Ниночка поставила на стол жестяной чайник, из носика валил густой пар. В воздухе запахло мятой и какими-то пряными травами.
— Пей, — коротко сказала она, наливая чай в жестяные кружки. — От нервов и чтобы согреться. Я туда еще шиповника добавила, чтобы ты не заболела. Бери мед.
Она пододвинула к ней баночку с желтым крупяным медом. Галина кивком поблагодарила, обхватила ладонями горячую кружку, чувствуя, как тепло постепенно возвращается в окоченевшие пальцы.
— Василич… — начала она, но старик резко поднял руку.
— Не сейчас. Сначала чай выпей, а потом поговорим.
Печь пыхтела жаром, но холод внутри не отпускал. Галина прижалась к теплым кирпичам спиной и припала к кружке. Постепенно из тела стало уходить напряжение.
Глава 7-8
Никто тебя не прогонит
Ниночка допила свой чай, молча встала из-за стола и ушла к себе в комнату.
— Что это было? — тихо спросила Галина Сергеевна, хмурясь.
— Осень, непогода, дождь, грязь, — ответил ей дед Василич, пожимая плечами.
— Я не про дождь и грязь, я про того человека спрашиваю.
Она внимательно посмотрела на него.
— Про какого человека? — поинтересовался дед, — У нас все деревенские по домам сидят, в такую погоду никто и носа не высунет.
— Мужчина молодой, лет тридцать ему, лицо такое бледное, глаза мутные, то ли пьяный, то ли еще какой. Улыбка у него страшная и руки жуткие. В чем одет — толком не запомнила. Маньяк какой-то. Ботинки у него еще чистые были и дождь на лицо не попадал. Он меня в лес пытался утащить, говорил, что у него машина застряла и толкнуть надо, обещал довезти до места. Еще и сумку из рук выдрал, хорошо, что рюкзак на спине под плащом был, а то бы и его потеряла.
— Это не деревенский, — помотал головой дед Василич. — Не знаю я таких.
— Он жуткий такой, и воняло от него, как от какой-то падали. У вас тут маньяки бродят по окрестностям, а вы ничего не делаете, — возмутилась она.
— А что мы можем сделать? — спросил ее старик с удивлением. — Пристрелить? Так мы в такую погоду в лес не ходим, по домам сидим.
— Полицию вызвать!
— Вот ты возьми и вызови, — усмехнулся он.
Галина Сергеевна с досадой отодвинула от себя кружку с чаем.
— Да у вас тут телефон не ловит! — рассердилась она, чувствуя, как страх сменяется раздражением.
— И у нас не ловит. Да и вообще мы таких тут не видели, — спокойно парировал ей дед.
— Еще скажите, что я с ума сошла и у меня галлюцинации.
— Ничего я такого тебе не скажу, ибо не знаю, на кого ты там наткнулась в дожде. Говорил же, что по такой погоде бродить не стоит. Такая погода к прогулкам вообще не располагает, — нахмурился он.
Галина Сергеевна тяжело вздохнула и закрыла глаза. В голове снова всплыл тот жуткий образ: бледное лицо, мутные глаза, кривая улыбка. Она содрогнулась.
— А если он еще там? — с тревогой проговорила она. — Если он пойдет по домам?
Дед Василич налил себе еще чаю, не спеша размешал сахар.
— С чего ты это взяла? — спросил он. — В такую погоду даже звери по норам сидят. Да и не наш он.
— Как это «не наш»?
— Чужой. Случайный. Проходимец. Пришлый. Такие обычно не задерживаются.
— А если задержится?
Старик поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое.
— Тогда, Галина Сергеевна, и будем думать. Если что, то в каждом доме топор и ружьё есть — отобьемся. У нас тут жители не робкого десятка, мы еще ого-го. Или ты думала, мы тут все беззащитные?
Тишина повисла в комнате, нарушаемая только стуком дождя по крыше. Ниночка из-за двери тихо вздохнула.
