Макс Вальтер
Исповедь смертного греха 6
Глава 1
Город в замке́
Гарт встретил нас метелью...
Впрочем, тут я сильно забежал вперёд. Прежде нам ещё предстояло выбраться с Норд-Прайма.
Планета напоминала разворошённый муравейник. Небо над городом затянули дронами так плотно, что вечные сумерки обители «Рудкофф» казались ещё гуще. Механические птицы висели слоями, один над другим, и с земли их огни сливались в сплошную мерцающую сетку, сквозь которую едва проступали тучи.
Из руин мы уходили по одному, и каждый возвращался в город своей дорогой. Кто-то двинулся к частному сектору и вызывал такси оттуда, будто весь день провёл в гостях. Кто-то спустился в метро на ближайшей окраинной станции и растворился в толпе, которая ехала со смены в центр. Себе я выбрал самый тяжёлый маршрут: пешком, через промзону, до самых окраин, а там уже по обстоятельствам.
Решение выглядело логичным. Пешеход не оставляет ни вызова такси, ни отметки о проходе в метро. Он просто идёт, и за ним остаются только камеры, которые видят тысячи таких же людей. Каин перестроил мне лицо ещё в цеху. На мне сидела пятая из шести личностей, а куртку я сменил на рабочую: серую, с затёртой нашивкой складского комплекса.
Первый час всё шло спокойно. Я шагал вдоль бетонных заборов, мимо корпусов, где дневная смена как раз закончила работу и отправлялась по домам. Мимо погрузочных площадок и редких фонарей, которые уже начинали загораться. Дроны проходили над промзоной высоко, задерживаясь лишь изредка.
Дальше начинались окраины, там-то меня и ожидал неприятный сюрприз.
«Впереди застава», — коротко отметил Каин и вывел на визор картинку с увеличением.
Дорогу перегородили. Две машины службы общественной безопасности стояли поперёк проезжей части. Между ними оставили узкий проход, огороженный лентой. И через этот проход пропускали всех, кто въезжал в город. С противоположной стороны расположился такой же пропускной пункт, проверяющий всех, кто пытался покинуть город. Машины осматривали по одной, как, впрочем, и пешеходов. У каждого проверяли паспорт, который тут же сравнивали с биометрией: сканер к шее, к ладони, короткий вопрос, ещё один. Чуть в стороне стоял большой автобус с тёмными стёклами, и время от времени кого-нибудь из очереди отводили к нему. Обратно этих людей уже не отпускали.
«Это не единственная застава, — добавил Каин. — По данным, которые Дарья сбросила перед уходом, перекрыт весь город. Пешеходные переходы через транспортные артерии тоже. Город в замке́».
Я свернул за угол ближайшего склада и остановился в тени, откуда застава просматривалась целиком.
Очередь двигалась медленно. Машины пропускали быстрее: водитель опускал стекло, давал отсканировать чип, и большинство проезжало уже через минуту. С выездом дела обстояли чуть сложнее. Там органы правопорядка осматривали салон и багажник. Но с пешеходами возились ещё дольше. Их набралось немного, человек десять, и почти каждого из них подробно о чём-то расспрашивали.
Я смотрел, кого отводят к автобусу, и через несколько минут понял закономерность. Каин вычислил её раньше и просто подсветил нужных людей красным контуром.
«Мужчины без транспорта, идущие из промзоны поодиночке, — пояснил он. — Из девяти человек, отведённых к автобусу за последние двадцать минут, семеро подходят под этот профиль. Остальные двое сильно нервничали на проверке».
Я криво усмехнулся. Самый тихий маршрут оказался самым заметным. Пешеход, который возвращается в город со стороны промзоны через пару часов после бойни на площадке комплекса, и есть тот, которого они ищут. Им даже не нужно знать моего лица. Достаточно того, как я сюда пришёл.
«Варианты?»
«Вернуться в промзону и уйти другим путём. Все въезды перекрыты, так что потеряешь только время на обходе. Вызвать такси отсюда: вызов с окраины промзоны сегодня запомнят. Ждать, пока снимут кордон: по моей оценке, его продержат не меньше суток».
Сутки на окраине, в промзоне, где шерстят каждый склад. Не самая хорошая перспектива, и это в лучшем случае. Зная решимость «Рудкофф», застрять здесь можно легко на целую неделю. А самое поганое то, что космопорт находится внутри оцепленного периметра.
