Наверно с таким же чувством смотрели вслед лодке Харона переплывшие реку Стикс. Поворачивать голову в сторону своего нового дома не хотелось, но пришлось...
— Ульяна Максимовна, рад, очень рад, — подошел ко мне глава поселения, — Как добрались? Вы извините, что не встретил, — его сухое, обветренное лицо расплылось в виноватой улыбке, — Я поехал было, но дорогу так размыло, а я старый уже стал. Не заметил камень, колесо свернул к чертовой бабушке, — причмокнув, досадливо махнул рукой, — Хорошо вот хоть до Шахова дозвонился. Он и ребят послал меня вытащить, и за вами погнал. Да-а-а... У нас, знаете, без взаимовыручки тут никак. Вымрешь, — развел руками Иван Ильич. А потом, спохватившись, взялся за ручку моего самого большого чемодана и потащил к дому, — Что ж мы стоим. Пойдемте, я вам дом покажу. Устали поди. Ой, я ж не представился, — и протянул мне широкую, мозолистую ладонь, — Иван Ильич Яковлев, местный глава. Если что, вы сразу ко мне, не стесняйтесь. Все организую, всем помогу.
— Спасибо, Иван Ильич. И можно просто Ульяна, — я, улыбнувшись, пожала протянутую руку. Сухую и шершавую как древесная кора.
В тусклом свете соседских окон лицо главы было испещрено тенями, углубляя борозды старческих морщин. Хорошее такое лицо — открытое, приятное, доверительное. Сам глава был невысокий, но коренастый и крепкий, как пень, который так просто и не выкорчуешь. Пахло от него табаком и старой застиранной одеждой. Седой как лунь, с крупным носом картошкой, в клетчатой фланелевой рубахе, трико с лампасами и резиновых сапогах. Дед с завалинки, а не глава, но очень уж располагающий.
— Ой, не надо, я сама. Смотрю, у вас поясница болит, да? — попыталась забрать у него чемодан, едва поспевая за его шаркающими, но на удивление расторопными шагами.
— Ишь какая внимательная, сразу видно, что врач, — хмыкнул Иван Ильич и чемодан не отдал, — Да вы не переживайте, Ульяна Максимовна, отошла уже. Завтра бегать буду. Мне Мироновна уж третий день компрессы делает, полегчало давно. Дрова принимал - сорвал, но отошел, ерунда.
— Мироновна это ваша жена? — поинтересовалась я, ступая вместе с ним на скрипучее крыльцо.
— Нет, жена моя, Мария Ивановна, померла шесть лет назад, царствие ей небесное. А Мироновна Агафья знахарка наша местная. Познакомитесь еще, она у нас фельдшером. Помогать будет, расскажет как и что... Проходите - принимайте хоромы, — толкнул простую железную дверь.
Я хотела было еще что-нибудь спросить про фельдшера и по совместительству знахарку, что само по себе уже было удивительно, но щелкнул выключатель, заливая помещение электрическим светом, и пока стало не до того.
Преодолевая внутреннее настороженное сопротивление, ступила внутрь. Оглядела предбанник — маленькую комнатку, обшитую некрашеными досками, в которой не было ничего, кроме нескольких прибитых крюков- вешалок и простого инвентаря в углу: пара ведер, тазики, лопата, веник, швабра.
Распахнула следующую дверь, снова рядом щелкнул выключатель заботами Ивана Ильича, и я прошла в просторную комнату... Встала посередине, озираясь.
Та же обшивка досками, на полу — линолеум, круглый стол у окна, к нему четыре стула с высокими спинками, диванчик, комод с ещё ламповым телевизором, и где только достали этот раритет, печь... Мамочки... Настоящая русская печь. Как с ней управляться?! Я оторопела...
— Вот здесь кухонька, Ульяна Максимовна, — Иван Ильич тем временем свернул в проём без двери по правую руку от печки, — Мы вам посуду вроде всю необходимую принесли сюда. Если что забыли, вы говорите. Вообще у нас все магазины есть. И продуктовый, и хозяйственный. Там, если чего в наличии не найдете, вы не пугайтесь. Все можно заказать. Привезут. Девчонкам маякните и все.
— Как "Озон", — слабо пошутила я, продолжая разглядывать неприрученного монстра -печку.
Хорошо, что лето и пока не надо топить... А как придет зима...? Внутренне содрогнулась. М-да…
— У нас тут свой "Озон", да. В тетрадке под прилавком, — хмыкнул довольно на мое замечание Иван Ильич, — Здесь вот ванная.