Галина Сергеевна встала, подошла к окну. За мутным стеклом клубился туман, и казалось, что в его глубине бродят какие-то тени. Ей послышались тяжелые вздохи.
— И что мне теперь делать? — устало спросила она. — Сколько этот дождь идти будет?
— Никто не знает, — пожал плечами дед. — Можешь у нас оставаться, мы не прогоним, можешь к соседкам на постой попроситься.
— Ну и как это выглядеть будет? Что я у вас тут чужой человек живу, с улицы пришла и поселилась.
— Ты вообще о чем думаешь? — не понял ее Василич. — Живи, никто тебя не гонит. Чужая, не чужая, человек же, не зверь какой дикий.
— А если дождь будет идти неделю, или даже две? И все это время я у вас жить буду?
— Ну да, — кивнул он. — И три, и даже месяц, живи сколько хочешь, — пожал он плечами и глотнул чая из кружки. — Хоть всю осень и зиму.
— Ну да, и будете рядом с собой терпеть чужого человека? — она с усмешкой на него посмотрела. — Меня свои терпеть не захотели — выгнали.
— Значит, такие свои, — пожал дед плечами. — Не хочешь с нами жить, так мы тебе можем пустой домик выделить. Все равно ты в такой дождь уйти от нас не сможешь, вернее, смочь-то сможешь, а вот насколько далеко — никто не знает. В такую погоду и сгинуть недолго.
— Я уже поняла, тем более если в окрестностях бродят всякие странные личности, — вздохнула она.
— Вот что, Галина Сергеевна, давай так: я сейчас добегу до пустого домика, там печь затоплю, как чуток все прогреется, так пойдем с тобой смотреть. Если все устроит, так там останешься ночевать, а дальше, как получится, все будет зависеть от погоды. Лады?
— Лады, — кивнула Галина Сергеевна. — А точно у этого дома хозяев нет? А то приедут родственники и будут возмущаться, что кто-то чужой у них поселился.
— Нет, никого нет, — помотал он головой. — Не переживай. Да и по такой погоде точно к нам никто не доберется.
Дед Василич натянул на себя старый прорезиненный плащ, шапку-ушанку и, нехотя покряхтывая, вышел в непогоду. Галина Сергеевна осталась у окна, смотреть, как его фигура растворяется в серой пелене дождя.
— Он страшный? Ну тот мужик, — Ниночка вышла из своей комнаты.
— Да, напугал меня сильно, — кивнула Галина Сергеевна. — И пахнет нехорошо. Ненормальный какой-то.
— Ты не бойся, он к дому подойти не может.
— Почему? - она посмотрела на нее с удивлением.
— Потому что… — улыбнулась Ниночка.
— Калитка у вас не запирается, собаки нет, легко может к дому подойти.
— Не может, — помотала головой Ниночка. — Это человек зайти может, а он нет.
— Ничего не поняла, — Галина Сергеевна потерла виски. — Хочешь сказать, что он не человек?
— Да, — кивнула Ниночка.
— А кто? Он выглядит как человек и говорит как человек. Явно не инопланетянин и не рептилоид.
— А кто такой рептилоид? — Ниночка посмотрела на нее с любопытством.
Галина Сергеевна вздохнула, понимая, что запуталась в этом странном разговоре.
— Ладно, неважно. Ты говоришь, он не человек. Тогда что же это?
— Это болота.
— Болотный житель? — Галина Сергеевна нахмурилась.
Ниночка подошла к окну и прижала ладонь к мокрому стеклу.
— Не совсем житель… — прошептала она. — Когда дождь идёт слишком долго, болота просыпаются и посылают своих.
— Своих что кого? — Галина Сергеевна почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Голодных.
Снаружи ветер внезапно ударил в ставни, заставив обеих вздрогнуть. Ветер принёс с собой новый запах — затхлый, сладковато-гнилостный, точно такой же, как от того человека в лесу.
