Страница 3 из 5
Тут она отвлеклась на маленького дракона, что с видом вселенской скорби пытался вырваться из крепких материнских объятий.
— Рик, подожди, мама разговаривает.
— Я хочу бежать! — заявил он.
— Бежать нельзя, — покачала головой его мать-ведьма, — мы сейчас идём к твоему отцу, и следующие два часа он с тобой поиграет. А мама пойдёт работать.
— Но я хочу к тёте Глаше! — заканючил ребёнок. — Она пирожков даст! Папа не те заказывает!
— Так что там со свирдом и Кадиастасом? — не выдержала я. Конечно, перебивать безумно неприлично, но слова Татьяны поселили во мне тревогу. — Черныша вчера я видела и даже мелкие ранки обработала. Видимо, кто-то из студентов решил похулиганить. Он же не опасен, тем более что ему запрещено нападать на кого бы то ни было.
— На студентов! — Татьяна наконец отпустила ребёнка, который, словно дикий кабанчик, вырвался и понёсся в сторону столовой с явным намерением заполучить у тёти Глаши те самые пирожки. Его мать вздохнула и проговорила: — Точнее, и на преподавателей тоже, но там есть оговорки по самозащите…
— Так причём здесь Кадиастас? — так и не поняла я.
Вид у жены ректора стал виноватый.
— Я же говорю, что в безопасности Черныша есть оговорки по самозащите… И эта чёрная жо… этот чёрный негодяй… в общем, воспользовался лазейкой и, насколько я поняла, укусил магистра Акителлу. А ещё орал дурниной, и твой муж получил лёгкую контузию.
— А, ну я уверена, что его вылечили, — я облегчённо вздохнула, потому что, если честно, успела испугаться. Но раз всё так, как говорит Татьяна, то мелкие травмы, как правило, вмиг убираются у целителя. Осталось только лёгкое чувство стыда, от того, что я говорила про тех, кто поставил свирду царапины — теперь-то ясно, что его спасали… — В общем, не переживай — если бы произошло что-то более серьёзное, то Кадиастас бы мне сказал, а так я не заметила никаких повреждений.
— Правда? — Татьяна вздохнула. — Как камень с души. Ну и хорошо… Рик! Не балуйся и иди сюда! — гаркнула она так, что большая часть ещё не успевших доесть студентов подскочили на своих местах. — Ну слава Богу, Элиана. Хотя бы так. Кстати, мы с Бреем посовещались и всё же решили вам с магистром Акителлой предложить…
Она немного замялась, но потом проговорила:
— Я знаю, вы взрослые лю… эльфы и сами сможете решить свою судьбу. Но если всё же поймёте, что никак не подходите друг другу, то мы можем от имени Академии Грейсли подать апелляцию и запросить расторжение вашего брака. То, что вы работаете здесь магистрами, — достаточное обоснование, чтобы ваши личные дела проводились в том числе через Академию. В большинстве случаев это лишь бюрократия, но если вопрос встанет ребром… — Таня осторожно бросила на меня взгляд. — В общем, мы сможем признать брак незаконным, если настоим на том, что главы эльфийских домов обязаны были запросить наше, хотя бы формальное, согласие. Пока вы являетесь магистрами нашей Академии, то находитесь под её защитой. Так что если…
— Я поняла, — кивнула я, чувствуя, как в душе расплывается неприятное липкое чувство. Эльфийский брак священен и нерасторжим. Это очень серьёзное мероприятие, и признать его бюрократической ошибкой… это почти дикость. — Надеюсь, до этого не дойдёт…
— Надеюсь, — облегчённо выдохнула жена ректора, радуясь, что наконец-то передала неловкое послание. — Ну, раз Кадиастас жив, здоров и больше не глухой, то я тогда…
— Глухой? — переспросила я.
— Ну да, его же вчера Черныш своими воплями оглушил, я ж сказала. Если Рэя Тэя наш Лари подлатал, то твоему мужу было сказано несколько дней так ходить, — тут она зависла и немного растерянно спросила: — Ты что, не знала?
Я ошарашенно покачала головой.
