– Прекрати. – Одна из служанок хлопнула ее по плечу. – Теперь придется чистить твои зубы.
Оскалив те самые зубы, Майя поняла, что испачкала их помадой. Ярко-красное пятно казалось дурным предвестием того, чего она уже не могла остановить.
Они оттерли три зуба, ставшие жертвами ее ошибки, и накрыли ее лицо и волосы фатой. И что теперь? Она понятия не имела. Знала только, что ее выводят из комнаты и ведут куда-то вновь по коридорам.
Слышно было только равномерный стук каблуков по каменным полам. Майя почти не видела ничего сквозь фату, только мелькающие за белой пеленой расплывчатые тени. Ее собственное горячее дыхание, обжигающее лицо, отвлекало от всего остального. Фата с каждым выдохом покачивалась, но разглядеть все равно ничего не получалось. А потом служанки вдруг резко отпустили ее руки и оставили ее… одну?
Почему ее оставили одну? Почему вообще это все происходит?
Она потянулась было убрать с лица фату.
– Не стоит, – сказал низкий голос. – Испортишь кропотливый труд тех женщин, что тебя готовили.
Значит, не одну. Майю прошиб холодный пот, и она замерла на месте. Гордиться нечем, но она всегда была такой. Что-то внутри нее знало, что ей угрожает опасность, и вместо того чтобы драться, бежать или просто пугаться, она первым делом кидалась угождать источнику той самой опасности. Отец однажды сравнил ее с олененком. Созданием, которое ожидает помощи даже от тех, кто на него охотится.
Долгий вздох колыхнул фату достаточно сильно, чтобы она мельком увидела потрепанный деревянный пол.
Опустив обратно руки, Майя ответила:
– Они и правда серьезно потрудились.
– Мне стоит поблагодарить тебя. Дочь очень обрадовалась, когда ты явилась так вовремя.
…Дочь?
У Майи чуть не подкосились ноги. Дыхание сперло, хотя, возможно, в этом было виновато тесное платье. Не мог же с ней в комнате находиться сам король. Король, которого все в этом королевстве благоразумно опасались.
В голове, будто стайка спугнутых птиц, пронеслись все слухи о нем. По молодости он любил срубать троллям головы на поле боя. Со временем ему перестало хватать обычных людей, а девушки, которых приводили к нему в спальню, никогда не возвращались. Когда-то он носил на шее ожерелье из тролльих ушей – их разноцветные острые кончики были весьма узнаваемы.
А были слухи и пострашнее. Те, в которых он выкачивал из молодых девушек кровь, а его дочь пила их жизненную силу, чтобы оставаться молодой. Кто-то однажды рассказывал, что, когда ему надоедало охотиться на животных, он устраивал охоту на здоровых молодых людей, выпуская их в зеленый лабиринт в центре замка.
И этот человек сейчас стоял у нее за спиной. Она чувствовала его дыхание на волосах у самого затылка. Потом его пальцы скользнули с ее шеи на плечо.
Плохо. Очень, очень плохо.
Ее что, принесут в жертву в начале свадьбы его дочери? Что он вообще здесь делает? Это же король. Ну наверняка у него есть дела поважнее. Быть на свадьбе, например.
Надо было что-то сказать. Понять, что ему нужно.
Но у нее вышло только:
– Я лишь подобрала цветы, ваше высочество.
Он хмыкнул, но совершенно безрадостно.
– Подобрала. Кажется, я слышал: мол, ты прибыла сюда с телегой, полной цветов, которую тащила за собой сама, как рабочая лошадь.
Ну не было у нее денег ни на лошадь, ни на осла. Приходилось справляться самой. Такому, как он, этого было никогда не понять.
А он продолжил:
– Но благодарю я тебя не поэтому. Моя дочь – девушка придирчивая. Можно сказать, она с трудом заводит друзей, да ее это и не интересует. Когда она пришла в мои покои и объявила, что ты будешь стоять с ней у алтаря, я очень удивился.