— Они приходят за теплом, — продолжала Ниночка, не отрывая взгляда от окна. — За дыханием. За самой жизнью.
Галина Сергеевна резко обернулась. В углу комнаты что-то шевельнулось. Тень? Или просто игра света? Или это расшалившиеся нервы?
— Ты… ты серьёзно веришь в эту чушь?
— Это не чушь, — Ниночка помотала головой. — Ты сама его видела.
Галина отказывалась во все это верить.
— Сюрреализм какой-то, — она нервно поправила волосы. — Ты просто хочешь меня напугать, чтобы я никуда не уходила.
Ниночка посмотрела на нее внимательно, но ничего не стала отвечать и снова уставилась в окно.
— Летом у нас хорошо, — улыбнулась она. — Практически все растет. Мы с папой огород сажаем. Этим летом в деревне жила Ляля с Лизой. Так мы с Лялей на рыбалку ходили, рыбу ловили. Много поймали, даже консервов наделали. Это лето хорошее было. К нам еще мужчины приходили, один почти как принц, но не принц. Они нам дров помогли заготовить, так что зиму мы переживем. В том доме тоже должны быть дрова.
— А куда они все делись, те которые у вас жили? — спросила Галина Сергеевна.
— Ушли, — ответила Ниночка. — У них своя жизнь, у нас своя.
— Ясно.
Она прислушалась к дождю.
— Ты за вещи не переживай, папа потом сходит в лес, поищет их. Если не найдет, то мы тебе одежду какую-нибудь соберем, — сказала Ниночка. — Ты шить умеешь, может, и пошьешь себе чего, будет чем заняться по вечерам.
— Ну да, — хмыкнула Галина Сергеевна. — Было бы из чего.
— Я тебе ткань дам, у меня много. Папа мне каждый раз покупает, когда автолавка приезжает.
— И часто к вам автолавка приезжает? — спросила Галина Сергеевна.
— Не часто. Сейчас вот дожди пошли, теперь точно в ближайшее время не приедет. А вы знаете какие-нибудь рецепты? А то мы едим одно и то же, хочется чего-нибудь этакого приготовить.
— Знаю что-то, надо только вспомнить.
— А пироги вы печь умеете? У нас раньше Акинишна пекла, но у нее они что-то перестали получаться. Теперь только хлеб печет.
— Умею, я много чего умею, — кивнула Галина.
— Ой, как хорошо, — обрадовалась Ниночка.
За разговорами Галина Сергеевна успокоилась. Страх от встречи со странным мужиком отошел в сторону. Она решила, что Ниночка все это выдумала, чтобы гостья не ушла, или отец ей рассказывает всякие страшные истории, чтобы опасалась незнакомцев и не ходила в лес в одиночку.
— Да, так оно и есть, — подумала Галина.
Она вздохнула, вернулась к столу и потянулась за чайником.
«Ну и глупости мне Нина наговорила, — подумала она, наливая себе чай. — Болотные жители, голодные духи… Видно, сказывается деревенская изоляция. Людям тут нечем заняться, вот и фантазии разыгрываются».
Она прислушалась к дождю за окном. Ливень не утихал, но теперь его стук казался почти успокаивающим.
«Хотя этот мужик в лесу и правда был странный, — мелькнуло у неё в голове. — Но явно же просто местный алкаш или псих, а может извращенец какой бродит по окрестностям. Никакой мистики».
Что-то уже не хочется
Дед вернулся через полчаса. Он тяжело опустился на лавку, скидывая мокрые и грязные сапоги.
— Еле печку растопил. Дрова хоть и под навесом лежали, а всё равно воду впитали. В избе тоже сыро, — сказал он, стаскивая с себя мокрый плащ. — Часик туточки посидим, а потом можно будет и в дом идти. Своим хозяйским глазом глянешь, что к чему.
— За это время в избе тепло станет? — спросила Галина Сергеевна.