Оглох… Он ничего не слышал! Вчера, когда мы…
Сорвавшись с места, я практически бегом побежала в сторону целительской. Если даже не застану там Кадиастаса, то хотя бы переговорю с Ларионелем. Как же так случилось, что я, по призванию целитель, могла пропустить подобное?!
В голове пронеслись разрозненные картины вечера. Невинная морда фамильяра, царапины на тельце. Кадиастас… Этот голос, который казался неестественно громким, этот взгляд на моих губах. Его слова, что он не расслышал… я же сама… сама запретила ему говорить!
Душу затопило горькое, почти паническое чувство вины и стыда.
Я не заметила! Я не заметила, что Кадиастас…
Уже подбегая к целительской, я выбежала из-за угла и практически нос к носу столкнулась с собственным мужем.
Кадиастас Акителла
Как паршиво ничего не слышать!
Я даже не думал, что это настолько серьёзно, когда ты женат. Жил бы я один — завалился бы спать, тем более что мне в целительской дали больничный. А так — сидел, ждал Элиану, а потом как дурак смотрел и пытался понять, чем она недовольна.
А она точно выглядела недовольной. И хоть я был уверен, что не успел ещё накосячить, но почему-то по одному её взгляду уже заочно понял, что виноват. Да и слова Рэя Тэя заставили немного напрячься… Но так как выяснять отношения в первый день семейной жизни посчитал излишним, то пришлось спать на неудобном диване.
Не понимаю, почему домовушка не разобрала мою одежду, ведь это входит в её прямые обязанности. Или Элиана попросила не разбирать мои вещи? А за что? Или из вредности? А может, планирует выселить меня на улицу в сарай?
Я крутился полночи, пытаясь продумать, как обустраивать быт, если действительно придётся жить в сарае. Не то чтобы я планировал легко уступить общую территорию, но после того как меня выселили на диван, то в принципе такую возможность уже не отрицал.
Под утро всё же решил, что я не трус, и, решительно встав около восьми часов утра, спустился вниз с твёрдым намерением всё обсудить за завтраком.
— Элиана?! — прокричал погромче, очень надеясь, что девушка уже не спит.
Только меня ждала совершенно пустая кухня… А потом оказалось, что и не менее пустой дом. Элиана явно решила не дожидаться и ушла в Академию.
Порылся в поисках чего-нибудь съестного. Все женатые магистры в Академии завтракали в своих домах в кругу семьи, и я надеялся, что и мы сможем делать так же. Видимо, моя новоявленная жена посчитала иначе, потому что в кухне не наблюдалось даже намёка на еду или посуду.
Пришлось одеваться и топать в столовую через огромную территорию академического парка, отделяющего дома преподавателей от основного здания.
Пока шёл, начался дождь. А так как способностей ни к стихийной, ни к бытовой магии у меня отродясь не было, пришлось перейти на бег и появиться в Академии насквозь мокрым.
На меня с разбегу налетела одна из студенток. Наверняка спешила по своим делам и, естественно, не смотрела по сторонам. А я её тоже вопреки обыкновению не заметил, потому что лишился самого главного своего инструмента — слуха.
Судя по виду, девушка взвизгнула и, отпрыгнув от меня на добрые полметра, начала трясти лёгкую ткань намоченного платья.
— Прости, я тебя не увидел, — попытался было исправить ситуацию, вытянув ладони в извиняющимся жесте.
По счастью, покусанную руку ещё вчера быстро залатал лекарь, так что я хотя бы никого не пугал своим видом, а вот говорить нормально до сих пор не получалось, потому что я не слышал не только окружающих, но и себя. Я произносил привычные слова, но словно бы наугад, по памяти. И лишь по лицам собеседников пытался потом понять, дошли ли они до адресата или нет.
К моей досаде, девушка попалась крайне нежная, а потому, всхлипнув, она размазала по лицу потекшую с ресниц тушь и явно собралась хорошенько порыдать о подмоченной репутации.
Я вздохнул. Хорошо день начался, ничего не скажешь…
Навстречу из-за стойки выплыл призрак — мистер Патиссон, наш вахтёр и охранник. Дух домовика открыл рот и что-то довольно насмешливо проговорил. Естественно, я не расслышал.