Я ещё раз посмотрел на очередь. На людей, которых пропускали без вопросов, и на тех, кого вели к автобусу. Хватали, как правило, тех, кто прячется или хочет проскочить незаметно. А тот, кто сам идёт к людям в форме и просит помощи, подозрения обычно не вызывает. Алексей Иванович когда-то потратил на это целый урок, и только сейчас я понял, что он имел в виду: лучшая маскировка в городе там, где на тебя уже смотрят, но видят что-то другое.
«Каин, мне нужно лицо человека, которого только что избили».
Он помолчал полсекунды.
«Уточни».
«Синяк под глазом, рассечённая бровь, разбитая губа. Чтобы кровь шла по-настоящему. И хромота, чтобы правая нога не держала».
«Гематому сделаю за две минуты, сосуды под кожей лопнут как от удара. Рассечение придётся сделать тебе самому, я лишь остановлю кровотечение, когда понадобится. Хромоту сыграешь сам».
Я поднял с земли обломок бетона с острым краем, примерился и коротко рассёк себе бровь. Кровь сразу потекла по лицу, залила глаз, капнула на воротник. Каин тем временем делал своё: я чувствовал, как под кожей на скуле разливается тепло и тянущая боль. Через минуту кожа там налилась тёмным.
Дальше в ход пошла куртка. Я надорвал рукав у плеча, вывалял колено в грязи у забора, оторвал нашивку и сунул её в карман, будто её сорвали в драке. Сбил костяшки о стену: не сильно, ровно настолько, чтобы на них проступила кровь. Человек, которого отделали в проулке, наверняка пытался бы отбиваться.
Оставалась легенда. Её я собрал, пока шёл к заставе, и Каин сверил каждую деталь с данными пятой личности. Дневная смена на складе в промзоне, кладовщик. Смена закончилась в пять. Я задержался в раздевалке, а когда вышел, в проулке у ограды на меня налетели трое, отобрали всё, что лежало в карманах, и долго били ногами. Очнулся, не знаю, сколько пролежал, визор глючит после удара по голове. Пошёл к людям, потому что больше идти некуда.
Ничего из этого проверить они не смогут. А главное, сегодня им не до того.
Я вывернул из-за угла и пошёл к заставе прямо, не прячась, тяжело припадая на правую ногу. Мимо очереди, к ближайшему бойцу, который стоял у ленты с оружием наперевес.
— Эй! — окликнул я его, и голос сорвался как раз там, где нужно. — Помогите... Пожалуйста...
Он развернулся ко мне всем корпусом, и ствол сам собой качнулся в мою сторону. Я остановился и поднял пустые ладони, перемазанные кровью.
— Стоять! Руки!
— Да стою я, стою... — Я покачнулся и ухватился за край ленты, чтобы не упасть. — Меня избили. Там, у складов. Трое. Всё забрали...
Боец смерил меня взглядом. Я видел, как он оценивает: разбитое лицо, кровь на воротнике, рваная куртка, грязь на колене. Выглядел я так, что сочувствовать хотелось против воли.
— Сержант! — крикнул он через плечо, не опуская оружия.
Подошёл второй. Постарше, с усталым лицом человека, который с обеда на ногах и до утра останется на работе. Он посмотрел на меня, на кровь, и поморщился.
— Что у тебя?
Я рассказал. Сбивчиво, с паузами, путаясь в деталях ровно там, где путается человек после сотрясения. Склад, смена, проулок, трое, били ногами. Сержант слушал, не перебивая, и я видел, что половину он пропускает мимо ушей. Ему требовалось только понять, кто перед ним и куда его девать.
— Документы.
— Вот... — Я повернул голову, подставляя шею. — Визор только плохо работает. После удара... Теперь ещё за ремонт придётся выложить...
Сканер пискнул. Сержант глянул на экран.
«Проверка по пятой личности чистая, — отметил Каин. — Биометрия совпала. Он смотрит на место работы».
— Кладовщик, — пробормотал сержант. — Склад «Северный терминал». — Он поднял на меня глаза. — Во сколько вышел со смены?
— Около шести, наверное... Я ещё в раздевалке посидел...
— Видел, кто напал?
— Не разглядел. Трое. Один высокий такой... Всё так быстро.
Сержант вздохнул. Где-то за его спиной у автобуса кто-то возмущённо кричал, что ни в чём не виноват, но двое бойцов продолжали заталкивать его внутрь.
