Крагнор кивнул — машинально, как кивал всегда, не вдумываясь в смысл слов.
Моран промолчал, глядя в пол.
Мирана стояла, скрестив руки на груди, и чувствовала, как внутри что-то медленно и необратимо сдвигается. Теперь будущее неизбежно.
Чёрная Луна. Истинное величие. Кровь тысяч.
Ты больше не мой учитель, Тадиус. Я ещё не знаю точно, кто ты теперь и что с тобой сделал Раскол. Но я узнаю.
Обязательно узнаю. И тогда решу, на чьей стороне буду стоять.
Тадиус говорил ещё долго.
Он был мастером полуправды.
Распределял роли на турнире.
Крагнор будет на финале. Его водяные копии позволят действовать одновременно в нескольких местах, и именно с его выступления начнётся хаос, который навсегда изменит этот мир.
Эрика работает с Мораном. Парень обязательно призовёт Альфу. Не сможет не призвать. И тогда она должна будет помочь Друиду Тьмы.
Моран…
Мирана покосилась на друида Тени.
Он оставался ключевым исполнителем. Несмотря на провал. Вальнор и этот мальчишка-зверолов серьёзно его потрепали. Но именно он должен стоять в финале турнира. Быть рядом с Максимом, который точно пройдёт в финал.
— Что насчёт меня? — спросила Мирана. Голос не дрогнул.
Тадиус посмотрел на неё.
— Ты — моя точка на земле, Мирана, — сказал он. — Когда грянет чёрная луна, именно ты должна быть моей опорой и сделать так, чтобы я призвал Альфу Жизни.
Она кивнула, стараясь не думать о том, что совсем не поняла, что это значит.
Девушка сжала челюсть и сосредоточилась на словах Тадиуса.
***
Совет закончился через час.
Крагнор ушёл первым — растворился в струе воды, просочившейся сквозь щель в кладке.
Моран задержался. Стоял у стены, сгибая и разгибая пальцы новой руки. Звук был едва слышным, но настойчивым: хруст, хруст, хруст. Плечи Морана были опущены от облегчения.
Он ожидал худшего. Что Тадиус не простит второй провал.
Почему простил?
Потому что Моран нужен. Пока нужен. Как нужны все они — инструменты в чужой руке, каждый со своей функцией, каждый заменяемый.
Кроме Тадиуса. Он — единственный незаменимый.
Эрика ушла молча. Отростки втянулись в её спину с тихим хлюпающим звуком. Одну секунду она была чудовищем с четырьмя дополнительными конечностями, и следующую — снова стройной женщиной с пустыми глазами и мягкой улыбкой.
Друид Крови стоял у дальней стены, поглаживая загривок ближайшего псевдо-альфы.
— Ты хочешь что-то спросить, — сказал Тадиус, не оборачиваясь.
— Нет, — ответила Мирана.
Тадиус обернулся и пристально посмотрел на неё.
— У тебя ведь нет неправильных мыслей, верно… Дочка?
На одну долю секунды глаза Друида Земли передали тревогу.
Учитель усмехнулся.
— До завтра, — кивнул он. — Отдыхай, Мирана. Скоро ты будешь нужна мне. Полностью.
Девушка развернулась и пошла к выходу, чувствуя между лопатками его взгляд.
Каменная лестница вела наверх, в подсобные помещения таверны, которая служила прикрытием для этого подвала. Крагнору не составляло труда контролировать трактирщика хотя бы несколько часов. Пусть его паразиты имели ограничения, но этого времени хватило, чтобы провернуть операцию Морана.
Через пять минут их тут уже не будет.
Обычная таверна, обычный район, обычные люди наверху — пьют эль, жуют мясо, смеются над грязными шутками, не подозревая, что под их ногами решается судьба турнира.
Мирана поднималась по ступеням и считала шаги. Привычка. Считать шаги — значит контролировать пространство.
Двадцать три ступени.