Хотел уже ответить стандартным приветствием, но вдруг почувствовал то, чего в это время в Академии быть не должно. Но профессиональное чутьё не обманешь, и неважно, если у меня слух или нет. Словно воздух колыхнулся, а по полу прошла практически неуловимая вибрация.
Девчонка рядом со мной развернулась, явно желая броситься в сторону женского туалета и хорошенько пострадать, но я схватил её за руку, а затем, рывком притянув к себе, рухнул на пол за стойку вахтера. В этот же момент вся Академия содрогнулась, а дверь ближайшей аудитории выбило столпом пламени. Деревянное тяжёлое полотно пронеслось через весь холл и, ударившись о противоположную от лестницы стену, разбилось на щепки.
Девчонка рядом со мной завизжала так, что даже я, глухой на оба уха, смог услышать отголоски этого истошного крика.
— Сиди тут, — велел я, поднимаясь на ноги и бегом направляясь в горящую аудиторию.
Мимо меня промелькнула фигура мистера Патиссона, который по всем правилам безопасности полетел звать на помощь ректора. Но пока эта самая помощь не пришла, требовалось сделать всё возможное, чтобы осталось кого спасать.
В аудитории клубился чёрный густой дым. Где-то там внутри этого безобразия магистр Дэвис, преподающая огненную магию, окружила плотным коконом своих студентов и сейчас выпускала их по одному в мою сторону через тонкий защитный коридор. Правда, между нами грудами навалились разлетевшиеся парты и лавки, так что, не теряя времени, я начал расчищать пространство от горящей мебели, чтобы адепты могли безопасно покинуть аудиторию.
Первая же девчонка, выбравшаяся наружу, решила совсем некстати рухнуть в обморок, как только меня увидела.
Я выругался, но подхватил падающее тело и бегом вынес в коридор. Там положил ношу прямо на пол, а паршивка сморщила нос и явно собиралась закинуть руки мне на шею. Был бы у меня слух, я бы по дыханию сразу понял, что она притворяется. А так… Вот сколько работаю в Академии, столько и пересекаюсь с молодыми амбициозными магичками, готовыми каждую самую неподходящую возможность использовать для того, чтобы продемонстрировать мне свои достоинства.
С тяжёлым вздохом увернулся от цепких объятий и вернулся в аудиторию, помогая выбраться следующим, порядком напуганным студентам.
К счастью, помощь подоспела довольно быстро. Всё пространство затопило потоками ледяной воды, а огромная волна магистров, работников Академии и Рэй Тэй собственной персоной ввалились в аудиторию, чуть не сбив меня с ног. Правда, мой друг не обратил никакого внимания на пострадавших, а пронёсся мимо, замораживая ледяной магией не только последние языки пламени, но и студентов вокруг. Добежав до преподавательницы и по совместительству собственной жены, он рывком поднял её над полом и, как следует осмотрев, что-то эмоционально крикнул.
Мириам Дэвис ответила ему недовольным взглядом и, вырвавшись из объятий, побежала обратно к студентам.
Постепенно всех пострадавших вытащили. Кого разморозили, кого доставили к целителю. Аудиторию закрыли на ремонт. Пару раз ко мне пытались обратиться, но я показывал знаками, что ничего не слышу, и собеседники переключались на других присутствующих.
Наконец, мы закончили. Ко мне подошла Мириам — жена Рэя, и молча протянула руку. Я улыбнулся и ответил на рукопожатие. Иногда необязательно использовать слова, чтобы донести благодарность.
Рэй Тэй что-то с улыбкой сказал, и огненная ведьма усмехнулась, отпустив мою руку. Они вместе решили пойти в столовую так, словно ничего особенного и не произошло, раз уж пара вынужденно закончилась чуть раньше…
Я усмехнулся. Просто очередной день в нашей Академии. Я вообще не помню, чтобы хоть один прошёл без происшествий. Обязательно что-нибудь, да случается.
Меня кто-то похлопал сзади по плечу, и я мысленно выругался, потому что не заметил. Снова…
Рывком развернулся и увидел мистера Патиссона. Дух улыбнулся и показал рукой палец вверх. Я же выдохнул и постарался улыбнуться.
