Страница 1 из 2
– Пять тысяч рррублей.
– Пять тысяч рублей? – Касьян зажмурился пять тысяч перемножая на сто шестьдесят грамм и деля на тысячу, чтобы в килограммы перевести… м… Восемьсот килограмм.
– Пятьдесят пудов серребра, – видя, что лекарь хреновый математик, подсказал ему Дмитрий Иванович.
– У меня нет таких денег, – Коська сразу ляпнул, чтобы у Великого князя и мысли не возникло, что перед ним сидит человек у которого есть в кармане чуть не тонна серебра.
– Я часть дам в долг, – Дмитрий Донской глянул на двоюродного брата.
Владимир Андреевич (пока не Храбрый) кивнул, рукой волосатой махнул и ещё раз кивнул:
– Десять пудов дам. На три года. Только для Серпухова пушек тоже нальёте с мастером твоим. Не верил в шутовство это. А получилось эвон как.
– А я трридцать дам. Тоже на трри года. Ну и прравильно брррат говоррит, пушек надо и для Москвы, и для… Коломны. Прро Владимирр забывать не след. На тррёх городах пока остановимся. Их бы защитить. Можно долг пушками отдавать.
– Сорок пудов? В долг? Сорок? Десять осталось? Если… – Касьян на мгновение задумался, не вид сделал, а в самом деле репу стал чесать.
Если привезти все деньги из захоронки в Менске, и тут все жуковины продать и прочие кинжалы с мечами, где есть драгоценные камни, то можно в принципе набрать. Часть, если не хватит, и Вельяминовы в долг дадут. Вообще должно хватить. Сто шестьдесят килограмм серебра – это всего шестнадцать кило золота. Столько нет, но если всё золото, камни и серебро сложить, то в пересчёте должно набраться.
– Мне надо в Менск – это городок на полдороге между Могилевом и Вильно, где мы жили с князем Остеем Дмитриевичем, обоз отправить. Там припрятана отцова казна. А ещё там учитель мой… два учителя моих проживают, желательно бы их сюда перевезти. Язеп очень хороший лекарь, а брат Константин делает очень хорошие мази и отвары. Лучше всех кого я знаю в лекарственных растениях понимает, – Коська мотнул головой, – Если оттуда казну привезу, то денег хватит. А ещё брат Константин языками многими владеет. Хочу совет тебе дать Великий князь, если он приедет, то сына твоего старшего Василия пусть учит. Учение любое ум острит.
– В Менск? Так не беда. Снаррядим обоз и охррану хоррошую дадим. Может князя Остея Дмитрриевича отпрравить? – Великий князь Московский глянул на дверь.
Да, только что несколько князей и бояр вышли из покоев Дмитрия Ивановича. Решали кого и когда отправлять с посольством в Орду. Был среди них и наместник в Звенигороде князь Остей, – Пусть прриедут сперрва, а там прро учителя для Василия… сам с ним перреговоррю.
– Не нужно Остея… Дмитриевича. Там в Литве война. Кто за Ягайло, кто за дядю его. Ещё наткнётся на тех, кто за Ягайло. И Остея не будет и казны моей. Я сам людей пошлю.
И это Коська главного минуса не назвал. Не запретишь ведь ему, возьмёт и дядьку Савёла сюда привезёт. А то и никого не привезёт, выроет захоронку и переметнётся с такими деньжищами к Ягайло. Тот ему точно Полоцк или Витебск за такое отдаст.
– Как знаешь, Касьян… Иванович, – пожал плечами Дмитрий Донской, – Так что, посылаю я за Александрром Константиновичем – князем Рростово-Боррисоглебским?
Оба брата уставились на Касьяна?
Коська и не знал нужно ли ему это. Скорее всего не нужно. Опять же это для Московского княжества огромного по меркам остальных княжеств Руси пять тысяч рублей всего лишь годовой выход в Орду. Налог так сказать. А вот для обычного человека это просто немыслимая сумма. Которую он не отобьёт и за десять лет. Так ещё вопрос, а сможет ли вернуть долг Владимиру Храброму и Дмитрию Донскому? А если не сможет, то, что они сделают, перенесут выплату или отберут земли за долги? Мол, а чего, долг платежом красен. Кто виноват, что ты не отдал?
Это с одной стороны. Есть конечно и другая сторона. Какой он сейчас князь? Да, никакой. Самозванец. Одного слова Остея хватит, чтобы он лишился этого полумифического статуса и как самозванец на кол присел. Скажет Остей Дмитриевич, я, робяты, пошутил, а этот самозванец и рад, воспользовался моей шуткой. Втёрся кривдою в доверие. Вот чего может произойти.
И тут ему предлагает Великий князь купить Ростовское удельное княжество. Ладно, половину этого княжества Какую-то Борисоглебскую сторону. Нужно будет потом разобраться, что это значит. НО… тут не имеет значение полное или половину. Тут главное – что княжество удельное, то есть, почти независимое. И он, купив, его станет удельным князем Ростовским. И это уже не мифический, не выдуманный титул, как сейчас. Это всего лишь на ступеньку ниже, чем Великий князь Тверской, или Рязанский, или Суздальский.
– Согласен. Можно посылать. А сам он куда потом собирается или в Ростове останется? – Коська слышал, что отец или дядя или брат, сильно-то не заморачивался, далеко и неинтересно было, ну, в общем какой-то родственник нонешнего князя Ростовского начал мутить против Дмитрия Ивановича, когда тот пацаном ещё был, и в Орде встал на сторону Твери. За что и поплатился, Дмитрий, ну или воспитатели его – Вельяминовы собрали рать под командованием князя Ивана Ржевского (Жревского?) и дали её Андрею Фёдоровичу, который предателя побил и заставил дядю своего удалиться в 1364 году из Ростова в Устюг.
Дядю? Значит, сейчас он покупает княжество у сына того предателя Константина Васильевича – Александра Константиновича. М… И Ростовское княжество поделено между племянниками.
– Нет. Как и отец его собиррается в Устюг отпрравиться. Там монастыррь стрроить начал, в него перребиррается. Туда и часть выкупа потрратит. Устюг… рраньше тоже частью Рростовского княжества был.
– А семейство? Там сыновей кажется несколько? – Коська всё сомневался. Влезет в долги, истратит всё до копейки, а потом появится сынок и выгонит его из Ростова.
– Тррое сыновей у него Андррей, Фёдоррр и Иван. Все в Москву перреезжают ко мне на службу.
