Заказав кучу вещей от сидушки на унитаз до велосипеда с корзиной и закупившись чистящими средствами и туалетной бумагой, через минут десять я вышла на улицу уже не с двумя пакетами, а с целыми четырьмя.
Встала посреди пыльной улицы, с тоской смотря на ближайший пригорок, на который предстояло вскарабкаться.
И сколько их еще таких будет по пути домой...!
На машине мы ехали минут шесть, а значит с моими баулами тащиться мне по жаре еще минут двадцать. И зачем я сразу столько набрала?
Ладно, поздно уж причитать. Сдунув влажную прядь со лба, я сжала покрепче режущие ручки в потных ладонях и побрела по дороге. Плечи моментально заныли, горбясь, ноги тяжело переставлялись из-за липнущего к ним сарафана. Чувствовала, как раскраснелась до невозможности, шумно дыша и упорно преодолевая шаг за шагом.
Шорох приближающейся сзади машины не вызвал во мне ничего кроме раздражения из-за того, что надо сместиться на заросшую сорняком обочину — тротуаров здесь отродясь не водилось.
Уступила дорогу, сосредоточенно плетясь дальше. И чуть разом все пакеты не выронила — так высоко подпрыгнула, когда огромный пикап с переделанными вездеходными колесами резко затормозил около меня, оглушая клаксоном.
Обернувшись, хотела было схватится за больно заколотившеееся сердце, но только неловко взмахнула тяжеленными пакетами и тут же опустила уставшие руки. Из открытого окна машины мне снисходительно улыбался Артур.
Одна его рука расслабленно свисала на улицу, вторая была на руле. Черный взгляд сверлил меня насквозь открыто и без капли стеснения. Сначала очертил раскрасневшееся лицо, потом сполз ниже по тяжело вздымающейся груди, облепленной пропитавшимся потом сарафоном, и наконец выразительно тормознулся на куче набитых пакетов.
— Добрый день, Ульяна... Максимовна, — медленно протянул.
И все это под свист нескольких мужиков, сидевших сзади в открытом кузове пикапа.
— О, Адамыч, в это докторша что ли наша? — оживленно захохотали они.
Кивнув Артуру, покосилась на его спутников, ежась от лапающих взглядов. Господи, вот точно, что из лесу вышли...! Чумазые, в выцветших рваных футболках, мощные, бородатые, кто в кепке, кто с татуировками. Лица обветренные, суровые, грубые, как братья... На подбор. Еще и заговорили неровным хором.
— Здрасьте - здрасьте... !
— Ох, красавица какая! Ульяна Максимовна, у меня что-то сердце прихватило, не посмотрите?!
— Главное, чтобы что пониже не прихватило, Михалыч!
— Ахах!
— А что? И там покажу, мне стесняться нечего!
— Заткнитесь вы, — рыкнул на них Артур, но таким тоном, будто наоборот поощрял всеобщее веселье.
— Как же тут заткнуться, Артур Адамыч?! — хмыкнул в ответ какой-то совсем седой, полноватый мужик, — Мы ж от неожиданности, что все, как ты и сказал. Что "ух, какая ебабельная"!
Что, простите?! Выронила все-таки один пакет из дрогнувшей руки.
Какая- какая? Как сказал? Вот так прямо и сказал?!
Лицо ошпарило гневом похлеще липкой жары. Перевела возмущенный взгляд на Артура, а он... Он только бровь почесал большим пальцем, пожав плечами и криво ухмыльнувшись. Даже отрицать не стал!
Козел...! Сам он... Подходящее прилагательное от злости даже не придумывалось...!
Сжав губы, подхватила упавший пакет, развернулась на пятках и молча продолжила идти к дому.
— Ульяна Максимовна, ну что вы! Давайте подвезу, — крикнул мне в спину...этот!
— Спасибо, обойдусь, — прорычала, таща пакеты с из последних сил ровной спиной.
По шороху шин поняла, что пикап покатил за мной.
— Тяжело же, — нахмурился Артур, поравнявшись, — Не глупите, садитесь. А то как про кондуктора.
— Какого еще кондуктора?
— Который "назло кондуктору возьму билет - пойду пешком", — раздраженно буркнул и, проехав на пару метров вперед, резко остановился и выпрыгнул из машины.
— Тихомир, давай назад пересаживайся, — бросил какому-то мужику, сидевшему с ним впереди, — Ульяна, отдайте пакеты.