Очень надеюсь, что целитель меня сегодня вылечит. Ходить вот таким… неполноценным уже невыносимо. Особенно учитывая собственную специализацию — методы выживания в диких и непривычных условиях. Слух — это практически самое главное и единственное оружие в таких случаях.
Подумал, что в лекарском кабинете сейчас наверняка давка, поэтому решил сначала последовать примеру друзей и позавтракать.
Но сначала…
— Вы можете меня высушить и почистить? — попросил я призрака, протягивая насквозь мокрый, а теперь ещё и грязный рукав вперёд.
Призрак задумчиво облетел меня слева направо. Остановился и слегка завис в воздухе. Затем двинулся в обратную сторону и, лишь когда сделал полный круг, наконец кивнул, достал палочку, которой сейчас довольно мало кто из преподавателей пользовался, и несколько театрально ею взмахнул.
В тот же миг меня окружили потоки тёплого ветра, просушивая, вычищая и разглаживая ткань рубашки и лёгкого жилета. А когда бытовая магия коснулась края туфель, я облегчённо выдохнул — всё же ходить в промокшей обуви — удовольствие сомнительное.
— Спасибо, — кивнул мистеру Патиссону. Дождался ответа, но не разобрав его, лишь улыбнулся и наконец направился в столовую.
Вопреки ожиданию, Элиану я там не застал. Пришлось быстро поесть. Устав за короткий завтрак от бесконечных неслышимых для меня вопросов коллег, студентов и работников Академии, которые один за другим прознали, что я потерял слух, я наконец выскользнул из зала с твёрдым намерением весь день провести дома. Если не в кровати и не на диване, то хотя бы тренируясь на заднем дворе.
Только сначала к целителю!
Я ворвался во владения своего земляка с громким:
— Ларионель, сделай что-нибудь!
На меня рывком обернулся худосочный эльф в белом халате и его супруга в платье, которое больше походило на порцию взбитых клубничных сливок. По счастью, всех студентов, которые получили лёгкие ранения в утреннем происшествии, уже не наблюдалось.
— Привет, Афреллия, — вежливо кивнул я. Девушка лишь мельком глянула и разразилась эмоциональной долгой тирадой. И хоть я очень внимательно на неё смотрел, но постоянное мельтешение тонких рук и быстро сменяющаяся мимика отвлекали, так что я смог разобрать лишь «протестую», «кошмар» и «безобразие».
Её супруг, занимающий должность академического лекаря, ответил не менее впечатляющей речью, размахивая руками и тряся волосами с сотней заколок. Я словно смотрел театральную постановку.
Эльф кричал, его жена-русалка возражала в ответ. Она грозила махонькими кулачками и очень эмоционально била розовым зонтиком об пол, Ларионель несколько раз порывался уйти и хлопнуть дверью. Но так как я стоял в уголке и скромно ждал своей очереди, то целитель каждый раз менял своё решение и возвращался обратно.
Наконец, потеряв последнюю надежду выгнать любимую жену с места работы, он сделал резкий выпад, заключил супругу в объятия, наклонил её под немыслимым углом над полом и…
В этот момент я отвернулся, чтобы не смущать молодую семью. Не сказать, что они очень стеснялись, но у эльфов не принято выставлять чувства напоказ. Да и вбитые с детства нормы поведения не давали расслабиться и с интересом глазеть на чужую личную жизнь.
Через две минуты мимо меня проплыла крайне довольная миссис Фланд с весьма припухшими от поцелуев губами. Помахав на прощание ручкой своей второй половинке, она с трудом протолкнула юбки через дверь и процокала каблучками по коридору Академии.
Меня же похлопал по плечу Ларионель.
Я хотел было развернуться, как к моему уху приставили огромный металлический рожок, а потом звонкий голос целителя вонзился прямо в мозг:
— Приём! Как слышно?!
— Ай! — отскочил я от эльфа, болезненно потирая красное ухо. — Как ты это сделал?!
Ларионель Фланд лишь самодовольно хмыкнул и указал на кушетку длинным пальцем, усыпанным перстнями.
— Я тебя боюсь, — признался честно.
Вся Академия его боялась, потому что, при всей гениальности, некоторые его методы на пути к выздоровлению казались весьма зверскими. Мужчина же лишь хищно улыбнулся в ответ на мою фразу и, вооружившись длинной палочкой для чистки ушей, пошёл на меня.
