– Да что ты знаешь о троллях? Ты даже не смотришь на меня.
А надо было? Он ведь не хотел быть даже с ней рядом, не говоря уже о жизни в браке.
Так что она смотрела куда угодно, только не на него. Лес лучше не делал. Майя всегда думала, что в тайнах деревьев и проблесках промеж стволов была своя романтика. Но сейчас она видела только острые ветки и слышала гнетущую тишину.
– Я когда-то мечтала прогуляться по этим лесам, – прошептала она. – Нам всегда запрещали сюда заходить. Но всегда было любопытно, что же за магия кроется среди деревьев.
– Никакой магии здесь нет.
– Да. – Голос у нее сорвался, и она изо всех сил постаралась держать себя в руках. – Боюсь, для всех, кроме троллей, здесь нет вообще ничего.
Даже камни подо мхом были жесткими и острыми. Ушибленное о бревно запястье ныло, живот, казалось, превратился в синяк. Майя боялась, что он уже покалечил ее, просто неся на плече. Мысли путались, и правда просилась на язык.
Надо сказать ему сейчас. Что все это ужасная ошибка. Если она быстро не признается, он подумает, что она с ними заодно. А что тогда? Убьет? Сдерет кожу заживо и повесит на дереве, как в историях?
Посмотрев наконец на сидящего перед ней монстра, она уставилась на все те части него, которые могли ее изувечить.
Когтистые руки на коленях. Черные когти были изогнуты, словно у коршуна, и слегка впивались ему в кожу, словно даже он сам не был защищен от их остроты. Они могли бы вспороть ей горло, пусть его огромные руки никак и не намекали, что готовы убить ее за секунду. Всего-то надо было бы схватить ее за голову и повернуть. Сила в широких плечах, внушительный рост – все делало его живым оружием.
Этот тролль был чудовищным существом. Веками они сражались с ее народом, и еще столько же продолжат сражаться, как бы ей ни хотелось обратного. А она теперь была за ним замужем. Повенчана перед богами. И ничего с этим уже было не поделать.
Вздохнув, она еще раз утерла нос и сжала кулаки на коленях. Тролль снова посмотрел на нее с отвращением, да он вообще-то и не прекращал это делать.
– Мне кажется, тут произошла какая-то ошибка, – сказала она, охрипнув от тошноты.
– Не то слово.
Неужели он понял, что она пытается сказать? Может, до него уже дошло, что Майя никакая не принцесса.
С трудом сглотнув, она начала:
– Тогда, может быть, отнесешь меня…
– Мне обещали принцессу, тонкую фигурой и легкую на подъем. Ту, чья кровь поет эльфийской музыкой, которая наделит наших сыновей настоящей силой. Ты не то, что мне обещали, принцесса. Так что я сомневаюсь, что ваш король вообще способен говорить правду.
Нет, нет. Все было совсем не так. Он все еще думал, что она королевских кровей, а она даже близко не стояла. Слова застревали в горле, и она никак не могла сказать что-то внятное.
– Так это потому, что…
Он встал, и все ее слова испарились. Тролль и правда был просто огромен. Сидя на земле и глядя на него, она вдруг осознала, что они еще более разные, чем она думала. Ее взгляд прошелся по узорам татуировок вниз по бедрам, крупным икрам, вплоть до голых ступней.
Она и не заметила, что он был босым. Эти пальцы тоже увенчивались когтями. Черными, страшными и впившимися в землю, когда он издал что-то вроде рыка.
Заморгав, Майя оторвала взгляд от странных ног и подняла глаза на него.
– Я не верю людям. И я вас не уважаю. Стоило знать, что даже с эльфийской кровью ты будешь отвратительным созданием, которое только и знает, как валяться в грязи. Вставай.
Глаза защипало от слез. Майя была куда большим, чем то, как он ее назвал. Она была талантливой женщиной, которая знала, как выращивать растения и как радовать людей видом ярких цветов. Но сейчас, одетая только в испорченное свадебное платье и ошметки гордости, она встала.
Он смерил ее жестоким взглядом, а потом положил руку на ее шею сзади. Огромная, теплая ладонь сомкнулась на горле, словно тиски.
