Послышался вздох.
— Тебе нужно становиться психологом, Орфеев.
— Хм, то есть, у меня проблемы по межрасовой этике.
Она помолчала.
— Чувствуешь злость на несправедливость, — подсказал я.
— Черт, да, — прорычала она и вышла из лифта, беря меня за руку.
Что ни говори, а это облегчало мне ориентирование в людном пространстве нижнего этажа торгового центра.
— Жалоб не поступало, но службе контроля не нравится, что ты преподаешь детям оборону. Они считают, что ты все равно излишне пользуешься своей второй природой.
— Они правы.
— Нет, не правы, — горячо возразила Лиза. — Да, те, кто не относятся к людям, по закону должны ими казаться. Но ты не выходишь за рамки этого закона. Я хочу предложить тебе собрать комиссию. Пусть они придут на занятие и сами во всем убедятся — что ты похож на человека даже без зрения! Осторожно, ступенька.
— Спасибо. А это обязательно?
— Комиссия? Я предлагаю это сделать, да. Чтобы они закрыли твое дело и забыли о нем вообще.
— Просто я не пускаю к себе на занятия зрителей не просто так. Они меня отвлекают. А когда эти из комиссии начнут меня отвлекать, я начну пользоваться своими звериными навыками больше, чем обычно. И получится все наоборот, Лиза.
Она остановилась, встала передо мной и вздохнула:
— Плохо.
— Можно? — улыбнулся я слабо.
— Можно.
Привычная просьба разрешить мне ее изучить была нашим обычным ритуалом. Я поднял руки, положил ей на плечи, сжал пальцы…
— Ты сильно напряжена, — нахмурился я и осторожно обхватил ее шею, положив большие пальцы на скулы.
— Ты был бы шикарным психологом, Ян.
— Помолчи.
Коснувшись ее лица, я «увидел», что она улыбается. Скулы при этом округлились, собирая в уголках губ лучи морщин. Лизе было за пятьдесят, но она была в прекрасной форме — этот вопрос она позволила мне изучить на первом нашем занятии. И сейчас, стоя перед ней, я вспоминал то, что «увидел» тогда — крепкие тонкие руки, прямую спину… особенно мне запомнился почему-то коленный сустав. Когда я сказал об этом ей, она рассмеялась.
— Много куришь, — заключил я.
— Угу, — смущенно подтвердила она.
— Мало пьешь воды и вообще плохо питаешься.
— Я развожусь, — вдруг сообщила она.
— Не дала мне угадать.
— Прости. Думаю, ты бы разгадал все равно.
— Быть может. — Я опустил руки. — Что случилось?
— У него есть другая.
Я прикрыл глаза, болезненно хмурясь.
— Ты не держишься, — понял я.
— Дай мне время.
— Почему же ты обещала мне, что только одна новость будет неприятная?
— Твой ученик Матвей Лаврентьев вернулся домой к родителям. Они были на общей сессии.
Ах, вот оно что. Матвей уходил жить к бабушке, бесконечно конфликтуя с родственниками. Отказывался учиться, не приходил домой… В общем, переживал яркий подростковый кризис.
— Хорошая работа, — кивнул я. — А ты куда спешишь?
— Никуда. Пошли поедим?
— Ты спешила.
— Я не хочу. Не готова.
Я выжидательно молчал.
— У меня встреча с адвокатом мужа, — сдалась она. — По разводу.
— Избегаешь?
— Да.
— Хочешь, я поеду с тобой?
Она задышала чаще, слегка шмыгнула носом.
— Хочу, — выдохнула отрывисто.
— Отлично. А потом поедим.
Лиза снова взяла меня за руку, и мы направились к машине.
***
— Вставай!
Я вздрогнула и подскочила на кровати. Ноздри забило запахами сигаретной вони и дешевого мужского парфюма. Рубен выжидательно замер над моей кроватью.
— Что тебе нужно? — сонно просипела я и огляделась.
Постель Наили была сложена. Сестра ушла в школу неслышно, заботясь о том, чтобы не разбудить.
— Что вы там вчера устроили вечером? — потребовал Рубен, бесцеремонно плюхаясь в центр ее кровати. — Дядя снова жаловался.
— Он постоянно жалуется, — огрызнулась я. — Не врывайся больше ко мне в спальню.
— Собирайся. Уже одиннадцать.
— Я с ночной смены, мне можно поспать.
— У тебя встреча с моим другом. Он скоро приедет. Одевайся прилично и выходи. Жду внизу. Даю тебе полчаса.
Мда, терпеть все это становилось практически невозможно. Наиля права. Мы имеем все шансы не продержаться тут столько, сколько хотелось бы…
Уже стоя под душем, я снова тонула в мыслях о том, куда бежать и где прятаться достаточно надежно, чтобы никто не нашел. Не раз я размышляла о правовой защите, но о каких правах может идти речь, когда мой брат ни черта и знать об этом не хочет? Он скорее убьет меня и Наилю, чем позволит нам освободиться из-под его власти.