— Стой! — испугался я. — Пожалуйста, дай я сам!
Но тот лишь отмахнулся, повёл палочкой в сторону, а когда я потерял бдительность, уверенно ухватил меня за ухо.
У меня аж искры из глаз посыпались. Эльфов нельзя трогать за уши! Это очень нежное и очень чувствительное место, и кому как не моему же собрату это знать?!
Но Ларионеля, похоже, такое обстоятельство совсем не беспокоило. Оценив выражение моего лица, он протянул тонкий тканевый жгутик.
— Что это? — спросил удивлённо, а увидев ухмылку на тонком лице, взмолился: — Нет, только не это!
Но целитель лишь кивнул, а потом постучал по эмблеме магистра на жилете, явно намекая, что я должен своей выдержкой показать пример ученикам.
С тяжёлым вздохом я засунул жгут в рот и крепко сжал зубами, одновременно впиваясь руками в край кушетки.
Лекарь же с наслаждением садиста опустил мягкий край палки в какое-то снадобье, а затем с нескрываемым удовольствием засунул палку в моё ухо.
— М-м-м! — прокомментировал я, сжимая до боли челюсти. Из глаз посыпались звёздочки, словно Лари мне в ухе не палочкой копался, а как минимум граблями.
— Тер-пи… — сквозь скрежет палки внутри мозга послышался голос друга. Тихо, не очень разборчиво, но точно послышался!
Из глаз брызнули слёзы, а Ларионель, наконец-то завершивший свою пытку, довольно убрал своё орудие труда.
— Вот какая прелесть получилась, — довольно склонил голову набок Лари, разглядывая мою зареванную физиономию, как что-то крайне приятное. — Давай другое ухо.
— Ни за что! — выплюнул я жгут.
— Сам виноват, — пожал плечами эльф. — Какой дурак лезет свирду под пасть? Эти твари при желании орут так, что можно на всю жизнь глухим остаться. Это ты ещё не чувствовал, как он паническую атаку насылает.
Я хмыкнул:
— Вообще-то чувствовал. Я здесь дольше тебя работаю, так что с Чернышом знаком самым что ни на есть близким образом.
— Плохо значит знаком, — отрезал целитель, доставая со стеллажа вторую палочку. — Я с ним три года по соседству жил, так что точно знаю, как с ним нужно общаться.
— Почему нельзя дать мне вчерашний отвар? — взмолился я. — Мне же помогло!
— Потому что он обезболивающий, Кадиастас, — Ларионель посмотрел на меня как на маленького.
Но потом, оценив побелевшее лицо, сжалился:
— Ну ладно тебе, дорогуша. Сейчас быстренько прочистим ушко, и пойдёшь к своей женушке. Как, кстати, прошла первая брачная ночь?
— Эм… — я хотел честно сказать, что никак, но зная, что у Лари язык как помело, и если я скажу, что спал на диване, то уже к обеду об этом разнесут по всей Академии; поэтому я молча и безропотно подставил второе ухо и, прежде чем запихать жгут обратно в пасть, коротко ответил: — Нормально.
— Я так и думал, — хмыкнул эльф, а затем приступил к пытке.
— М-м-м! — мычал я.
— Как хорошо-о-о! — радовался Лари, судя по ощущениям, вскрывая мне мозг.
Через десять минут я покидал лекарский кабинет на трясущихся ногах.
— Заходи ещё! — радушно предложил Ларионель.
— Ни за что! — честно ответил я, наконец-то понимая, почему так мало студентов берут больничный. Раньше я думал, всё дело в том, что Лари изумительно качественно и быстро всех лечит, так что студентам не приходится обращаться повторно. И лишь сегодня мне пришло в голову, что возможно, дело совсем не в этом…
И надо же было такому случиться, что именно сейчас, когда я в таком ужасном и позорном состоянии, мне навстречу практически бежала Элиана.
*****
Элиана Эльнонель
— Кадиастас! — воскликнула я невольно. — Ты как? Ты слышишь меня?
Протянула руку, но эльф неожиданно шарахнулся от меня в сторону.
