кожа скользнула по моей, вызвав еще больше огненных мурашек.
Вопрос прозвучал двусмысленно.
— Знаешь… — начала я.
— Пока нет, — очень серьезно сказал он, наклоняясь еще ближе, буквально утрамбовывая меня в угол дивана и нависая сверху.
Его было уже так много, что тело мое не знало, какие сигналы чувствовать — тяжелую ладонь на бедре, будоражащий запах, исходящий от него, горячее дыхание, которое я ощущала на своей коже, растущее давление его тела?
— Я просто хочу… — начала я снова, уже теряя мысль по дороге.
— Чего? — вопрос коснулся моих губ.
Тебя.
Жить.
Не думать.
Развлекаться.
Надо было выбрать что-то одно? Или придумать новое?
Но я уже не успела, потому что Виктор окончательно свел с ума все защитные системы, накрыв меня своим телом. Что-то такое орало в голове, взрывались огненные всполохи на коже, дергалось невпопад сердце, перехватывало дыхание и звенели нервы.
Пока его язык раздвигал мои губы, врываясь внутрь без всяких прелюдий и нежностей и захватывал власть.
Жадный.
Наглый.
Требовательный.
Сносящий башку поцелуй.
Поцелуи. Много-много бешеных, горячих и жестоких поцелуев, которые соединили все возможные ответы на его вопрос в одно конкретное желание.
Не успела
Как бы я ни теряла голову от всего, что делал со мной Виктор, я все-таки услышала, как быстро простучали мимо ботинки одного из матросов, который сделал вид, что нас не заметил.
Надеюсь.
— Я тебя все равно трахну, — от его откровенности меня всю перетряхнуло с ног до головы. — Сама выбирай — устроим инфаркт старушкам или дойдем до моей каюты?
— И там под «Малиновки заслышав голосок»? — с трудом ловя сорванное дыхание, хмыкнула я.
— Настя, Настя… — Виктор чуть-чуть отстранился, уже не так сильно вдавливая меня в диван.
Очень зря.
Именно его размеры — пока только рост, но я надеялась на продолжение! — и напор заводили меня. Его прямота и даже грубость. Его отчетливо сдерживаемая агрессия — словно пожар, тлеющий в закрытой комнате. Но стоит распахнуть дверь — и пламя вырвется наружу, захватывая все вокруг.
— Ты не пожарный? — зачем-то спросила я.
— Нет, я… — он запнулся. — Охранник.
— Телохранитель?
— Не совсем.
Любопытство плохо сочетались с возбуждением, видимо, поэтому Виктор поскорее заткнул мне рот очередным поцелуем.
Настолько агрессивным, что показалось — он меня сейчас сожрет.
Никогда не думала, что от поцелуев могут болеть губы.
Но мне так нравился этот бешеный напор, что я ни капли не возражала — пусть жрет.
Он обнял меня одной рукой за талию и легко, играючи поднял в воздух, чтобы поставить на ноги. Оторвался от моего рта и быстро огляделся — коридор, дверь на палубу, трап.
Словно просчитывал маршрут.
Просчитал удачно — в нашем путешествии с главной на солнечную палубу было примерно четыре трапа, пять дверей и три коридора. При этом мы умудрились ни на кого не наткнуться.
До самого последнего отрезка пути, где обнаружилась Серафима.
Кто мог вообще ожидать, что она спрячется в узком проходе на солнечной палубе, где, забытые всеми, стояли два тренажера — эллиптический и беговая дорожка.
Наверное, чтобы заниматься спортом с видом на реку.
Еще там громоздились ящики с песком, ведра и багры, пожарный рукав и стопка деревянных спасательных кругов с названием теплохода.
Там-то она и курила тайком.
Виктор ее заметил не сразу. Он затащил меня наверх по трапу, все так же — обхватив одной рукой за талию, поставил на три ступеньки выше и притянул к себе. Зарылся рукой в волосы, потянув их так сильно, что я вскрикнула — и он накрыл мой рот губами.
Вскрик обернулся стоном. Эта легкая боль только усилила возбуждение, и я была уже не против инфаркта у пассажирок.
— Упс… — услышала я женский голос и похолодела, узнав его.
Однажды мама застукала меня, когда я целовалась за дачным сараем с деревенским парнем на десять лет старше. Мне запрещали даже смотреть в его сторону, и когда нас раскрыли, я испытала приблизительно те же ощущения.
Кошмар! Позор!
Виктор среагировал молниеносно — резко развернулся, задвигая меня за спину и щелкнул кнопкой на крошечком, но очень ярком фонарике, направив луч прямо в лицо Серафиме.
Она подняла руку, пытаясь заслониться от него.
— Эй, полегче! — она пыталась рассмотреть нас сквозь яркий, выжигающий все вокруг свет. — Все, все, уже ухожу!
Она наклонилась, чтобы затушить сигарету в ящике с песком.
— Я вас не видела, вы меня не видели!
Виктор щелкнул кнопкой, выключая фонарик.
Серафима правильно его поняла, и очень быстро, пока он не передумал, протиснулась мимо спасательных шлюпок к корме, где все еще грохотала дискотека.
Виктор тоже времени не терял. Подхватил меня и распахнул дверь, ведущую во внутренние помещения теплохода.
В коридоре, застеленным мягкими ковровыми дорожками бордового цвета, мы передвигались тихо, как ниндзя. Пока наконец не оказались в люксе Виктора.
Он запер дверь, оставив ключ в замке, задвинул щеколду — и повернулся ко мне.
Хищно. Плавно.
Угрожающе.
Я даже отступила на пару шагов от этого маньяка.
На секунду мне показалось что меня ждет не страстный горячий секс, а что-нибудь менее интересное. Например, ужин, где я буду выступать в роли главного блюда.
Вдруг он добирает белок с помощью случайных попутчиц в круизах?
Вон какие мышцы, никаких котлет из местного меню не хватит!
Я нервно переступила с ноги на ногу и решила слегка ослабить напряжение искрометной шуткой:
— Не боишься, что после этого тебе придется на мне жениться?
— Сама сказала что не хочешь замуж, — Виктор сделал один скользящий шаг ко мне, и я снова отступила.
— Я-то не хочу, но ритуалы и приметы могут сработать против моей воли!
— Как женюсь — так и разведусь, — Виктор качнулся в мою сторону, и я уперлась спиной в стену. — Иди сюда. Или уходи, если боишься.
— Тебя? — вздернула я подбородок.
— Меня, брака, сплетен, оргазмов…
— Особенно я боюсь оргазмов, — отважно заявила я. — Но люблю идти навстречу своему страху.
— В этом мы похожи.