Это он уже свернул еще куда-то из кухни. Пошла за ним. Мазнула взглядом по отдельно стоящей плите, рядом большой газовый баллон, холодильник. Простенький кухонный гарнитур. Но хоть все новое, чистое... Прошла в ещё один проем, отгороженный лишь занавеской. И что у них за нелюбовь тут такая к межкомнатным дверям! Оказалась в ванной.
Рукомойник как дачный, под ним ведро... Чугунная большая ванна и рядом огромный металлический бойлер до самого потолка. С краником.
— Вот! — похлопал по нему Иван Ильич, — Топится тоже на дровах. Все удобней, чем ведра нагревать, — гордо.
Сглотнула, думая, что хоть и не нагретые, но эти ведра, чтобы помыться, придется натаскать... Спина грустно заныла заранее...
— А туалет? — просипела, не совладав с голосом.
— А туалет - на улице, — тут же, помрачнев, скорбно вздохнул Иван Ильич и почесал затылок, — Вообще есть такие домашние, вы в хозтоварах спросите и приобретете, тут вот можно поставить, — кивнул на пустой угол в ванной комнате, — Все лучше, чем бегать туда-сюда, а зимой так еще и поди сначала раскопай, — смущенно хрипло засмеялся.
— Спасибо за совет, Иван Ильич, я подумаю, — убито пробормотала я, попытавшись улыбнуться.
— У вас тут еще спаленка, — попытался меня подбодрить глава.
— Класс, — безжизненно отозвалась я.
Замолчали. Иван Ильич встал, уперев руки в широкие бока, я же обняла себя за плечи. Как-то неловко...
— Ну, я пойду, отдыхайте. Завтра утром заеду за вами часикам к девяти и в медпункт наш отвезу, там уже...,— начал было глава, но мне вдруг страшно не захотелось его так быстро отпускать.
Еще и одной тут оставаться! В совершенно непонятном чужом месте!
— Может чаю? — перебила его, предлагая задержаться, хотя непонятно было с чего я вообще взяла, что есть у меня этот чай.
— А, давайте, — сразу заулыбался глава. Видимо тоже был совсем не прочь продолжить общение.
Сам прошел на кухню. Накачал помпой воды из большой, принесенной может и им самим бутыли, стоявшей на полу. Поставил эмалированный чайник на плиту, захлопал дверцами кухонных шкафов.
— Вам тут Агафья Мироновна на первое время все необходимое собрала, чтобы с дороги сразу в магазин не бежали, а то и не работает так поздно магазин то, — пояснил свои действия глава, — Вот тут чай обычный черный, тут травки всякие, она сама собирает, пряники есть...
— Ой, как хорошо, спасибо ей огромное, — отозвалась я.
— Ну это сами завтра скажете, — подмигнул Иван Ильич, подавая мне кружки и пакет с пряниками.
Отнесла все на стол в большой комнате. Как чайник засвистел, разлили кипяток по чашкам, кинули пакетики и присели напротив друг друга.
— Вижу, Ульяна Максимовна, что много о чем спросить хотите. Спрашивайте, — сразу снисходительно предложил Иван Ильич.
Я прикусила губу, раздумывая, что из всего, что сейчас роилось в моей голове, самое важное. Про работу? Да завтра все своими глазами увижу — что уж тут... Про соседей? И.. Что еще?
— А вот подвозил меня мужчина. Он кто? — слетело в итоге с губ само собой.
Глава, улыбнувшись, прищурился, и мои щёки смущенно потеплели.
— Понравился наш Шахов? — доверительно поинтересовался Иван Ильич.
— Ну что вы сразу?! Интересно просто...— буркнула я, — И подумала, что может тоже с вами работает в администрации.
— Артур Адамович то? Не-е-ет, — засмеялся на это предположение Иван Ильич, — Какие у нас деньги? В администрации то нашей! Гроши! Разве что курей прокормить. Вся администрация — я да помощница моя Елизавета Петровна, а Шахов, он лесозаготовками тут заведует. Лес наш валят и сплавляют по Дикой. Монополия у его начальников по нашему краю, полтайги разрешениями обложили, разбойники...— Иван Ильич почему-то нахмурился и как-то очень сурово кинул пакетик чая на блюдце.
— А вы против? — уточнила я.
— Не бери в голову, дорогая Ульяна Максимовна, — улыбнулся на это глава одними губами, — Сам то Артур Адамович человек неплохой. Хороший даже человек. Надежный. И тоже подневольный. Ему сказали, он и делает. А кто там сверху что решает, не нашего ума дело.