– Зря потратила мое время, – прорычал он. – Теперь придется разбить лагерь здесь. Ужасное место для ночлега, но мы поплатимся за твою дурость.
Это он закинул ее на плечо. Это он ее до этого довел.
Но она лишь молча кипела, пока он тащил ее сквозь лес, как нашкодившего ребенка. В тенях мелькали фигуры слушавших за деревьями троллей. Они просто стояли и смотрели, обжигая ее взглядами, пока он вел ее через толпу к небольшой реке.
Собирался утопить ее? А что, с монстра, державшего ее за шею, вполне сталось бы.
Он встряхнул ее так, что даже зубы лязгнули.
– Люди что, не моются?
– Моются, – процедила она.
– И когда ты последний раз мылась?
– На той неделе.
Со стороны следовавших за ними троллей послышался смех. Она покосилась на стену разноцветных мускулов. Никто не собирался ее жалеть. Некому было заступиться за нее.
Тролль, державший ее за шею, тут же отпустил, словно она сказала, что заразная.
– Тролли моются каждый день. Иногда чаще, от тяжелой работы.
– Так и заболеть можно. – Слова вырвались сами собой, слишком резкие, слишком горькие. Не стоило так говорить. Майя знала, что бывает, когда она возражает мужчинам. Сжавшись, она стала ждать пощечины или толчка, который отправит ее на колени.
Вместо этого повисла пауза. А потом раздался глубокий, раскатистый смех.
Они все смеялись над ней. Все до единого.
Она сжалась еще сильнее, ссутулив плечи и пытаясь стать меньше. Вот она, эта рука, которая сделает ей больно. Уперевшись ладонью ей в лопатки, он толкнул ее к воде.
Поскользнувшись на заросших водорослями камнях, она снова упала на четвереньки. Не так больно, как в прошлый раз, но ушибленное запястье все равно взвыло.
Но она стиснула зубы и не стала говорить, что ей больно. Никому не собиралась показывать, что больно.
Смех ее мужа превратился в рык.
– Приведи себя в порядок, жена. И сними эти тряпки. Я вернусь с подходящей для тебя одеждой.
Он развернулся и ушел, исчезнув среди деревьев вместе с остальными троллями. Они ушли почти беззвучно, оставив ее наедине с безутешными мыслями.
Глава 6
Не нравилось ему быть таким грубым, но жена тролля должна была быть крепкой. А это создание и нескольких часов на его плече не протянуло, прежде чем ее вывернуло.
Люди были хрупкими. Ему предстояло следить, ест ли она, пьет ли она достаточно воды, чтобы выжить. А он даже не знал, сколько ей надо. Очевидно, у нее были какие-то другие потребности. Люди были тоньше, мягче троллей. Что-то он сомневался, что она протянет целый день без еды, а уж тем более неделю, как случалось его народу.
И все равно. Пока что увиденное его не впечатляло.
Он… волновался. И это было неправильно. Зачем ему жена, о которой приходится волноваться? Он мечтал о крепкой женщине, которая умеет охотиться, рыбачить и все такое прочее. Одна, пока он на поле боя работает целителем. Ей нужно было уметь позаботиться о себе и без него. А эта малявка что?
Судя по всему, она даже мыться постоянно не могла. Думала, заболеет.
Выйдя из-за деревьев, он с радостью обнаружил, что остальные уже разбивают на поляне лагерь. Выкрашенные в черный цвет шкуры были сшиты золотыми нитями, сложенными в руны, – для защиты, крепкого сна и тревоги на случай, если кто-то нападет в ночи. Среди рун встречались знаки семей. У них с Гуннаром были одинаковые символы – два медведя, сражающиеся в жестокой битве до скончания времен.
Их отец был бы горд знать, что семейная история до сих пор вышита на походных палатках. В конце концов, это их прапрапрадед нашел тех двух медведей. Они были из рода Медвежатника – тролля, который привел зверей с собой.
Гуннар ждал его у их палаток. И уже успел развести перед ними костер.
– У реки ее бросил?
– А ты видел?
Усмехнувшись, брат покачал головой.
– Весь лагерь только и говорит о тролле, столкнувшем жену в воду. Вот делаем ставки, что она возьмет в качестве извинения, твой член или уши. Лично я поставил на член.
