Госпожа болотной равнины. Книга 2

Госпожа болотной равнины. Книга 2

Глава

Часть первая

Глава 1

Один ребёнок в доме - это бандит! Двое - организованная бандитская группировка. Бабушки и дедушки - могущественные покровители. Котяра - партизан-диверсант. Папа - политический лидер. И только мама никак не определится - то ли она карательный орган, то ли жертва беспредела!

- Мамочка, можно я с тобой немножко полежу в кровати? – услышала я над ухом сопение, после чего я почувствовала, как нечто холодное уткнулось в мои колени.

– Я не одна. Я с Бусинкой, – доверчиво поведало мне внедрившееся создание.

Я с трудом разлепила глаза, с трудом соображая, кто я и где. Почесалась по–старой привычке и наткнулась на взгляд карих глаз с золотистыми искорками. Такие же, как в прошлой жизни… да, как в прошлой…

Каждый человек по-разному прощается со своей прошлой жизнью: рвёт фотографии возлюбленных или меняет причёску. Но у меня это вышло больно уж кардинально и без моего на то явного желания. Сейчас объясню наглядно: я, весьма среднестатистическая учительница весьма среднестатистической и, ну прямо скажем, очень средней школы, после измены своего молодого человека решив погулять по лесу, провалилась в болото, и оказалась… тут! В другом измерении, другом мире – называйте, как хотите. И попала я не в тело принцессы-королевы, а простой сиротки, судьба которой оказалась весьма незавидна.

Да и оказалась я не в столицах, а в полуразрушенном поместье, у чёрта на куличках, где от дорог – одни направления, но всё равно и это собирались забрать за долги, а такого я, сами понимаете, допустить ну никак не могла. Моя старшая сестрица, Сонька, как мне припоминается, читала в своё время книги про бойких попаданок и про те новшества, которые они смогли внедрить, используя карандаш и циркуль – от проекта солнечных батарей до космодрома! К моему огромному сожалению, я – учительница географии и истории, подобными навыками не обладала, так что пришлось мне потихонечку, полегонечку, своими силами да силами моей семьи, которые поверили мне и приняли меня у себя, как родную, помогать им выкарабкаться из долговой ямы. Да и сделать это было ещё на порядок сложнее, поскольку налицо был явный патриархат! Мужчина – глава и опора семьи, а женщина сидит и не отсвечивает… Да уж… ни навыков, ни умения, ни авторитета.

М-да… но здесь я обрела верных друзей, любящую семью, и самое главное – мужа и дочь! Х-м… какая-то нездоровая ситуация… в воспоминания ударилась. «Стареешь, детка…», - вынесла неутешительный вердикт шиза. Вот так вот мне здорово повезло в этой жизни – у меня налицо имеются некие шизоидные элементы и пусть кое-то назовёт это внутренним голосом, чувством разумного или просто интуицией, но я привыкла называть вещи своими именами, да и шизе это просто нравится!

Внезапно меня осенило! Да, это была не оговорка – умные мысли ко мне приходят внезапно – не столь уж и беспочвенно меня потянуло на сантименты – сегодня исполняется ровно шесть лет с того момента, когда я, оборванная и грязная, переступила порог этого дома, так быстро ставшего для меня родным… да… и Лизке уже четыре с половиной года!

Я повернула голову и смотрела на свою дочь, обнимавшую беспородного волчонка, которого она нашла не так давно. Изначально моя дорогая дочура твёрдо решила назвать его Виктором – в честь дедушки, разумеется. Причем, сам господин Валер должен был быть крайне горд подобным обстоятельством, да вот не судьба: наш конюх Мирко, внимательнейшим образом исследовав «подхвостную» территорию «Виктора», выяснил, что имя всё же менять придётся!

Элиза, являясь максимально сговорчивым ребёнком, не сходя с места, переименовала её в Бусинку. Ну а само животное, крайне неприхотливое по природе своей, любезно согласилось на подобный ребрендинг.

- Мамочка, мы чего пришли-то… расскажи нам сказку, – сообщило милое дитя, пристраивая поудобнее своего волка на моей кровати.

Судя по всему, Бусинка не слишком жаждала услышать сказку, но выбора у неё всё равно не было, поэтому она поглубже зарылась в одеяло, для надёжности прикрыв голову лапами.

- Хорошо, - посмотрев на мытарства нашего животного, произнесла я, - а какую сказку тебе рассказать?

- Про машины, – без тени сомнения ответило юное создание.

- В далёком-далёком мире, где-то на краю земли, существуют машины, они большие помощники людей – они перевозят грузы, как лошади, помогают возделывать землю и прокладывать дороги. А ещё существуют машины, которые могут летать по небу, как птицы, и перевозить людей на самые огромные расстояния! Машины не бывают хорошими или плохими, они всегда такие, какими их сделал человек.

На меня из глубины подушек смотрели два восторженных глаза, принадлежавших моей дочери, которая вольготно улеглась на волчьем хвосте, и два обречённых, молчаливо терпящих подобную фамильярность. Для Лизки всё сказанное было неким волшебством, в котором она, как и любой другой ребёнок, очень нуждалась! Так вышло, что я не знала ни одной детской сказки и поэтому я в своё время рассказала ей про маленький кусочек моего мира. Почему? Не знаю? Быть может, потому, что детская психика была очень гибкой и способной понять многое.

- А вот она, тута, а мы с Данкой обыскалися все! – Рина бесцеремонно зашла в комнату. - А ну брысь отседова, лохматина блохастая, – горничная была твёрдо намерена выдворить бедную Бусинку оттуда, где ей было тепло и мягко.

Правду сказать, что усердия Рины пропадали напрасно, аккурат до того момента, покуда она не поделилась информацией о приготавливаемом Милицей завтраке. Такого факта наше животное никак не могло пропустить, поэтому, бодро цокая когтями по полу, проскакала на кухню. Волк великолепно понимал, что, если посмотреть на кухарку печальными и голодными глазами, то что-нибудь да перепадёт. Милица пользовалась большим уважением в собственном волчьем рейтинге, поскольку никогда не отличалась жадностью.

