У него дёрнулся желвак на скуле. Я почувствовала маленькое злое удовольствие, как будто поставила галочку в списке: «вывести из себя самоуверенного самца — выполнено».
— Громова, значит, — протянул он, перекатывая мою фамилию на языке, как глоток крепкого виски. — Подходит.
— Морозов, значит, — вернула я ему тем же тоном. — Тоже подходит. Особенно к твоему гостеприимству.
Гладиатор, всё это время лежавший у кровати, вдруг поднялся, потянулся, зевнул во всю огромную пасть и запрыгнул на постель. Улёгся ровно посередине, занял собой ровно половину матраса и блаженно закрыл глаза.
Мы оба уставились на пса.
— Гладиатор, слезь, — приказал Морозов.
Пёс приоткрыл один глаз и демонстративно закрыл его снова.
Я не выдержала и фыркнула. Смешок вырвался сам, короткий и неожиданный даже для меня. Я не помнила, когда последний раз смеялась вот так, без сарказма, без желания кого-то уколоть.
Морозов посмотрел на меня, и в уголке его рта что-то дрогнуло. Почти улыбка. Почти.
— Он тебя выбрал, — сказал он тихо и, кажется, удивлённо.
— Он выбрал правильную сторону, — я подошла к кровати и погладила пса по огромной лохматой голове. Он довольно засопел. — Значит, так. Расклад простой. Комната моя, пока твои люди не исправят свой косяк. Пёс может остаться, он воспитанный. А ты — где хочешь. Диван, гостевая, машина, сугроб. Мне плевать.
— Ты понимаешь, что торгуешься с хозяином дома?
— Я не торгуюсь, — я развернулась к нему. — Я ставлю условия. Торговаться будешь со своей управляющей, когда утром будешь выяснять, кто из них решил, что твоя спальня свободна.
Он подошёл ближе. Слишком близко. Я чувствовала тепло его тела, запах мороза, кожи и чего-то древесного. Он навис надо мной, и на долю секунды мне показалось, что сейчас он просто подхватит меня и вынесет за дверь вместе с моим красным чемоданом.
Но он только наклонился к моему уху и прошептал так низко, что у меня поджались пальцы на ногах:
— Ты наглая, Каролина Громова.
— А ты медленный, Артур Олегович, — прошептала я в ответ, не отводя глаз. — Я жду уже три минуты, а ты всё ещё в моей комнате.
Он выпрямился. Посмотрел на меня ещё секунду тяжёлым, нечитаемым взглядом. Потом наклонился, сгрёб с кресла свитер и забрал с кровати одну подушку. Вторую, ту, на которой лежала морда Гладиатора, трогать не рискнул.
— Утром поговорим, — бросил он у двери.
— Утром я буду спать, — ответила я. — До обеда. В отпуске. Не будить.
Дверь закрылась. Чуть громче, чем нужно.
Я постояла посреди комнаты, слушая, как скрипят под его шагами ступени, и только тогда позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. Ладони вспотели.
— Ну и что это было? — спросила я у Гладиатора.
Пёс открыл глаза, посмотрел на меня понимающим взглядом и подвинулся, освобождая мне ровно половину кровати.
Я заперла дверь на защёлку. Подумала. Подперла её креслом.
Не потому, что боялась его.
А потому, что начала бояться себя.
Глава 6
***
Диван в гостиной был куплен для красоты. Не для того, чтобы на нём спал мужик ростом под метр девяносто.
К шести утра я ненавидел этот диван, свой дизайнерский вкус, метель, Ирину Васильевну и, особенно, одну рыжую заразу, которая спала сейчас в моей кровати с моим псом.
Я лежал, закинув руку за голову, смотрел, как сереет за панорамным окном небо, и пытался понять, какого чёрта я согласился.
Потому что я мог её выставить. Мог. Вызвать снегоход, позвонить администратору, сгрузить её вместе с красным чемоданом в любое свободное шале. Да хоть в свой кабинет на базе.
Но не сделал.
Она стояла передо мной, маленькая, злая, с горящими глазами, и резала меня словами. Не флиртовала, не строила из себя обиженную принцессу, не ждала, что я стану её спасать. Она реально хотела, чтобы я свалил.
И это, мать его, заводило так, что я полночи пялился в потолок.
Я встречал разных женщин. Красивых, умных, дерзких. Все они рано или поздно показывали одно и то же: огрызаются, чтобы я заметил. Колются, чтобы я начал завоёвывать. Игра. Я знал её правила наизусть, и она давно мне наскучила.
Каролина Громова не играла. Она отбривала меня так, будто я был очередной проблемой в её расписании. И послала бы нахрен, не моргнув, если бы я дал повод.
Впервые за много лет мне стало интересно.
Я поднялся, размял затёкшую шею и взял телефон. Ирина Васильевна ответила на втором гудке. Видимо, уже знала, что этот звонок будет.