— Ладно, — устало произнёс сержант. — С такой рожей тебя в автобус сажать бессмысленно, там и так места нет. И заявление сейчас никто принимать не станет, не до тебя. — Он повернулся и махнул рукой в сторону. — Медики!
У обочины, за машинами, стоял фургон скорой помощи, из тех, что держат при каждом кордоне на всякий случай. Оттуда выбралась женщина в форме медслужбы, глянула на меня и сразу пошла навстречу.
— Отвезёте в городскую, — бросил ей сержант. — Пусть там зашьют, заклеят и разбираются. Заявление пусть потом в участке пишет, если не передумает.
— Голова? — уточнила медик, беря меня за подбородок и поворачивая лицо к свету.
— Кружится... вроде, — неуверенно признался я и для убедительности снова качнулся.
— Понятно. Скорее всего, сотрясение. Ну пошли, кладовщик...
Она подхватила меня под руку, и я позволил ей вести себя, тяжело опираясь на здоровую ногу. Мы прошли мимо ленты, мимо очереди и бойцов, которые проводили меня равнодушными взглядами. Автобус с тёмными стёклами остался справа. Человек, которого туда запихивали, всё ещё ругался за закрытой дверью и требовал адвоката. На его месте я бы лучше заткнулся. Судя по лицам конвойных, что дежурят у дверей, орать ему осталось недолго. Но он или непроходимо туп, или бухой, раз не в силах этого понять.
Задние двери фургона скорой помощи распахнулись. Медик помогла мне забраться внутрь и усадила на откидную лавку. Двери захлопнулись, водитель тронулся, и через минуту застава осталась позади.
Я откинулся затылком на холодную стенку и прикрыл глаза.
«Мы в городе», — отметил Каин.
«Знаю», — огрызнулся я.
Медик тем временем уже разложила на коленях перевязочный набор и сосредоточенно отмачивала кровь у меня на брови. Пальцы у неё оказались тёплыми и аккуратными.
— Повезло тебе, — заметила она, не отрываясь от дела. — Сегодня по всему городу такое творится… Говорят, днём на комплекс службы безопасности кто-то напал, там целая бойня. Вот всех и трясут без разбора.
— Слышал что-то, — пробормотал я. — А кто напал?
— Да кто их знает. — Она пожала плечами. — Террористы какие-то. Опять, наверное, этот «Пояс». Сиди смирно, сейчас защиплет.
Я послушно замер и смотрел, как за узким окошком фургона проплывают вечерние огни города, в который меня только что ввезли.
***
В больнице я провёл около часа. Меня уложили в диагностическую капсулу, которая за несколько минут прощупала всё тело и вынесла вердикт. Сотрясения она не нашла, только рассечение брови, ушибы и ту самую гематому на скуле, которую Каин вырастил у заставы. Бровь мне заклеили, предварительно залив восстанавливающим гелем, ссадины обработали, а потом выставили счёт, от которого я скорчил недовольную рожу.
Я подписал всё, что подсунул регистратор, приложил чип к терминалу, и со счёта пятой личности ушла сотня корп-койнов за спасение моего драгоценного здоровья. Лично для меня сумма небольшая, но для кладовщика это треть зарплаты.
А спустя ещё пять минут я уже стоял на ступенях больницы.
Улицу назвать тёмной получалось с натяжкой. Дроны висели над кварталом так густо, что заливали тротуары светом сильнее любых фонарей. По проезжей части то и дело проносились машины с проблесковыми маячками, и их сирены перекрикивали друг друга где-то в соседних кварталах. Облава продолжалась, и город не собирался засыпать.
Я не спеша двинулся в сторону спального района. Здесь я собирался затеряться среди одинаковых домов и людей, у которых свои заботы. Именно такие кварталы подходят для этих целей лучше всего. Минут двадцать я посидел на лавке у детской площадки, глядя, как мамы раскачивают малышню на качелях, пока какая-то женщина с тяжёлыми пакетами не подошла к подъезду напротив. Она приложила ладонь к замку, и я поднялся с лавки как раз вовремя, чтобы перехватить дверь, когда та уже закрывалась. Женщина даже не оглянулась, руки у неё оттягивали покупки, заставляя её поскорее добраться домой и сбросить груз.