Мы с Лизкой также решили, что хорошенького понемножку, и покинули эту обитель неги и лени. Тем более, что внизу уже ждал нас на завтрак муж и отец, который никогда не пропускал такое важное мероприятие.

- Доброе утро, дорогой! Как тебе спалось? Я не вижу за столом дядюшку Виктора.

- И вряд ли увидишь сегодня! Дело в том, что нынче на рассвете к нам пришёл трубочист, наша дорогая дочь решила проявить инициативу и помочь этому славному человеку. В результате чего оказалась в камине, что находится в комнатах моих родителей. Мама чувствует себя прекрасно – уже уверенно разговаривает и ходит, а вот папеньке не так повезло – он увидел свою внучку вблизи!

Марко спокойно сообщил мне всё это с набитым ртом, запихивая в себя очередной кусок омлета. К своему стыду вынуждена была признаться в том, что я прореагировала на эту новость недостаточно педагогично, бросив вилку и сорвавшись на визг: «Лиза! Опять! Ты опять напугала дедушку и бабушку, да ещё и ничего мне не сказала об этом. Лиза, я категорически недовольна твоим поведением!».

На мои справедливые замечания бедный ребёнок мученически поднял на меня глаза.

- Мамочка, мне кажется, что психика моих дедушки и бабушки была серьёзно подорвана задолго до моего рождения, – размазывая тыквенную кашу по тарелке, выдал ребёнок.

- Напомни мне, милая, сколько лет нашей дочери? – наклоняясь ко мне, вполголоса пробормотала моя половина.

- Не думала я, что ты когда-либо забудешь про это знаменательное событие… ей четыре с половиной года… - нахмурившись, ответила я.

- Ну кто бы мог подумать! - лицемерно всплеснул руками Марко, ну прямо, как старая бабка. – А умненькая какая! Вся в папеньку!

Я тихо вздохнула, что поделаешь, новость об очередных проказах нашей дочери Лизаветки – явно не то, что могло бы лишить аппетита и испортить настроение моему дорогому супругу. К моему некоторому огорчению и вящему недовольству тётушки Адрияны, гувернантки юной госпожи Элизы почему-то не задерживались в этой почётной должности. Вот и в данный момент она была вполне счастлива от собственной «бесхозности». Однако, на этом свете существует угроза, что способна приструнить ненадолго нашего милого ребёнка.

- Дорогая, прошу выслушать меня максимально внимательно – я весьма надеюсь на то, что новая няня найдёт с тобой общий язык, в противном случае ты поедешь в Ораховац до самого Праздника Середины Лета… в гости к госпоже Евангелии! Её общество крайне положительно влияет на твоё поведение! – дело в том, что я, как и любая другая работающая мамочка, всегда готова была подкинуть своё дитятко всем родственникам, которые были бы на это согласны.

Бабка Ванга - как раз была! Более того, они находили особое удовольствие от общения друг с другом. Правда, без Бусинки, поскольку однажды «это гадкое беспородное животное чуть не довело до инфаркта крошку Жюли».

После завтрака мы решили оставить наше сокровище на попечение домашних и отправились на один из выработанных участков, ранее на них велись торфоразработки, а сейчас мы проводили рекультивацию земель. Ну как… проводили. Она проводилась сама. Поскольку для произрастания пшеницы и сколь-нибудь значительного урожая, наши почвы были слишком кислые. Но у нас же есть аргоном! Точно! Он редкой полезности и грамотности мужик, но… делает всё так, как нашими предками завещано. Вот если сказано, что болотные почвы можно раскислить травянистыми посадками для выпаса скота – он так и будет делать. Оно, конечно, правильно, только вот долго! Можно немного ускорить процесс изменения кислотности, просто добавив в саму землю доломитовой муки.

А как мы припоминаем, некто Андрей Рошаль – счастливый обладатель не только милашки Анджелы в качестве супруги, но и каменоломни. Так неужто доломитовой муки пожалел бы на благие цели? Но ведь нет же – едва только я однажды внесла это, на мой взгляд, здравое предложение на рассмотрение нашему агроному, как тут же он страшно разобиделся, решив, что я покушаюсь на святое – на подрыв всех знаний и общего миропорядка.

- Конечно, куда уж мне! Вы тута хозяева, так и решайте себе! Новак мешать не будет! Кто он такой, в конце концов? Просто он всего лишь тот человек, который на этой профессии работал себе ужо столько лет, что и подумать страшно! Так это ничего! Я же не управляюший тута… не жена управляюшего… а вот где чо посадить? Новак. Где поле новое задумать? Обратно - Новак! А так-то я, оно, конечно, не сумлеваюся в познаних ваших безмерных…

Так что вот - была у меня перманентная война с агрономом, по его разумению он полагал, будто круг моих обязанностей следовало бы замкнуть на гостиной, по желанию – детской. Ну какая агротехника, ну в самом-то деле? Смешно слышать просто! И тот факт, что Марко прислушивается к моему мнению, он считал просто блажью – ведь проку с меня – ни на грош, зато – если я молчу, так любо-дорого смотреть!

Так о чём это я? Наступила весна и совсем скоро придёт время заниматься посадками, поэтому уже сейчас Новак носился, уши в мыле, в преддверии сезона. К нашему выходу из дома Мирко уже оседлал нам лошадей, так что мы, верхом на мерно цокающих копытами по дорожкам лошадях, двигались в сторону выезда из Дубовой Рощи. И да… «цокая» - означает, что мы всё же решились на такую расточительность и замостили дорожки каменными плитами. Каким образом мы строили первые дороги от торфоразработок до складов временного хранения – так то отдельная песня. Поскольку дорожных строителей среди нас, ну вот прямо скажем – не было, то учились мы старым проверенным способом – методом проб и ошибок! А дороги в самом поместье замостили по остаточному принципу, да и то лишь в последнее время. И пусть дядюшка Виктор был основным из противников данного действа, но и он был вынужден признать его очевидную пользу. Безусловно, в чём-то дядюшка был прав, когда говорил о том, что строительство каменных дорог для комфорта, а не для необходимости доставки грузов – сплошное сибаритство, но уменьшение грязи в распутицу сделало своё дело и родственники смягчились.