10. Как удобней обижаться
Пф-ф-ф...! Так прямо и отдала!
Я вложила во взгляд все жгучее презрение, на которое в принципе была способна, и попыталась обойти этого мужлана по дуге. Маневр не самый простой, признаться, если ты нагружена как вьючный мул. Пришлось даже в кусты придорожные ступить и шёпотом чертыхнуться из-за тут же жиганувшей по голым ногам крапивы.
Вот только толку от моих усилий было чуть! Артур легко и проворно одним движением переместился, снова перегородив мне дорогу.
— Ульяна..— мягко произнес низким бархатным голосом, словно успокаивал взбрыкнувшего ребенка.
Черные глаза из-под густых бровей обволакивающе блестели, цепко отслеживая каждое мое микродвижение и тем отвлекая от маневра рук. Всего какой-то миг, и Шахов уже рванул на себя эти несчастные пакеты. От неожиданности я их легко отпустила. Только застыла с приоткрытым ртом, чувствуя, как наползающий густой румянец сжигает кожу на шее и лице.
— Отдайте, что за ребячество, — пробормотала, потянувшись за своей отобранной ношей.
Артур отступил на шаг, криво улыбнувшись. Будто с издевкой! Я вспыхнула еще жарче. Я теперь бегать за ним должна?!
В памяти всплыли выцветшие картинки из детства, как старшие братья перекидывали между собой мою любимую куклу, пользуясь тем, что я слабее и ниже, и ничего толком противопоставить им не могу. От ассоциаций и смутного чувства беспомощности в носу неприятно защекотало и злая влага подступила к глазам.
— Отдайте, это не смешно, — поджала губы, чтобы они не задрожали.
— Ульяна Максимовна, не бойтесь вы, я помочь хочу. Не глупите и садитесь в машину, — твердо и спокойно выдал Шахов, глянув на мужиков в пикапе, наблюдающих за нами с нескрываемым интересом.
Тоже на них покосилась. Парочка мне широко улыбнулась, еще двое и вовсе подмигнули... Боже, дурдом!
— Я не боюсь, — резко повернулась обратно к Артуру, — Просто после ваших "рекомендаций" не хочу произвести неправильное впечатление. А теперь отдайте пакеты.
Но вместо того, чтобы исполнить то, о чем его попросили, Шахов сделал ко мне широкий шаг, мгновенно сожрав все разделяющее нас расстояние.
Оказался так близко, что его серая футболка чуть не коснулась моего сарафана в районе груди. Голову пришлось резко задрать вверх, чтобы удержать зрительный контакт. И сделанный непроизвольно вдох заполнил лёгкие уже знакомым хвойно-смоляным, с нотками табака запахом этого мужчины.
— Ульяна... Максимовна,— чуть нагнувшись, хрипло зашептал Артур мне куда-то в висок, влажно нагревая в том месте кожу, — Хотели бы вам что-то сделать - это произошло бы вне зависимости от того, надорветесь вы со своими несчастными пакетами или нет. И не из-за каких-то там "впечатлений". И уж тем более не посреди бела дня на глазах у всей деревни. Вы лучше ночью запирайтесь получше и говорите, что, если что, мне пожаловаться можете, а не только Ивану Ильичу, которым здесь и дворнягу не испугать. Понятно? — чуть склонил голову набок, пристально смотря мне в глаза.
Я... оторопела, утопая в этом зрительном контакте и мысленно лихорадочно собирая в словах Шахова все намеки, что он бросил в меня словно стеклянную крошку.
Совсем рядом в пикапе громко и похабно переговаривались мужики, окрашивая сказанное особым, давящим смыслом.
— Эх, Адамыч, занял уже что ли? Быстро!— посмеивались.
— Да что-то пока не взаимно, видать. А значит и у нас шансы есть, — хохотнул другой.
—... Подольше здесь поживете, там уж сами разберетесь с кем, как и что… — одними губами добавил Артур, чтобы больше не слышал никто.
Снова покосилась на мужиков, продолжающих обмазывать меня липкими взглядами, от которых непроизвольно хотелось спрятаться. Да пусть хотя бы и за Шаховым, черт уж с ним.
Обида на то, как и в каких словах Артур обсуждал меня со своими приятелями, конечно, не прошла. Она горчила на языке и ложилась меж бровей вертикальной морщинкой. Вот только…Если подумать, то, сидя в машине, обижаться гораздо удобней, чем плетясь по пригорку с тяжеленными пакетами в руках — это во-первых. Во-вторых, глядя на “одухотворенные” лица мужиков в кузове пикапа, я догадывалась, что, по сравнению с их эпитетами, слова Шахова покажутся мне детским лепетом.