На площадке у мусоропровода, между вторым и третьим этажом, камер не оказалось. Каин проверил дважды. Я стянул рваную куртку и затолкал её в люк вместе с оторванной нашивкой, вывернул наизнанку тонкую ветровку, которую всё это время носил под ней, стёр остатки крови с лица. Штанину я почистил ещё в лечебнице, в туалете. Каин тем временем перестраивал основу: скулы стали шире, нос чуть короче, гематома растеклась и побледнела до едва заметной желтизны. Пластырь на брови я заменил полоской телесного цвета из походного набора, и рассечение спряталось под ней почти без следа.
Из подъезда вышел другой человек. Шестая личность: мелкий торговый агент, приехавший на Норд-Прайм по делам и как раз ищущий, где бы поужинать.
До центра я добрался на метро. В вагоне только и было разговоров, что о нападении на комплекс: кто-то говорил про десятки погибших, другие утверждали про сотни, кто-то уверял, что видел по каналам, как штурмовики «Пояса» спускались на площадку с воздуха. Я слушал вполуха и смотрел в тёмное окно.
Кафе выбрал на тихой улице, в стороне от главных проспектов. Сел у стены, заказал горячее и только теперь понял, насколько голоден. Последний раз я ел ещё утром, а с тех пор за плечами остались перестрелка, бегство, переодевание в руинах и полтора часа пешей прогулки через промзону. Каин вытягивал из меня ресурсы весь день, и тело требовало их назад.
Я ел и не переставал при этом думать. Каин участвовал в процессе вместе со мной.
«Космопорт», — начал я.
«Перекрыт. По открытым каналам служба безопасности объявила усиленный контроль на всех вылетах до отдельного распоряжения. Каждого пассажира проверяют по полной программе, с биометрией и сверкой истории перемещений».
«Личностей у меня хватает».
«Хватает. Но у них есть одно слабое место. На Норд-Прайм ты прилетел только под первой личностью. Остальные пять здесь не отмечены нигде: ни прилёта, ни регистрации в гостиницах, ни истории на планете. Использовать любую из них — значит улетать человеком, который сюда никогда не прилетал. Проверка это увидит сразу».
«А пятая? Кладовщик местный».
«Кладовщика сегодня зафиксировали на заставе, потом в городской больнице. И всё это в день облавы. Если он через несколько часов окажется в космопорте с билетом с планеты, это будет самая странная запись в их базе за сутки».
«Первая?»
«Под первой личностью ты в этот раз ничего противозаконного не делал. Прилетел, заселился, жил в гостинице. Но прилетела она одновременно с началом нашей работы, а значит, рано или поздно попадёт в выборку тех, кто прибыл на планету за последние двое суток. Её проверят первой».
Я отодвинул пустую тарелку. Рисковать не хотелось. Если на контроле в космопорте меня задержат хотя бы на полчаса для дополнительной проверки, они легко могут закончиться совсем не тем, на что я рассчитываю.
Пора поговорить со своими.
Я открыл меш-сеть и перевёл её в текстовый режим. Говорить вслух в кафе, полном людей, обсуждающих бойню на комплексе, — не самая разумная идея.
«Все на связи?»
Ответы посыпались почти сразу. Карина, Лёха, Марта, Мишка, Шурик, Дашка. Последним отметился Санёк: Дашка ещё в руинах залила ему на пустой визор новые документы и заново подключила к нашему каналу, и теперь он снова был с нами.
Все выбрались. Все сидели в разных концах города, каждый под новым лицом, и ждали, что я скажу дальше.
«Обстановка, — написал я. — Космопорт перекрыт, контроль по полной программе. Наши запасные личности на планету не прилетали, улетать под ними опасно. Под первыми рискованно, их проверят в первую очередь. Мнения?»
«У меня то же самое, — тут же отозвалась Марта. — Я прикидывала грузовые рейсы. Досмотр там жёстче пассажирского, каждый контейнер просвечивают».
«Частников на Норд-Прайме нет, — добавил Шурик. — Это планета "Рудкофф" — от поверхности до орбиты. Любой корабль, который садится и взлетает, проходит через их диспетчерскую. Контрабандистов, как на Таргоне, тут не водится. Или мы о них просто не знаем».
«Переждать? — предложила Карина. — Недели две, пока не уляжется».
«Две недели в городе, который ищет нас по каждому подъезду, — ответил Санёк. — И каждый день кто-то из нас светится на камерах в новом месте. Шанс ошибиться растёт с каждыми сутками. А облаву они не снимут, пока не найдут хоть кого-то. Им нужен результат».