Глава 2

Ты, российская дорога -

Семь загибов на версту.

Нет ухаба, значит будет яма,

Рытвина, правей, левей, кювет...

Ох, дорога, ты скажи нам прямо:

"По тебе ли ездят на тот свет?"

Песня из к/ф «Гардемарины, вперёд!»

Мы с Марко приближались к небольшому участку бывшего болота, а нынешнего луга, и заметили нашего агронома, казалось, не уходившего домой на ночь. Он тоже нас заметил и застенчиво улыбался:

- Утро доброе, господа хорошие! До чего весна нонече радует, в прошлом-то годе мы об эту пору и не задумывали ничего садить, а тут – на тебе! – максимально информативно поведал нам о своём нехитром крестьянском счастье Новак.

- Доброе утро, Новак! Действительно, весна ранняя и мы подумываем в этом году попробовать посадить на участке ту пшеницу, которую ты в прошлом году сторговал в Липках, – поприветствовал мой дражайший супруг нашего агронома.

Новак подбоченился, и я уж было подумала, что без скандала не обойтись, когда он резко махнул рукой, мол, делайте, что хотите, загубите ценное сырьё, так я вам это ещё раз сорок припомню. Да уж… с таким настроем разве браться за великое дело? А в моём скромном понимании оно было именно великим – который год мечтаю о нежных круассанах на завтрак и сладких пирогах на ужин. Я даже больше скажу – от простого хлебушка я бы тоже не отказалась. «Это да!», - взволновалась шиза, – «Эти лепёшки уже вот где сидят!».

Ну да ладно, я тут за собственными глубокомысленными размышлениями чуть было не пропустила всё возмущение Новака по поводу нашего неквалифицированного вмешательства в его, так сказать, круг обязанностей. Но точно не сегодня: наш агроном явно не был настроен на конфликт. Более того, обычно эмоциональный агроном вёл себя на удивление тихо, если не сказать «задумчиво», я бы даже охарактеризовала это словом «робко». С одной стороны – прояснить это весьма странное поведение стоило бы немедленно, но и раскислить почву доломитовой мукой хотелось, не особо заостряя внимание на своих, более чем странных, методах агротехники.

Я посмотрела на Марко – ему нет особой разницы, если я сказала, что подобные нововведения лишь на пользу, то значит, что так оно и есть. Но нашему уважаемому дипломированному специалисту такую «пургу» не «задвинешь». Хотя сегодня, на мой взгляд, как раз такой случай.

- Но прежде, чем сажать пшеницу, следует добавить в землю каменную муку. Этот камень – доломит, мы используем для строительства дорог. А если добавить измельчённый камень в саму почву, то её плодородие заметно повысится, – сообщила я свою задумку.

- Какая странная эта твоя очередная идея! Надо бы спросить у Милинки, неужто ей тоже преподавали в Академии такую же ерунду, – любуясь природой, бормотал Марко.

- Нет, это мне во сне привиделось третьего дня, – смиренно сложив ручки на груди, сообщила я.

Марко просто кивнул и мы оба уставились на непосредственного исполнителя моих масштабных прожектов. Новак почувствовал на себе наши взгляды и ощутимо поёжился, после чего вздохнул и решил поведать нам о кручине своей откуда-то издалека:

- Иду я, значит, нонече по утренней зорьке, мимо поместья, по той модной дорожке, которая рошалевскими каменьями выложенная была, иду… это… думаю о высоком, а тут глянь наверх, а там – страх и ужас! Из трубы на крыше, ну где господское крыло–то, вылезает маленький чертёнок! Напугал до смерти! Я, значит, стою, ни жив, ни мёртв, ровно к земле прирос, потом было, решил руку поднять, сотворить знак Семина животворящий, да куда там! Руки больно тяжёлые сделалися, единственное, что смог изобразить – кукиш свернуть гадкому анчутке, вот такой! - далее агроном показал слушателям в наших с Марко лицах внушительную дулю, для лучшего обозрения которой подошёл поближе и каждому из нас сунул её под нос. – Токмо чертёнок с того нимало не расстроился, а всё лыбился мерзопакостно. Вот тут уж я не выдержал – как увидел его, с крыши-то аккуратно спускающегося, так вся моя жисть перед глазами и пролетела в единый миг. Дал себе зарок я до семинова рождения старки не пить, жену уважать, да никаких яиц не воровать боле! Не брать, выходит, их без спросу-то… Да, да, так и было, – Новак сделал большие глаза и выпучил их, дабы показать всю правдивость своих слов. - Спужался я тогда крепко, конечно… и, чтобы спастися от этой пакости, крепко глаза прижмурил, да все молитвы Семину сказал. А потом глянь – и нет напасти. Ну, стало быть, вот, что крест животворящий делает, да только глаза-то взад открыл пошире – идёт анчутка, как ни в чём не бывало, да вроде как сказать что хочет, тут уж я совсем не при памяти стал, – наш агроном вконец расстроился от своего рассказа и только лишь горестно вздохнул. - Вот такой… как это… стресс у меня вышел! Ну я-то не стал дожидатися, покуда он ближе подойдёт да схватит меня, собрал свою волю в кулак и припустил во всю мощь от хозяйского-то крыла! Очнулся токмо возле хозяйских теплиц с диковинными цветами, дух перевёл. Сбежал я, от чёрта, значит!

Мы слушали этот удивительный рассказ, не веря своим ушам. Ещё утром я предполагала, что небольшая икота дядюшки Виктора, возникшая благодаря испугу от появления моей дочери – самая большая нервная потеря от её посещения печной каминной трубы – ан нет! Вот что с Новаком случилось! Поистине, колоссальная психотравма. Я почувствовала себя несколько неловко, ведь случившееся было по вине моей дочери, однако мрачный взгляд милого супруга избавил меня от угрызений совести: воровство яиц должно быть наказано. Пусть и таким любопытным способом.