На двадцать третьей она остановилась.
Оглянулась вниз, в тёмный проём, откуда сочился красноватый свет псевдо-альф. Снизу доносился тихий голос Тадиуса — он разговаривал с Мораном, но слов было не разобрать. Только интонация: спокойная, убедительная, словно он объяснял что-то очень важное терпеливому ученику.
Я не знаю, кто ты теперь, учитель. Но я не из тех, кого используют и выбрасывают. Я не Крагнор, которого можно направлять жестом. И не Моран, которого можно бить и прощать. Я не Эрика, которая…
Она запнулась.
А кто я?
Вопрос повис в темноте лестничного пролёта.
Мирана сжала зубы, развернулась и вышла в таверну.
Тепло и шум ударили по ней, как волна.
Никто не обратил на неё внимания. Мирана была, пожалуй, единственным друидом, в лицо которого не знал никто.
Девушка прошла между столов к выходу.
***
Оплот Ветров встретил её шумом и криками ужаса. Там, вдалеке, виднелись последствия сражения на крышах.
Но думала Мирана совсем не об этом.
Её отец знал бы, что делать. Первый Ходок, который однажды прикоснулся к Расколу… Его глаза в тот день приобрели тот особый серебристый отблеск, который бывает только у тех, кто заглянул в самое сердце магии. Так говорят. Человек, который мог бы взять любую силу, какую пожелает — и не взял!
Выбрал «другой путь»! Выбрал быть хранителем этой тайны, а не завоевателем! И что это ему дало? Сидит как пёс на привязи, не в силах покинуть Раскол, а его дочь теперь едва его помнит.
Мирана часто думала об этом. Чаще, чем ей хотелось бы признать.
Много лет назад, когда Тадиус забрал её, она была злой девочкой. Злой на отца, который вечно пропадал. Который всегда выглядел измождённым и отсутствующим. Словно часть его души так и оставалась где-то не рядом с ней.
Она злилась, что все шептались за спиной: «Бедняжка, растёт без внимания». Помнила эти взгляды — полные жалости и любопытства, как будто она была экзотическим зверем в клетке. Мир тогда казался слишком большим и равнодушным для тринадцатилетней девчонки с грязными коленками, царапинами на руках и звериной интуицией.
Тадиус дал ей то, чего не дал отец. Наставил на верный путь, дал цель и силы. Тогда Миране этого хотелось, а потом она просто резко всё забыла.
И, пожалуй, она была благодарна? До сих пор.
Но…
Благодарность — не слепота. Я не слепая. Никогда не была слепой.
Глава 3
Арий и Драконоборец пришли той же ночью. Просто появились на пороге дома.
Стук в дверь был негромким, но уверенным. Стёпа, стоявший на часах у двери с копьём в руках, едва не ткнул советника короля в живот, прежде чем разглядел его лицо в предутренних сумерках. Копьё дрогнуло в руке парня, остриё чуть качнулось в сторону живота незваного гостя.
— Спокойно, ученик, — сказал Иван, отодвигая древко в сторону двумя пальцами. Движение было небрежным, но я видел, как его плечи под плащом развернулись. Он был готов к тому, чтобы в долю секунды превратить жест примирения в захват. — Мы к твоему другу.
— Наставник, — Стёпа посмотрел на меня. Я кивнул, и парень отступил, пропуская гостей внутрь.
Иван вошёл первым, и взгляд его сразу нашёл Вальнора. Моментально, как хищник находит другого хищника в любой толпе. Древний оборотень сидел в дальнем углу комнаты и при появлении Драконоборца даже не шевельнулся. Только глаза медленно поднялись и встретили взгляд Ивана.
Два зверя, каждый из которых точно знает, на что способен второй, и не собирается делать вид, что не знает.
— Драконоборец, — сказал Вальнор ровным голосом. — Каждый раз, когда слышу это имя, жду, что войдёт кто-то повыше.