— Артур Олегович, доброе утро, я как раз хотела…
— Как раз хотела объяснить, почему в моём доме живёт посторонняя женщина? — спросил я очень спокойно.
На том конце повисла тишина. Мои сотрудники знали: когда я спокоен, лучше бы я орал.
— Произошёл сбой в системе бронирования, — затараторила она. — Двойная бронь на «Рассвет». Вторая бронь шла по корпоративному договору, мы не могли её снять. А у гостьи предоплата, она была очень… настойчива. Свободных домов не было, а «Северный» числится у нас как резервный. Я не знала, что вы приедете, вы же не предупредили…
— Я не обязан предупреждать о приезде в собственный дом.
— Конечно, конечно. Я сегодня же всё решу. Через пару дней освободится «Рассвет», и мы её переселим, а пока можем…
— Сбрось мне её данные, — перебил я.
Пауза.
— Простите?
— Бронь, анкету, всё, что есть. Хочу знать, кто спит в моей кровати.
Через пять минут на почту упал файл. Я открыл его, прислонившись к кухонному острову.
Громова Каролина Андреевна. Город у чёрта на рогах, отсюда больше суток пути. Две недели проживания, оплачены полностью, сразу, без рассрочки. Пометка в пожеланиях: «Уединение. Тишина. Никаких анимаций и соседей».
Я хмыкнул. Тишина и уединение. А получила меня, Гладиатора и диван, который скрипит, как несмазанная телега.
Взгляд зацепился за дату рождения.
Через шесть дней ей исполнится тридцать.
Я ещё раз пересчитал. Через шесть. Она приехала одна, в глушь, за тысячи километров от дома, чтобы встретить тридцатилетие в полной тишине.
Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Так не отмечают праздник, когда тебя ждут дома. Так сбегают.
Я знал, как это выглядит. Сам так сбегал. Каждый свой день рождения последние десять лет.
Наверху скрипнула дверь. Послышались тяжёлые шаги Гладиатора, а за ними лёгкие, почти неслышные.
Я сунул телефон в карман и включил кофемашину. Достал сковородку. Вбил яйца. Руки работали сами, а мозг почему-то упорно рисовал рыжие волосы на моей белой подушке.
— Ты ещё здесь, — раздалось с лестницы.
Не вопрос. Констатация с ноткой глубочайшего разочарования.
Я обернулся.
Она стояла на середине лестницы в огромном сером свитере. Моём. Висевшем в шкафу. Свитер доходил ей до середины бедра, а ниже шли голые ноги в толстых шерстяных носках. Волосы торчали во все стороны рыжим облаком, на щеке остался след от подушки, а взгляд был таким колючим, что им можно было колоть лёд.
Я забыл, как дышать.
— Это мой свитер, — сказал я, когда смог.
— Это компенсация, — она спустилась, прошла мимо меня, как мимо мебели, и взяла кружку, которую я только что наполнил для себя. — В комнате было холодно, а мои вещи в чемодане внизу. А кто-то храпел на диване, и я не рискнула идти мимо.
— Я не храплю.
— Ещё как храпишь. Гладиатор подтвердит.
Пёс сидел между нами и смотрел на сковородку с такой надеждой, будто от этой яичницы зависела вся его жизнь.
Каролина отпила кофе, прикрыла глаза и тихо, почти неслышно выдохнула. На одну секунду её лицо стало другим. Мягким, уставшим. Таким, каким его, наверное, никто никогда не видит.
А потом она открыла глаза, и броня встала на место.
— Ну что, Морозов? Разобрался со своими сотрудниками? Когда меня переселят?
Вот он, момент. Скажи ей. Через пару дней освободится «Рассвет», чемодан в руки, и мой дом снова мой. Тишина, одиночество, никакой рыжей занозы.
— Разбираюсь, — сказал я и проверил яичницу. — Пока ничего нет.
Она прищурилась, явно не веря ни одному слову.
— Ты врёшь.
— С чего ты взяла?
— Интуиция.
Я застыл с лопаткой в руке. Медленно повернулся к ней. Она смотрела на меня поверх моей же кружки, в моём же свитере, и улыбалась уголком губ. Ехидно. Победно.
И, чёрт возьми, я понял, что пропал.
Не влюбился, нет. Я в эту херню давно не верю. Но я уже точно знал: никуда эта рыжая отсюда не переедет.
Даже если для этого мне придётся спать на проклятом диване все две недели.
— Ешь, — я поставил перед ней тарелку. — А потом обсудим правила совместного проживания.
— Правила? — она выгнула бровь. — Морозов, ты, кажется, не понял. Правила здесь теперь устанавливаю я.
Гладиатор радостно гавкнул.
И я впервые за много лет рассмеялся по-настоящему. Вот же зараза рыжая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