Между тем, потерпевший от произвола местных чертей шумно высморкался в клетчатый платок поистине колоссальных размеров и печально изрёк:

- Каменья молоть и в землю закапывать хотите? Странная какая мысль. Никогда о таком не слыхивал, но ежели вы про то своё мнение имеете – так тому и быть! – он равнодушно пожал плечами, как бы говоря – «хозяин–барин», - тогда вам самим в Зелёные Холмы ехать придётся – хто иначе пояснит господину Рошаль мыслю свою про те камни, которые молоть мелко надобно? Опять же, насколько мелко? Про то также бы не худо бы спознать… а я домой… разве ж можноть такие потрясения простому человеку? Чуть анчутка до самой смерти не убил…

Агроном медленно и печально отправился по тропинке, горестно вздыхая и крутя головой направо-налево. Не иначе, опасался очередного нападения жуткого монстра! Да уж… ну не то, чтобы он был совсем неправ…

- Позвольте пригласить вас, возлюбленная моя супруга, на романтическую поездку в соседнее поместье. У нас впереди целые сутки, когда мы можем находиться только лишь вдвоём, – начал было страстный монолог Марко, моя лошадь тихо всхрапнула, – разумеется, компанию нам составит, в том числе, и Чернушка.

Ну что сказать? Далеко не все наши домочадцы были счастливы от идеи Новака относительно нашей с Марко поездки в поместье господина Рошаль с обучающей миссией. Допустим, почему-то не впала в восторг от этих планов бабушка нашей дочери, точнее говоря, она была не то, чтобы совершенно против самого духа подобной идеи – скорее, её не устраивало лишь то, что они с дядюшкой Виктором останутся в качестве опекунов и крайне ответственных лиц за маленькую госпожу Элизу Валер. После сурового монолога тётушки Адрияны Марко даже не пришло в голову поинтересоваться причиной столь резкого отказа, потому что мы в этот момент увидели наше сокровище, которое пыталось прикрыть здоровенную дыру на юбке.

- Мы играли с Бусинкой, я споткнулась и упала. Волчонок подумал, что это весёлая игра и ещё немного повалял меня… - поведало нам печальную историю своего внешнего вида мамино счастье. Тётушка молча сжала голову руками и удалилась, снимая с себя малейшую ответственность.

- Ну что тут скажешь… а ты не хотела бы поехать с нами в гости в Зелёные Холмы? – со вздохом поинтересовался папенька моей дочери.

Получив от неё принципиальное согласие, понял, что всё, что мог, по охране чужого поместья от Лизаветки, он уже сделал, и предложил нам не затягивать со сборами. Одним словом, уже на следующее утро, мы, счастливые и довольные, прощались с родичами. Мирослав поехал с нами в качестве кучера, мы с Лизой и Данкой в карете, ну а Марко, как водится, был верхом. Признаюсь честно, я бы тоже выбрала передвижение на лошади, но не думаю, что бедняжка Данка могла бы бескровно пережить нахождение в замкнутом пространстве с моим ангелочком.

- Слишком быстро не передвигайтесь – это может быть утомительно для вас, – переживала тётушка Адрияна.

- Не разрешайте Элизе играть с сыном Андрея Рошаль, – посоветовал заботливый дядюшка.

- И самое главное – не берите с собой Бусинку, – напутствовала Рина.

А я просто улыбалась. В кои-то веки выбралась из дома – и пусть нам пришлось взять с собой наше чудо – ничто не могло бы омрачить мой праздник! Ну да, ничего, если не считать самой дороги. Дело в том, что дороги в Дубовой Роще и прилегающих деревнях мы старались держать в порядке, регулярно отсыпая их, делая широкие колеи по бокам для того, чтобы во время распутицы они оставались проходимыми, а также находили возможность для того, чтобы мостить их камнем – расточительность безумная, конечно.

Схема строительства дорог с твёрдым дорожным покрытием была достаточно непростой, а поскольку у нас вокруг болота, то вдвойне проблемной. Для начала делалась некая подушка из щебня или гравия, по возможности плотно утрамбовывалась, а после этого, собственно, и укладывалась камнями с каменоломни господина Рошаль. Кстати, к слову относительно «страшной дороговизны» строительства каменных дорог в Дубовой Роще, ну то есть скорее тропинок, конечно, так вот, это строительство обошлось нам в стоимость работ по укладке камней – сам материал был предоставлен господином Рошаль в качестве возмещения «морального ущерба» за старые дела. Жаль, что дядюшке сказать об этом забыли.

Ну, это было так, лирическое отступление. Я хочу сказать, что мы бодро передвигались в сторону Зелёных Холмов. Никому из нас ранее не доводилось побывать в гостях у Андрея Рошаль и мы предвкушали эту встречу. Даже тот факт, что, вместе с самим хозяином Холмов нам придётся лицезреть его милейшую супругу, не слишком огорчал Марко, ну а меня и подавно. Я всегда с большой теплотой относилась к крошке Анджи, однако сознательный выбор, который сделал Андрей, до сих пор оставался для меня загадкой. Ну как можно было влюбиться и жениться на женщине, которая всегда полагала, будто основное назначение головы – для того, чтобы в неё есть? Я перевела взгляд на свою дражайшую половину, которая увлечённо играла в желания на щелбаны с четырехлетней дочерью. Судя по красному и явно недовольному лицу Марко, он совершенно точно ей проигрывал.

«Очевидно, что можно и влюбиться, да и замуж тоже выйти!», - безотносительно происходящего, со вздохом сообщила мне шиза. Я задумчиво посмотрела в окно – Новак действительно был прав, весна в этом году на удивление ранняя и тёплая, кое-где уже начинает показываться первая травка, но эта зима была довольно снежная и грязи на обочинах дорог было предостаточно, а как обстоят дела за границами наших территорий? Всё же мы едем достаточно далеко, и климат в Зелёных Холмах немного отличается от нашего – во всяком случае, я припомнила письма Анджелы, в которых она поведала нам, помимо того, что её муж весьма странен и отказывается разрушить конюшню, что в их владениях немного прохладнее и постоянные ветра…

Дорога, мощёная камнем, вскоре закончилась, уступив место обычной укатанной и утрамбованной щебёночной с глубокими рвами по бокам для слива лишней воды… а позже превратилось в труднопроходимое грязевое болото, в котором наша карета едва ползла, периодически пытаясь встать посередине этого ужаса навсегда. Марко окончательно пересел в седло и уезжал на разведку, чтобы посмотреть, есть ли где-нибудь в обозримом будущем шанс на то, что весенняя распутица закончилась и впереди сравнительно проходимая дорога.