В Реальной истории Владимир Андреевич (князь ростовский) – внук Александра Константиновича вместе со своим двоюродным братом, князем Иваном Ивановичем Долгим, за себя и за своих детей продал свою отчину – Борисоглебскую сторону Ростова – великому князю Ивану III в 1474 году.
– Демид, как руки, ноги? – каптенармус руками махнул, а ногами что-то типа джиги кельтской изобразил. Ну, значит, здоров, раз рукомашеством и ногодрыжеством занимается.
Из партизанского рейда до Коломны, а потом до пригородов Рязани, где они нагнали отступающих ордынцев, Демид вернулся весь израненный. И не он один, практически все «партизаны» и примкнувшие к ним стрельцы из сводной сотни Михея были ранены. К счастью, только ранены. Но из шестнадцати бойцов ран не было только на Коське и Давыде Вороне. Ну, ещё самого Михея можно добавить, ему татарская стрела попала в бармицу на шее, и сила удара была прилична, так что кожу на шее прилично наджабило и расцарапало. Прямо реки крови получились, и смотрелось, когда сотник пришёл к Коське за лекарской помощью, это страшновато. Вся шея в крови и струйки крови вниз за ворот кольчуги стекают. И это из нескольких обычных царапин. Одна минута зелёного пламени и только засохшая кровь и четыре розовых полоски на шее напоминали о ранении.
Славная была битва, хоть «партизаны» её и проиграли. Кто ведь остаётся на поле боя, тот и победил. Так Коська людей увёл. Зачем помирать? Ясно, что татар в десять раз, а то и в двадцать, больше. Да у «партизан» просто стрелы кончатся, порох кончится, силы кончатся, а басурмане не кончатся. Это если с точки зрения тактики смотреть. Сбежали с поя боя. Неверные, трусы! Позор! Как внукам потом рассказывать?! ПОРАЖЕНИЕ!
А вот с точки зрения стратегии? Они – а это всего шестнадцать человек, перебили сотни полторы поганых. И они заставили Тохтамыша отказаться от штурма Рязани. Он пограбил и пожёг посады и ушёл, не взяв город. Ушёл даже не тот глагол. Они ведь на ставку самого хана напали и Тохтамыш, бросив два шёлковых шатра и всех слуг с наложницами, удрал. Правда, потом подоспели нукеры всякие элитные и кровавая заварушка получилась. И будь их хотя бы полсотни, то от трёх сотен примерно ордынцев этих элитных они бы отбились, но тут чего нет, того нет. Ушли в лес. И татаровья побоялись сунуться туда за ними. Принялись шатры спасать. Ага, сейчас, Коська улучил момент и оторвав рукав однорядки, надетой поверх кольчуги, запалил его и бросил на шатёр. Татаровья сами помогли. Рядом с шатром очаг был сложен и там чего-то варили в большом котле. Может и полов. Хотя вряд ли. Шурпу какую-нибудь. Шатер заполыхал знатно. А потому что нефиг. Кто к нам с огнём придёт… тот не «Юный друг пожарной дружины». (ЮДПД).
Демид же в том бою получил стрелу в ногу и перелом ключицы. Напал на него, уже когда отходили, огромный басурманин и оружие у него было под стать хозяину. Такой килограмма на три толстый монгольский меч. Ладно, два с половиной. Больше метра в длину и толщиной или шириной сантиметров в десять.
И как рубанёт этот багатур по каптенармусу. Тот свой меч из улучшенной стали подставил под удар. Но удар был сильный. Не помог булат. Это как шпагой против двуручника рубиться. Снесло преграду и удар в плечо пришёлся. Кольчуга выдержала. А вот ключица Демида нет.
Сейчас этот огромный монгольский меч у Коськи в терему на почётном месте висит. Если Демиду не удалось обычным мечом справиться с великаном, то Коська из ручницы легко отправил того в царство вечной охоты. Ну, или куда там богатуры отправляются? Картечь спокойно пробила бахтерец ордынца и чего-то там в районе солнечного сплетения нужное для жизни повредила. Батыр, замахнувшийся для добивающего удара по выронившему меч Демиду, посмотрел в глаза рыжему гаду, что его одолел подло, не в честном бою, и умер. Меч Коська успел прихватить. Не видел никогда таких великанских. Но размеры в мече даже не самое главное достоинство. Это настоящий дамасский, как сейчас называют, клинок, на нём чётко коленчатый узор тёмный виден. Хотелось Коське изготовить с помощью оранжевого огня саблю соразмерную этому монстру и ударить один об другой. Интересно посмотреть, что получится.
Илд (үлд) – это тяжёлый монгольский меч, который использовали тяжёлые кавалеристы для пробивания тяжёлых доспехов.
– Командировка намечается. За тридевять земель.
– Что, княже, мечется? – каптенармус хитрую рожу скорчил. Понял уже, что ничего хорошего его не ждёт, и решил Ваньку валять.
– Мы с князем Остеем Димитриевичем одно время жили в малюсеньком городке Менске. Это между Могилевом и Вильно, ну или между Витебском и Вильно. Нужно туда скататься на… пусть будет пяти возах, со всеми «партизанами» и привести оттуда пять человек и клад. Денежки я там закопал. Казну отцову. Вот теперь понадобилась.
– Так мы не вернёмся, княже. Разделим казну и разбежимся.
– А я на вас проклятие наложу перед дорогой, если через три месяца его не снять, то в страшных муках издохните. И мучаться будете несколько седмиц. Ох и страшные же седмицы тебя ждут…
– Тьфу, тьфу, Косьян Иваныч, я же шуткую. Я ни в жизнь. Просто ехать в такую даль неохота. Про других не скажу, а я точно вернусь без всякого проклятия. А если вдруг чего случится, то что, вдруг на один день опоздаем?!
– Ты же шуткуешь? Какая тебе разница. Ты шуткуешь, я шуткую. Скоморохи мы…
– Прости, княже. Дурак. Язык вечно мелет сам что попало. А если всё же опоздаем?
– Всё. Закончили. Скачи на Трёхгорку, народ предупреди, и в Барвиху пошли кого, пусть собираются, сразу после Рождества выезжаете.
– А сколь народу? – Демид сурьёзный вид принял.
– Все девять человек и смотрите, нужно поузнавать, может к каравану купеческому пристанете. Вы, конечно, с пищалями отобьётесь, но бережённого бог бережёт.
– А дядьку Касьяна брать… это – брата Кастор… тьфу не выговоришь.
– Нет, пусть продолжает молодых тренировать.
– Далече, – Демид вздохнул.
Правда далече.