– По правде сказать, я тоже.
– Охотно верю.
Он обошел ее и встал перед ней, заслонив свет своей тенью, а затем медленно поднял фату.
Она слышала, что он красив, и этот слух ее не обманул. Пусть его волосы и посыпало серебром, в решительном изгибе его челюсти читалась сила. Сломанный нос изуродовал бы другого, но ему он лишь добавлял суровости. Цепкие карие глаза словно заглядывали в самую душу, и от них сложно было оторвать взгляд.
Но она видела его целиком. Золотую корону на голове, золотую тунику на теле. Но больше всего была заметна злоба у него в глазах.
Этот мужчина не привык быть добрым. Майя всю жизнь провела среди подобных ему. Она научилась их читать. В этот момент он хотел причинить ей боль.
Ладони короля легли ей на плечи. Сдавили чуть сильнее нужного.
– Верна ли ты своему королевству?
Смена темы была такой внезапной, что Майя не знала, как и реагировать.
– Верна.
– Уверена?
– Я люблю это королевство всем сердцем. Это мой дом, и я им горжусь. – Этого ему было надо? Она могла продолжить, рассказать о других вещах, которые любила.
Он вздохнул, сдавив ее плечи еще сильнее. Когда показалось, что ее кости вот-вот треснут, он отпустил, и Майе пришлось приложить все усилия, чтобы не рухнуть на пол.
– Трясешься как осиновый лист, – проворчал он. – Дочь уверяла, ты куда храбрее.
Принцессе-то откуда знать? Она Майю видела всего пару минут, прежде чем принять это безумное решение.
Тяжело дыша, Майя облизнула губы и попыталась изобразить храброго человека, которого они хотели в ней видеть.
– Могу быть и храброй, ваше высочество. Хотя должна признать, ваша дочь меня не знает.
– Она заглядывает в души, – ответил он, прожигая ее взглядом, словно образ вышел неубедительным. – Она видит насквозь сердце и разум любого, кто стоит перед ней. Раз она говорит, что ты храбрая, значит, так и есть.
Так вот чем было то ледяное чувство, когда принцесса взяла ее за руку? Майя тогда подумала, что та женщина управляет ею, как мастер марионеткой, подчиняет ее рассудок и заставляет выполнять приказы. Может, принцесса умела и то и другое. Учитывая, сколько в ней было эльфийской крови, было бы неудивительно.
– Я… – Что он хотел от нее услышать? Что она могла сказать, чтобы он оставил ее в покое? – Полагаю, у меня не много было причин проявлять эту храбрость.
Неправда. Она всю жизнь провела держа рот на замке, получая угрозы от мужчин вроде него. Осталась с отцом; когда тот заболел, научилась каждой детали их дела; гнула спину день и ночь в саду и еще успевала прихорашиваться для покупателей. Всю свою жизнь Майя была храброй, но этот мужчина заставил ее почувствовать, что все это было не так уж и впечатляюще.
Злоба у него в глазах поутихла.
– Моя милая, милая девочка. Сегодня ты будешь храбрее, чем когда-либо в жизни. Ты будешь там, когда прибудут тролли. Ты их поприветствуешь. Ты будешь той, кого они увидят первой. И в этот момент тебе понадобится твоя храбрость.
– Я буду их приветствовать?
Но он молча накрыл ее лицо фатой, положил ладонь ей на спину и толкнул вперед. Внезапно оказавшись на свету, она только и могла, что идти туда, куда он показывал.
Еще тени. Они мелькали и прыгали где-то впереди. Словно вокруг них собралась толпа народа. Потом она услышала звуки. Шепот людей, сотен людей, собравшихся в одной комнате.
Они что, уже были на свадьбе? Майя попыталась чуть выпрямиться, чтобы не выглядеть сутулой по соседству с сияющей принцессой.