- Ну а что вы хотели? – задал нам риторический вопрос Мирко. – Об эту пору частенько такая дорога быват… это у нас мы всё улучшаем чего-то, а тута – природа! - наш кучер многозначительно поднял вверх палец, как бы сообщая, что все наши попытки сделать жизнь легче и комфортнее, просто слабы и ничтожны.

Данка расстроилась и уже собралась было реветь в углу кареты, когда мне пришлось строго одёрнуть горничную:

- Ну и что ты сопли распустила? Не дай Семин, случись что…

- Не волнуйся, мамочка, - серьёзно посмотрев на меня карими глазами с золотистыми искорками, кивнул мой ребёнок, – я присмотрю за Данкой.

Я только открыла рот для того, чтобы сообщить о своём видении ситуации, как раздался сильный треск, Мирко спрыгнул на землю:

- Пучишествие ваше, это самое, быстронько закончилося – колесо-то сломано, - и действительно, карета опасно наклонилась, Данка в своём углу скороговоркой читала молитвы, Лизка насупленно молчала, лишь только мой внутренний голос нашёл в себе силы, чтобы охарактеризовать эту ситуацию: «Просьба освободить вагоны – поезд дальше не пойдёт!».

Глава 3

Признак взросления - когда в "Трёх мушкетерах" начинаешь болеть за Ришелье - государственника, которому мотали нервы четыре алкоголика, три проститутки и дегенерат в короне.

Мой супруг спрыгнул с лошади и подошёл к карете.

- Налетела колесом на камень, в грязи разве заметишь? – глубокомысленно заметил Марко, сосредоточенно рассматривая нашу поломку.

Да уж… я осторожно выглянула в окно кареты – куда ни кинь – море грязи слева, море справа… может, стоило намекнуть Андрею на возможность вымостить дорогу камнем? У него, вроде бы, и каменоломня имеется… последние две фразы я произнесла вслух. И увидела смущенное лицо моей дражайшей половины.

- Видишь ли, дорогая… такая просьба от господина Рошаль мне действительно поступала. Точнее говоря, он очень просил одолжить ему моих дорожных рабочих, весьма любопытственно ему было.

Из-за поворота показалась закутанная фигура одинокого всадника. Глаза Данки загорелись радостью и надеждой. Вот интересно, откуда такое счастье? Что-то я не вижу рядом с ним несколько лошадей на поводу, пустую карету, или, на худой конец, крестьянскую телегу. Я со вздохом снова посмотрела на человека, пробирающегося в нашу сторону… что ж, будем считать, что это всё равно лучше, чем ничего.

Между тем, человек приблизился и голосом господина Рошаль вежливо поинтересовался: «Добрый день, господа! Я вижу, у вас несколько затруднительная ситуация… мне крайне неловко, что вы нашли мои дороги в таком плачевном состоянии…».

Марко выглядел несколько смущённо, из чего я сделала вывод о том, что мой драгоценный супруг ещё накануне нашего отъезда послал нарочного с письмом к Андрею Рошаль, но после печального происшествия на дороге, просто-напросто забыл про это.

- Хм, да… я прошу прощения за это досадное недоразумение, колесо починить не представляется возможным и за то время, что мы тут находимся, вы первый проезжий.

- Ничего удивительного, – спокойно сообщил нам Андрей, – многие местные знают, что об эту пору дорогу размывает и она становится труднопроходимой.

После таких слов не только уши моего супруга заалели, но и моё лицо вспыхнуло так несвойственным мне румянцем.

- Однако, я мог бы поехать в поместье и вернуться обратно с каретой. Но, как вы понимаете, это может занять достаточно много времени, – вынес рациональное предложение господин Рошаль.

К моему величайшему прискорбию, он был прав. Даже при всём нашем огромном желании те три лошади, что имелись у нас в наличии, были не способны увести всех пассажиров и наш багаж.

Марко своим молчаливым и немного виноватым видом выразил полное согласие с предложением господина Андрея. Он это понял и развернулся в обратный путь, когда послышалось лошадиное ржание и из-за поворота, откуда мы так неудачно вывернули, показалась крестьянская телега, влекомая грустной лошадёнкой.

- Вот оно как, значит… – многозначительно поведал нам возница.

Сидящий в телеге долговязый парень, судя по всему, сын нашего красноречивого возницы, просто кивнул.

Мы также крайне внимательно ожидали следующего откровения, и оно случилось:

- Мы ить это… садися, вот оно как, – возница молча кивнул на телегу, – Споможай! – теперь высказывание касалось отрока, который бодро соскочил в грязь и стал перетаскивать наши вещи в телегу, приговаривая по дороге: «Батька говорит, надо вспоможение всяческое оказать, а то останетесь тута до вечера».

Мы были очень даже согласны с предложением уважаемого возницы, да и путешествие в крестьянской телеге нисколько не коробило моё «благородное происхождение». Судя по внешнему виду окружающих, они поддерживали меня в стремлении не ночевать посреди моря грязи.

Крестьянская лошадь внимательно обозревала все наши масштабные приготовления по смене транспортного средства и в глубине её глаз плескалось сомнение. Я перевела взгляд на Лизу и Данку, которые уже обживались в телеге, и мысленно согласилась с животным – количество лошадиных сил стоило увеличивать.

- Запрягай, это… - поддержал меня возница.

- Батька говорит, надо ваши лошади в нашу телегу запрячь, наша-то Ромашка одна не справится, – пояснил юный отрок высказывание своего родителя.

Мы так и поступили – лошадь, что везла телегу, и ту, на которой ехал Марко, мы, с помощью Семина, смогли запрячь вместе с крестьянской, а Андрей высказался быть сусаниным.