— Ясно, — пробормотала я, хотя ничего мне, кроме того, что это все меня не касается, ясно не было. Но хотелось еще хоть что-то узнать про своего водителя, хоть я и не знала и что именно, и как спросить, и главное — зачем.
— А база, на которую он поехал? Это лесорубов база?
— Э, нет, у лесорубов стоянка, — покачал головой Иван Ильич, потянувшись за пряником, — База - это у нас тут геологоразведка работает. У Шахова приятель там, сослуживцы бывшие они. А до этого… — и тут Иван Ильич взглянул на меня исподлобья и резко замолчал будто язык прикусил. Вместо слов шумно хлебнул чай.
— Геологоразведка? И что ищут?
Яковлев ответил не сразу. Прищурился и медленно пожевал пряник, прежде чем сказать.
— Да мало ли в тайге сокровищ. Рано или поздно найдут что-нибудь.
7. Утро
Иван Ильич ушел где-то через полчаса.
Проводила его до самой хлипкой калитки, в которой и не было особого толку — половина забора оказалась завалена до самой земли, а ворота настежь распахнуты. В неухоженном дворе за время, пока мы чаевничали, успела появиться старенькая грузовая газель, покрытая рыжиками как лесная поляна грибами после дождя.
— О, Петька вернулся, — заметил Иван Ильич, кинув взгляд на машину, — Вы, Ульяна Максимовна, за соседей особо не переживайте. Пьют, да, есть такое. Но у нас тут это бич распространенный, — устало и будто чуть виновато вздохнул, — А так они ничего... Петр - механик, работает на лесозаготовке и чинит, все что с мотором, чуть ли не всей округе. Если что, и помощи можно попросить. Рукастый, даром что за домом не следит, — осуждающе покосился на поваленный забор,— А с другой стороны когда ему. Все время, считай, в тайге. А Дарья, жена его, та с детьми. Четверо у них, ждут пятого. Дети тихие, все сами с собой. В школу загоняем из-под палки. Сама она... — глава снова замялся, — Не особо следит то...
— А что ж опека? Не интересуется? — нахмурилась я.
— Какая опека? — махнул рукой Иван Ильич, — Живые же... Ну я, Ульяночка Максимовна, пойду, отдыхайте. Завтра утром приеду. Познакомлю вас с рабочим местом.
Улыбнувшись на прощание, ушел. Я обняла себя руками, провожая Яковлева взглядом. С досадой смахнула комара, севшего прямо на нос, и огляделась по сторонам.
Так…
А вот этот покосившийся деревянный ящик, смахивающий на поставленный вертикально гроб, наверно уборная...Что ж...Пора знакомиться с местными достопримечательностями. Вздохнув, побрела к туалету, усердно напоминая себе, что все это временно.
Уборная оправдала все мои ожидания! Запах, жирные жужжащие мухи, деревянный постамент с дыркой и висящая на гвоздике потрепанная жизнью и соседскими попами мягкая сидушка. Глаза заслезились то ли от вони, то ли от жалости к себе, но я решила не разбираться в причине, чтобы не усугублять и без того унылое настроение. Обложила сидушку бумагой, подумав, что надо приобрести все свое для таких случаев. Тяжко вздохнув, воспользовалась “удобствами” и, натянув джинсы обратно, толкнула громко скрипнувшую дверь.
А затем заорала еще громче этого несчастного скрипа, так как зарядила дверным косяком прямо в лоб какому-то мужику!
— Еб.. Шкин кот! — протянул дядька, хватаясь за глаз и болезненно мыча.
Пошатываясь, отступил от меня на два шага.
— Простите! Я случайно.. Я...— залепетала, переводя дух.
Сердце колошматило где-то в горле. Боже, как испугал! В тусклом свете, льющемся из домовых окон, мужик выглядел настоящим чертом из Гоголевской Диканьки. Сухонький, низенький, волосы из-под кепки торчали клочками, лицо впалое, щетина седая, крупный раздувшийся нос и очень морщинистый лоб. Дядька смачно сплюнул на землю, тряхнул головой, приходя в себя, и с трудом сфокусировал на мне мутный, явно нетрезвый взгляд.
— Соседушка что ли? — щербато улыбнулся, ощупывая меня осоловелыми глазами, — Ох, и как тебя такую занесло сюда? — причмокнул, уставившись куда-то мне в живот, а затем снова посмотрел в лицо, — Ну будем знакомы. Петр Елисеич. Но можно и просто... Дядя Петя, — совсем уж сладенько как-то сказал и протянул черную то ли от машинного масла, то ли просто от грязи руку.