— А я каждый раз жду, что от жнецов пришлют кого-то помоложе, — Иван остановился посреди комнаты, не отводя взгляда. — Похоже, мы оба разочарованы.
Вальнор чуть качнул головой — что-то вроде признания удара.
— Последний раз, когда я тебя видел, ты хромал. Колено зажило?
— Зажило. — Иван усмехнулся одним уголком рта. — Всего лишь тренировка на пределе возможностей. Ты-то, наверное, всё так же линяешь весной. Или это уже возрастное?
Лана, сидевшая у окна, фыркнула. Мика переводил взгляд с одного на другого, как зритель на поединке, не понимая, шутят они или вот-вот бросятся друг на друга. Ника замерла с пучком трав в руке, и по её лицу было видно, что она задаётся тем же вопросом.
— Ты привёл с собой только советника? — Вальнор откинулся к стене. В его голосе мелькнула тень насмешки. — Я почти оскорблён.
— Если бы я думал, что ты опасен, я бы привёл армию. А так — хватит и меня.
— Когда-нибудь мы с тобой проверим, кто быстрее, — сказал Вальнор, и это прозвучало как обещание.
— Когда-нибудь — это вежливый способ сказать «никогда», — Иван скрестил руки на груди. — Тебе не понравится результат, старик.
— Может быть, — Вальнор впервые за весь обмен улыбнулся, и от этой хищной улыбки Стёпа у двери заметно напрягся. — А может, и нет. В этом вся прелесть.
— Мы что тут, собрались в словоблудии практиковаться? — недовольно сказал Арий.
Несколько секунд эти двое смотрели друг на друга. Потом Иван коротко кивнул, и Вальнор кивнул в ответ — этого оказалось достаточно.
Советник шагнул вперёд.
— Нам нужно поговорить. — Он посмотрел на меня, потом обвёл взглядом комнату.
Я повернулся к своим.
— Оставьте нас ненадолго.
Лана цыкнула. Её взгляд метнулся к отцу, потом ко мне, но она встала с подоконника, одёрнула плащ и двинулась к двери первой, не оглядываясь.
Вальнор медленно поднялся, и я заметил, как он чуть придержал правую руку, которую порезала какая-то из тварей Лже-Карца. Движение было почти незаметным, но Иван его увидел. Драконоборец ничего не сказал, но что-то отложил в памяти. Такие, как он, всегда замечают слабости.
— Что за секреты между жнецами и короной? — бросил Вальнор на пороге, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы не собираетесь нарушить наш хрупкий мир?
— Боюсь, дело во мне, — холодно ответил я. — Идите.
Оборотень помедлил, потом качнул головой и вышел, тяжело ступая по половицам.
Мика поднялся из-за стола, подхватив сестру под локоть.
— Пойдём, Ника.
— Я ещё не закончила сортировать…
— Потом закончишь, — он мягко, но настойчиво потянул её к двери.
— Стёпа может остаться, — кивнул Драконоборец.
Барут встал последним. Потянулся, хрустнув спиной, поправил Фукиса за пазухой — зверёк высунул ярко-синее ухо и сонно моргнул, не понимая, зачем его тревожат.
— Проветримся, — торговец улыбнулся мне и похлопал Мику по плечу, проходя мимо. Улыбка была лёгкой, но глаза — серьёзными.
Дверь за ним закрылась, и в комнате стало тихо.
Арий выглядел как всегда — лицо спокойное и непроницаемое.
Иван занял место у стены — спиной к камню, лицом к двери и окну одновременно. Широкоплечий, с тяжёлыми руками, он всегда выглядел так, будто его вырезали из цельного куска гранита.
Арий разглядывал меня, я разглядывал Ария, и между нами висело напряжение, которое не нуждалось в словах, чтобы быть понятным. Это было похоже на то, как два зверя изучают друг друга перед схваткой.