Если бы. Тролли ценили женщин, способных сражаться, а в жены брали только самых свирепых.
– Моя жена слаба, – пробормотал он, ныряя в поставленную братом палатку.
– Чего? – удивленно крякнул Гуннар и немедленно ворвался вслед за ним. – В каком смысле?
– В таком смысле, что она не свирепее забившейся в нору полевки. Я ее отчитал, стал ей приказывать, столкнул ее в реку, и хоть бы слово она мне сказала. Хрупкая, слабая, совсем не та, какой должна быть.
И его понемногу начал охватывать ужас.
Брат мало что сделал в палатке изнутри. Обычно в такой поздний час полагалось постелить пушистые ковры, чтобы согревать ноги на ледяном лесном сквозняке. Надо будет достать их из ящиков вместе с заготовленной одеждой.
Но ей бы не подошел ни один из сделанных им нарядов. Он всю жизнь учился шить, кроить, создавать одежду, достойную жены, но вся она была рассчитана на женщину куда больше. На ту, что была бы, без сомнения, во всем ему равна.
В двух ящиках у стены лежало все его снаряжение. К ним он и подошел. Открыл правый, нашел там шкуры для будущей кровати и принесенные с собой одежды.
Яркие синие перья любую заставили бы зашипеть от счастья. Он столько времени потратил, чтобы научиться вить нить из чистого серебра, прежде чем пришить их. Платье должно было сидеть у жены на плечах, открывая взору плавные линии шеи, его любимую часть любой женщины. Сильные контуры ее плеч были бы обнажены и беззащитны перед его поцелуями, его бивнями на ее сильных мышцах. Но теперь это платье было велико, да и по фигуре не подходило.
Его жена не захочет носить что-то связанное с историей троллей. Ей будет все равно, сколько времени он потратил, аккуратно, стежок за стежком, линия за линией вышивая легенду о том, как его народ родился из грязи, шерсти и чешуи. О том, как эльфы их создали. Как тролли освободились.
И потом, отдавать эти наряды ей казалось предательством той жены, которая могла бы у него быть. Вздохнув, он проигнорировал прекрасную синюю ткань и взял одну из своих рубах. Простой хлопок, но пока сойдет.
Встав, он обернулся и встретился с хмурым взглядом брата.
– Что? – прорычал Рагнар.
– Ты ее в это оденешь?
– А во что еще? У меня не было времени сшить ей что-то другое. Свадебные наряды шились на тролля, братец, а она размером спасибо если с одного из наших детей, уж точно не со зрелую женщину.
Вот опять. Больше тревоги. Больше бурлящих нервов в его животе. Он не ожидал, что она будет такой маленькой. Сможет ли она хотя бы поспевать за ними? Или ему придется носить ее до конца жизни? А что будет потом, когда он состарится и не сможет таскать ее на такие расстояния?
Гуннар положил ему руку на плечо и слегка встряхнул.
– Она заслуживает чести, положенной жене. Я знаю, брат, тебе тяжело, но это же будет позор перед народом.
Если она явится завернутой в простой лен? Еще какой. Весь лагерь подумает, что он ее стыдится. А что ему еще было делать?
– Мне больше нечего ей дать, – процедил Рагнар.
Гуннар еще что-то поискал в его взгляде, а потом кивнул:
– Ну конечно. Не знаю, чего я ожидал. Давай я пока закончу с твоей палаткой, а ты иди за ней. И высушить ее не забудь.
Он беспомощно стоял на месте, чувствуя разочарование брата. И на ум не шло ничего, кроме:
– Она думает, что заболеет от мытья.
Брат удивленно моргнул:
– Серьезно?
Рагнар медленно отошел назад и тяжело сел на крышку одного из ящиков, комкая рубашку в пальцах, словно там были какие-то ответы.
– Что мне делать с существом, которое верит, что может пострадать от чистоты? Я знал, что люди не такие, что им известно меньше, чем нам, но я как-то не ожидал, что приведу в дом животное. Какие болезни она уже подцепила? Чего еще она не знает?
– Я и не думал, что люди такие…
Не в силах подобрать слов, они уставились друг на друга. Рагнару было нелегко. Его жена была сплошным разочарованием. И пустой тратой времени.
Гуннар вздохнул и провел рукой по волосам.