Вежливо улыбнулась, не пожимая, и бочком-бочком стала обходить его.
— А я Ульяна, очень приятно. Вы извините, я пойду.
Торопливо засеменила по протоптанной дорожке к дому, чувствуя, что Петя этот поворачивает за мной.
— Да погоди ж ты! Куда, Ульяна?! — с досадой, — Давай познакомимся то хоть по-людски!
— Поздно уже, дядь Петь, потом, — залетела к себе на крыльцо.
— Может тебе это... Воды натаскать?!
— Спасибо, не надо, спокойной ночи, — захлопнула за собой дверь.
Провернула защелку и спиной прислонилась к дверному полотну, пытаясь отдышаться. Может и глупо, но... Напугал! Еще и пьяный... И взгляд такой... Что помыться охота, только как тут помоешься? Воды и правда нет.
Устало оттолкнулась от двери, сбросила шлепки и пошла сразу в дальнюю комнату, служившую спальней.
Утро вечера мудренее... Может зря я реагирую так! Может завтра на все посмотрю с другой стороны. И даже "дядя Петя" этот покажется чуть ли не принцем в дневном свете. Может быть... Так что надо просто лечь спать.
***
Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Думала, что проснусь с петухами, но какой там, когда соседи ругались за стенкой всю ночь. Сначала тихо, вдвоем, потом, разбуженные родителями, заплакали дети. Потом уже родители орали на них, так успокаивая. Кажется, что-то даже полетело там у них в стену... Тяжелое. Но дети не орали истошно, значит их не били. По крайней мере, я очень надеялась на это, с темной тревогой вслушиваясь в то, что происходит у соседей. Угомонились все во втором часу. И меня тоже сразу вырубило. Тяжелым, без картинок сном. Таким, что будильник на телефоне сбросила, а встать в итоге не смогла, заснула опять.
А сейчас, еле продрав глаза и накинув халатик, который повесила на спинку стула у кровати, я побежала открывать Ивану Ильичу.
— Простите, проспала! Пять минут! — сходу затараторила, как только распахнула дверь.
Яковлев только добродушно ухмыльнулся.
— Не торопитесь, Ульяна Максимовна, в машине жду, — кивнул на белый УАЗ Патриот, припаркованный у покосившегося забора.
Но я конечно заторопилась. За пять минут умылась, плеская на лицо воду из рукомойника, наскоро почистила зубы, собрала волосы в небрежный хвост, надела первый попавшийся сарафан и, подхватив сумку, не накрашенная выскочила обратно на улицу.
Солнце уже заметно припекало, оставляя душные ожоги на лице. Жужжала мошкара, пахло лесом и цветущими дикими цветами — нагретый такой, густой аромат как в парилке. Одежда почти сразу начала липнуть к коже, а я ведь только до машины дошла.
Пока ехали, с любопытством озиралась по сторонам, расспрашивая о деревне Ивана Ильича.
При дневном свете Шовня и правда казалась совсем другой. Хоть и неказистой, но... уютной что ли. Словно декорация старого фильма, затерявшаяся в дремучем лесу. Центральная улица была всего одна, от нее ручейками петляли узкие, пыльные улочки. Людей, как и машин, по дороге почти не попадалось, разве что редкие стайки чумазой детворы. А взрослые — только если женщины в огородах за не глухими заборами. Машине главы махали все без исключения словно мы гусары, прибывшие в уездный городок.
Когда поднимались на пригорки, по левую руку можно было разглядеть серебристую ленту речки Дикой — главную артерию жизни здесь, как рассказал Иван Ильич. По ней сплавляли древесину, да и сами передвигались. Путь гораздо более удобный и безопасный, чем лесные дороги, которые в некоторые места и вовсе не доходили. Только река.
— А вот хозяйственный наш, — показывал мне Иван Ильич, — Там и симку купить сможете, чтобы связь была... Тут продуктовый. А там, за поворотом школа и сразу сад при ней. Вам пока не надо, но мало ли, — хитро улыбнулся.
— Сплюньте, Иван Ильич, — нервно засмеялась в ответ.
— Эх, зря. У нас парней много хороших, приглядитесь! Все работящие, тайга лентяев не держит. Так бы и остались, а то уедете в город же, жалко...— вздохнул.
Промолчала на это, отвернувшись к окну. Думаю, мое мнение по этому поводу было столь очевидно, что его было совершенно не обязательно озвучивать.