— За это время только один бок печки нагреется, — хмыкнул он. — Но тебе же не терпится от нас уйти.
Галина опустила глаза.
— Вот честно, хочется одной побыть со своими мыслями. Всё, что у меня произошло в жизни, обдумать, — вздохнула она.
— А ну, это дело хорошее. Тут ты права, у всех избушки крошечные, никто тебе отдельной комнаты не предоставит, — согласился с ней дед Василич. — Там у прежних хозяев вся посуда осталась, текстиль какой, подушки, одеяла. Хотя рекомендую подушки с одеялами около печи пристроить, чтобы хоть частично просохло всё. А то на мокром спать как-то некомфортно будет.
Дед Василич вытер лицо ладонью, оставив на лбу грязный след.
— Да и спички возьми, — добавил он. — А то там сырые. Сейчас я тебе из шкафа дам.
Галина Сергеевна кивнула.
— А дров там хватит?
— На ночь — с головой. Утром, если дождь стихнет, ещё принесу.
Ниночка тем временем выставила на стол банку с вареньем, хлеб и маленькую баночку с мёдом.
— Возьмите с собой, — сказала она, заворачивая хлеб в тряпицу. — На первое время.
Галина Сергеевна хотела отказаться, но дед перехватил её взгляд:
— Бери. Нам не жалко. Чай попьёшь. Ох, а заварки-то там поди тоже нет или отсырела вся, — засуетился он.
— Не надо, у меня свой чай есть. Я же на дачу шла, еды с собой прихватила. Хорошо, что этот у меня рюкзак не украл.
— Тогда я тебе всяких ароматных листочков дам, — деловито сказал дед. — Не переживай, у нас много. Всяких насушили, даже можно вместо чая заваривать, если он у тебя кончится. Ниночка, а где у нас кипрей? Тот, что вы с Лялей собирали.
— Папа, сейчас я всё найду, не суетись, посиди, отдохни, я сама. Галина Сергеевна, тебе картошки дать?
Галина с изумлением смотрела, как ей по сути незнакомые люди собирают нехитрую снедь с собой.
— Мне как-то неудобно перед вами, — промямлила она. — Не надо ничего, у меня есть еда.
— Это тебе сейчас кажется, что не надо ничего, а потом соберёшься готовить — то одного не хватает, то другого, а к соседям в такую погоду не набегаешься.
— Спасибо вам большое, — прослезилась Галина Сергеевна.
— Всегда пожалуйста, чать не помрём с голода зимой, - покачал головой дед.
— Да там полный погреб запасов, — сказала Ниночка.
— Так я надеюсь до зимы от вас уйду.
— Так надеется тебе никто не мешает, а вот от еды не отказывайся. Как дождик потише станет, так я за твоими шмотками схожу. Вдруг он их тут где-то рядом бросил, - сказал дед Василь. - Зачем ему бабьи вещи.
— Надеюсь, не распотрошил сумку, — покачала головой Галина.
— Не думаю, что ему твои вещи нужны.
— Спасибо вам, - она снова их поблагодарила.
Дед Василич махнул рукой, отмахиваясь от её благодарностей.
— Ладно, собирайся, — буркнул он, набивая старую авоську картошкой, луком, и ещё какими-то овощами.
Галина Сергеевна сжимала рюкзак, чувствуя, как в горле комом встаёт что-то тёплое и колючее.
— Вы... вы такие добрые...
— Да брось, — дед отвернулся к печке, будто смутился. — Обычное дело.
— Давайте перед тем, как идти, чай попьём, — предложила Ниночка.
— А там вода есть? — спохватилась Галина.
— Во дворе колодец. Я ведро воды уже принес. Потом сама себе носить будешь. Туалет в конце огорода, но я бы пока не рекомендовал им пользоваться, - пояснил дед Василич.
— Почему?