– Ну, не знаю, что тут сказать. Она твоя жена.
– Пока нет. Остался последний шаг.
– Значит, будет, – не смутился Гуннар. – Чтица Костей это видела, как и предсказатель самого короля. Ты будешь ее мужем, она будет твоей. Можешь сопротивляться сколько влезет, а можешь научиться…
– Замолчи.
– Я не собирался предлагать тебе любить ее, брат. Но изучить ее саму стоит. – Гуннар помахал руками в воздухе. – Ее. Все. Да, вероятно, есть непонятные различия, но придется сделать выбор. Раньше тролли не смешивались с людьми, это правда, но это ради нашего народа. Ты дашь жизнь новому поколению эльфийской крови.
Правда ли? Рагнар коснулся кончиков ушей, медленно провел пальцами по всем сережкам.
– У нее уши не острые, Гуннар.
– Может, у людей они не меняются.
– Это от эльфийской-то крови?
Что-то здесь было не так. Он это ясно чувствовал. Рагнар, может, не был таким сильным воином, как брат, или мудрым тактиком, как отец, но он всегда доверял интуиции. А интуиция его кричала, что что-то здесь пошло не так.
Может, Гуннар тоже это чувствовал, потому что брат прищурился, прежде чем сказать:
– Не узнаем, если ты ее не спросишь. Иди к жене, Рагнар. Вам о многом надо поговорить.
Пожалуй. Но ему нравилось сидеть тут, вдали от нее. Одному в палатке ему не приходилось с ужасом ждать, что она скажет. Или чего не скажет. Что-то было не так в ее реакции, когда он крикнул на нее. Словно ее не волновало, что он был груб, даже зол. Она просто сжалась, когда остальные стали смеяться над ее страхом воды.
Жена тролля должна спорить. Должна драться. Крикнуть в ответ, чтобы не смели смеяться над ней из-за того, чего она не знает. Потребовать, чтобы ее всему научили.
Возможно, ему придется делать это за нее. От одной только мысли сердце споткнулось в груди. Если он будет всегда сражаться за нее, то без него некому будет заступиться за нее. Ее станут задирать. Она станет самой слабой среди них.
Выйдя из палатки, Рагнар решительно направился обратно в лес, говоря себе, что его страхи необоснованны. Она сможет за себя постоять. Он сейчас вернется к реке и обнаружит, что она уже попыталась сбежать. Он легко выследит ее в лесу, потому что ни один человек не сможет скрыться от тролля на его территории, но по крайней мере так он поймет, что у нее есть какой-то разум. Да и охота пошла бы им обоим на пользу.
Он бы смог догнать ее, и часть той ярости, что горела в груди, отпустила бы его. А она смогла бы выместить свою, пока пыталась бы запутать следы разными приемами. А потом он бы нашел ее, и, может быть, они в конце концов стали бы бояться друг друга меньше.
Но когда он вышел к воде, готовый охотиться, то не нашел следов среди листвы. Нет, его маленькое грязное создание сидело на краю реки. Она загребала пригоршни речного песка и натирала им кожу до красноты. В каком-то смысле он даже понимал, почему она моется так, но теперь вся ее одежда была в песке.
Одежда, которая все еще была на ней.
Почему она мылась одетой? Свадебное платье все равно не пережило падения с его плеча и было покрыто грязью и остатками рвоты. Да и ткань эта была не предназначена для мытья – подол уже распадался на глазах и уплывал по течению.
Присев на корточки, он смотрел, как она поднимает руки к волосам и… втирает песок и в них тоже? Это же там навсегда останется.
Сегодня в его кровати будет песок. Какой кошмар.
Не говоря уже о том, что она до сих пор не заметила его присутствия. Где вообще инстинкт самосохранения у этого существа? Ну должна же она была хотя бы почувствовать его взгляд. Волосы на теле должны были встать дыбом. Но нет. Она мылась, сопела и ворчала что-то себе под нос. Ни капли осознания, что за каждым ее движением следит охотник.
У Рагнара кончилось терпение. Подобрав с земли камень, он кинул его в воду. Громкий всплеск привлек ее внимание, и только тогда она наконец обернулась и поняла, что он сидит у нее за плечом.