Гулкий голос короля заглушил их всех:
– Мой народ! Для меня честь, что вы собрались здесь. Скрепите сердца свои, потому что сейчас прибудут тролли.
Майя постаралась не дрожать, но было сложно успокоиться в повисшей тишине. И она все еще ничего не видела. Ничегошеньки за этой проклятой фатой. И это она должна была кого-то приветствовать? Ничего здесь не складывалось.
Дурное предчувствие в животе росло сильнее. К горлу подступила тошнота. Что-то было до ужаса не так.
Майя развернулась было, чтобы уйти, но ее остановила тяжелая ладонь на спине. Что-то острое уперлось между ребрами, нацелившись точно на ее сердце.
– Не шевелись, – прорычал король ей на ухо.
От такой угрозы она замерла, даже вены словно покрылись льдом.
И тут она их услышала. Улюлюканье, звериное рычание, кошмарные звуки, наполняющие комнату ужасающей песней.
Тролли прибыли.
Глава 4
Тролли разбегались во все стороны, выпрыгивая вперед и красуясь голой грудью и обнаженными бивнями. Рагнар с братом прошли по центру, слыша выкрики «Жена!» на родном языке.
Люди звали их язык черным. Их так пугало все, что тролли говорили низкими голосами и выкрикивали нараспев, что они просто решили, – это наверняка черная магия, угрожающая лично им. Может, способная украсть их души прямо из тел. Так или иначе, людей пугало вообще все, что делали тролли. Само их существование.
В замке было душно от повисшего в воздухе дыма. Он срывался клубами с канделябров на стенах, покрытых черной копотью, и мешал дышать. Не говоря уже о телесных запахах, окутывающих этих людей. Они пытались скрывать их духами и ароматами мешочков с травами на шеях, но он все равно все чувствовал.
Рагнар оскалил зубы, сверкая бивнями в сторону женщин, падающих в обморок при виде него. Одна из них, одетая в яркое желтое платье, пышное, словно какой-то несуразный цветок, упала прямо на мужчину за ней. Он сначала поймал ее, но замер, когда Рагнар поймал его взгляд. А потом разжал руки и позволил женщине с глухим ударом упасть на пол.
Звук почти потерялся за песнями его народа, но он услышал. Люди даже защитить друг друга не могли. И как ему терпеть такую жену?
Гуннар улыбнулся, когда они подошли к подиуму. Там их встречал король Джеймс. Рагнар человеческого короля никогда не встречал, но знал, как тот выглядит. Седые волосы. Злобные глаза. Корона на голове, отлитая из золота, украденного у его народа. Не говоря уже о драгоценных камнях в ней, вложенных туда руками троллей.
Рядом с королем стояла фигурка поменьше. Как его и предупреждали, она была одета в платье традиционного белого цвета, но ее лицо скрывала фата.
Странно. Он думал, его невеста будет высокой и тонкой. Ожидал стройной фигуры полуэльфийки. Но у женщины перед ним были широкие плечи. Платье открывало сильные руки. Для девушки ее происхождения у нее были на редкость хорошо выраженные бицепсы – Рагнар даже задумался, откуда у принцессы могли быть такие руки. Хотя, если подумать, он мало что знал об их народе.
Фата колыхалась в такт ее дыханию. Вдох-выдох, быстрее нормального. Вот он, страх, которого Рагнар ожидал. Ужас. Ожидание, что он сожрет ее заживо.
Что-то внутри него этому даже обрадовалось. Пусть боится. По сравнению с ней он был огромен, и ее сильные руки на его фоне терялись. Король едва доходил ему до плеча, а женщина – до груди. Пусть трясется, зная, как легко он мог бы сломать ей шею или оторвать голову.
Ничего такого он делать, впрочем, не собирался. Его собственный король будет вне себя от ярости, если он убьет принцессу, которая должна положить конец войне. По крайней мере, пока. Может, однажды король Эгил позволит ему освободиться от ее цепей.