Иногда я думала, что мне не справиться с этим миром самой.
Иногда я чувствовала себя такой слабой, что хотелось выть.
Иллюзии — не для меня. Я давно вижу мир в черно-белом. Без прикрас.
— Ты скоро?! — лязгнул голос брата за дверью.
Я вздрогнула и выключила воду.
— Сейчас! — выкрикнула раздраженно.
В кухню я спустилась с мокрыми волосами, собранными в хвост, в спортивном костюме и с усталой физиономией.
На кухне ждала тетя Зура, брат и незнакомый мужик.
Господи, ну что за прелесть брат мне притащил? Сколько ему лет? Пятьдесят, что ли? Тощий, небритый, а когда улыбается — светит сплошь золотыми зубами. И где мне сейчас взять максимальную концентрацию «покер фейс» в крови, чтобы это все выдержать?
— Наира, — величественно возвел руку в мою сторону Рубен, — познакомься, Заур, мой компаньон.
Меня всегда удивляло, как столь слабые интеллектом личности вдруг оказываются заняты в каком-то бизнесе. Хотя, с бизнесом брата все понятно — он собрал вокруг себя сплошь ворюг и бандитов. Не до интеллекта. Других в его «бизнесе» не водилось. И этот его компаньон больше похож на пациента наркодиспансера. На лицо — явная проблема с айкю, взгляд какой-то придурковатый, масляный. Одет безвкусно, небрежно…
— Наира, проходи, садись, — кивнул Рубен мне на стул.
— Наирочка, про мерки не забудешь? Я у Наили сняла уже, — мягко обратилась ко мне тетя. Смотрела при этом сочувствующе.
— Спасибо, тетя, — улыбнулась я ей, чтобы мышцы лица хоть немного ожили.
— Прывет, Наира, — подал голос «компаньон», и меня снова передернуло.
— Здравствуйте.
Плохо. У меня ни черта не получалось состроить хоть толику дружелюбия.
— Как дела? — продолжил расспросы он.
— Хорошо. Ваши? — меланхолично поинтересовалась я.
— Да отлично все, — глупо улыбнулся он. — Вот с Рубеном зашли кофе попить. Мы давно друг друга знаем, чуть ли не со школы. Он у тебя вап-ше красава… Настоящий мужик!
Дальше я не слушала, отвлекаясь на мысли о том, как закончится это утро, и я улизну в гараж, соберусь и поеду успокаивать нервы на скорости сто восемьдесят…
— Наира, — нетерпеливо рявкнул вдруг Рубен.
— А? — моргнула я.
— Заур спрашивает, может ли встретиться с тобой еще? Ты спишь что ли?
— Да какие ее годы, — вступился за меня Заур, — ей щас только и спать… Это мы с тобой пахать должны.
— Ну, Наира много работает, — пафосно возразил Рубен. — Она не привыкла на шее у мужика сидеть.
— Я просто устала, — спокойно возразила я. — Не возражаете, если я себе кофе сделаю пока?
— И Зауру сделай, — приказал Рубен. — Да и я буду.
— Хорошо.
Отвлекаться от них стало проще, когда я занялась приготовлением завтрака. Тем более, что со мной особо разговора не клеилось. Заур тужился на какой-то более-менее адекватный диалог, но сдался, и они с братом начали обсуждать дела.
— Какой вкусный кофе! — восхитился он, когда я поставила перед ним чашку.
— Наира отлично готовит, — вставил Рубен. — И кофе варит вкусный.
Мой взгляд дрогнул, и я протерла глаза, чтобы меня не разнесло в стеклянную пыль от напряжения. Господи, ну что за идиотизм? Он что, впаривает меня другу, как уцененный товар?!
— Тебе плохо? — насупился Рубен.
— Голова болит, — соврала я и потерла виски.
— Таблетку выпей.
— Или кофе, — вставил Заур и добавил авторитетно: — Кофе очень хорошо помогает от головной боли, знаешь же, да?
— Не всем, — не сдержалась я.
— Наирка у меня врач, — усмехнулся Рубен.
— Я не врач, Рубен, — огрызнулась я, чувствуя, что теряю контроль. — Я просто медсестра.
— С тебя хватит, — возразил он. — Женщина больше и не должна знать.
— Женщина должна знать столько, сколько хочет, брат, — осадил его великодушно Заур, явно рассчитывая заработать очки.
— Зря ты так думаешь, — презрительно усмехнулся брат, поглядывая на меня, — а то потом еще и тебя учить начнет.
— Я бы не отказался, чтобы меня поучили, брат. Я же тупой как осел.