Дальше все произошло очень быстро. У нее вырвался оглушительный визг, она попыталась вскочить, поскользнулась на камнях и рухнула в воду спиной вперед, подняв впечатляющих размеров волну. Вода чуть было не достала до его ног, а потом хлынула обратно, накрывая ее с головой. При попытке сесть ее толкнуло снова на дно, и какое-то время ему было видно только ее отчаянно размахивающие руки и ноги.
Она что, собиралась утонуть в воде по колено?
Он даже не знал, что и делать, учитывая, что это все из-за него и случилось, так что он остался на месте, наблюдая. Пока наконец ее голова не показалась из-под воды. По крайней мере, ее трепыхания вымыли весь песок из огненных волос. Она закинула их назад, отплевываясь, и уставилась на него. Широко распахнутыми глазами. Куда испуганнее, чем ему хотелось бы. По ее щекам текли черные ручьи, вероятно от макияжа, который на нее нанесли. Полоса красного смазалась с губ на щеку.
– Ты что творишь? – прохрипела она. Слова словно бы застывали в ее легких – вероятно, нахлебалась воды.
– Одежду тебе принес, – сказал он, показывая рубашку в руке. – А тебе не надо платье снять, чтобы мыться?
– Нет.
– А как быть с тем, что под ним?
Она еще немного посмотрела на него, а потом хрипло ответила:
– Руку туда засовываешь и моешь.
Может, для нее это и казалось логичным, а вот для него нет. Не говоря уже о том, что под тяжелыми юбками было легко что-то пропустить. Они не так сильно различались биологией, чтобы он не знал, что именно ей там нужно мыть.
Платье ее угробит, а не вода. Почему-то она была убеждена, что чистота – это смерть, но это было бредом. А вот если просидеть долго в мокрой одежде – можно и заболеть. Ей нужно будет обсохнуть, а он, болван такой, даже полотенца с собой не прихватил.
Придется обойтись его рубашкой. В нее впитается достаточно воды, а он потом найдет еще одну. Правда, он не часто носил рубашки.
В животе что-то свело, грудь сдавило тревогой. Не хотелось бы прославиться как тролль, потерявший жену из-за простой простуды.
– Платье бросаем здесь, – заявил он.
– Чего?
– Снимай. В лагерь мы так не пойдем.
Алые губки чуть приоткрылись.
– Платье остается на мне.
– Нет, снимай.
– И рубашка мне эта твоя не нужна. Это даже не платье, и она меня едва прикроет. – Она скрестила руки на груди, словно ее крохотные бицепсы могли ее как-то отгородить. – Не собираюсь я гулять при незнакомых мужчинах с голыми ногами.
– Ты больше не среди людей. – Он встал, позволяя ей оценить его внушительную фигуру. Ей стоило бы понять, что, когда он говорил ей что-то сделать, это не обсуждалось. Он просто заботился о ее же безопасности. – Снимай платье, или я сам его сниму.
Она побледнела, но кивнула, стиснув зубы:
– Ладно. Как скажешь.
Рагнар протянул ей рубашку:
– Хорошо. Рад, что ты пришла в себя.
Но она продолжала смотреть на него. Стоя в воде. Ее губы начинали синеть.
– Отвернешься, нет?
– С чего вдруг?
– Так будет вежливо.
Рагнар очень постарался не дать эмоциям отразиться на лице.
– С чего ты взяла, что я вежливый?
Вежливыми были знатные люди, охотящиеся на троллей по ночам, бросающие их умирать мучительной смертью и носящие острые уши как ожерелье. Он не хотел быть похожим на них.
Но, учитывая, какая она побледнела, можно было и уступить. Встряхнув рубашку в пальцах, он медленно развернулся, выставив руку за спину.
– Быстрее давай, огонек. Мое терпение не вечно.
У них было мало времени. Лес был опасен по ночам. В серебряном свете луны охотилось множество существ. Нужно было возвращаться в лагерь, туда, где свет огней отпугнет любого хищника, покусившегося на тролля.
Послышались звуки шелеста ткани, ее сосредоточенное дыхание. Потом его руки что-то коснулось. Опустив взгляд, он стиснул зубы. Она была такой хрупкой. Рыжие волосы стали темными, словно кровь, и она убрала их назад, открывая взгляду странно круглые уши. Но главным образом она казалась… маленькой. Утопающей в его рубахе. Край доходил ей до колен, рукава свисали с пальцев.