Так что ж мне теперь? На них тоже обижаться? Так и работать будет некогда…
В конце концов, это все просто слова людей, которые по-другому, скорее всего, и не умеют. Жизнь у них тяжелая, грубая, вот и сами они от нее загрубели. Да и не для моих это было ушей…А для их. На понятном им языке.
— Ладно, поехали. Спасибо, — в итоге я медленно согласилась, мысленно махнув на все рукой.
Артур кивнул и, развернувшись, пошел к машине. Кинул мои пакеты в кузов пикапа, обошел морду автомобиля и галантно открыл для меня переднюю пассажирскую дверь.
11. Соседка
Пикап на вездеходных колесах был слишком высокий, чтобы у меня получилось забраться в него гордо, грациозно и независимо. Вместо всего перечисленного я неуклюже заползла внутрь душного, нагретого как духовка салона, чуть не получив вспомогательный шлепок по попе от чертового Артура Адамовича.
Шумно выдохнув, села наконец, торопливо поправляя задравшийся подол сарафана.
— Устроились? — черные глаза Шахова снисходительно и весело блестели, когда он с силой захлопывал за мной дверь.
— Да, благодарю, — поджала губы, наблюдая, как Артур огибает капот, чтобы занять водительское сидение.
В машине было пекло похлеще, чем на улице, и даже опущенные до предела стекла не спасали. Накалившийся металл будто готов был потечь в любую секунду, пахло грязной рабочей одеждой и протертыми, засаленными сидениями. Торпеда пыльная, со следами пальцев, у рычага передач валялись какие-то пластиковые пропуска и связки ключей, кармашек двери с моей стороны был забит тряпками, испачканными в машинном масле. Я непроизвольно сравнила этот пикап с внедорожником, на котором Шахов меня встретил, и подумала, что эта машина скорее всего служебная, а не его личная. Слишком автомобили были по энергетике разные и здесь не чувствовалось... Самого Артура. Разве, что из хрипящих динамиков печально и надрывно пела Арбенина про то, как же ей катастрофически кого-то не хватает.
Не знаю, почему я так остро ощущала, что это машина не Шахова, ведь я знала этого человека меньше суток — но вот вдруг уже так легко интуитивно считывала его личные метки в окружающем пространстве.
Артур легко запрыгнул в салон, хлопнула водительская дверь, и пикап тут же, тяжело дернувшись, покатил по пыльной дороге. За спиной, в открытом кузове, мужики переключились с обсуждения меня на какие-то новые пилы. Их хриплые, громкие голоса заполняли салон через распахнутые окна. Артур же молчал, смотря на дорогу и то и дело едва заметно скашивая на меня тягучий взгляд.
Сложила руки на коленях как школьница, отвернулась к окну, слепо смотря на похожие как близнецы деревянные домики вдоль дороги. Молчание, как и вчера, давило бетонной плитой и ставило дыбом волоски на предплечьях, но потерплю — ехать -то от силы пять минут...
Вообще странное меня чувство сковывало рядом с этим человеком. Никогда ничего подобного не ощущала и уж тем более не находила ему причин. Мужчина как мужчина, а я...
Не робела, нет. Но вся внутренне подбиралась словно перед прыжком. И под ложечкой тянуще сосало. Будто я стояла на цыпочках с тарзанкой у самого обрыва. Да, это было самое похожее...! Вот еще чуть-чуть, и потащит невидимая сила, перехватит дыхание, отберет возможность хоть что-то изменить. А затем мгновение невесомости, стремительное падение и сомкнувшаяся толща темной воды над головой.
— Сложно вам будет все время пешком, Ульяна... Максимовна, — вдруг разрушил тишину между нами Артур, снова делая паузу после моего имени. Будто ждал разрешения забыть отчество.
— Я заказала велосипед, — быстро повернула к нему голову и снова отвернулась к окну.
— Велосипед... Ясно, — с усмешкой, — А прав нет?
— Нет, прав нет. Впрочем, как и машины.
— А зимой как же? Зимой тоже на велосипеде?
— А зимой мне снегоход выдадут, на него права получу, — ответила резче, чем хотелось бы.