Нет уж! Тут бы два года продержаться, не то что целую жизнь! Еще и по собственной воле. Не представляю, что там должен быть за "хороший парень", чтобы я на такое подписалась.
***
Медпункт оказался крохотным, неприметным домиком у самой реки, по виду не сильно отличающимся от моего несчастного барака, разве что меньше раза в три. Скрипучее крыльцо, прибитая красная доска с выцветшими золотыми буквами, ржавая велосипедная парковка...
Внутри пахло деревом и сыростью. Было темно, тесно и прохладно, словно где-то работал кондиционер, хотя конечно это здание никогда и не слышало о подобных чудесах техники. Предбанник, узкий коридорчик с лавками, ведущий в три комнатки — процедурную, кладовую и саму приемную. На стенах просветительские плакаты, даже регистратуры нет...
На лавке сидело две женщины, одна с ребёнком. Табличка у входа гласила, что прием тут ведется с десяти до трех. И время работы как раз подходило.
8. Первый пациент
— Агафья Мироновна, знакомьтесь! Ульяна Максимовна Елецкая, наш теперешний терапевт! — с порога торжественно провозгласил Иван Ильич, подталкивая меня в приемный кабинет.
— Здравствуйте, — я кивнула полной женщине неопределенного возраста. На глаз от сорока до шестидесяти.
Быстрым взглядом окинула комнату. Узкая, длинная. В трехстворчатое окно стучались лапами ели, крадя дневное освещение, но и даря своей тенью прохладу. За ними было видно пирс и изгиб беспокойной реки. Сдвоенный стол с парой простеньких компьютерных мониторов. По бокам открытые стеллажи с папками, медицинская кушетка, напольные весы, плакат о профилактике туберкулеза, календарь... Вот пожалуй и все.
Сосредоточилась на Агафье Мироновне. Та смотрела на меня в ответ с нескрываемым интересом. И как-то по-доброму, чуть ли не по-матерински. С умилением. Интересное у нее было лицо. Круглое, смуглое, обветренное, с выраженными яблоками щек и чуть раскосыми глазами, намекающими на примесь в роду азиатской крови. Вокруг глаз лучики морщинок, хотя в остальном кожа ровная, будто натянутая на барабан, сухая на вид и то ли с веснушками, то ли с мелкими родимыми пятнами. В ушах тяжелые серебряные серьги с камнями, на голове цветастая косынка. Медицинский халат кипельно белый, а из-под него выглядывала аляпистая цыганская юбка в пол. В темной тяжелой косе поблескивали седые нити, руки загрубевшие, с мозолями и въевшейся землей на подушечках коротких пальцев. На медика эта женщина в белом халате и расписном платке была похоже меньше всего. И я почему-то думала, что она старше.
Видимо, имя Агафья и то, что глава назвал ее знахаркой, сыграло со мной злую шутку, и я представила себе совсем уж старушку.
— Здравствуйте, Ульяна Максимовна. Очень рада вам, заждалась,— низким, певучим голосом произнесла Агафья, — Год уж почти сиротеем без врача. А всех подряд в райцентр не наотправляешься, — вздохнула.
— Я понимаю, — я кивнула, ставя сумку на стул и доставая из нее аккуратно сложенный накануне халат, — Не представляю как вы тут совсем одна...
— Девушки, я пошел, мне тоже работать пора. Удачного дня, — заторопился на выход Иван Ильич.
— До свидания, — нестройно отозвались мы с Агафьей Мироновной.
За главой захлопнулась дверь. Но я успела лишь сесть за рабочий стол и включить свой компьютер, как она распахнулась снова.
Только после этого раздался нетерпеливый стук. Абсолютно бессмысленный, ведь в кабинете уже материализовался маленький, переминающийся с ноги на ногу пацаненок.
— Агафья Мироновна, доктор, можно?! -— следом уверенно протиснулась его мать.
Переглянулись. Агафья пожала плечами, мол вам, Ульяна Максимовна, решать...
Я поджала губы, постучав ручкой по столу. По-хорошему выставить бы их и хоть программу успеть загрузить да спросить хоть что-то, но... Слишком уж мальчишка был квелый на вид. Бледный весь, а щёки в горячечном румянце...
Внутри тревожно стянуло волнением, отчего ладони мигом стали влажными — мой первый пациент! Еще и ребенок...! А я не педиатр, я и терапевт то пока только в теории. Как вдруг переживательно это все. Но показывать нельзя.
— Проходите, — кивнула матери и ласково улыбнулась мальчику, — Как звать? Сколько лет? На что жалуешься?
Пацанёнок замялся и выдал хриплым писком ответ только на один вопрос.