Трофим заматерел. Вельяминов с Акимом привели к нему побитого раненого и переломанного дрыща. Можно сказать, что принесли. Из всех плюсов – кучерявая рыжая мощная борода, нос горбинкой и рост под метр восемьдесят. А теперь «Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты». Или раньше гнуты? Как там у Чуковского: «Футы-нуты, лапти гнуты, дети голы и разуты. Крыша прохудилася, крыльцо развалилося».
В целом Трофим, которому Коська прицепил фамилию Скоробогатов, сейчас на эдакого Садко с картин лубочных смахивает. Кучерявые соломенные волосы, не кудри, но почти, аккуратно подстриженная соломенно-рыжая борода. Сапоги сафьяновые на каблуках кавалерийских делают купца ещё выше. Плюс волосы шапкой. Все сто девяноста сантиметров, гигант по нонешним меркам. Да и плечи больше не скукожены. Раздались. Богатырь не богатырь, но представительный товарищ.
Только вернулся из Коломны и сразу с прожектами пристал к Касьяну. Не отнять – купец.
– Свечи, Касьян Иванович уходят на рынке за час. Нужно бы расширить подворье и больше выпускать.
– А стоит оно того, сам же говорил, что еле затраты отбиваем, – Коська и мыловарню-то затевал лишь потому, что там при производстве пороха огромное количество дров сжигалось и золу жалко стало выбрасывать. В поташ переработали и стали мыло на растительных маслах варить. В основном льняное, но и конопляное использовали. Потом уже на животные жиры перешли, когда Коська решил попробовать стеарин получить.
Повозиться пришлось прилично. Где взять в XIV веке кислоту. Скисшее вино? Нда, а где то вино взять. Все попаданцы делают уксусную кислоту пиролизом из пней. Но ведь это герметичную ёмкость надо иметь. Автоклав изобретать. А как соединять? Отлил Игнат два котла бронзовых литров на пятьдесят с большими окаёмами – ободами. И что-то вроде струбцин изготовили, которые ясно не на резьбе, а клинышек забивали в распор. Пришлось ещё и глиной обмазывать место стыка для герметичности. Больше всего со змеевиком намучились. В результате пришлось делать керамическим. Если в ведре с водой холодной держать, то не так и плохо получается.
Уксус не уксус, а хрень какую-то сделали. Потом эту хрень перегнали и получили вонючую гадость, которая на сколько процентов состояла из уксуса. Обработали им мыло. Ну, стеарин, наверное, вышел. Вот только он получился не твёрдый, а пастообразный. Его снова добавили к жидкому мылу и в итоге вышло не жидкое калийное мыло, а тесто такое, которое стали в горшочках продавать.
Но пытливый ум Скоробогатова не успокоился. Он всё пробовал свечной заводик построить. И ведь нашёл решение хороняка. Заказал гончару цилиндрик такой керамический и туда фитиль вставил и пастообразным стеарином заполнил. Есть минус. Когда половина примерно стеарина выгорает, то свеча эта из-за того, что вокруг огня получаются стенки, светит только вверх. Зато эти свечи раза в три дешевле восковых. Было бы стекло, так совсем замечательно бы вышло. Но стекло ещё должно быть и на острове Мурано не делают.
Подумать нужно про стекло. Где находится река Гжелка Касьян уже узнал. Как раз на полдороге от Москвы в Коломну. А по берегам Гжелки и глина есть белая огнеупорная и серый камень, который при обжиге синим становится. Раз огнеупорная глина есть, то можно попробовать сделать огнеупорный кирпич и печь для варки стекла собрать. Песок не проблема. Поташ есть. Глина есть. Калийное, чуть зеленоватое стекло можно сварить. Ну, это так на будущее мысли. Сейчас ему Трофим понадобился совсем для другого дела.
– Трофим, ты же видел какие монеты чеканят в Ростове?
– Как не видеть. Как все чеканят, так и там, – пожал плечами купец.
– Точно. Как все. Вот смотри… Это разных княжеств наши монеты. Чешуя везде. А вот это пражский грош, вот это пражский парвус. Это турские гроши. Франция. Это денье тоже франция. Вот флорин венецианский. А вот это пенни английский. Вот эти монетки – пфенниги «любекские». А это артиг – монета в три пфеннига из Дерпта. Чувствуешь разницу. Наши эти чешуйки, на которых непонятно что прочеканилось, и круглые и довольно ровные монеты во всех странах на западе.
– Нужно закупить их серебро? – сделал неверный вывод Скоробогатов.
– Нет. Нужно в Дерпт отправить купца, и чтобы он договорился о переезде их мастера по монете ко мне в Ростов. Ну, когда тот Ростов моим станет. Позор же на весь мир если мы и дальше такую чешую будем чеканить.
– А если мастер не захочет ехать?
– Нужно уговорить. Но монеты, как я понял, и в Ревеле чеканят и в Риге. Где-нибудь да найдётся подмастерье, который мастером захочет стать.
Повезло. Или везёт тому, кто везёт? Но пороховой завод в Коломне не сожгли татаровья. Коломну тоже не полностью. Пограбили – это да, немного людей угнали, но часть из них Коське с «партизанами» удалось отбить. Не всех. Они наткнулись на арьергард, который примерно треть пленных вёл по дороге из Коломну в Рязань, и ночью весь этот отряд ордынцев перебили. Ну и народ назад отбитый отправили. Женщины молодые и мужчины средних лет. Мастеров видимо набирали. Ну, теперь фиг вам. А вот остальной полон отбить не смогли. А всё шапкозакидательство. Увидел Давыд Боброк ханские шатры и пристал как банный лист, давай нападём. Если хана убьём или пленим, то остальные сами разбегутся.
У Коськи план был, нападать ночью и максимально изничтожать поганых гоня их до самых степей за рекой Воронеж. И полон отбивать конечно. А тут повёлся, сам себе злобный Буратино, основная масса, уменьшившегося тысяч до трёх – четырёх, войска ордынского штурмовала Рязань. И шатры были близко. И охрана хоть и есть, но по зубам им.
Напали.
Переоценили силы. В охране была элита в очень хорошей броне и с замечательной выучкой. Стрелы от брони отскакивали. Не удалось всех с наскока перебить. А потом ещё и часть войска бросила штурмовать город и вернулась хана спасать. А хан, гад, и сыров не попробовал и тут умудрился сбежать. Из плюсов только то получилось, что на этом штурм… м… а ладно, хорошее же слово штурм, так штурм Рязани закончился. Бросились штурмовальщики вслед за ханом на юг.