— Элиана, — медленно проговорил он на привычной громкости, — ты же тоже целитель?
— Да… — растерянно отозвалась я, снова протягивая руку. Уши на голове эльфа горели ярко-красным пламенем, словно их прокрутили через мясорубку. — Что произошло? Можно мне посмотреть?
— Не надо, — простонал он, глядя на меня с искренним ужасом в глазах. — У меня всё отлично, только не трогай!
— Как это всё отлично, если… — я растерянно замолчала, порядком сбитая с толку его затравленным взглядом. Он смотрел так, словно я была не женщиной, а гадюкой. Неужели так сильно оскорбился тем, что я вчера не заметила, что он пострадал?
— Может, дома поговорим? — осторожно улыбнулся он. — Прости, но после посещения твоего коллеги я еле стою на ногах.
— Хорошо, — растерянно отозвалась я, чувствуя себя крайне неуютно. — У меня ещё три пары…
— Вот и прекрасно. Тогда вечером увидимся.
И Кадиастас, стараясь держать спину идеально ровно, но немного шатаясь, прошёл мимо меня и направился в сторону выхода из Академии.
Я посмотрела вслед его пламенно-красным ушам, не в силах даже примерно представить, что нас ждёт дома…
И всё же я оказалась не готова к тому, что меня ожидало вечером.
Из здания Академии я вышла крайне уставшая и в некоторой степени даже опустошённая, а когда добралась до дома, то застала своего мужа мило беседующего с тётушкой Анурой. Они стояли чуть ниже крыльца, там, куда уходила узкая тропинка, спускающаяся к озеру.
Призрак домовушки с самым что ни на есть серьёзным видом что-то втолковывала и размахивала руками, а Кадиастас внимательно слушал и время от времени вежливо кивал головой.
— Вот, пришла уже! — увидела меня тётушка. — Иди-ка сюда, дорогая! Тётушка хочет тебя повоспитывать.
Я и так за день устала, но, услышав подобное, недоуменно нахмурилась и, сойдя с дорожки, направилась к ним по влажной и грязной земле. После пары шагов туфли безнадёжно намокли и покрылись липкой грязью, каблуки вязли в мягкой почве, и мне пришлось приподнять край юбки, чтобы ещё и её не испачкать.
— Добрый вечер, тётушка Анура, — вежливо кивнула я, стараясь скрыть за приветствием собственное недовольство.
— Здравствуй, Элиана, — улыбнулся мне Кадиастас. Его уши уже не казались такими красными, но муж до сих пор время от времени их касался, будто чувствовал дискомфорт. — Ты сегодня поздно.
— И это тоже минус, — поддакнула тётушка. — Ты посмотри, милая, до чего ты своего муженька довела!
— Что вы имеете в виду? — я устало вздохнула.
— Так он же у тебя, бедненький, пострадавший! — призрак жалостливо посмотрела в сторону Кадиастаса и приложила к глазам застиранный платочек. — Бедный мужик! При живой-то жене!
— Да ладно вам, тётушка, — весело отмахнулся Кадиастас. — Причём тут Элиана? Я сам вечно в переделки попадаю.
— На то и жена, чтоб уют создавать и обихаживать! — перебила его женщина. — Как только узнала, сразу должна была бежать, заботиться, харчи готовить. А она что?
— Что? — растерялась я.
— А она работала! — возмущению домовушки не было предела. — Когда муж страдал, она работала!
— Не прямо уж я страдал… — начал было Кадиастас.
— А кто вещи разбирал, когда я пришла? — наступала на него призрак. — Ему лежать и выздоравливать надо, а он!
— Тётушка, — попросила я, — я как раз хотела обсудить этот вопрос. Дело в том, что наши вещи…
— А, так всё же «наши»! — хмыкнула она. — А кто разобрал только своё, а о муже и не вспомнил? Вот я ему сейчас и говорю, что так не делается. О мужиках необходимо радеть. Беречь их. Они существа важные и нежные. Если не жена, то кто?
Я настолько не ожидала подобной отповеди, что в какой-то момент даже растерялась.