Человеческий король держал руку за спиной дочери, но его улыбка не отражалась у него в глазах.
– Для меня честь встретить тролля, достойного моей дочери.
Рагнар наклонил голову набок, зная, что канделябры на стенах играют отсветами на его бивнях.
– Уверены?
Фата снова дрогнула. Это начинало раздражать. Он что-то сказал не так? Почему-то возникало ощущение, что он все делает хуже. Не то чтобы это была только его вина. Они собирались жениться, а она была человеком, ничего не знающим о его народе. Ну конечно же, она считала его грубым и жестоким.
Гуннар ткнул его в спину. Еще один знак, что он слишком невежлив. Рагнар скрипнул зубами и выдавил:
– Принцесса Лелиана, это редкая честь для такого, как я, быть в присутствии такой, как вы.
Фата замерла. Ни звука. Даже дыхания не было слышно.
Выкрики с требованиями жены прекратились. Повисла тишина. Он просто стоял и смотрел на эту женщину, не зная даже ее лица. Как она выглядела под фатой? Он не присутствовал на встрече королей, и никто не предложил рассказать ему о ее внешности.
Оставалось надеяться, что она хотя бы темненькая. Если у нее были черные или хотя бы каштановые волосы, он бы мог перетерпеть. По крайней мере, так можно было развернуть ее к себе задом и представить, что она тролль.
Король вскинул одну руку и повысил голос:
– Тролли прибыли! Сегодняшним днем и бракосочетанием с моей дочерью мы объединяем наши королевства. Никаких больше сражений. Никакой войны. Вместе мы ступаем в совершенно новую эру.
Красивая речь, вот только Рагнар в нее особо не верил. Как и остальные тролли. Все это была проверка, умеют ли люди вообще держать слово. Конец сражениям? Ну точно нет.
Король отступил за спину дочери, а вперед вышел другой мужчина, одетый в длинную черную робу с жестким белым воротником. Посмотрев на нагую грудь Рагнара, он нервно сглотнул.
– Мы собрались сегодня здесь, чтобы увидеть создание новой связи. Двое молодоженов вместе пойдут навстречу будущему, рука в руке, душа с душой.
И так далее и тому подобное по тексту про жизнь, в которой нужно отдавать и получать. Да, он был прав. В хороших отношениях должен быть равноценный обмен. В его случае… у него будут в основном забирать.
Он перевел взгляд со священника на женщину рядом. Она не отрывала взгляда от пола. Даже странно. Ей было на что посмотреть, помимо узора на полу.
Рядом с ней стоял настоящий тролль, а ей даже не было интересно. Он ожидал, что она хотя бы бросит взгляд на его когти, дергающиеся от волнения, – ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а он никогда не умел прятать свои чувства. Но нет, она не смотрела ни на его когти, ни на обнаженную кожу, ни даже на татуировки, проглядывающие на мощных ногах.
Она была скрыта, в отличие от него, и ему уже хотелось увидеть, как она выглядит.
Гуннар наклонился через его плечо, почти прижимаясь губами к уху:
– Может, она уродка?
– Чего? – прошипел Рагнар.
– Поэтому они ее лицо спрятали?
Боги, пусть это будет не так.
– Она же наполовину эльф.
Эльфы были прекрасными существами. Тонкими, хитрыми, известными своей ослепительной, сражающей наповал красотой. В принцессе было столько эльфийской крови, что она точно не могла быть страшной.
Так ведь?
Теперь он пялился на фату, пытаясь увидеть, что под ней. Тонкий, острый носик? Или тупая морда?
Священник еще что-то сказал, и внезапно все посмотрели на него. В комнате снова повисла звенящая тишина, и Рагнар осознал, что не слышал ни слова. Обернувшись к брату, он заметил, что тот сдерживает смех.
– Священник сказал тебе поцеловать невесту, – пояснил он на родном языке.