Просто его снисходительный тон меня задевал, хотя в самих словах вроде бы и не было ничего такого.
— Что ж... Приехали, — а Артур уже сворачивал к моему дому, который я пока больше по покосившемуся забору узнавала, чем по самому строению, мало чем отличающемуся от остальных.
— Как соседи? — поинтересовался Шахов, зацепив взглядом женщину во дворе, развешивающую белье.
Я тоже на нее посмотрела. Это наверно и была жена "дяди Пети" — Дарья. Неопределенного возраста, сухая, с уставшим, серым лицом, хранящем очевидные следы алкогольной зависимости, в цветастом "бабушкином" халате и блеклой косынке, из-под которой выбивались мышиные, с сединой пряди. Беременная, может месяце на шестом. У подола крутилось двое тощих чумазых мальчишек в одних трусах — подавали матери белье из большого тазика. Дарья же повернулась к нам и хмуро уставилась на выезжающую машину.
Я кивнула ей, смотря через лобовое. Но она почему-то только нахмурилась еще больше.
— Что, не поладили? — спросил Шахов, тормозя.
— Еще не познакомились, — рассеянно отозвалась я, открыв дверь и спрыгивая из пикапа на землю.
Соседка пытливо отследила каждое мое движение. Поджав губы, внимательно прошлась по моей фигуре и остановилась на лице. Выражение ее собственного лица при этом вряд ли можно было назвать дружелюбным. Впрочем, в подруги я записываться и не собиралась. Мне бы жить спокойно и все...
— Здравствуйте, — сказала было ей первая, но мое приветствие потонуло в голосах мужиков, сидевших в кузове пикапа.
— Дашка, здорова! А дома Петро?!
— Спит он, Тихомир! — отозвалась она, поддерживая руками поясницу.
— А ты разбуди! Дело есть...
— Знаю я ваши дела, — сощурилась женщина, — Неделю потом дома не появится! А я тут всё одна! Езжайте ужо!
— А тебе что шабашка лишняя? Всё копеечка, — не отставали мужики.
— Так с вами свяжешься, донесёшь что ли ту копеечку? С вами и пропьет, — отрезала Дарья и в голосе мелькнула заметная обида.
— Даш, зови, я половину денег тебе в руки отдам. Или скажешь, что детям и в дом надо купить, куплю, — вмешался Артур, доставая из кузова мои пакеты.
Соседка склонила голову, посмотрев на Шахова, пожевала задумчиво губу и кивнула.
— Нет уж, лучше все деньгами. Колька, буди отца, — ткнула в спину одного из пацанят, и тот стремглав понесся к дому.
Я же пошла к ней, за мной шел Артур с моим пакетами, которые, похоже, и не собирался мне вручать. Поравнявшись с Дарьей, я улыбнулась еще раз и повторила.
— Здравствуйте, я Ульяна, соседка ваша новая.
Женщина молчала и почему-то смотрела на мои губы, а не в глаза. Брови собрались на переносице. Затем она и вовсе отвела взгляд, проводив им Артура, который нес пакеты к моему крыльцу.
— Петька сказал уже....— буркнула. И тише, —...что прикатила фифа городская. Но, смотрю, освоилась быстро, да? — мотнула подбородком в сторону Шахова.
Я перестала улыбаться. Просто стояла и молчала, не зная, как лучше отреагировать. Посыл был ясен, но в ответ посылать не хотелось... пока. Как и оправдываться за то, что приняла чью-то помощь. Дарья же, не дождавшись ответной реакции, и вовсе подалась ко мне ближе и тихо не зашептала - зашипела.
— Слышь, деточка. Только попробуй к Петьке моему сунуться, все лохмы повыдираю, поняла? А то знаю я вас...Приехала тут... Вся такая...! Не успела порог переступить —уже у туалета чужого мужика айда караулить!
От абсурдности обвинения из меня вырвался нервный смешок. Перед глазами встал пьяный "дядя Петя", которым легко можно было пугать в ночи детей.
Я сдавленно хохотнула ещё раз, прикрыв рот рукой и смотря, как соседка от моего смеха натурально багровеет, по всей видимости, не понимая причин. Надо же... И правда, любовь зла...! Откашлялась, прочищая горло, и с трудом состроила серьезную скорбную мину.
— Я вас услышала, Дарья, можете быть спокойны. Клянусь, даже не посмотрю, — выдала торжественно, отступая от нее на шаг, — А сейчас извините, продукты разобрать надо. Приятно было познакомиться. Я пойду.