Очень жаль, но наш благодетель был в корне не согласен с подобной инициативой.

- Радо покажет, – он ткнул пальцем в отрока.

Тот согласно закивал, соглашаясь с отцовским распоряжением. Андрей тоже был не в претензии, поэтому перебазировался в крестьянскую телегу.

-Нынче распутица – страсть! Весна-то ранняя, вот и развезло. Да всё бы ещё ничего, будь здесь дорога, как в Дубовой Роще. Мы севодни проезжали там с батькой, так оно чистая благодать – ехали всё ровно по-писаному, быстро, да ловко, - довольный Радо вскочил на лошадь Андрея. – А тут глянь, чо деится! Беда, да и только.

- Мы сами–то с Липок ехаем, расторговалися малость, вот, возврашаимся домой взад. Так мы что с батькою вторые сутки в путешествиях. А про то, что тут об эту пору проехать тяжко, все знают, так что и и ехает мало кто. Разве, что дурни какие вроде вас, али нарочный – так те ехают, дороги не разбирая. Да вот мы ишшо, ну так мы понимание имеем, что телега наша всяко проехает, ну мы тропками сейчас по лесочку-то шмыгнём…

- Радован… это самое… - прогудел батюшка нашего информатора.

- Ага, батька спрашивает, а вы-то сами откудова будете? - встрепенулся отрок, сползая с дороги. – Люди вы нарядные, это и так видать, вон, в каретах ехаете… так ежели с самими господами тутошними здоровкаетеся, донесите до них, что нам-то, простым людям, ох как непросто нынче…

- Местные мы, – хмуро ответил Андрей.

Судя по его взгляду, который он подарил нашему провожатому, он совершенно не собирался развивать эту тему. Наша семья так же молча тряслась на телеге, размышляя об услышанном от Радо. Невесёлая получалась картина…

- Мамочка, расскажи мне продолжение истории про отважных друзей, – Лизавета устроилась поудобнее и сложила ручки на пузике, приготовившись слушать. Я задумалась, на каком моменте я остановилась в своём повествовании…

- Мне ваше имя - небесная манна.

Вашим Величеством пусть вас зовет другой!

Ах, разрешите звать вас просто Анна?..

Политика вы сделали поэтом,

Мне лишь одно известно божество.

Вы королева Франции, но разве дело в этом?

Вы королева сердца моего…

- Ох ти мнеченьки, – растроганно прошептала Данка, большая любительница моих повествований… - страсти-то какие! А кардинал – вот же пакость! С какими предложениями непристойными пристаёт к даме замужней, а ещё служитель Семина называется, никакой святости, одна токмо прелюбодеяния на уме, да и всё!

- Кардинал пакость? – вступила в полемику с Данкой моя дочь. – Тогда что ты скажешь про миледи? – Лиза сурово сжала губы и была готова отстаивать своё мнение относительно того, что миледи – воплощение дьявола на земле.

Я поняла, что мой рассказ на сегодня окончен, поскольку впереди у нас явно намечаются бурные обсуждения. Уже смеркалось, когда мы заехали на территорию поместья. Как говорится, ничего, поражающего воображение. Единственное, что вызывало некую толику удивления, это полуразобранная конюшня. Анджела была гостеприимна и мила, ровно до того момента, пока не увидела среди гостей нашего ребёнка.

- О нет! Только не это! Маленькая девочка Элиза Валер! Андрей, скажи, что мне это приснилось! – она патетически закрыла глаза руками.

Да уж… если кто-то мог подумать, будто наш ребёнок – вредное, пакостное и мелкое создание, то это отчасти так, но крошку Анджи возмутило не совсем это в поведении Лизаветки. А тот факт, что во время последнего приезда супругов Рошаль в Дубовую Рощу, бедное маленькое создание копировало поведение самой госпожи Рошаль. И если манерные ужимки та ещё могла стерпеть, то резкий и противный голос, счастливым обладателем которого являлась сама милая женщина, был скопирован настолько точно, что тут уж никакие нервы не выдержат! Так что визит уважаемых гостей продлился совсем недолго, к страшному огорчению их сына – маленького Александра.

Вот и сейчас я смотрела на этого жизнерадостного мальчика, радостно улыбающегося Лизаветке. Я с улыбкой вспоминала тот момент, когда госпожа Горден боялась сказать новоиспечённой мамаше, что у неё родился мальчик…

Маленький Александр пообщался с Лизой и подошёл к нам для того, чтобы поприветствовать наше семейство:

- Добрый вечер, господа! Рады видеть вас в Зелёных Холмах! Маменька, вы не могли бы сказать мне, что означают слова «чмошная одежда»? – Александр очень серьёзно и совсем по-взрослому поприветствовал нас.

А потом… хм… ну не так уж Лизка была и неправа, если вдуматься. Я тоже считаю, что обилие кружев на мальчике не добавляет ему мужественности.

- Мне сейчас просто интересно, что в понятии Стефана значило «чмошная одежда»? – прошептал мне на ухо супруг.

- Быть может, «красивая»? – неубедительно протянула я.

Но Анджела совершенно точно знала значение этого слова, поскольку визжала она, как резаная, ещё часа два. Андрей попросил не обращать особого внимания на неё, мы так и сделали…

Поскольку Марко в своём письме указал конкретную причину нашего визита, то мы и не стали затягивать его без лишней на то необходимости. И уже поутру, весёлые и бодрые, отправились в каменоломню. Что сказать – приблизительно так я себе всё и представляла.

По сути своей, каменоломня – это такая дырка в земле, немного напоминающая пещеру. Пещеру, где масса людей снуют туда-сюда, стучат молотами, которыми вбивают клинья в пласты песчаника для того, чтобы добыть камень необходимого размера. Такие глыбы впоследствии делят на монолиты необходимого размера с помощью тех же инструментов. Песчаник сам по себе сравнительно легко поддаётся обработке, в отличие от гранита, к примеру, поэтому нам удалось достаточно быстро замостить с его помощью некоторые дороги в своём поместье. Да и в данный момент по нашему заказу происходили необходимые работы и шла погрузка на несколько телег.