Поцеловать ее?
У Рагнара отлила вся кровь от щек. Меньше всего на свете ему хотелось ее целовать. Как бы это существо перед ним ни выглядело. Тем более что он уже решил, что она наверняка ужасна, и именно поэтому король так легко с ней расстается.
Король тем временем и сам замешкался.
– Не обязательно.
– Ваше высочество, это традиция, – возмутился священник.
Но ответила за всех маленькая принцесса, стоящая перед ним. Рагнар удивился, услышав ее голос. Хрипловатые нотки никак не походили на эльфийскую кровь, звучащую подобно звону колокольчиков.
– Не страшно, – выдохнула она. – Я согласна.
Словно это был какой-то мучительный подвиг. Ну, по крайней мере, в этом они были согласны.
Протянув руку, он поднял фату с ее лица, медленно обнажая длинную, тонкую шею. На секунду он даже поверил, что ему достанется жена с эльфийской кровью. По крайней мере, так он будет знать, чего ожидать, пусть они его особо и не привлекали.
Но дальше он нашел… веснушки. Россыпь крохотных темных веснушек на слишком красных губах. Ее нос был слегка кривым, как у многих его братьев после драки. На него взглянули темные, широко посаженные каре-зеленые глаза. И рыжие волосы. Ее лицо обрамляли яркие локоны цвета огня. Они явно попытались усмирить ее кудри, но те уже начинали вырываться на свободу.
Она была… ничего так, пожалуй. Учитывая, какими бывают люди, она могла быть куда хуже. Но ожидал он другого.
Она смотрела на него, и с каждой секундой ее грудь вздымалась все быстрее. Вероятно, его взгляд ее пугал. А он просто хотел узнать каждую черточку лица будущей жены, прежде чем быть повязанным с ней навеки.
Алые губы приоткрылись, и она прошептала:
– Ты не хочешь?
– Хочет, – прорычал Гуннар, с силой толкая его в спину.
Но он не хотел. И она не хотела, это было очевидно. Было неправильно целовать ее при всех этих людях. Это личное. Еще хуже, если она была против.
Ее глаза распахнулись чуть шире, и он не знал, сколько его мыслей отразилось на его лице. С усилием сглотнув, она положила крохотную ладошку на его грудь.
– Все в порядке, – тихо сказала она. – Это лишь представление.
Он решил все за них обоих. Положил огромную руку на ее талию, услышал резкий вдох и притянул ее к груди. Резкий шлепок ее ладоней об обнаженную грудь эхом разнесся по церкви, но он скрыл ее лицо от чужих глаз второй ладонью. Коснулся ее щеки. Его пальцами можно было обхватить почти всю ее голову.
Наклонившись так, чтобы их губы почти соприкасались, он понял, что это будут первые его слова ей. Никто не узнает, что он сказал. Никто не услышит его шепот.
– Я тебе не муж, – пробормотал он. – И никогда им не буду.
Вот опять. Этот испуганный вздох, от которого все его тело передергивало от отвращения. Но он отстранился от нее и развернулся обратно к толпе, словно они и правда поцеловались.
Выкрики его народа были подобны грому. С гордостью и радостью они провозглашали, что он взял себе жену. Но Рагнар не смотрел на свой народ. Он смотрел на ее народ.
На непонимание на их лицах. Как быстро озадаченные выражения их лиц стирались, словно они не хотели, чтобы его заметили тролли. Но когда он посмотрел на принцессу, она тоже выглядела ошарашенной. Смущенной, как и они. Может, он просто не знал, как нужно понимать людей.
Гуннар снова наклонился к нему, уже сходя с подиума:
– Не дадим им шанса передумать. Хватай жену, и пошли.
Дважды повторять не надо было. Рагнар наклонился, уперся плечом в ее бедро и поднял ее. Принцесса успела только тонко пискнуть, когда он закинул ее на плечо, но и этого никто не услышал за криками его народа.