— Потому что ему сто лет в обед. Провалишься ещё. Как дождь стихнет, так я его посмотрю. Если чего надо, то ходи куда-нибудь на зады или в ведро. Там в сенях найдёшь подходящее.
Дед налил чай в цветастые кружки, добавил ложку мёда. Чай оказался крепким, с горьковатым привкусом лесных трав.
— Выпей до дна, — сказал дед. — Согреешься, взбодришься, дрожать перестанешь, мысли дурные рассеяться.
Они сидели в молчании, слушая, как дождь бьёт по крыше. Вдруг Ниночка встрепенулась:
— Папа, а ты проверил, не течёт ли в той избе крыша?
Дед хлопнул себя по лбу:
— Чёрт, совсем забыл! В прошлом году шифер в двух местах треснул. Галина Сергеевна, как придёшь — сразу посмотри под окнами. Если лужи будут — постели тряпки.
Галина кивнула, чувствуя, как тревога снова подкрадывается к сердцу. Этот домик казался ей теперь не убежищем, а ловушкой.
— Может... может, я всё же останусь здесь? — неожиданно для себя спросила она.
Дед и Ниночка переглянулись. В их взгляде мелькнуло облегчение.
— Как знаешь, — сказал дед. — Места хватит. Только вот... — он замялся. — У нас тут свои порядки. После заката не выходи из избы, что бы ни услышала, и окна не открывай.
— Какие ещё порядки? — насторожилась Галина.
— Деревенские, — коротко ответил дед, отворачиваясь к печке. — Ты в чужом доме, вот и соблюдай.
— Да я и не собиралась выходить, да и окна в такую погоду открывать не буду, — она с удивлением на него посмотрела. — Да и не собираюсь поперек хозяев что-то делать или лезть.
— Вот и правильно, и объяснять ничего не надо, всё с первого раза поняла, — кивнул Василич.
Ниночка вдруг вскочила и подбежала к окну:
— Папа, смотри! — её голос дрожал. — Опять они...
Дед резко поднялся, заслонив собой Галину Сергеевну. За окном, в кромешной тьме, мелькнули бледные огоньки — будто кто-то бродил с фонарём по дороге.
— Ничего, — пробормотал дед. — Просто болотные огни. Давайте допьем чай, да обратно будем разбирать вещи.
Дед Василич резко дернул занавеску, закрывая окно.
— Хватит глазеть, — буркнул он Ниночке. — Давай чего-нибудь перекусим, а то одним чаем сыт не будешь. Чего кишки водой полоскать.
Но она не шевелилась, будто прикованная к окну. Галина Сергеевна заметила, как дрожат её плечи.
— Что там? — прошептала она.
Дед тяжело вздохнул и подошёл к печке.
— Болотные огни. Когда дождь долгий идёт — всегда появляются.
— Но это же просто природное явление...
— Вот и я о том же, а она каждый раз пугается, - проворчал он.
Но Нина не двигалась с места, впившись пальцами в подоконник. Галина Сергеевна вдруг поняла — они боятся, боятся того, что приходит с дождём.
И теперь она останется сегодня с ними, в этой тёплой, пропахшей дымом избе, в этой маленькой забытой деревушке, где за каждой тенью, за каждым шорохом скрывается нечто, о чём не принято говорить вслух.
Дождь за окном усилился, превратившись в сплошную стену воды. Казалось, он отрезал их от всего мира — и теперь только эти стены защищают от того, что бродит там, во тьме...
Глава 9-10
Навела свои порядки
Спала Галина Сергеевна плохо, можно сказать, что толком и не спала. То полночи ворочался дед за печкой и тяжело вздыхал, то начала подхрапывать Ниночка, то ей мерещилось, что кто-то шлепает под окнами по грязи и лужам и поет какие-то странные заунывные песни. Удалось ей уснуть только на пару часов.