В результате этой битвы с охраной хана некому стало преследовать отступающих от Рязани степняков. Всех ранили в том бою. А у Коськи зелёной энергии на пятерых всего хватило. И рядом он не нашёл источника. Только в Коломне, где в Оку впадает речка Северка парень нашёл источник зелёного пламени. Тогда и «починил» остальных «партизан». А так еле хватало энергии жизнь в раненых поддерживать. Пора помощника заводить по лекарским делам.
Мысль такая давно у Коськи в голове поселилась. Он даже примерно знает, как её реализовать. Найти человека с даром лекаря легко. В каждом почти монастыре есть пацаны, которых обучают монахи. Можно выкупить самого одарённого. Можно выкрасть. А можно тупо переманить к себе их учителя. Это бы оптимальный вариант был. Вот ушёл же к нему брат Константин. И брат Касторий почти ушёл. Сейчас он в Барвихе опять молодых набранных с бору по сосенке партизан будущих обучает стрельбе из лука. И Коська уже закинул удочку, согласен бывший ратник с ним в Ростов перебраться.
Язеп в помощники не подойдёт. Он стар. Может и вообще не захочет в Ростов перебираться из Менска. Там теплее и спокойней. Там яблоки. А тут только яблоки на снегу. Конские. Но даже если и приедет, то как этого аксакала в бой вести. Нужен молодой. Но и не пацан. Как вот он, например. Коське шестнадцать на днях исполнилось. Семнадцатый пошёл. Вот самое то, для медбрата.
– И это Трофим… Тут мысль у меня есть. Как урожай повысить. Купцу, которого наймёшь за мастером по монете в Ливонию отправиться скажи, чтобы он по дороге на всех рынках брал по небольшому мешочку ржи, пшеницы и ячменя. А ещё вдруг продают такое, пусть купят семена капусты, моркови, свеклы.
– Княжеское ли это дело моркву выращивать?
– Больше тебе скажу, был в Римской империи император Диоклетиан. Он спас Римскую империю от развала, а потом Диоклетиан добровольно отказался от власти, уехал к себе в поместье и стал заниматься садом. На уговоры вернуться он ответил фразой: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, то не стали бы приставать с такими глупостями».
– Не знал. Капусту? Император? Чудны дела твои Господи. Конечно, княже, всё купцу передам в точности и даже про Диокелтана расскажу.
– Ох уж эта русская забава слова коверкать. Император Диоклетиан. Его, до того, как он стал императором, звали Валерий Диокл. Это мне мой учитель, за которым Демид поехал, рассказал. Он кстати, не Демид, а Диокл был внуком раба. А стал одним из самых известных и хороших императоров. Было бы желание.
– Княже, а когда в Ростов переберёшься, что с коломенским подворьем будет? – вопрос не праздный. У него дофига уже всякой полезности в Москве образовалось.
– Останется, конечно. Нужно только управляющего хорошего подыскать. Ты ведь со мною уедешь?
– Куда я же я от тебя княже, конечно, в Ростов, хоть это и неудобно. Что тот Ростов. Никакой торговли, малый городок. В Москве вся сила. Сюда деньги стекаются.
Угум. Правда. А что можно там замутить такого, чтобы часть этих денег в Ростов потекла.
Сыроварню. Большую. Вона чё!!! Нужно чтобы кроме брата Константина, Язепа и сестрёнки Варюшки Демид привёз обязательно и Фроловичей. Обоих и Сеньку, и Стёпку. Будут сыроварение развивать в Ростове. Станет Ростов центром сырным в мире, пока Швейцария там воюет.
Что ещё? Ну, спирт. Теперь у него есть аппарат по перегонки пней лиственных пород в уксус. Почему не сделать точную копию и гнать шестидесятипроцентный самогон. Сырьё. Ну, свекла есть. В ней девять процентов сахара в правильных сортах. Подумать нужно. Как-то же вывели сахарную свеклу из листовой свеклы. Нужно найти семена этой листовой свеклы. А так и девять процентов вполне себе нормально. Тем более отходов ноль. Можно жмыхом свиней выкармливать. Да и коровам возможно зайдёт зимой такой корм.
С тонны свеклы получится в лучшем случае сто литров самогона? И что? Это сто пятьдесят литров водки, которую можно настаивать на дубовой щепе или полыни с анисом. Абсент получить. На ягодах можно. Угощали как-то давным-давно Константина Ивановича настоящей финской водкой на клюкве и морошке. Lapponia, вроде бы. Вещь. Русь спаивать не надо, а вот в Прибалтике рыцарям сей напиток продавать и спаивать их там – милое дело. Морковь по содержанию сахара лишь чуть уступает свекле, там семь – восемь примерно процентов, можно попробовать и морковный самогон делать. Ягоды? Сколько сахара в малине или смородине? Там примерно четыре – пять процентов. Нет, из ягод гнать самогон бесполезно. В том же луке столько же сахара. Получается всё же только свекла. На ягодах же потом самогон нужно настаивать.
– За Александрром Константиновичем – князем Рростово-Боррисоглебским послали уже. Сейчас прридёт. Садись вон на лавку, – Великий князь ещё чуть похудел. Теперь, если частностями пренебречь, как в песне один товарищ напишет, Дмитрия Ивановича можно просто здоровяком назвать. Частности – это живот. Он всё же выпирает. Нет там кубиков, там круглики, один круглик.
Коська князя перерос. За последние пять месяцев ещё вытянулся и теперь под метр восемьдесят уже, жердь. Тут наоборот – мяса пока не хватает.
– Бляха-муха! – чуть вслух не воскликнул парень, когда в сопровождении высокого довольно богато одетого мужчины в покои княжеские закатился человек. Жирный, как Дмитрий Донской в момент знакомства того с Коськой. Но поразило лекаря не это. Вон один из Вельяминовых не менее жирный. И ничего, из всех Вельяминовых дядька Иван ему больше остальных нравится, весёлый, не заносчивый и коммерческий гений к тому же. Всё процветание рода на нём держится. Поразило лицо князя Ростовского. Оно было так изрыто оспинами, что казалось не человеческим, а какой-то дикой твари из дикого леса. И усугубляло это впечатление, то, как росла на этом лице борода. Ужас ужасный. Она пучками притулилась к щекам. Там где шрамов-оспин было особенно много волосы не росли. Просто нечеловеческое лицо.
– Вот князь Александрр Константинович – это Касьян Иванович князь Витебский. Ну, бездомный теперрь. У Ольгеррдовых последышей теперррь Витебск. Сейчас лекаррь мой и спаситель Москвы и Ррязани. В надёжные рруки отчину отдаёшь. Уберрежёт.