Король Джеймс не возражал. Просто стоял в этой своей украденной короне и смотрел, как дочь его покидает.
Внутри Рагнара что-то забурлило. Что за отец, даже не попрощается, расставаясь с ребенком? Не попросит еще хоть пары минут с маленькой девочкой, которую вырастил?
Нет, он отказывался сочувствовать этой женщине. Не мог и не должен был даже думать о том, как тяжела могла быть ее жизнь.
Нет-нет, он собирался сосредоточиться на том, что ему не нравится. Он сюда пришел не за зверюшкой и не затем, чтобы кого-то жалеть. Он пришел потому, что ему так приказал король, и теперь он выполнил этот приказ.
Рагнар вышел из замка с женой на плече. Ни один тролль не произнес ни слова, пока они не вышли за пределы стен, на открытые поля, где его народу было куда уютнее. Вскоре они растворятся в лесах, и их будет практически невозможно найти.
С женщиной на плече и свежим воздухом в легких Рагнар чувствовал себя куда лучше. Хотя он все равно чуял ее запах. Вонь ее пота и страха, липнущего к коже. Судя по рассказам, в ее народе не было принято часто принимать ванну, так, раз в пару недель. А когда они все-таки мылись, то только обливались водой. Надо было ее помыть. Срочно.
– Слишком просто, – хмуро сказал Гуннар, догоняя его.
– Согласен.
– Она же принцесса. Они должны были бороться за нее.
Именно поэтому король Эгил и не отдал своего сына. Сына заслуженного генерала, да. Но своего собственного? Да ни за что.
Рагнар посмотрел на лес.
– Может, стоит перейти на бег.
– Женщину подготовь, брат. Что-то мне подсказывает, бег в ее положении ей не очень понравится.
Ну да. Ее будет подбрасывать на плече, и кость станет бить как раз в живот. Укачает. Надо было предупредить ее, что путь будет долгим и изнурительным. Но он сказал только:
– Смотри, чтобы тебя не вырвало на меня.
Принцесса уперлась ладонями в его спину и рывком выпрямилась.
– С чего бы вдруг?
Она сама сумеет разобраться, в этом он теперь не сомневался.
Когда он прибавил ходу, чувствуя, как ее подбрасывает на плече, то не мог не зауважать ее за выдержку. С каждым шагом его плечо врезалось ей в живот и наверняка выбивало из нее дух. Но она не жаловалась – только хрипела и напрягала мышцы пресса. Сильные руки еще какое-то время держали ее прямо, пока он не бросился бежать по-настоящему.
– Да погоди ты…
Дважды она чуть не свалилась с него, пока он не подхватил ее под зад. Так ее можно было удерживать на месте, и он с удивлением обнаружил, что у нее очень мягкая задница. Даже соблазнительная, чего он в жизни о человеческих женщинах не думал.
Ну вот, он уже сходил с ума. Не соблазнял его человек. Он ей просто сочувствовал. Потому что, глядя на ее лицо, он видел лишь отвратительное создание, с которым ему каким-то образом нужно было переспать.
Глава 5
Да какого хрена творилось вообще?
Майе всегда было сложно отказывать людям. Это так она оказалась во всей этой истории с отцом. Больной человек умолял ее не дать трудам всей его жизни пропасть зря, а ей всегда нравилось копаться в саду. Но разве ей нужно было брать на себя вообще все? Ну нет. Она могла бы выйти замуж. Или отправиться в путешествие, не отягощенная больным отцом, отнявшим у нее столько времени.
Но она осталась. Продолжила работать над его делом даже после его смерти. И это как-то привело ее на плечо мускулистого тролля, и теперь она находилась куда дальше от земли, чем ей когда-либо доводилось бывать.
И что этот тролль ей сказал? Чтобы ее не вырвало на него.