— Слишком много шума, Зверолов, — сказал наконец советник.
Голос у него был ровный, спокойный, но с абсолютной уверенностью в том, что я должен слушаться.
— Ты устроил бой посреди жилого квартала. Крыши разрушены, черепица оплавлена огнём твоих зверей, жители в панике прячутся в подвалах. Дым видели отовсюду — городская стража думала, что началась осада. Стража поднята по тревоге, патрули удвоены. Король Аларих очень недоволен.
Пожалуй, это был один из тех редких моментов, когда злость поднялась мгновенно. Горячая, тугая, как пружина, которую слишком долго сжимали, а потом отпустили разом. Кровь ударила в виски, и я почувствовал, как мышцы в плечах напрягаются сами собой.
— Тогда пусть король сам мне об этом скажет, — ответил я, и голос прозвучал жёстче, чем я планировал. В нём слышались нотки, которые я не собирался показывать — усталость, и что-то ещё, что можно было назвать разочарованием. — Лично. Глаза в глаза. А не через посредников, которые приходят без приглашения и только и делают, что пытаются читать мне мораль после того, как сами же связали руки!
Иван оттолкнулся от стены.
Его кулак двинулся ко мне — скорее как предупреждение, как щелчок по носу зарвавшемуся щенку.
Но я не был щенком.
Резко ушёл в сторону. Кулак прошёл мимо виска, обдав щёку ветром. Иван чуть приподнял бровь, в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Руки убери, Драконоборец, — процедил я стальным голосом. — Воспитывай так своих учеников, а я не в настроении.
— Вижу, — сказал Иван спокойно. Опустил руку и вернулся к стене, будто ничего не произошло. — Так, побаловаться захотелось. Вижу ты в форме. Злость — плохой советчик, Зверолов. А ты злишься.
— Я злюсь с того момента, когда Моран сбежал! Не ставь вы палки в колёса, мне не пришлось бы так изгаляться, и мы бы взяли его прямо на арене. ВМЕСТЕ!
Голос сорвался, прозвучал слишком громко в тишине вечерней комнаты, и мне потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки. Глубокий вдох — воздух в лёгкие до самого дна. Выдох. Ещё раз. Ещё. Контроль.
— Вы ничем не помогаете, — сказал я тише, но от этого слова стали только острее. — Друиды охотятся на моих зверей, как на дичь в лесу. Моран чуть не забрал Режиссёра — и забрал бы, если бы не случайность. Мы дрались на крышах, как собаки на помойке, и могли сдохнуть — все, до последнего. А от вас за всё это время одно жирное ни-че-го.
Арий стоял неподвижно, как статуя в храме. Лицо — зеркало без единой эмоции. Но его пальцы чуть сжались на боку, веки едва заметно дрогнули.
А потом он сорвался.
Не закричал — Арий не из тех, кто кричит. Но его голос стал таким, что температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Даже Стёпа у стены невольно выпрямился, почувствовав перемену в воздухе.
— Думаешь, мы ничего не сделали? — советник шагнул ко мне. — Думаешь, после того как ты убил участника турнира посреди ночи, к тебе не было вопросов? Думаешь, это само рассосалось, как дождь в песке?
Я открыл рот, но Арий не дал вставить слово.
— Ты убил зверолова, зарегистрированного от имени Южного Королевства, — продолжил он. — Это дипломатический инцидент, Максим. Скандал между короной. Король требовал расследования, требовал выдачи виновного, требовал компенсации в золоте и кровью. И знаешь, что сделал Аларих?
Пауза.
— Он три часа лично разговаривал, используя всё своё влияние, каждый политический козырь, который копил годами, чтобы эту историю замяли. Три часа, Зверолов. Король, который правит четвёртой частью континента, три часа унижался ради тебя. Извинялся за подданного, которого не может контролировать. Предлагал компенсации, делал уступки, обещал расследование, которого не будет.