– Готова? – спросил он, возможно, чуть мягче, чем раньше.
Когда она кивнула, он снова положил руку ей на шею и повел в лес, в свою палатку.
Глава 7
Никогда в жизни она не чувствовала себя такой голой. Его рубашка открывала взору столько, сколько она никогда никому не показывала. Даже ее отец не видел ее голых ног с самого детства. А это чудище нарядило ее в рубашку, болтающуюся на плечах, и провело через целый лагерь жутких троллей.
Наверное, стоило ожидать, что они не доберутся до королевства троллей за день. Она и не знала толком, где тролли жили. Никто не знал. Люди только предполагали, что у троллей были дома. Ходили слухи, что они выкапывали города под землей, что тоже было вероятно. С чего бы им было жить так близко к человеческим поселениям.
Правда, это ее волновало меньше всего. Запястье ныло, живот болел, да и много о чем нужно было подумать. Особенно когда она вошла в полный троллей лагерь.
В сумерках тролли выглядели иначе. Большинство из них сидели у входа в черные палатки, скрестив ноги, на звериных шкурах. Она даже не знала, у какого животного была такая белоснежная шерсть и как они держали ее в такой чистоте. Это впечатляло и пугало. Перед каждой палаткой были разведены костры, окруженные чем-то вроде кристаллов. Огонь отражался в каждом и рассыпался по земле цветными отблесками.
Даже палатки блестели в свете заката. Она едва успела рассмотреть золотую вышивку, прежде чем новоиспеченный муж толкнул ее к паре отдельно стоящих палаток.
– Вот это наша, – рыкнул он, встряхивая рукой, словно ухватился за что-то грязное. – Иди внутрь.
Как же раздражали его приказы. Майя была самостоятельным человеком, она могла решать за себя. А если она хотела посидеть снаружи у костра? А если хотела посмотреть на других троллей, позадавать вопросы, прийти в себя? В конце концов, они же теперь были женаты. Если он не собирался ее убивать, то мог хотя бы дать ей почувствовать себя как дома. А он даже на это ей шанса не оставлял.
Из второй палатки вышел другой тролль. Видно в сумерках уже было плохо, но, кажется, это он стоял на свадьбе рядом с ее мужем. Майя его плохо рассмотрела, но помнила, что кожа у него темно-зеленая.
Он кивнул ей, потом мужу.
– Нашел, вижу.
– Да она даже не попыталась бежать.
И почему это звучало, как что-то плохое? Словно ее муж был разочарован, что она не устроила побег, когда ей было сказано сидеть в реке и мыться!
Потерев плечи, она решила представиться сама, прежде чем уйти в палатку.
– Друзья зовут меня Майя.
Зеленый тролль смерил ее взглядом, потом снова посмотрел на мужа за ее спиной.
Вот сейчас самое время. Только и надо было сказать, вообще-то я не принцесса. Вы ошиблись.
Но ее взгляд упал на оружие у огня. Острый край топора в двух шагах от них блестел в свете пламени. Подняв глаза, она поняла, что остальные тролли пялятся на них. Некоторые поглаживали ножи на ремнях, некоторые даже точили мечи.
Ну нет, решила она. Вот когда останется наедине с этим мужчиной, за которого каким-то образом вышла, вот тогда и скажет. Так что она промолчала.
Бивни у второго тролля были куда больше, чем у ее мужа. Даже они выглядели угрожающе, когда ее сердце так колотилось.
– Гуннар, – сказал зеленый тролль. – Зови меня Гуннар.
– Приятно познакомиться, Гуннар.
– Милая у вас свадьба вышла.
– Спасибо, – прошептала она, изо всех сил стараясь сохранить остатки вежливости, как бы сильно ей ни хотелось упасть в обморок. – Я там, в общем-то, ничего и не делала.
Но это была ложь. Это она привезла цветы. Все те цветы, что висели над их головами, что обвивали колонны и перила, мимо которых прошли тролли. Это она одна собственноручно превратила всю ту комнату в сказку из ярких глициний и гортензий, покрывших каждый сантиметр холодного серого камня.