Коська выпал на мгновение из процесса передачи княжества. Просто прояснило, как говорится. Он сейчас придумал способ обогащения. Не копеечного в виде мыла или свечей и даже не такого, как его вполне прибыльное выращивание зубов взамен выпавших. Нет. Тут пахло тоннами золота. Он единственный в мире знает, как сделать безопасную прививку от оспы. Любой богатый человек не пожалеет денег, чтобы и себя и свою семью, своих детей обезопасить. И не только обезопасить, но и не допустить вот такого вот уродства.
Не, бедные оне тоже захотят. Только вот, есть одно «но», нельзя делать эту процедуру бесплатной. Тогда что? Есть деньги – спасём, нет – сдохни под забором. Подло звучит. Ну, тут ничего не поделаешь. Сначала нужно вырастить лекарей, что будут делать прививки. И этих лекарей нужно натренировать на богатых. Потом можно снизить планку. Тут есть один нюанс ведь. Те, кто доит коров не болеют оспой. То есть один из самых бедных классов современной Руси – крестьяне довольно хорошо защищён от оспы. И чем дальше ты от коров, тем больше вероятность, что заболеешь оспой настоящей. И города со скоплением народа… не бедного народа – первые в очередь на эпидемии.
– Понял я, что частями серебро отдавать будешь, Касьян Иванович? – и голос у этого Константиновича… подкачал. Писклявый какой-то и шепелявый одновременно. Ну, чего не шепелявить? Попробуй тут не шепелявить. Четырех передних зубов точно нет.
– М…
– Соррок пудов срразу, – отмахнулся от Коськи Дмитрий Иванович.
– Я не серебром, а золотом в основном и каменьями наберу в пересчёте на серебро пять пудов. Есть брони хорошие, продам. И из вотчины люди привезут остатки. Через пару месяцев точно наберу, – Касьян свет Иванович подбородком махнул на князя, – Зубы могу вырастить в качестве… м… бону… подарка… за то что не все сразу.
– Слышал про зубы… А сыну вот Андрею вырастишь? И… И второму сыну?
– Гхм. Конечно. Сегодня поздно уже. Завтра с утра и начнём все втроём подходите на подворье Вельяминовых. Там с женой в новом терему живём.
– Вот и здоррово. А теперь пирр небольшой в честь договора. Сейчас и Владимирр Андрреевич подойдёт. И Боброк с Вельяминовым и Кошка. Меда вишневого отведаем.
Интереснейшую историю узнал Коська на пиру. Прямо срыв шаблонов. Зарок даже себе дал, как царь Салтан:
«Молвит он: „Коль жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу“».
Разговор зашёл о том, что Александр Константинович решил в монахи податься. А Коська его спросил, мол чего в Устюг, далеко ведь. Нет разве ближе монастырей. И оказалось, что на берегу озера Неро есть монастырь Петровский.
– Тот самый? Стоит ещё? – Владимир Андреевич перекрестился и все троекратно за столом перекрестились.
– Стоит. Недавно богатое подношение игумену Козьме сделал, – просвистел – прошепелявил князь.
– Какой тот? – Коське интересно стало.
Историю рассказал не князь Ростовский и не Владимир Храбрый поведал её сам Великий князь.
– Племянник хана Беррке, а значит прравнук самого Чингисхана основал. Мне… Я мало из детства помню прро отца. Отрроком совсем нерразумным был, когда осирротел. Но вот этот ррассказ отца застррял в памяти. Имени царревича не помню… он прринял прравославие в Рростове и основал обитель на месте чудесного явления ему святых апостолов Петрра и Павла, которрые повелели царревичу пострроить храм в их честь. Сам царревич в конце жизни прринял здесь пострриг и был погрребён. Его мощи почитались как чудотворрные… Или не уберрегли? – князь свёл брови уставившись на Александра Константиновича.
– Что ты Великий князь, оберегаем как можем Петров монастырь. И поганые его ни разу не пытались спалить при набегах.
А Коська себе зарубку в памяти сделал. Он ведь будет вакцинацию от оспы проводить. И нужно это делать в церкви или храме этого монастыря. Пусть слух по Руси пойдёт. А ещё нужно там же исцелять таких вот увечных, как его партизаны. И тогда молва про чудодейственные мощи царевича Петра совсем далеко разнесётся. Богатые поломники потекут. Нет, бедные тоже потекут и им придётся некоторым помогать… по мере возможностей. Но главное – это те, кто в Ростов деньги повезут.
А ещё где-то слышал или читал Константин Иванович, что больше половины дворянских родов в России вышли из служилых татар. Начали их потомки Дмитрия Ивановича брать на службу, часто с целыми отрядами. И вскоре большая часть войска стало татарским. Можно попробовать раньше начать.
– Даиром звали царевича, – чуть заплетающимся от выпитого мёда и оттого ещё более шепелявым языком подсказал Александр Константинович. – Даир Кайдагул. Мне бывший настоятель монастыря архиерей Павел рассказывал, что царевич Даир узнал о христианстве от святителя Кирилла, епископа Ростовского, который был в Орде. Рассказы владыки о святителе Леонтии Ростовском и его чудесах сильно впечатлили юношу. Даир хотел креститься, но ростовский епископ не решался совершить таинство в Орде, боялся, что хан Берке разгневается, и это навредит Русской земле. Крещение состоялось уже после смерти хана Берке, когда в Орде перестали активно искать царевича, который всего с парой слуг сбежал в Ростов. Даир принял имя Пётр.
Недавно помер внук или правнук Петра Игнат, что спас город от набега хана Ахмыла. На нём род прервался по мужской линии, только дочери остались, все три вышли замуж за бояр ростовских.
Ничего про хана Ахмыла Коська не слышал. Возможно, какой-нибудь темник или беклярибек типа Мамая. Но вообще история интересная и нужно ею воспользоваться.
Ещё в прошлом году Коська выпросил у Дмитрия Ивановича пару десятин земли на выезде из Мытищ. Помнил свой вояж к Сергею Радонежскому. Намучились они тогда с князем Остеем. Негде переночевать людям при паломничестве в Сергиев монастырь. Ютятся у местных крестьян и нет ни одного постоялого двора. Не так немного. Пара крестьян сделали пристрои к своим домам-землянкам, такие же полуземлянки. И только для Великого князя и его семейства имелся небольшой теремок. Вот Коська и решил построить там настоящий постоялый двор, с корчмой, с конюшней и даже небольшой казармой, если будет двигаться кто из князей с охраной.