Я усмехнулась. Кажется, Заур начинал мне нравится.
— Че ты ржешь, — грубо одернул меня Рубен. — Посуду помой лучше.
— Не груби сестре, братан, — неодобрительно покачал головой Заур. — Она у тебя умница, медсестра, людям помогает. Хорошая девочка. Не обижай.
— Хорошо-хорошо, брат, — отмахнулся Рубен, вскидывая руки.
Но когда Заур ушел, вернулся в кухню и набросился на меня, схватив за плечо:
— Ты что себе позволяешь?! — зашипел в лицо. — Что ты ржешь?!
— Я не ржу, — спокойно возразила я. — А вот ты вел себя со мной грубо при друге. Он тебе и сам замечание сделал.
— А ну рот закрыла! Я тебе покажу, как надо встречать мужчин в доме! — И он дернул меня со всей силы за руку так, что я едва не развернулась и не засадила ему в челюсть. Ситуацию спасла тетя Зура. Она Зура ворвалась в кухню и налетела на Рубена, как курица, защищая цыпленка:
— А ну отпусти ее! Ты чего?! Отпусти ее, говорю! Что ты как зверь на нее бросаешься?! Нормально все было! Ничего она такого не сделала!
Рубен выпустил меня и молча покинул кухню, а тетя осмотрела мне руку, ворча:
— Вот изверг. Но ты не обижайся, девочка. Рубен нервный сейчас, не клеится у него там что-то по делу.
Я молчала, сцепив зубы.
— Мерки пойдем снимем?
Я кивнула.
Как добралась до гаража — помнила плохо. Стоило только выйти из дома, показалось, что уже не смогу заставить себя вернуться обратно. Час я от души молотила грушу, подвешенную в центре гаража, выпуская пар. Потом отдышалась, нацепила экипировку и вывела мотоцикл на улицу.
Холодало.
Подумалось, что еще месяц, и я не смогу сбежать на мотоцикле куда-то, если вдруг припечет.
Но и горячку пороть не хотелось, это никогда не доводит до добра. Сейчас с катушек явно срывает Рубена. Что там у него, интересно, происходит?
***
— Ян Денисович, сестра немного опоздает. Пишет, что попала в пробку, но скоро будет, — виновато сообщила мне Наиля, стоя у входа. — Могу я?…
— Да, конечно, — кивнул ей я, — переодевайся первая, мальчишки ждут.
— Спасибо! Я быстро.
Она шмыгнула в раздевалку вдоль стенки, а я направился к скамейке ждать, пока все соберутся. От Лизы пришло новое сообщение.
«Ян, спасибо тебе большое за сегодня. Я так понимаю, что по комиссии у нас «отбой»?»
— Пока отбой, да. Если прижмут, буду думать, — записал я голосовым.
«Принято», — ответила Лиза, а я услышал, как из раздевалки вышла Наиля.
Мальчишки сразу втянулись в опустевшую комнату, и в зале стало тихо.
— Наиля, подойди, пожалуйста, — повысил я голос. — В чем ты сегодня?
— Моточерепаха на футболку, — затараторила та с готовностью, — спортивные штаны и кроссовки.
— Руки свободны?
— Да, я отстегнула рукава.
— Хорошо. Удобно?
— Да.
— Когда-нибудь занималась боевыми искусствами?
— Нет.
— А почему вдруг захотела?
Ее бодрые ответы прервались. Послышался тяжелый вздох.
— Мне хочется уметь себя защитить, — ответила она тихо. — И сестру тоже.
— Я бы хотел знать — у вас есть реальная угроза того, что может понадобиться навык самозащиты?
— Я не хотела бы отвечать на этот вопрос.
— Значит, да.
Наиля молчала.
— Хорошо, когда мальчишки построятся, становись за ними. Разминка у нас общая.
И тренировка пошла своим чередом. Я сосредоточился на детях, потихоньку вплетая в общую картину новенькую — ее звуки, запахи, эмоции… Она так старалась, чтобы у нее все получилось, что ее было даже слишком хорошо «видно» на общем плане.
А потом случилось что-то, чего я никак не ожидал. Сначала я подумал, что со мной что-то не то. Недосып, тяжелая тренировка утром в зале, перенапряг чувства с новенькой… В голове немного загудело, а потом будто глухо застучало. Как сердце. Я не слышал звук, я его чувствовал. А потом этот звук вдруг обратился в еле слышные шаги.
Вот как, значит…
Наира вошла в зал тихо, скользнула вдоль стенки и, выбрав время, поздоровалась. Я кивнул в ее сторону, продолжая объяснять технику. Но моя внутренняя картинка вдруг «пошла рябью». Показалось, что я нахожусь в аудитории, из которой постоянно уходят слушатели. Слова бьются о стены все звонче, не находя никакого препятствия, и я остаюсь лишь с одним человеком в большом пустом пространстве…
— Вопросы есть?