Повисла пауза. Я смотрел в окно на проносящиеся машины с маячками и думал, что Санёк прав. Чем дольше сидим, тем хуже.
«Я тут подумал, — вдруг написал Мишка. — Нам ведь Потапов сам рассказывал, как "Пояс" умудряется ходить по всем галактикам. Без собственного флота, под носом у корпораций. Те трое, что полгода назад полезли в "Орион", как-то же сюда прилетели. Ещё и с оружием. И как-то собирались отсюда уйти».
«Но не ушли», — напомнила Дашка.
«Так их вели с самого прибытия. Их сдали, а это другое дело. Но сам канал у них есть. Раз они умеют завозить людей на Норд-Прайм в обход всех проверок, значит, умеют и вывозить».
Я задумался.
««Пояс» нам ничем не обязан, — заметила Марта. — Мы для них корпоративные. Сделку заключали с Ковтун, а она на Таргоне. Связаться с ней отсюда мы не можем».
«Зато мы для них кое-что сделали, — возразил Санёк. — Пусть они об этом пока не знают, но мы достали информацию о том, где держат её сына. А ещё вся служба безопасности сейчас уверена, что бойню на комплексе устроил "Пояс". Местная ячейка это видит и понимает, что их людей там не было. Им сейчас очень интересно, кто работает под их флагом. Если мы выйдем на них сами, разговор у нас точно состоится. А дальше выложим козырь, объясним ситуацию».
«Если они нас сначала не пристрелят», — заметил Лёха.
«Это возможный вариант», — согласился Санёк.
Я перечитал всё ещё раз. Но ничего другого в голову так и не пришло. Идея показалась здравой. Сидеть в городе нельзя, лететь через космопорт нельзя, а единственные люди на этой планете, которые умеют уходить из-под носа «Рудкофф», сейчас и сами прячутся где-то под этим городом.
«Принимаем как рабочий вариант, — написал я. — Выходим на "Пояс". Это самый реальный способ выбраться».
«Есть одна проблема, — отозвалась Дашка. — После той ночи "Рудкофф" разгромил на Норд-Прайме три их ячейки. Об этом писали в открытых сводках. Те, кто остались, сидят так глубоко, что я не знаю, с какой стороны к ним подступиться».
«Даш, Шурик, займитесь этим, — написал я. — Если здесь есть хоть один человек "Пояса", значит, он где-то сидит и как-то общается со своими».
«Даркнет, — тут же отозвалась Дашка. — Как вариант».
«Вряд ли они сидят там в открытую, — возразил Санёк. — После того как им здесь разнесли три ячейки, они не полезут туда, где за каждым словом следят. Искать надо то, что спрятано на самом виду».
«Классика, — оживилась Марта. — Доска объявлений. Продам, куплю, ищу работу. Тысячи строчек в день, и никто их не читает».
«Работаем, — подытожил я. — Проверяем всё, от даркнета до объявлений о пропавших котах. Как только найдёте хоть что-то похожее на их почерк, сразу ко мне».
Канал затих. Каждый ушёл в свою часть работы, и я закрыл окно чата.
После ужина меня потянуло в сон. Сытое тело всегда так делает: на переработку пищи нужна та же энергия, и организм без всякого стеснения отключает всё, что мешает ему её переваривать. Ровно так же поступал Каин, когда ему требовались ресурсы. Сейчас мне хотелось просто откинуться на спинку стула и закрыть глаза.
Я пересилил себя, расплатился и выбрался на улицу. Прохладный вечерний ветер немного взбодрил и разогнал сонливость. Я постоял у дверей кафе, глядя на мигающие огни над крышами, и побрёл к центру.
Ночевать сегодня я собирался у всех на виду. В отеле поближе к «Ориону», в паре кварталов от башни, где ещё днём начиналась вся эта история. Служба безопасности сейчас прочёсывает окраины, промзону и спальные районы, проверяет тех, кто пытается уйти из города. Искать беглеца по соседству с собственным штабом станут в последнюю очередь. Там, где охраны больше всего, на одного приезжего агента никто не посмотрит дважды.
«Гостиница — не космопорт, — отметил Каин, пока я шёл. — Историю прилётов на стойке не сверяют, только паспорт и платёж. Риск есть, но небольшой».