— Прошу прощения, но мы живём на территории Академии, и я надеялась, что это работа домовых духов…
— Моя?! — задохнулась от возмущения женщина. — Ты чего, дорогуша?! Разве ж я ему жена, чтобы в мужицких панталонах копаться?! Это ж святотатство! Это твоя прямая обязанность!
Я покраснела до корней волос. Если честно, до этого момента мне даже в голову не приходило, что могут быть какие-либо варианты в том, кто делает подобную работу на территории Академии. Дух-хранитель общежития преподавателей всё прекрасно убирал, следил за порядком, и его даже просить не приходилось, и я уже к этому привыкла — за столько лет работы в преподавании!
В Лириэлии же за всем следили феи — их часто нанимали богатые эльфийские дома, потому что феи, как и бытовушки, отличались хозяйственностью, но, в отличие от последних, считались более культурными и утончёнными. Вдобавок, их поселения находились на юге эльфийской империи. Сейчас же…
Я понимала, что происходит что-то не совсем правильное, но не могла это точно сформулировать. А не привыкшая к подобным обвинениям и вовсе лишилась дара речи.
Всё это время молчавший Кадиастас нахмурился. Посмотрел на домовушку, на меня, а потом снова на домовушку.
— Тётушка Анура, благодарю вас за заботу, но, пожалуй, подобные вопросы я всё же оговорю с супругой лично. Всего доброго. Спасибо за то, что заглянули.
С этими словами он бесцеремонно взял меня за локоть и, словно послушную куклу, повёл в дом.
— И построже, построже с ней! — совершенно не растерявшись, науськивала его домовая, покрикивая нам вслед.
— Ты что! — испуганно прошептала я. — Это же неприлично, ты практически её прогнал!
— Заходи, — ещё более неприлично велел мужчина, открывая дверь дома.
Я заторможенно сняла туфли на входе и быстро их сполоснула от уличной грязи в небольшом закутке рядом с прихожей, где имелась раковина, а затем переоделась в лёгкие домашние тапочки.
Кадиастас к этому времени уже прошёл на кухню и немного растерянно хлопал дверцами шкафов, явно отыскивая что-нибудь съедобное.
Какое-то время я за ним следила, потом решилась спросить:
— Что ты ищешь?
— Хм. Чай, — отозвался он, двигая к себе стул и поднимаясь выше, чтобы посмотреть содержимое верхних полок. К сожалению, совершенно пустое содержимое.
— У меня есть, — я поднялась со стула и быстрым шагом направилась в свою комнату на втором этаже.
Так как я всю жизнь работаю с травами, то запасы разного чая в моей личной коллекции — это почти святое. Сейчас же я остановилась перед стеллажом и с некоторой растерянностью оценила свои запасы. Если мы теперь живём вместе и являемся одной семьёй, то вроде как и чай тоже общий? Или всё же нет?
Задумчиво протянула руку к цветочному сбору… А вдруг Кадиастас его неправильно заварит? Или вообще выбросит, не разобравшись?
С другой стороны, жалеть чай для собственного мужа — это даже звучит некрасиво. С тяжёлым вздохом взяла в руки сразу четыре разных банки. Если пропадут… значит посчитаю, что это мой личный вклад в семейную жизнь.
Когда спускалась по лестнице, то мысленно решала: стоит ли сейчас проводить лекцию по использованию чая или это будет выглядеть как занудство?
— Давай мне, — Кадиастас подошёл ближе и забрал у меня из рук банки. Я шла рядом с мужчиной в сторону кухни и чувствовала себя ужасно неловко.
— Хочешь, я сама заварю? — не очень уверенно предложила, не понимая, что именно должна сейчас говорить и делать. — Могу и тебя научить…
— Да мне не так чтобы… — начал фразу эльф, но потом оборвал себя сам на полуслове и проговорил: — Хотя, знаешь, а давай.
Я облегчённо выдохнула. И следующие десять минут рассказывала о свойствах своих любимых чаёв и технике правильного заваривания.
Но так как бытовые лекции не вечные, нам всё же пришлось сесть за стол друг напротив друга и приступить к тому, что оба подсознательно откладывали, — разговору.
— Неловко, правда? — улыбнулся мужчина.
Я кивнула. За последние два дня я поняла, что совершенно не знала своего коллегу, с которым умудрилась тридцать лет проработать в одной Академии.