Злость внутри меня дрогнула. Не исчезла — но дрогнула, как пламя свечи на ветру.
— Я не знаю почему монах напал на меня. До сих пор лишь догадки.
— Кто в этом виноват? Я? Король? Ты — боец, а не политик, и чем меньше ты лезешь в наши дела, тем легче нам прикрывать твою задницу от последствий твоих поступков.
Арий замолчал и выдохнул.
— Король сделал всё, что мог, — добавил он ровнее, но в голосе всё ещё слышалась сталь. — Ты испортил порядок, нарушил правила, создал проблемы, которых можно было избежать. И теперь нам приходится выкручиваться. Мы выкручиваемся. Но не тебе говорить, что я или Иван делаем недостаточно. Ты даже не представляешь, насколько прикрыты твои тылы, Макс. Иначе ты бы давно был мёртв. Друиды не появляются в открытую не просто так. Именно наши войска шерстят Оплот Ветров. Именно по просьбе Алариха патрули усилены.
Я помолчал. Злость медленно отступала, уступая место чему-то тяжёлому. То неприятное чувство, которое оседает в груди и не даёт дышать полной грудью.
— Он хотел меня убить, Арий, — сказал я тише, спокойнее. — Тот монах — не обычный зверолов. Это был зверолов с кучей насекомоподобных тварей, и вот ещё что… Он твой братишка, или кто вы там друг другу. Монах был истинным магом пустоты.
Арий осёкся.
Мгновенная заминка, которую большинство людей не уловили бы. Но пальцы правой руки дрогнули.
— Истинный маг, — повторил Арий медленно. — Пустоты.
— Да.
— И при этом зверолов.
— Уж поверь, тварей у него было предостаточно.
Арий посмотрел на Ивана. Драконоборец ответил тяжёлым взглядом.
— Насколько они редки? Сколько их вообще осталось? — спросил я, чувствуя, как напряжение в комнате становится профессиональным. — Истинных магов?
— Мало, — ответил Арий после паузы. — Очень мало. Истинная магия приходит с рождением — или не приходит вовсе. Каждый истинный маг — это аномалия, исключение из правил, которое невозможно предсказать или объяснить.
— А чтобы истинный маг был ещё и зверолов… — Иван отлепился от стены и скрестил руки на груди. — Это настолько маловероятно, что за всю мою жизнь я видел лишь троих таких. Разом. Тогда я и получил своё второе имя.
— Драконоборец? Расскажи, — сказал я.
Иван оценивающе посмотрел на меня, потом кивнул.
— Я тогда не был телохранителем короля — возвращался верхом с дальней охоты, через южный тракт. Дорога шла вдоль городской стены, и я видел кортеж Алариха ещё издалека. Король возвращался после переговоров о торговых путях. Тридцать человек охраны. Серьёзный эскорт. Достаточный для любой разумной угрозы.
Он замолчал на секунду.
— Только угроза была неразумной.
Иван провёл ладонью по лицу. Шрамы на его руках побелели на фоне загорелой кожи.
— Первым ударил маг огня. Просто стена пламени поперёк дороги. Воздух прорезало с таким рёвом, будто рвались небеса. Передние лошади влетели в неё на полном скаку. Я слышал, как они кричали. Ты когда-нибудь слышал, как кричит лошадь, когда горит заживо?
— Слышал, — холодно ответил я. В памяти всплыли звуки из детства — крики животных во время лесного пожара.
— Да? Тем лучше. Значит понимаешь. Кортеж встал. Никто ничего не понял — сразу ударил второй. Маг гравитации. Людей вдавило в мостовую, лошади рухнули, ломая ноги с хрустом, который долетал до меня через рёв пламени. Один удар — и двенадцать человек перестали существовать. Красные пятна на серых камнях, осколки стали, смешанные с мясом и костями.
Стёпа у стены нервно сглотнул.