Отель я выбрал средний, из тех, где останавливаются люди, приехавшие по делам на неделю и оплачивающие номер с командировочного счёта. Зарегистрировался под личностью всё того же торгового агента, приложил ладонь к сканеру, получил ключ на визор и поднялся на третий этаж.
Прежде чем раздеться, я осмотрел номер. Кровать, шкаф, стол у окна, голографическая панель на стене. Камер внутри не нашлось, Каин проверил. Окно выходило во двор, а в конце коридора, в двух шагах от моей двери, располагался выход на пожарную лестницу, которая спускалась прямо к служебному проезду. Ещё обнаружился крохотный балкон, с которого можно было перебраться в соседний номер. Только после этого я стянул с себя одежду и забрался в душ.
Горячая вода смывала с меня остатки этого дня: пыль руин, следы грима, запах гари, который въелся в волосы ещё на площадке комплекса. Я стоял, упираясь ладонями в стену, и чувствовал, как отпускает мышцы.
Пока мылся, заказал доставку новой одежды. Тёмные брюки, свежую рубашку, куртку поприличнее той, что сейчас висела на крючке у двери. Да, покупка оставит след в системе, но за такие следы я волновался меньше всего. В том, что приезжий агент вечером купил себе одежду на маркетплейсе, нет ничего подозрительного.
Для верности я добавил в заказ бутылку дорогого алкоголя, как будто собирался переодеться и отправиться в клуб. Человек, который готовится к весёлой ночи, вызывает куда меньше вопросов, чем человек, который весь вечер сидит в номере один и смотрит в стену.
Прикасаться к бутылке я, разумеется, не собирался.
Выбравшись из душа, я заглянул на балкон и убедился, что посылка на месте. Дрон доставки уже улетел по своим делам, а корп-койны с меня списали ещё в момент заказа. Коробка с одеждой и бутылка в фирменном пакете ждали у перил.
Отдохнуть хотелось так, что ныло всё тело. Но легенду требовалось поддерживать, а человек, который заказал себе нарядную рубашку и бутылку, вряд ли ляжет спать в девять вечера. Поэтому я оделся, сунул бутылку в пакет, заказал такси до ближайшего клуба и собрался выходить.
Но только собрался.
Я уже стоял у двери, когда полотно содрогнулось от настойчивого, властного стука. Так стучат люди, которые не привыкли ждать, пока им откроют. Каин отсканировал коридор раньше, чем я успел подумать об этом сам.
«Трое, — вывел он на визор. — Тепловые силуэты в бронежилетах, у двоих оружие на груди, третий держит планшет. Судя по экипировке, служба общественной безопасности. В коридоре ещё двое, у соседних номеров».
Значит, они идут по этажу. Проверяют всех подряд.
Я на секунду прикинул варианты. Пожарная лестница в двух шагах, служебный проезд внизу. Вот только бежать сейчас означало признаться во всём сразу. Человек, который уходит через пожарный выход, когда к нему стучат с проверкой, превращается из одного из сотни проверенных постояльцев в того, кого ищут. А ведь над этим двором висят те же дроны, что и над всем городом. Меня возьмут раньше, чем я успею свернуть за ближайший угол.
Я поставил пакет у стены, придал лицу выражение лёгкого раздражения человека, которого задержали на пороге, и спокойно открыл дверь.
В коридоре стоял боец в броне, с автоматом на груди. За его плечом второй, такой же, а чуть позади — третий. С планшетом, в форме, но уже без брони. Лица у всех троих одинаково уставшие.
— Проверка документов, — сухо произнёс первый.
— Конечно. — Я пожал плечами. — Я как раз уходил, у меня такси через пять минут.
— Не задержим. Повернитесь.
Я повернул голову, подставляя шею под сканер. Третий, с планшетом, шагнул вперёд и поднёс прибор.
И тут ожил Каин. Только вместо того, чтобы меня успокоить, он подкинул дерьма на вентилятор.
«Проблема. Шестая личность не имеет отметки о прилёте на Норд-Прайм. Стойка отеля этого не проверяла. Но если они запустят полную проверку по базе перемещений, увидят, что торговый агент появился на планете из ниоткуда».
Сканер пискнул. Человек с планшетом опустил взгляд на экран, и я видел, как его глаза медленно ползут по строчкам. А мой мозг уже судорожно искал выход на случай, если сценарий начнёт развиваться по наихудшему направлению.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