— Кадиастас, — я сжала пальцами края кружки, стараясь говорить максимально приветливо и честно, — мы не обязаны жить как настоящая семья. Достаточно существовать как соседи. Дом довольно большой, мы можем поделить и помещения, и время, проведённое на кухне, и…
— Что?! — эльф перебил меня на полуслове, практически с ужасом округлив глаза. — Элиана, никаких соседей! Мы живём общим хозяйством, делим быт и финансы. У нас общие дела и теперь ещё и общая фамилия. Я против разделения чего бы то ни было и в доме, и в спальнях.
Я вспыхнула. Теперь понятно стало, почему Кадиастас даже не попытался найти вторую спальню, а ночевал на диване. Я-то думала, ему некогда, а оказывается!
— Извини, но личная спальня — это моё условие. Я тебя не знаю и, если честно, не уверена, что готова узнавать больше, чем требуется. У меня там находятся личные вещи, которые для меня важны. На данный момент я не готова доверить их кому-либо ещё. Совету эльфийских домов прекрасно известно, что я бракованная, поэтому в своё время меня отпустили работать в другую страну и не дёргали с замужеством. Если честно, я думала, что так продолжится и впредь. Но раз уж они решили вернуть под крыло Серебряный дом… — кинула быстрый взгляд на хмурого мужчину и завершила: — В общем, от тебя наследников никто не ждёт, так что единственной причины, по которой я могла бы согласиться на общую спальню, не существует. А для романтической чепухи… извини, я уже выросла из возраста, когда она могла меня интересовать.
— Подожди, пожалуйста, — вытянул вперёд ладонь Кадиастас. — Я не понял. Что значит «бракованная»? Что значит «наследников никто не ждёт»?
Он выбрал из моей речи только эти слова, и весь его вид говорил о том, что эльф в шоке.
— Ты не читал мою анкету? — осторожно спросила я. Если честно, такого поворота событий я не ожидала. Да, разговор должен был состояться, но я надеялась, что к тому моменту, как он начнётся, Кадиастас окажется в курсе важного нюанса нашего брака.
— Нет, — покачал он головой. — Если честно, я не думал, что это важно.
— Я бесплодна, Кадиастас, — спокойно проговорила, глядя ему в лицо. — Когда моя мать меня рожала, то произошел прорыв пространства тварями хаоса прямо рядом с территорией Лунного дома. Выброс оказался такой силы, что у меня повредились магические каналы. Это не лечится. У нас никогда не будет детей. Если хочешь, можешь запросить подтверждение в королевской библиотеке, где хранятся все анкеты. Или свяжись с моим отцом. Или… — тут я пожала плечами, успокаивая саму себя, потому что меня понесло в разговоре, — ректор Никс тоже в курсе. Я думала, ты знал, прости.
Я поднялась, стараясь не смотреть в сторону мужа. А он, судя по звукам, даже дышать перестал.
С тяжёлым вздохом я ещё раз проговорила:
— Прости, Кадиастас. Похоже, сегодня разговора не получится. Если что — ректор Никс предлагал возможность подать запрос на расторжение брака от имени Академии. Думаю, это вызовет скандал и пересуды, но если для тебя та информация, что сейчас прозвучала, — критична, я пойму. По поводу быта… предлагаю всё же перенести обсуждение.
Эльф не ответил.
А я так и не решилась поднять глаз.
Вместо этого быстрым шагом прошла к лестнице, а потом так же быстро поднялась наверх. И всё это время чувствовала безмолвный, но физически осязаемый взгляд мужчины на моей фигуре.
Лишь закрывшись в своей комнате, с меня слетела маска невозмутимости, и я устало прикрыла лицо руками. Не думала, что рассказ о моей неполноценности, к которой я успела привыкнуть за столько лет, так больно ударит снова…
— Отец, как так получилось, что вы заключили брак, не спросив меня и, что главное, даже без моего присутствия? — я очень пытался сдержаться и не высказать родителю, что думаю о его поступке. Вчерашний разговор с Элианой настолько поразил, что я до сих пор не мог отойти. И, если честно, очень… очень злился. Даже решился впервые за всё время побега с территории Серебряного дома связаться с отцом.