— Мне тли.
— Ох, какой большой, — восхищенно протянула я, а затем перевела взгляд на его маму, — Здравствуйте, я Ульяна Максимовна, ваш новый терапевт, что случилось?
— Здравствуйте, Ульяна Максимовна. Да вот, уж третья неделя пошла как болеет, — всплеснула руками женщина, подталкивая ко мне ребенка, — Сначала в ту субботу вырвало, жар, понос. Но мы жаропонижающее подавали, вроде сбили, так кашлять начал. Сильно так. Мы к Агафье, — кивнула на моего фельдшера, — Она нам ингаляции с препаратом каким-то прописала и травки еще с мёдом. Препарат то я не купила, он и на травках хорошо отхаркивать стал. А сейчас опять ночью как зайдется, как зайдется, и нос еле дышит! Вялый весь, не ест, температура снова поднимается. Не большая, но…
— Так, давайте слушать, поднимите футболку, — предложила я, лихорадочно обдумывая полученную информацию.
Легкие были чистые. Тоны сердца тоже...Третья неделя уже пошла...
— А что за препараты вы рекомендовали, Агафья Мироновна?
Та назвала, я кивнула. Посмотрела горло. Красное, но уже не критично. А вот аденоиды... И прямо по задней стенке слизь... Осмотрела кожный покров, отметила отечность…Ясно. Фух... Выдохнула! Мы такое разбирали.
— Что ж вы не купили, что вам Агафья Мироновна сказала? — покачала головой, глядя на мать мальчика, — Все она правильно сказала. Надо было давать. Затянули…Аллергические реакции были у ребёнка?
— На шоколад и апельсины. Переест, так сразу попа в прыщах. А препараты... Так травки же, — развела руками женщина, — С медом...
— А вот мед как раз не надо было. Мед может быть сильным аллергеном, тем более для маленького, предрасположенного к этому ребенка. Аллергический ринит у вас на фоне ослабленного иммунитета. Я сейчас напишу рецепт. Все, что напишу, все обязательно купить! И никаких травок! Тем более с медом! Все красное, яркое, сладкое и с красителями из рациона пока исключить.Только самую простую еду, — достала из сумки одну из тетрадей с лекциями.
Да, я все с собой привезла. У меня такой профессор был! Все конспекты на вес золота. Лучше пока подсматривать, чем, что не вспомнив, навредить. Перелистнув страницы, нашла нужную. Выписала на листочек схему под изумленный, недоверчивый взгляд матери ребенка.
— Вы что ж это? Учитесь еще? — прошептала та побледневшими губами, увидев мою тетрадку, — Агафья Мировновна, может лучше вы?! — перевела испуганный взгляд на моего фельдшера, — Мой Славик чай не подопытный...
— Все вам Ульяна Максимовна правильно сказала, — успокаивающе отозвалась Агафья Мировнона.
— Христом Богом прошу, — всхлипнула женщина, молитвенно сложив на руки перед грудью, — Славочка, иди здесь покажись, — подтолкнула к ней ребенка.
Агафья Мироновна шумно вздохнула, покосившись на меня и погладив мальчишку по голове.
— Ладно, я тоже напишу, — кивнула.
И правда стала писать.
Я покраснела как помидор. Это что? Мы тут... Соревнуемся?!
Руки задрожали в нервном треморе. Агафья улыбнулась мне и сунула женщине свернутую записочку. Та, чуть не до земли поклонившись, приняла. Я тоже... сунула!
— Надо сдать кровь, — отчеканила, борясь с раздраженной дрожью в голосе.
— Анализы у нас по вторникам и по пятницам, с семи до восьми, — охотно подсказала Агафья Мировновна, — В восемь моторка из райцентра забирает.
— Моторка? — переспросила я.
— Да, вот прямо к этой пристани подплывает, — махнула в окно, — Так и надежней, и быстрей.
— Ясно. Все, что написала, делать. Ничего другого не делать! Только аллергическую реакцию усилите! Это понятно?! — твердо, насколько могла, посмотрела женщине в глаза, — В пятницу на кровь. И зайдете покажитесь еще.
— Хорошо, спасибо. До свидания. Славик, пойдём, — дернув сына за руку, мамаша быстро ретировалась из кабинета.
Хлопнула дверь, но сразу приоткрылась вновь и в кабинет заглянула голова следующего пациента.
— Ждите, — тихо рявкнула я, переводя тяжелый взгляд на сидевшую напротив Агафью Мироновна. Та блаженно, понимающе улыбалась.