Стройка по нонешним временам грандиозная. Нет, после пожара землянку народ быстро восстанавливал. Бросил четыре венца, вот и готов дом. А вот срубить что-то похожее на терем уже дольше и сложней. Брёвна достать не проблема. Проблема – это доски. Их… тут правильное слово «вырубали» из цельного бревна. Сначала специальными колышками расщепляли бревно пополам, а затем топорами стёсывали круглую часть, чтобы получить толстенную и не очень ровную доску.
Нужно было изобретать пилораму и заняться производством ровной доски, но всё руки не доходили. Тем не менее, стройка шла, и за полгода все строения были собраны и даже местным Мытищинским попиком освящены.
Именно на своём постоялом дворе князь Ростовский Касьян Иванович остановился по дороге в этот самый Ростов. Дорогу можно и нужно разбить на несколько частей. Частично, да даже большая часть разбита уже. Сначала его постоялый двор в Мытищах. Потом небольшой домик построенный теми же строителями возле монастыря Сергия Радонежского. Тут уже начали крестьяне селиться. Вот на окраине этого села, которое в будущем станет городом Сергиев Посад, домик и срубили по заказу Коськи. Князь Дмитрий Иванович раз в несколько месяцев на богомолье выбирался и лекаря обязательно с собой тащил. Ночевать князя пускали в монастырь там для его семьи специально кельи выделены, а вот свита вся либо на улице за воротами либо в домах тех же крестьян. Устав с бытом бороться Коська и дал команду Демиду построить там небольшой дом.
Дальше в одном дневном переходе есть Переяславль-Залесский. Вёрст шестьдесят – шестьдесят пять. И там есть огромный Кремль, чуть ли не больше Московского, правда деревянный. Внутри много у кого можно переночевать, в том числе и батянька Остея князь Дмитрий Ольгердович не должен отказать.
Но теперь, если из Ростова в Москву придётся регулярно ездить, то своё подворье и там решил Касьян построить. Ну, а дальше опять в одном дневном переходе и Ростов. Те же вёрст шестьдесят.
Получается три ночёвки по дороге. И километров или вёрст двести от Ростова до Москвы. Если спешить и иметь сменных лошадей, то в принципе можно и за два дня добираться. То есть, нужно между Ростовом и Переяславлем и между Переяславлем и монастырём Сергия иметь по одной «яме» со сменными лошадьми. И станцией со станционным смотрителем. И сделать эту службу платной. Пусть хоть небольшую денежку но приносит в казну Ростова.
И почему бы не продлить эту службу дальше. Ещё в одном дневном переходе Ярославль. И этот маршрут сейчас один из самых популярных на Руси Залесской. Нужно его оседлать.
В Ростов Коська не просто из любопытства поехал. Конечно хотелось посмотреть на покупку. Восемьсот килограмм серебра – это много. Если в гроши переводить пражские, то это при весе гроша в четыре грамма получится двести тысяч грошей. В два сундука не влезет. Хотелось посмотреть, есть ли за что такие деньги платить. Хотя, почти заплатил уже. Надо отдать должное и Владимиру Андреевичу и Дмитрию Ивановичу, князья свою долю, а именно сорок пудов серебра, князю Ростовскому отдали. Озеро это со странным названием Неро еще хотелось увидеть. Монастырь приснопамятный Петровский, на который уже куча планов. Ну и главное – оценить Ростовский Кремль и княжеские хоромы. Там может и жить-то нельзя. Сгнило всё. Как туда молодую жену везти. Тем более непраздную. Месячные в положенное время у Ирины не пришли и, значит, месяцев через восемь появится наследник или наследница у Коськи.
Княгиня из своих тринадцати с небольшим годков доросла до пятнадцати. Тоже рановато, но дальше, чтобы не позорить девицу тянуть было нельзя. И так среди Вельяминовых шепотки шли, что не порченная ли девка, раз за стоко месяцев супружеской жизни не может понести. Не пора ли её к лекарке везти… А, муж самый сильный лекарь из известных? Лады, погодим, посмотрим.
Доросла княгиня Ирина Николаевна до метра семидесяти почти. Хорошее питание белковое, упражнения всякие, в том числе и висение на турнике, и основное – вливание иногда зелёного пламени, привели к тому, что из гадкого утёнка княгиня превратилась в красавицу лебёдушку. Совсем и не тощую, все выпуклости на месте. Вполне приличного размера. Есть за что подержаться. Расти видно было в кого, Коська понятно отца жены – героя Куликовской битвы не видел, но братья его вполне приличного роста, все далеко за метр семьдесят.
Ещё в Ростове хотелось взглянуть на рать. Нда. Их тьма, а нас…рать. Александр Константинович сказал, что дружина Ростова двести пятьдесят человек. Как раз хватит, чтобы разбить Тамерлана, если он, как в летописях написано, четыреста тысяч всадников приведёт. Врут, понятно, врагов должно быть много. И чем их больше, тем достойней подвиг совершённый «нашими». Да, даже если двадцать тысяч, что уже многовато для той кормовой базы. Если каждый воин одвуконь, а так в основном татаровья и передвигаются в своих набегах, то это сорок тысяч лошадей. Сколько травы в лесу? Сдохнет две трети на следующий день, как минуют степь.
Так на двадцать тысяч вполне дружины в двести пятьдесят человек хватит. Даже не по сотне на каждого. Полчаса – час и нет Тамерлана. А если без шуток, то нужно проверить и боеготовность этого войска, всё же они в кучу серебра обходятся. И опять же у него накопилось броней и на людей, и на лошадей чуть ли не на такую рать. Если у ростовчан плохая экипировка, то нужно это дело поправить. И последнее, но не менее важное из обороноспособности Ростова, нужно определиться, что тут с ополчением. Сколько и чем вооружено. Есть у него ещё и куча луков татарских, и из ополчения если сделать лучников, то это будет приличная сила. Да, да. Лучника надо готовить несколько лет и надо начинать с младых ногтей. Вот и начнет брат Касторий. Чем ещё пенсионеру заниматься. Глядишь, к появлению Тамерлана, будет на самом деле рать. Точный год его появления в Ельце Константин Иванович не помнил, но что не менее десяти лет пройдёт – это точно. Сейчас ещё несколько лет, прежде чем Тохтамыш поссорится с Тамерланом из-за Хорезма.