— Оставшиеся попытались драться. Началась настоящая бойня зверей и людей. За первый десяток секунд трупов было больше пятидесяти.
Иван помолчал.
— Третьим был маг кости. Невысокий, худой человек в тёмном плаще. Ничего особенного — если бы не то, как вокруг него дрожал воздух. У ближайшего Мастера охраны рёбра сломались внутрь за секунду. Когда враг убивает тебя, не касаясь — тело перестаёт слушаться. Я даже не осуждаю тех воинов. Это не трусость. Это инстинкт, который говорит бежать, потому что ты слабее.
Стёпа прислонился к стене плечом и посмотрел на меня. Мы не знали, почему Иван рассказывает это с такими подробностями, но перебивать воина, которого уважали, не собирались. Поэтому мы молчали и слушали.
— Когда я добрался до кортежа, в живых оставались семеро. Карета горела, дым стоял такой чёрный и въедливый. Аларих стоял с мечом в руке — один.
— И ты вмешался, — сказал я.
— Я ехал верхом, — поправил Иван. — С копьём. Маг огня стоял ко мне спиной — он не ждал удара с тыла. Я вогнал копьё ему в основание черепа на полном скаку. Стена огня рухнула в ту же секунду.
— Маг гравитации сразу развернулся и ударил. Моего коня расплющило на месте. Я услышал, как хрустнули кости, как лопнула грудная клетка, почувствовал, как седло уходит из-под меня вместе с жизнью животного. Успел выдернуть копьё и спрыгнуть за долю секунды до того, как давление накрыло бы и меня.
— Каким образом? — выдохнул Стёпка.
— Ученик? — Иван вскинул брови. — Ты забыл, что я говорил тебе о возможностях тела? Мне не нужно быть магом или звероловом, чтобы двигаться быстрее магического удара.
— Ты мог так… — я действительно впечатлился. — Уже тогда?
Драконоборец усмехнулся и не ответил. Лишь продолжил.
— Я перекатился за опрокинутую повозку — он бил снова. Повозка затрещала, но выдержала — на секунду или две. Этого хватило. Я метнул копьё из-за укрытия. Он увидел его слишком поздно — не успел перенаправить давление. Наконечник пробил ему грудь. Ох уж эти маги, которые надеются только на свои силы. Оба даже не призвали зверей, потому что не успели. Их сил всегда хватало, а тут я… Да, Арий?
— А? — советник поднял рассеянный взгляд. — Да, так и есть.
— А третий? — спросил Стёпа. Голос у него был таким напряжённым и хриплым от сухости в горле, что Иван искренне улыбнулся. Похоже мой друг равняет эту историю на себя и понимает, сколько ему ещё учиться.
— Оставался маг кости, — сказал Драконоборец, и его лицо потемнело. — Он был в десяти шагах от короля. Он развернулся и ударил по мне. Три ребра и ключица. Вот так. — Иван щёлкнул пальцами. — Боль была такая, будто внутри тебя кто-то работает молотком. Я шёл к нему, чувствуя, как что-то хрустит и трётся в груди, как каждый вдох даётся через острую боль. А он ломал мне кости одну за другой. Четвёртое ребро — хрясь. Пятое — хрясь. Он знал, что я не дойду. Что через несколько секунд у меня не останется целых костей, чтобы стоять.
В воздухе висела тяжесть недосказанного, и я чувствовал, как моё сердце бьётся чаще, словно я сам был на той мостовой четырнадцать лет назад.
Это было воистину впечатляюще.
— Я дошёл. Копья не было и…
— Не может быть! — вырвалось у меня. — Как ты мог дойти?
— Стёпа? — Иван кивнул копейщику.
— Макс, дело в том, что Иван не просто так взял меня в ученики, — парень почесал затылок и нервно хохотнул. — Он увидел во мне особенность, такую же какая есть у него.
— О чём ты? — я опешил. Он что, всё время хранил что-то в тайне?