Будто издевалась, честное слово!
Нет уж! Я, может, еще и желторотая, но я врач!
— Извините…
Дверь захлопнулась, оставляя нас наедине.
Сделала вдох- выдох, призывая себя к хладнокровию. Ругаться не хотелось. Уж точно не в первый же час общения. Но вот расставить точки над "i" хотелось до невозможности.
— Что вы ей написали, Агафья Мироновна? — спросила как могла ровно.
— Шепоток и молитву, — с готовностью отозвалась фельдшер.
Я подвисла. Чего?! Хлопнула глазами пару раз.
— Что, простите? Шепоток? — просипела вслух.
— Да, заговор, — абсолютно спокойно подтвердила Агафья Мироновна.
Я помолчала еще с секунду.
—Вы действительно верите, что это помогает? — аккуратно поинтересовалась, проверяя свою новоиспеченную коллегу на вменяемость.
— А почему же нет? — пожала плечами та, — Человеку вообще надо верить. Особенно в нашей глуши.
— И вот все вместе прямо написали? И шепоток, и молитву? Одно другому разве не противоречит? — не удержалась я от иронии.
На что Агафья Мироновна бархатно так, по-доброму рассмеялась.
— А так душе спокойней, Ульяна Максимовна, когда со всеми сразу договоришься. На всякий пожарный, — и хитро мне подмигнула.
Я сначала обомлела окончательно, а затем... Затем просто не могла не улыбнуться в ответ. Ах, вот оно что...! Ой, оказывается, лиса...! Я тут, значит, за тело борюсь, а она замахнулась на душу.
— Что ж, эффект плацебо никто не отменял, — заметила вслух примирительно, давая понять, что конфликт исчерпан.
— И я о том, Ульяна Максимовна! Следующий!
9. Какая-какая?!
Пациенты потянулись бесконечной вереницей — вздохнуть некогда, не то, что чай пойти попить или в уборную сбегать.
Шли со всем — от шпор в пятках до ноющих зубов. Я от такого разнообразия, признаться, по неопытности терялась. И с каждым новым пришедшим все больше понимала, как мне с Агафьей Мировновной на самом деле повезло.
Она была как рыба в воде в этом хаосе, но при этом меня не топила. Не перебивала, смотрела показательно уважительно, всем видом демонстрируя местным кто тут главный. Но, стоило на нее вопросительный взгляд поднять, как Агафья тут же аккуратно подсказывала. Где какие анализы сдаются, как и к кому направление в райцентр дать. Если спрашивали что-то лично у нее, Агафья не отказывала и убористым почерком выводила на записочках свои мудреные шепотки или советовала травяные сборы. Против ее народных рецептов я ничего не имела, тем более, что у меня возникло ощущение, что она действительно в этом много понимает. Стало даже интересно порасспрашивать у нее в свободное время поподробнее какая местная трава от чего. Могло и пригодиться.
Хотя прием официально у нас был до трех, закончили мы почти в четыре. А дальше еще надо было сходить на пару вызовов. И именно сходить! Машину нам не выделили, а велосипедом я по понятным причинам еще не обзавелась. На вопрос а как же зимой - тоже что ли на велосипеде, Агафья Мироновна выдала, что у медпункта "Буран" есть. И надо бы мне кстати, пока лето, на него права получить, если у меня нет, и что это можно в райцентре сделать.
Я нервно сглотнула, хлопая глазами. “Буран”... Это что ли снегоход? Мамочки...
Представила на секунду, как зимой пробираюсь к пациенту через тайгу в соседнюю деревню на снегоходе! Сюр какой-то, честное слово! В очередной раз с тоской подумала куда я вписалась!
— Вы, Ульяна Максимовна, же только вчера вечером приехали? Наверно в магазины то еще и заскочить не успели? — вклинилась в мои пугающие фантазии о зиме и снегоходах Агафья Мироновна.
— Да, еще не успела, — кивнула я.
— Ну так идите сейчас. Я сама по домам схожу, а то у нас что хозяйственный, что продуктовый до пяти, а время то уже, — предложила моя фельдшер, — Знаете где? Сейчас на Советскую выйдете и вниз...
— Да-да, мне Иван Ильич, пока вез, все показал. Спасибо! — я торопливо засобиралась, взглянув на часы. Уже начало пятого! — Спасибо вам огромное, Агафья Мироновна.
— Да не за что, — улыбнулась та.
— Может, завтра придем чуть пораньше? На полчасика. Я в программе пока не до конца разобралась. Очень бы хотелось, чтобы вы мне все показали, — попросила я, вешая халат на спинку своего стула.