Ещё хотелось посмотреть, а чего там с судоходством. Там ведь Волга течёт совсем недалеко, в Ярославле, и явно есть приток, который через город течёт. А ещё совсем и недалеко переволок в Балтийскую водную систему. Решил Коська узнать строят ли в Ростове речные лодьи купеческие и есть ли вообще купцы, что по Волге торгуют. Может в Казань плавают? А может есть и те, кто в Балтику ходят и с Ливонией торгуют. Если же всего этого нет, то нужно подумать, что нужно предпринять чтобы завелись и кораблестроители, и купцы готовые плыть из варяг в греки.
Если купцы есть, и они ходят в Казань или даже Астрахань, то нужно узнать, а чем товарищи торгует. У него Скоробогатов есть. Пусть тоже впрягается. Туда, наверное, зерно везут? А назад? Шерсть? Или там из Китая есть товары и Средней Азии? Хотелось бы на бумагу взглянуть китайскую, чтобы понимать к чему стремиться. Не, Константин Иванович бумагу делать не умел, но книжки ведь читал про попаданцев, и там чуть не в каждой процесс описан. Пусть не с первого раза, так с двадцать пятого получится.
А вдруг кофе можно заказать из Африки? Османской империи ещё нет, но вот сами османы есть. И они сейчас активно вытесняют греков с Малой Азии. Чем чёрт не шутит и сами уже турки пьют кофий и в Крым, возможно, завезли. Спросить-то можно, за спрос денег не берут. В Крыму и генуэзцы есть, а они точно торгуют с Египтом и странами Леванта. У них пусть наши купцы поспрашивают.
В общем, дел в Ростове хватало.
Плохо, что и взять с собой некого. Все партизаны уехали в Менск за учителями, сестрёнкой и Фроловичами. Вельяминовы дали десяток в сопровождающие, но это не свои люди. И чёрт его знает на что они способны. Будут ли биться, если из кустов десяток татей выскочит? И если будут, то победят ли? Как обучены? Со своими было бы спокойней.
Поехал Коська под завязку зарядившись зелёной энергией. Нет, не в Ростов вёз хвастать. Рано ещё, решил потрафить отцу Сергию и излечить в его монастыре пять поломников, пришедших за помощью. Иметь Сергея Радонежского сейчас в союзниках – это огромный бонус. Вон он захотел и помог собрать рать на Куликовскую битву, а не захотел и на оборону Москвы ни один из князей не явился.
Ростов не встречал своего нового князя перезвоном колоколов. Где-то далеко за стенами что-то продребезжало. Это когда по бронзовой доске бронзовым же билом бить, то вот такой звук получается. Такие сейчас колокола, да и то далеко не у всех церквей, в селе каком и без этого как-то обходятся.
Сказать, что город Коську разочаровал так нет в общем и целом. Он примерно это и ожидал увидеть. Стены Кремля были низковаты и видно было, что в некоторых местах держатся на честном слове. Стены деревянные, и что плохо – материал не дуб, а сосна. Не растут тут дубы и привезти их сюда стоят столько денег, что можно из сосны восемь Кремлей построить. Так при соприкосновении дерева с землёй при довольно влажном климате сосна сгнивает за десять лет. Никаких пропиток химических сейчас не существует, есть народный способ красить брёвна снаружи раствором извести и соли, но это не увеличивает срок службы древесины в разы, так, на пару лет продлевает. Избы-то стоят и церкви десятилетиями, если их не поджигать, но стена – это совсем другое. По крайней мере, здесь, в Ростове. Это две стены, из сложенных горизонтально брёвен, как в избе, и между ними три метра земли. Вот она-то и ускоряет гниение древесины. В целом стены стояли. Они были чуть пониже московских, но там это ещё и высотой Боровицкого холма достигалось.
Ров присутствовал, но, как и стены, нуждался в ремонте. Он зарос травой, наполовину осыпался и наполовину мусором был завален. И если стена могла пару лет и простоять без ремонта, то ремонт рва был срочно необходим. И не было на это у Касьяна свет Иваныча ни копейки. У него вместо копеек сорок пудов серебра в долге. Вертеться ужом нужно, чтобы их отдать, не до рвов.
Единственно за что можно было не пенять прежнему хозяину, так это княжий терем внутри Кремля, даже целый комплекс из теремов и отдельных одноэтажных строений, соединённых крытыми переходами. Можно было, не боясь, перевозить сюда жену и самому перебираться. Терема были разных лет постройки, но в целом все довольно новые, если нужно заменить несколько лестниц, то это не критично.
Идя вслед за ключником Николой по всем этим переходам, комнатам, коридорам и гридницким, Касьян понял, что внутри этот комплекс теремов даже больше, чем выглядит снаружи, заблудиться легко, планов пожарной эвакуации нет ни на одной стене. И везде были люди. Князь Ростовский свинтил в свой монастырь, трое сыновей отправились в Москву, а все сотни людей, что жили в Кремле Ростова так тут и остались. Что уж говорить, одних бояр, которых Никола представлял, было десятка три, да плюсом всяких заслуженных и знатных воев, которых обязательно нужно новому князю представить, ещё почти столько же.
Никого толком в этой толпе Коська не запомнил. Троих? Да, троих точно увидит, так узнает. Это сотник Александр. Нет, это не великан, и не широкоплечий качок. Другим запомнился. У него кончик носа отрублен. Не сильно, но всё одно заметно. Почти такой пятачок получается розовый из-за шрама.
– В недавней битве на Куликовом поле поганый саблей отрезал, княже, – перехватив взгляд Касьяна, хмыкнул вой, – а я ему тоже кое-что отрезал. Голову! Ха! – сотник махнул рукой, демонстрируя, как отрубил голову басурманину. Пойди такого не запомни.
Второй из запомнившихся был боярином. Воеводой местным. И вот этот был здоровяком. И в целом сильно на Боброка Волынского походил. Такое же телосложение, те же русые волосы и рыжеватая борода. Чуть моложе был. Ничего, этот недостаток проходит. Запомнился он Коське тем, что звали его Яромиром. Может это прозвище, вряд ли существует такое имя в святцах? Ещё бас у Яромира такой, что он восьмерых Шаляпиных пере… орёт.
Третьим из примечательных личностей был тоже боярин. Этот был мелким, чернявым и невзрачным каким-то, но тоже ни с кем не спутаешь. Боярин Акинфий Иваныч был горбуном. Так его Никола и представил – Акинфий Горбатый. Он и был в Ростовском княжестве окольничим. Читай – главным боярином. В его ведении была торговля в том числе.