— Нет, тренер! — отозвались ребята.
— Пробуем! — И я хлопнул в ладоши. — Наиля становится со мной…
Я попросил девочку пока присесть, а сам пошел в «обход» — проследил за работой каждой пары, прокомментировал ошибки, возвращая себя каждого ученика «в аудиторию». Кажется, получилось. Но происходящее не нравилось. Что же меня так «выбрасывает» из ощущения реальности, стоит появиться этой девушке? Удовлетворенно кивнув, я вернулся к Наиле с объяснениями азов. Наира затихла, будто растворившись в зале. Не двигалась, дыхания я тоже не слышал… может, смотрела за происходящим?
Как бы там ни было, до конца занятия контроль остался при мне.
Когда Наиля отправилась в раздевалку, Наира подошла ко мне:
— Здравствуйте еще раз, — смущенно подала голос.
А меня неожиданно будто окатило волной, сбивая с ног. Информация — запахи, звуки, из которых в мой мозг будто полились эмоции… и я схватился за стенку.
— Ян!
Я тяжело сглотнул, обнаруживая, что Наира держит меня под руку.
— Ян, вам плохо? — беспокоилась она. — Сядьте. Садитесь!
Ого, как она командует… Ноги едва не подогнулись сами от ее голоса, как у собаки от команды «сидеть». Ну и дела, блин!
— Нет, со мной все в порядке, — хрипло возразил я, но на моем запястье уже лежали холодные пальцы. Потом они взметнулись к шее, совершенно меня обезоруживая.
— Сто шестьдесят, Ян, — сообщила Наира решительно. — Я вызываю неотложку.
— Не нужно, — твердо возразил я, едва отыскав в себе способность ей противоречить. — Со мной все в порядке.
— Мужчины склонные недооценивать свои проблемы со здоровьем, — возразила она.
Мимо нас уже потянулись мальчишки на выход, прощаясь, а Наира, пользуясь тем, что я отвлекся, снова взялась считать мой пульс на запястье.
— Семьдесят, — выдала растерянно. — А вы проверяли сердце?
— Я контролирую свое здоровье, но спасибо за беспокойство, — огрызнулся я, забирая у нее руку.
— Ладно.
Она, кажется, сделала шаг назад, а я выпрямился.
— Как Наиля? Нормально? Получается? — поинтересовалась спустя небольшую паузу.
— Слишком много вопросов для одного занятия, — хмуро заметил я.
Наиля тоже проскочила мимо нас и сказала, что подождет сестру на улице. С чего бы?
— Ладно, спасибо большое, — мягко прозвучал голос Наиры. — Для нее это многое значит.
— А для вас? — вырвалось у меня.
— Что вы имеете ввиду? — растерялась она.
— Меня тревожит то, что для нее много значит возможность научиться себя защищать…
— Мы же с вами это уже обсудили… — начала она.
— Ну вы же только что боялись дать мне умереть от неполадок с сердцем, — возразил я. — Вот и я когда вижу неполадки по своей части, тоже… пытаюсь прослушать пульс, образно говоря. Потому что факт посещения таких занятий дает человеку иллюзорную силу. Пока она перерастет в реальную, проходит много времени. Думаю, вы это знаете. И это может добавить проблем…
— Я присмотрю за ней, — холодно ответила Наира. — Спасибо, Ян Денисович.
— Надеюсь, вы придете на следующее занятия? — напрягся я.
Потому что, если не придет, боюсь, мне придется ее искать…
— Конечно. До свидания.
— До свидания.
Глава 4
***
— Ну что-что? — затараторила Наиля, когда я вышла. — Что сказал?
— Так, ничего особенного… — попыталась уклониться я от разговора. — Поехали.
— Наир, ну он же классный…
— Да, классный. Где твоя балаклава?
— В кармане, — семенила за мной сестра. — Что он тебе сказал?
— Что тебе надо меньше ему рассказывать что-либо, — огрызнулась я.
— Он так не говорил, — насупилась она.
Я подошла к мотоциклу и сняла рюкзак.
— Он переживает за тебя, — посмотрела я на нее прямо. — А я не хочу, чтобы у нас стало больше проблем. И ему они не нужны. Но он — настоящий мужчина, хоть и слепой. И надо его как-то убедить, что у нас все нормально. Чтобы вопросов больше не задавал…
— Наир, он — не идиот, — неожиданно взросло возразила сестра. — Девочки просто так не орут при первой встрече, что им нравится уметь себя защищать… Но я побоялась, что он откажется. Сознательно манипулировала.
— То, что ты у меня такая умная — это здорово, — усмехнулась я. — Но ты доманипулировалась. Он переживает.