Сны были тяжелыми и безрадостными. Сначала снились сыновья. Они выговаривали ей то, что она не оставила завещания, и теперь они не знают, как поделить между собой несчастную «трешку» и дачу. Потом снился тот бледный мужик. Он смотрел на нее своими рыбьими глазами, а затем растянул рот в подобие улыбки, и изо рта полилась болотная жижа. От этого она и проснулась, и еще минут пять не могла унять сердцебиение и прийти в себя после такого сна.
На кухне кто-то тихо переговаривался. Она прислушалась. Дед Василич с кем-то разговаривал. Голос был надтреснутый, старый, скрипучий.
— Тоже нашел куда бабу тащить, — выговаривал старушечий голос. — А то домов получше не нашлось. Там и крыша потекла, и кое-где полы прогнили. Надо бы перебрать там добро, пока не сгнило, да не заплесневело, да окна с дверями заколотить. Не проснется там больше никто никогда, и жить не сможет. Ты бы дом Петровых или Никитишны предложил. Все получше, чем Анфискин дом. Зря только дрова потратил.
— Ну а вдруг… — начал дед.
— Разберемся, — нетерпеливо перебила его старуха. — Ей надо мысли привести в порядок, а не на вас любоваться. Все в одной комнате, как кильки в банке.
— Ну не в одной комнате-то. Может, вывести ее к дачам?
— Куда ты ее выведешь? Сгинете оба. Болота, будь они не ладны, как некстати активизировались. И чего им надобно?
— Забрали у них служивого, вот они теперь новую жертву ищут, - вздохнул дед.
— Обойдутся, — фыркнула старая. — Кажись, наша голубка проснулась.
Галина Сергеевна встала с дивана, отодвинула занавеску и вышла на кухню.
— Доброго утра, — проговорила она.
— Доброго, — кивнул дед Василич. — Это Авдотья Степановна, а это Галина Сергеевна.
— Доброго утра, Галина Сергеевна, — поздоровалась с ней Авдотья.
Галина Сергеевна кивнула, разглядывая старуху. Авдотья Степановна была крупной, с острым носом и живыми черными глазами. Одета она была в коричневую длинную юбку и самовязную кофту темного винного цвета.
— Садись, гостья, чай пить будем, — буркнула Авдотья, похлопав ладонью по столу. — Василич, ставь чайник.
— Он у меня всегда стоит, — хихикнул дед и засуетился.
— Я вот пирожочков напекла с утра, решила соседей угостить, а тут оказывается у них гостья.
— Да я не совсем гостья, — вздохнула Галина Сергеевна. — Заблудилась в лесу и вышла к деревне, а не к дачам. Добрые люди вот приютили.
— Хорошо хоть к деревне, а не к болотам, — кивнула Авдотья. — А то бы беда была.
Галина Сергеевна села за стол, чувствуя, как тяжелый сон давит на плечи. Авдотья Степановна развернула замотанную в толстое полотенце миску и открыла румяные пирожки, от которых потянуло теплым душистым паром.
— Кушай, милая, — сказала старуха, пододвигая тарелку. — С капустой, с картошкой и грибами есть. Выбирай, какие по нраву.
Галина Сергеевна взяла один, отломила кусочек. Тесто было мягким, начинка — горячей и ароматной. Она даже не осознавала, как проголодалась за эти странные сутки.
— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как тепло разливается по телу.
— Нинок, Василич, а вы чего сидите за столом, словно в гостях? Я кому пирожки принесла? Сами-то не печете. Или вы сытые? — спросила Авдотья.
— Мы еще не завтракали, — помотала головой Ниночка, шумно вдыхая аромат пирожков.
Старуха пододвинула к ней миску.
— Выбирай, смотри, какие ароматные да румяные.
Ниночка схватила пирожок и откусила сразу половину.
— Не подавись, — буркнул дед, разливая всем чай по чашкам. — Словно никогда пирожков не видела.
Авдотья наблюдала за Галиной исподлобья, черные глаза блестели, будто угольки.
— Так-то, — протянула она. — Заблудилась, говоришь?