Как правило, мы приобретали слоистый камень, который впоследствии раскалывали на необходимые нам пластины, и то, что господин Рошаль называл простым словом «мусор», ну или уж «отходы производства». То есть щебень. Который и был основой при строительстве дорожного полотна. И доставался нам практически даром. Вот и вся наша «технология» при строительстве, которой так опасался поделиться Марко. Но сегодня нас интересовал доломит – он редко использовался при строительстве, отдавали предпочтение более прочному песчанику, а вкрапления доломита просто дробили. По сути своей, нам сейчас нужен этот дроблёный камень. Мелко дроблёный. Но как его получить в таком состоянии? В моём богатом воображении не было никаких образов, кроме огромной каменной мельницы, которую, напрягаясь и кашляя, крутят несколько каменотёсов… да уж…

Глава 4

Как-то прогуливались по улице:

Карлсон, Малыш, и его брат Боссе.

Навстречу им идет красивая девушка.

Боссе: - Смотрите, какая классная девушка!

Карлсон: -Жаль, что она не из варенья.

Малыш: - Ах, если б это была собака.

После того, как мы закончили с ознакомительной экскурсией на каменоломню, Андрей многозначительно откашлялся. «Ну всё, подруга. Сейчас права качать начнёт!», - шиза редко ошибалась в своих прогнозах, не произошло этого и сейчас.

- Я был рад продемонстрировать вам, дорогие друзья, как устроена моя каменоломня. Не далее, чем третьего дня горных дел мастер уверял меня в том, что камень ваш договорной в телеги грузится… - издалека начал господин Рошаль.

-… строго по графику… - решила помочь ему я.

- … да… хороший камень по одним телегам, а щебень – по другим. Согласно договору, – Андрей упрямо сжал губы.

Что ж, вполне может статься, что уехать нам в ближайшее время не получится: он явно был намерен иметь для себя возможность постройки нормальных дорог.

Откровенно говоря, я не видела причины, по которой мы могли бы ему отказывать. Монополистов из нас в любом случае не выйдет, а со временем, методом проб и ошибок, он мог бы построить дорогу с твёрдым покрытием… но мы могли бы потерять надёжного поставщика. Да и доломитовая мука нам нужна, и чем раньше мы сможем её получить – тем лучше для нас. Я посмотрела на Марко – судя по выражению его глаз, он согласился с моими доводами.

- Послушай, Андрей… тут вот какое дело, – Марко ловко взял нашего гостеприимного хозяина под локоток…

Уже на следующее утро мы отправились в обратную дорогу – все возможные договорённости между нами были достигнуты – Андрей обещал прислать своих работников к нам, так сказать, на стажировку, то есть мы получали на время дополнительную «рабсилу», а сам Андрей – постройку собственных дорог на территории поместья в перспективе. Ну и то, за чем мы, собственно, и приезжали – господин Рошаль обещал в срок четыре седьмицы изыскать способ и доставить к нам доломитовую муку.

Печалился во время нашего отъезда только один Александр. Мальчику нравилось проводить время с Лизаветой. Но она решила успокоить ребёнка:

- Ну что ты куксишься? Помнишь, как я тебя учила: «Друзьям нужно говорить приятные и ободряющие вещи примерно каждые пять минут!», - серьёзно сказала ему Лиза.

- Помню… как Карлсон, который живёт на крыше, – всхлипывая, ответил Александр.

Мы уже отъехали, когда до нас донеслось объяснения мальчика, которые он давал своей маменьке:

- Этот уважаемый господин, Карлсон, он живёт на крыше, борется с жуликами и укрощает горничных! Я, как будет на то батюшкино благословение, всенепременнейше перееду жить на нашу крышу.

Реакцию госпожи Рошаль я уже не смогла услышать за дальностью расстояния…

Путешествие до границ с нашими землями слабо отложилось в моей памяти. Каждый раз, когда наша карета была готова навсегда застрять в грязи, из которой впоследствии с таким трудом выбиралась, Марко сообщал всем желающим услышать о правильности сделанного им выбора в сторону улучшения качества соседских дорог. Это в том случае, когда ему удавалось вставить пару фраз между причитаниями Данки.

Не успели мы вернуться домой и почувствовать неприличное счастье от самого этого факта, как Рина сообщила, что нас дожидается Жарко, просит аудиенцию, так сказать. Правда, она высказалась немного иначе: «Батька пришёл и вас спрашивает. Говорит, занятые вы, али как. Так я ему ответила, что у нас-то, окромя госпожи Анелии, занятых и не бывает…». Да уж… я быстренько сообщила, что мы на редкость свободны и попросила подождать нас внизу, пока она ещё чего-нибудь не наговорила.

- Добренького всем денёчка! Господин Марко! Через дёна три, кабы может, пять, после того, как вы по гостям отправились, приехали к нам мужики справные, да сказали, что они соседские, рошалевские, выходит, люди-то! И будут они у нас науку тую, по постройке дорог, стал быть, перенимать крепко, да нам помогать в постройке во всём, – Жарко выпалил про такие свои новости на одном дыхании и присел на краешек кресла.

Марко спокойно кивнул на всё услышанное, таким нехитрым способом дав понять, что принял информацию, попросив лишь Жарко обеспечить наших добровольных помощников жильём. Дело вроде бы нехитрое, но взволнованный староста Подуево поинтересовался: «Как разместить? Всех разом? Так их дюжины две будет, людёв-то, ну никак не меньше!». Я мысленно присвистнула – вот это да! Вот это размах у господина Рошаль! И это при всём при том, что мы не могли выделять более четырёх человек на строительство дорог. Ну да, прямо скажем, небольшая бригада дорожных рабочих, так ведь и дорожными монополистами мы стать не пытаемся!

- Ежели только к женщинам вдовым поселить… - казалось, Марко и сам был не уверен в своих словах. – Может, кто согласен будет. Но блуда не допускать!