В голове замелькало множество вариантов причин для подобного, но тут он внезапно бросился бежать. Не просто ускорил шаг, не перешел на бег трусцой, нет. Все тролли. Как один, развернулись и с нечеловеческой скоростью кинулись в лес.
Еще секунду назад она просто неудобно болталась на его плече, а теперь ее уже колотило животом о его твердые мышцы. И опять, и опять, и опять. От ритмичных ударов ее скромный завтрак попросился наружу, и все свои силы ей пришлось сосредоточить на его удержании.
Может, оно и к лучшему. Пока она фокусировалась на том, чтобы не опозориться, ей было некогда обращать внимание на стремительно меняющийся мир вокруг. Все, что было ей когда-либо знакомо, внезапно испарилось. Майя только и успела поднять голову и увидеть, как исчезает вдали ее привычная жизнь.
Растаял замок. Пропали холмы, окружавшие ее дом изумрудными коврами. Они неслись через поля высокой пшеницы – по пояс ему, а ей, наверное, по плечи. Солнце жгло ей спину. А потом все погрузилось в темноту.
Резкий переход в лес было сложно не заметить. Воздух был холоднее. Ледяные тени скользили по позвоночнику и танцевали по ногам, пока тепло не стало лишь далеким воспоминанием. Исчезло солнце, оставив только блики света, прорвавшегося сквозь листья и отдавшего им весь свой жар. Уперевшись в спину тролля руками и снова подняв голову, чтобы посмотреть, где они, она не увидела ничего, кроме деревьев.
Майя всю жизнь провела среди золотых полей и изумрудной травы. Никогда не покидала безопасную тень замка, никогда не путешествовала. Да, конечно, она видела раньше лес. Его много откуда было видно, но он всегда был где-то там, далеко.
Когда она была маленькой, дети рассказывали разное о лесах. Шептались о том, как там опасно, что оттуда не возвращаются. Среди деревьев шныряли монстры. Не только тролли, но существа куда более древние.
Болтаясь на плече как раз таки тролля, Майя понимала, откуда взялись эти сказки. Столько деревьев здесь были поистине древними. Она бы не смогла обхватить их стволы руками. Среди грубой коры встречались отблески серебра и почти чистого белого. Но чем дольше она на них смотрела, тем явственнее казалось, что что-то смотрит на нее в ответ.
Сознание играло с ней злые шутки. Она поклясться была готова, что видит чье-то движение в темноте, повисшей между ровными силуэтами деревьев. Но это было невозможно. Никто не стоял там и не смотрел, как женщину уносят прочь от родного дома в результате худшего недопонимания в истории. И все равно она чувствовала чей-то взгляд.
С трудом сглотнув, она позволила рукам подломиться и снова повисла. Бицепсы дрожали, живот ныл. Но страшнее всего было то, что подумают тролли, когда она расскажет им правду.
Она не была принцессой. Очевидно, у троллей с королем был какой-то уговор, но она-то что могла в этой ситуации поделать? С ножом у спины и угрозами самого правителя она не то чтобы могла выбирать. Тут либо делать, что сказано, либо оказаться зарезанной на виду у сотен людей.
Король Джеймс не хотел отдавать свою дочь. Это было понятно. Это она даже уважала. Никто не хочет выходить замуж за тролля – уж точно не самая прекрасная женщина в королевстве.
Но что тролли с ней сделают, когда узнают правду? Они явно считали ее принцессой. Они о чем-то с ее народом договорились. Ни о чем из этого она не думала, когда король вытолкнул ее вперед. В тот момент ей просто хотелось жить. А для этого надо было делать, что говорил священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, хотя она клялась никогда этого не делать и не ставить все свои труды под угрозу.
Теперь она жалела, что сделала, как было сказано.
Дав рукам отдохнуть, она снова приподнялась и посмотрела назад, через упирающееся в ее живот плечо, на существо, теперь считавшееся ее мужем. Тролль. Он и правда был троллем.