12. В омут
Разобрав пакеты, я первым делом взялась за установку новой сим-карты.
Провозившись с минуту, невольно прикрыла ладонью рот, когда увидела заветные полосочки сети. Боже, чувство было такое, будто все это время я, наказанная, стояла в углу и тут мне наконец разрешили из этого несчастного угла выйти!
Уселась поудобней на своей узкой кровати, поджав под себя ноги, и набрала маму.
От каждого длинного гудка в динамике в горле все сильнее разбухал ком. Я пыталась его сглотнуть, чтобы ничем не выдать свое состояние, но, услышав мамино "Да?", вместо ответного "Привет" надрывно всхлипнула.
— Але, это кто? — голос мамы зазвенел беспокойством.
Рвано выдохнула, беря себя в руки. Вскочила с кровати и заходила по комнате. Как же хотелось пожаловаться! Выплеснуть все, что накопилось за эти сутки, но толку? Чем она мне поможет? Лишь заставлю родителей переживать. Да ведь и нет ничего страшного в том, где я очутилась на самом деле. Просто пока... все вокруг с непривычки давит.
— Мам, привет, это я, — зачастила в трубку наигранно веселым тоном, — Ты извини, что только сейчас звоню. Тут со связью не очень, но я уже разобралась. Запиши, это мой новый номер. Я написала заявление, чтобы и мой старый на этого оператора перевели, но сказали, что это не сразу... Но скоро заработает!
— Улечка, Господи! Мы уж с отцом испереживались! — облегченно выдохнула мама, и я почти воочию увидела, как она в знакомом до боли жесте всплеснула одной рукой, — Ты как?!
— Говорю же, все хорошо. Добралась. Уже была на работе. Мне дом дали...— обвела глазами свои скромные "хоромы", —... Неплохой. Сам глава поселения встречал.
— Ой, ты хоть фотки пришли!
— Конечно, — закусила губу и медленно осела обратно на кровать.
— Может видеосвязь включишь?
— Давай не сейчас...
— Ладно, дочь. Ну хоть еще что-нибудь расскажи!
— Да я то что? Пока и рассказывать нечего... Лучше ты скажи! Как у вас там с теплицами? Разрешилось? — перевела тему я.
Очень хотелось послушать ее голос и ничего не говорить самой. Прикрыть глаза и просто слушать, как родной тембр словно окутывает тебя пуховым одеялом, прогоняя все тревоги прочь. Внушая, что у тебя есть дом, где уютно, спокойно, понятно, вкусно пахнет и все пропитано любовью. Пусть он, этот дом, и за тысячи километров отсюда, но он есть!
И там тебе всегда рады, всегда ждут...
— Ой, там отец учудил, конечно...— мама охотно начала рассказывать про теплицы.
А я легла на кровати, свернувшись калачиком, и, рассеянно улыбаясь, ее слушала. Больше не слова даже, а ласковый звук самого дорогого голоса.
Это было то, что нужно сейчас.
***
С мамой я проболтала минут двадцать, потом еще минут десять с отцом. Полчаса, за которые я снова почувствовала в себе опору.
Положила трубку с лёгкой, но светлой грустью. Внутри стало тихо-тихо словно водяная гладь. И так не хотелось это состояние расплескать, что даже двигаться я невольно стала плавно и медленно по своему новому дому.
Распахнула окна, впуская вечернюю прохладу и прогоняя настоявшуюся духоту. Включила музыкальный канал на телевизоре. Открыла холодильник и, после минутных неторопливых раздумий, достала оттуда яйца и сыр, чтобы состряпать простенькой ужин. Хотела поставить чайник, но поняла, что совсем не осталось воды.
Подхватив ведро, вышла на улицу. Колодец был у нас прямо во дворе — хоть с этим повезло. Пока крутила ворот, во двор забежали две девочки, одной лет девять, другой чуть поменьше. Худенькие, светленькие и с настолько похожими лицами, что сомнений не оставалось в том, что они сестры. Их волосы были мокрые, простые хлопковые платьица липли к телу, а у старшей было перекинуто банное полотенце через плечо.
— Здравствуйте! — нестройным хором выдали девчонки при виде меня.
— Здрасьте, — я в ответ улыбнулась, — Вы тоже мои соседки?
— Да, — старшая притормозила и схватила за руку сестру, заставляя и ту остановиться, — Я Фая, а это Машка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