Я с уважением посмотрела на супруга – от мудёр, так мудёр! Глядишь, а осенью и мало кто обратно уехать захочет…

Проходя мимо Лизиных комнат, решила поинтересоваться, чем озабочен мой ребёнок. Оказалось, что он играет с Бусинкой в Карлсона и жуликов. Сама Лизавета представляла главного героя, а бедная Бусинка, соответственно, преступников…

- Ага, знаю я таких, как вы! Как ты думаешь, кто в мире лучший охотник на жуликов?! - судя по всему, наш волк не первый раз подвергался гнусным инсинуациям, во всяком случае, лежал, закрыв морду лапами… одним словом – семейная идиллия.

Я решила, что тоже должна поспособствовать возвращению собственного душевного равновесия. Есть у меня один, годами выработанный способ: учёт и планирование. Сказано – сделано! С этой целью я поднялась к себе, оделась потеплее да поплоше, и отправилась в закрома, Господи прости, родины.

Закрома радовали – посевной материал был чистый и сухой, зиму хорошо перенёсший. Особенно тщательно я осматривала сахарную свёклу, уже который год намереваясь стать сахарным монополистом, углеводным Биллом Гейтсом и сладким Ротшильдом вместе взятыми. Но что-то постоянно удерживало меня от этого. Вполне возможно, что для этого существовали объективные причины, как то: львиная доля каждого урожая у нас очень шустро съедалась, лишь немного оставляя в качестве посевного материала на следующий год, да на торговлю самую малость. Новак был не слишком доволен такой ситуацией, но от яблочного конфитюра ещё ни разу не отказывался.

«Ну вот, совсем другое дело!», - подумала я, счастливая и довольная, выпадая из кладовых. Солнышко слепило глазки и припекало совсем по-весеннему, птички пели, на душе - сплошная благость!

- Куда прёшь, слепая, что ли? – услышала я чей-то голос.

Я крайне удивлённо обернулась, даже не знаю, чего ожидала увидеть, но точно не лошадиную морду перед собой. Я проморгалась, не зная, что именно я должна ответить на этот риторический вопрос.

- Чего смотришь? Сомлела совсем? Хозяева твои где? – снова услышала я.

Я приняла решение перевести взгляд выше лошадиных ушей и увидела, собственно, самого лошадевладельца. Им оказался коренастый мужчина средних лет и весьма серьёзного вида, недовольно глядящий на меня. Лошадь неизвестного мужчины была забрызгана грязью по самое пузо, да и сам он особой чистотой не страдал. Равно, как и терпением.

Окинутый взглядом человек потемнел лицом ещё больше, нетерпеливо перебирая лошадиную узду. Статусные украшения – крупный серебряный браслет, прозрачно намекал на то, что нервный просилец являлся либо купцом, либо мастеровым рабочим.

- Ну так что? – устав ожидать от меня какого-либо ответа, неласково поинтересовался проситель. – Господ Валер видеть желаю, ты отведёшь меня или как?

Что на это можно сказать? Судя по всему, моя тупость окончательно вывела нервного гражданина из себя, и я решила, что гораздо проще будет отвести его к Марко. И сообщила об этом волнительному мужчине с самым смиренным видом. Тот приосанился и важно проследовал за мной. А зашедши в гостиную, сообщила нашему гостю, чтобы он немного подождал, господа Валер к нему спустятся.

Данка несколько удивилась, когда я с разбегу распахнула двери в гардеробную:

- Госпожа, как быстро вы вернулись из кладовых…

- Ага! – немного не по благородному ответствовала я, пытаясь выпутаться из своего «рабочего» платья.

Бедная горничная с причитаниями стала мне помогать облачаться в одеяние, более подходящее для моего статуса. А после быстро спустилась вниз по лестнице, очень уж мне хотелось узнать, что за срочная необходимость была у требовательного гражданина увидеться с Марко…

- … да, господин Валер, мне действительно было непросто добраться до вас от Липок. А доехав до вас, был ещё и задержан возле самого поместья до невозможности наглой девицей, которая весьма бесцеремонно себя вела, далеко не сразу проводив меня к вам.

- Вот как, - не очень-то поверил мой благоверный в рассказ нашего гостя.

И был, конечно, прав. У нас не так много обслуживающего персонала, да и не стал никто из них пренебрежительно относиться к жалобщику. А вот я - есть! Я стояла возле двери, вся превратившись в одно большое ухо. Между тем, «заморский гость» разливался соловьём, описывая тяготы долгого пути от Липок к нам, отсутствие гостиных домов по дороге, ну а пуще всего – о той наглости, с которой этот уважаемый человек был вынужден столкнуться нежданно-негаданно. «Вот те на!», - выразил своё удивление мой внутренний голос и я, как водится, не нашлась, что ему ответить. Марко засвистел смутно знакомый мне мотивчик, в котором я узнала: «А я милого узнаю по походке…». Мог бы и не намекать. И так понятно, что та самая не «нахалка» была не кто иная, как я.

- Милая, не могла бы ты зайти в гостиную? – крикнул Марко.

Я вплыла в комнату, стараясь не задумываться о том, каким образом мой дражайший супруг догадался о том, что я стою там. «Потому что нельзя быть на свете красивой такой…», - прошептал мне любезный друг, когда я проходила мимо.

- Вот так наглая девица! - тихо прошептал недовольный жалобщик, который смотрел на меня во все глаза.

Супруг очаровательно мне подмигнул, нимало не печалясь о том, что я могла бы своим затрапезным видом уронить честь… и ещё там чего-то уронить… в глазах редкого гостя в наших краях – купца.

- Милая, позволь мне представить тебе Бортко, купца из Ораховаца, проездом в наших краях. Моя супруга - госпожа Анелия.

Уважаемый Бортко выпучил глаза и приоткрыл рот, потеряв при этом некоторое купеческое достоинство.

- Вот, господин Бортко недовольство выразил, будто дома гостевого у нас, мол, не хватает возле поместья, – гордо сообщил мне любезный супруг.

- Так его и на тракте тоже нет, – рассеянно ответила я. Марко кивнул, признавая мою правоту, и мы дружно повернулись к сидящему тихо, как мышка, купчине.