Когда он впервые снял с нее фату, она подумала, ей мерещится. Как же странно было понимать, что представший перед ней монстр – настоящий. Отблески солнца плясали на бледно-сиреневой коже, касаясь татуировки на лице. Белая краска на глазах и торсе частично стерлась, потому что он утирал глаза.
У него были бивни. Острые зубы, заворачивающиеся кверху из-под губы и блестящие на тусклом свету. Это было первое, что она заметила на лице странного создания, согласившегося жениться на человеке. Его рот был шире, чем у людей, челюсть больше, чтобы вмещать впечатляющие зубы. Нос у него тоже был широкий, более плоский, чем у человека, чем-то похожий на кошачий. Но вот его глаза. Они были столь же человечны, как ее собственные.
По первому впечатлению Майя подумала, что он, возможно, будет добр. У него были добрые глаза, по которым легко было прочитать мысли. Казалось, он тоже не хотел там быть. От мысли о браке с ней у него внутри все переворачивалось, так что в этом они были даже солидарны.
Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет ей мужем, и в Майе возник жуткий страх.
Хотя, возможно, ее просто тошнило.
– Стой, – прошипела она, пытаясь не выплюнуть все ему на спину.
– Нет, – прорычал в ответ монстр.
– Стой, или меня вырвет прямо на тебя.
– Женщина, я же сказал тебе этого не делать.
Она с силой ударила ладонью по его спине – уже все равно, побьет он ее за это или нет. Либо он остановится, либо ей предстоит опозориться еще сильнее. Хотелось сказать, что рвота – это непроизвольное действие, но вместо этого у нее вырвался только ужасающий звук подступающей тошноты.
Он немедленно остановился и скинул ее с плеча.
Майя мешком рухнула на землю. Частично она попала на мягкий мох, так что колени при приземлении не пострадали, но правое запястье хрустнуло, встретившись с твердым бревном. Ослепляющая боль отвлекла ее только на секунду – а потом все содержимое желудка вырвалось наружу впечатляющим фонтаном.
У ее похитителя вырвалось тихое шипение, скорее всего, выражение отвращения. Да она и сама себе была отвратительна, что уж тут говорить.
Может, если она возьмет себя в руки, то еще сможет вернуться домой. Всего-то нужно объяснить, что она оказалась не в том месте не в то время. Он хотел принцессу в жены! А она ей вовсе не была.
Да вы посмотрите на нее. На грязь на свадебном платье, расплескавшуюся по коленям и темными пятнами по груди. Хоть вырвало ее мимо платья, но лужа рвоты на мху сама по себе выглядела унизительно.
Глядя на ткань платья, она чувствовала лишь злость. На короля и на принцессу за то, что они с ней сделали. «Кремовое», – пробормотала она. Правда думали, что она на это купится. А она и купилась.
Какая же она дура. Ничего из этого бы не случилось, скажи она что-нибудь. Вся ее жизнь состояла из моментов, где ей было страшно или неудобно подать голос. Во всем этом была виновата она сама, и от этого становилось только хуже.
– Что ты сказала? – спросил тролль. Его голос был не похож ни на что, что она слышала до этого.
Акцент был похож на говор других троллей. Все всегда описывали черное наречие как звук, который может тебя проклясть.
Но его голос был таким мелодичным. Как песня или гимн, который напевали другие тролли. Внезапно Майя почувствовала себя полной идиоткой из-за того, что даже попыталась представить его добрым. Пока что она от его народа не видела ничего, кроме грубого обращения. И рвоты.
Она утерла потекший нос:
– Ничего.
– У меня слух получше человеческого.
Он сел перед ней на корточки, даже не волнуясь, что его штаны очень свободно повязаны у него на ногах и открывают при таком положении куда больше, чем было прилично.
Майя отвела взгляд, чтобы не пялиться слишком явно.
– Я знаю, что вы слышите и видите лучше нашего. О вашем виде рассказывают много историй.