— Конечно, Ульяна Максимовна, сама хотела предложить.
— Ну и хорошо. Еще раз спасибо! До свидания!
Попрощавшись, поспешила из медпункта на улицу. Мы на машине ехали минут пять- не меньше от магазинов к медпункту, и я теперь прикидывала сколько же времени это займет пешком. Очень не хотелось, свалив свои обязанности на Агафью Мироновну, в итоге поцеловать закрытые двери и уйти ни с чем.
Выбежала из медпункта и задохнулась. Горячая волна прогретого воздуха залилась прямо в легкие, мешая дышать. Будто в парилку зашла! Сидя в нашем темном, прохладном кабинетике, я и не подозревала, что на улице стоит такая духота.
Щурясь от солнца, поспешила к главной улице — Советской.
Вокруг лениво жужжали разморенные мухи, чуть не врезаясь в меня. Запах плавящейся хвои делал воздух настоенным до дурноты, сандалии вмиг запылились на проселочной дороге. Свернула на главную, повыше перевязывая липнущие к шее волосы. По спине уже бежала прохладная липкая капелька пота, голову нещадно пекло — жаль, что никакую косынку не взяла. В следующий раз буду знать, что днем тут бывает так.
Я думала, что к жаре привычная, я ведь из-под Астрахани и сорока градусами меня не напугать. Но тут была какая-то особая, невыносимая жара. Влажная, смоляная. Будто не по улице идешь, а пытаешься плыть в горячей, густой воде.
И прохожих почти никого, домики бесконечные… где же магазины эти? Мне все вокруг было незнакомо...Иногда, за домами мелькало манящее серебро реки. Как же тянуло броситься искупаться прямо сейчас. Решила для себя, что вечером обязательно пойду. Надо будет только спросить у соседки где тут подходящий спуск, есть же наверняка. Заодно и познакомлюсь с ней. Нельзя же через стенку жить и вообще не знаться. Придется... Какие бы они не были.
До магазинов дошла минут через пятнадцать. Благо, они стояли рядышком, один к одному.
Сначала забежала в продуктовый — надо было срочно забить холодильник. У меня, кроме пряников и чая, вообще ведь не было ничего. Пот уже катился градом, на еду и смотреть не хотелось, потому купила на автомате то, что вроде бы просто обязано дома быть. Сыр, яйца, крупы, овощи, яблоки, молоко, курицу.... И все равно вышло два огромных пакета, оттягивающих руки до самой земли. Мда...
Теперь это еще и тащить!
Надо было что-то срочно решать с транспортом — я так долго не смогу. Поблагодарив продавщицу, сухонькую беззубую женщину лет пятидесяти, отправилась в хозяйственный, покачиваясь от тяжести в руках.
Зайдя, невольно улыбнулась, вспомнив, как Иван Ильич называл местных продавщиц девушками. В продуктовом "колоритность" девушки я уже отметила. Тут тоже... “Молодая была уже не молода”. Объемная, высоченная женщина предпенсионного возраста, с богатырскими плечами и мелкой химической завивкой волос, выкрашенных в термоядерный бордовый. Макияж соответствующий — любительский индейский, и от жары слегка стекающий по ее широкому лицу.
Пару раз моргнув и привыкнув к столь впечатляющему образу, я подошла к прилавку и сгрузила на дощатый пол тяжелые пакеты.
— Здравствуйте, мне сказали у вас все можно заказать? У меня список большой, — дружелюбно улыбнулась.
Продавщица смерила меня изучающим взглядом.
— Врачиха наша новая что ли? — пробасила, подбоченясь.
— Кхм...Врач, если можно. Не люблю все эти феминитивы...
— Чего?! — захлопала на меня дама приклеенными ресницами, создавая хоть какой-то прохладный ветерок.
Мысленно махнула на нее рукой. А, неважно...
— Да, это я. Приятно познакомиться, Ульяна Максимовна. Вы мне поможете?
— И мне приятно, Марина, — хмыкнула женщина, смотря на меня как-то снисходительно. А потом покачала головой и вовсе тихо пробормотала себе под нос, — Ой, радость то какая привалила нашим мужикам. Грузовик с пряниками.
— Чего? — оторопело переспросила теперь уже я.
— Ничего. Забор обоссут, говорю, местные кавалеры наши, — засмеялась на это продавщица, вгоняя меня в удушающий румянец, — Ну, — благодушно, — Давайте свой список, Ульяна Максимовна. Чем смогу -помогу.