Муж фыркнул за ее спиной:
– Милая? Да там из милого были только растения. Это уж точно не кто-то из вельмож подбирал.
Ему понравились ее цветы?
Кровь бросилась в лицо, и Майя поспешно нырнула в палатку. Внутри было темно, но она видела смутные очертания интерьера. Палатка была до странного просторной – она могла спокойно стоять и пройти шагов пятнадцать от края до края. Ноги окунулись в мягкие ковры. Поджав пальцы, Майя на ощупь нашла что-то похожее на ящики. Можно было там его и подождать.
Аккуратно усевшись, она схватилась за ноющее запястье. Оно пульсировало, больше не чувствуя онемения от ледяной воды. От боли отвлекали только внушительные размеры ящиков – когда Майя села на крышку, ее ноги оторвались от пола. Нет, надо было все ему рассказать. И заставить его слушать.
Слишком много времени прошло. Надо было начать умолять отпустить ее сразу за воротами. Все это было ошибкой. Она была дурочкой, оказавшейся не в том месте не в то время. Ему всего-то надо было посмотреть на нее, и он бы сразу поверил. В ней не было много эльфийской крови. Последний человек в ее роду, в ком была хоть капля, умер несколько веков назад. Поэтому у нее не было никаких талантов, кроме умения обращаться с растениями.
Надо просто сказать. Объяснить все, что случилось в замке, передать ему все детали, а потом взмолиться, чтобы ее отпустили домой. Да, совсем к прошлой жизни вернуться не получится, учитывая, что в глазах ее народа они были повенчаны, но это, может, и к лучшему.
Выжидая, пока тролль зайдет в палатку, она стала планировать, что сказать. Если они останутся женаты, то она просто попросит его переписать дело на нее. И тогда отцовский бизнес не пострадает. Зачем он троллю? А если захочет, чтобы она каждый год выплачивала проценты, не вопрос. В конце концов, все же знают, что это она украшала королевскую свадьбу.
Очевидно же, что за тролля должна была выйти принцесса. Она же была в свадебном платье. Или все это было лишь обманкой? Может, им хватило ума найти в королевстве подданную без семьи и друзей, по которой никто не станет скучать. Заманили ее в замок, запихнули в свадебное платье, пригрозили убить и вуаля. Принцесса свободна.
Если все королевство в курсе, то ее план не сработает. А если в этом и состоял их план, то король наверняка всем объявил.
Люди будут знать, что она замужем за троллем, и не захотят с ней работать. Придется разыграть его смерть. Или соврать, что они развелись. Но так тоже не пойдет, потому что, если они разведутся, права на дело отойдут ему, а не ей.
Проклятье. Неужели никакого выхода нет?
Занавеска на входе в палатку колыхнулась, открывая взгляду кусочек мира снаружи. Как она и думала, снаружи теперь горел костер. Золотой свет подчеркивал очертания мышц его ног, озарял ореолом всю массивную фигуру. Ему пришлось наклониться, чтобы зайти. Он был богом, сошедшим со страниц книги. Огромным воином, пришедшим забрать свой приз.
Нервно сглотнув, Майя сжалась. Никогда она еще не чувствовала себя такой маленькой. Его рубаха была ей велика. От размеров ящика казалось, что она маленький ребенок. А теперь он еще и смотрел на нее своими странными глазами. Когда он на секунду обернулся ко входу, его глаза, казалось, сверкнули, подобно кошачьим.
Но тут занавеска опустилась на место, и они остались в небольшой палатке наедине.
– Жена, – приказным тоном сказал он. – Почему ты сидишь в темноте?
– Тут свечей нет, – ответила она. А если бы и были, у нее не было спички или огнива.
Тролль поднял руку и коснулся металлической конструкции на потолке. Повинуясь движению пальцев, внутри вспыхнул огонь.
У Майи отвисла челюсть при виде небольшой металлической клетки, освещающей все пространство вокруг. В более крупной нижней части было налито какое-то неизвестное ей топливо, а над ним теперь весело плясал золотистый огонек.
– Я никогда… – Она прочистила горло. – Никогда такого раньше не видела.
Крякнув, он прошел в заднюю часть палатки.
– Не удивлен.