— Мы можем пройти тропой физических тренировок и укрепить своё тело гораздо крепче многих других людей, — смущенно добавил парень. — Поэтому я так много тренируюсь.
— Что-то я всё равно не понял, — нахмурился я.
— Кости! — повысил голос Иван. — Мышцы, кожа, кости — всё это мы можем развить до феноменальных показателей. Мне не нужна броня, чтобы меч отскочил. Понимаешь теперь?
— Это невозможно.
— Так же невозможно, как рысь, призывающая ураган? — улыбнулся Иван. — Как юный зверолов Максим, тело которого действует далеко за гранью обычного человека, а?
Я осёкся и поджал губы. Крыть было нечем. Иван вдруг рассмеялся, а затем продолжил.
— Так вот… Там, где обычного человека сплющило бы — у меня лишь сломалось ребро. Вот так я и дошёл. Он сломал мне шестое ребро, когда я был в пяти шагах. В глазах потемнело, но я видел его лицо — эта тварь очень удивилась. Никто не должен был дойти. А я дошёл. И вогнал кинжал ему под челюсть снизу вверх. Лезвие прошло через плоть, хрящи, достало до мозга.
Все молчали. В тишине было слышно, как далеко внизу по улице едет повозка, скрипя колёсами по камням мостовой.
— Три истинных мага, — сказал Арий, и голос у него был тише. — Каждый по отдельности мог уничтожить отряд звероловов. Вместе они оставили больше тридцати трупов за какие-то секунды.
Он посмотрел мне в глаза.
— Аларих предложил Ивану должность главного телохранителя в тот же вечер, не дожидаясь, пока врачи соберут ему кости обратно.
— Подожди, — перебил я. — Ты сказал, что после этого получил прозвище Драконоборец. Но при чём тут драконы?
Иван усмехнулся — не весело, а с той горечью, которая остаётся после слишком дорогих побед.
— Банду эти троих истинных магов называли «Драконы», — сказал он просто. — Точнее, они сами себя так звали. Они свято верили в то, что человечество мешает пробудиться истинным зверям, спящим где-то в глубинах Раскола и носили татуировки. На спине каждого было изображение дракона, выжженное магическим огнём. У мага огня дракон извергал пламя, у мага гравитации — поднимал камни, у мага кости… У того дракон пожирал человеческие скелеты. Красиво и жутко одновременно.
— Драконы? — Стёпа рассмеялся. — Что за идиоты… Их не существует.
— Ты так думаешь? — ответил Арий. — Решил, что пожил в миру достаточно, чтобы быть полностью в этом уверенным?
Копейщик смутился.
— Да нет, я просто…
— Вот потому меня и стали звать Драконоборцем, — добавил Иван. — Трёх драконов, которые являлись опытными убийцами, и всех за один день. Слух разошёлся быстро. К вечеру половина столицы знала. К концу недели об этом говорили в соседних королевствах.
Он посмотрел на свои ладони, словно до сих пор видел на них кровь.
— Прозвище прилипло намертво. Хотя, честно говоря, я предпочёл бы, чтобы тот день никогда не случился. Много хороших людей погибло из-за амбиций трёх ублюдков с татуировками на спине.
Иван сделал шаг ко мне, и половицы под его ногами скрипнули.
— Макс, после этой истории ты реально думаешь, что мы ничем не занимаемся? Понимаешь, ЧТО бывает там, куда ты не смотришь? Подумай, почему я до сих пор охраняю короля Алариха? Этот человек изо всех сил держит оборону и пытается дать людям безопасность. Даже турнир, который ты наверняка не признаёшь, существует лишь для одной цели — дать людям ощущения того, что они всё ещё могут что-то контролировать. Что зверей можно убивать. Что они смертны. И когда твари нападут на их город во время очередного прилива… Что они могут поднять свой меч.
Я молчал. Слова застряли где-то между горлом и языком, как кости в рыбе.