Вечером Акинфий почти все Коськины мечты порушил. С торговлей в Ростовском княжестве было так себе. Какой уж дурак тут город построил не важно. Важно, что местная речушка, что из озера Неро вытекает, настолько мелкая с болотистыми берегами и петлявистая, что судоходной её можно назвать чисто условно. В двадцати верстах от Ростова есть большое селение Гаврилова яма, так до него по речке Вексе, а потом по Коростени три дня, часто оказываясь не дальше от Ростова, а ближе. Потому, на этой Коростени в Гавриловой яме есть порт небольшой, где швартуются пяток лодей местных купцов, которые и ходят по Волге до Казани. А между Ростовом и Гавриловой ямой товары перевозят на телегах.
И как оказалось торгуют купцы совсем не зерном с Казанью. Не выгодно дешёвые товары возить. Товар должен занимать мало места и быть дорогим. Возят пушнину, мёд, воск, изделия из кожи. В основном из выделанной кожи: сафьян, кожаная обувь, рукавицы. Не малой частью экспорта были и изделия из металлов. В Казань везли медь в виде котлов и тазов, а также разные железные вещи: ножи, гвозди, топоры, иногда оружие: наконечники стрел, кольчуги.
Назад же купцы везли шёлковые и хлопчатобумажные ткани, драгоценные камни, жемчуг и конечно пряности.
Коська себе в мозгах зарубку сделал в этих пряностях разобраться. Красный перец не могли везти, не открыли ещё Америку, тогда что?
Основная же торговля шла с Москвой. И была она медленная и не сильно выгодная. Везти товары на телегах та ещё морока. Лошадь больше полутонны на современных телегах не увезёт. Плюсом тати на дорогах шалят и потому приходится купцам сбиваться в большие караваны, которые движутся со скорость меньше, чем у пешехода. Бывает что не четыре дня, как Коська затратил на дорогу, а больше седмицы добираются купцы до Москвы.
– А лодьи строят? – вздохнул Коська, поняв, что на налогах с купцов тут не обогатишься.
– Большие нет. Так, челны рыбарям, – ещё один гвоздь в гроб мечт о доходах вбил Акинфий Горбун.
– Как же вы тут живёте?! – чуть не возопил парень, поняв окончательно во что он влип.
– Хорошо живём, княже.
С дружиной Коська знакомился на следующий день. Как и всё в Ростове состояние дружины было… двояким, что ли. Причина не «идеального» состояния была весомой. На Куликовом поле погибло двести без малого из трех сотен ратников. И вишенкой стало то, что Олег Рязанский напал на обоз возвращавшийся с Куликовской битвы и полонил его, а ещё всё, что везли ростовчане с битвы домой, приватизировал. А там были брони и оружие убитых дружинников. Дмитрий Донской потом вразумил соседа и с помощью митрополита и Сергея Радонежского замирился с ним. Пленных москвичей из полонённого обоза рязанцы вернули, как и часть их оружия и доспехов. А вот с ростовчанами хуже. Воев Олег отпустил, но без броней и оружия, а вот возчиков нет, как и телеги с лошадьми и всем, что на них было.
– И что говорит Великий князь Рязанский? – Коська не зарычал, такие новости узнав, чего рычать на воеводу, рычать надо на Олега свет Ивановича, которого на самом деле зовут Иаков.
– Выкуп в пуд серебра требовал, – скривился боярин Яромир.
– И? – пуд значит. Ладно в такую игру можно вдвоём играть.
– Александр Константинович ногами потопал, но выкупать ни людей, ни лошадей, ни оружие не стал, – развёл руками боярин и плечами потом пожал ещё, мол, а я ЧЁ, а я НИЧЁ.
В результате победы над Мамаем теперь дружина Ростова смотрелась так. Есть около сотни ветеранов, которые вполне себе экипированы. И кони есть, и брони, и оружие. И боевого опыта у них хватает. И есть набранных из новиков и прочих недорослей ещё сто пятьдесят человек. Эти при лошадях… Правда, и лошадки слабоваты, и у некоторых всего одна. Вооружены тоже так себе. Ну и кольчуги есть только у половины, у остальных брони кожаные с нашитыми железными пластинами. Но оружие и доспехи дело наживное. Боевого опыта у этих молодых ратников нет. И выучка так себе. Их учат ветераны. Но это не процесс. Это скорее забава такая.
– А чё, Тихон, пойдём новиков повалтузим.
– Неохота.
– А ты, Андрий?
– А пошли, погоняем.
Коська прошёлся по отгороженному куску Кремля, где вяло махали мечами человек тридцать. Слава богу часть хоть деревянными. В стороне лекарь перевязывал плечо молодому тощему вою, видимо этот на боевом оружии упражнялся с кем из ветеранов.
Князь, чёрт бы его побрал, Ростовский, отстранил лекаря и дал минуту или шестьдесят ударов сердца максимального потока зелёного пламени на рану. Полно было зелёной энергии у Коськи. Сергей Радонежский не дал ему в храме исцелять паломников. Бог, мол, без сопливых, если понадобится, разберётся кому следует помогать, а кому нет. Езжай в свой Ростов, княже, и там у себя в дому исцеляй, коли есть охота, а в храмы божьи и там не лезь. Я епископу Феодору грамотку, как он из Константинополя вернётся отправлю, чтобы не пускал тебя… лекарь в храмы исцелять людей. Повторяю, не у Господа, а у себя в дому исцеляй, коли охота есть.
Приехав вчера в Ростов Коська у Николы ключника спросил, чего там за история с епископом местным. Как его занесло в Константинополь?
– То не мои дела, княже, знаю токмо, что игумен Симонова монастыря Феодор находится в Константинополе вместе с архиепископом Дионисием Суздальским по церковным делам.
Дионисия Дмитрий Донской отправлял в Царьград при лекаре. Ему тогда не здоровилось. Коська в это не лез, не интересно было, беседу пропустил мимо ушей. Что-то там по поводу митрополита Киприана, не хотел в митрополитах видеть Великий князь болгарина этого. Да и сейчас не жалует. Тем более, что когда все сбежали в Кострому, Киприан подался в Тверь к врагам Дмитрия Ивановича. Сейчас-то вернулся уже, но приязни между ним и князем стало ещё меньше. Если вражду можно приязнью назвать.
Кровь от вливания зеленого пламени сразу прекратила струйкой вытекать из раны у молодого ратника, а по окончании сеанса уже розовая кожица образовалась.
Возвращаться в Москву с почти полным аккумулятором не было смысла и Коська решил всю энергию на воинов истратить.
– Яромир, я могу сейчас ещё четверых, а то и пятерых людей исцелить. Может, кто с ранами свежими или с переломами лежит, или грыжа у кого из воев. Давай пятерых найди. И посла мне того приведи, кто ездил к князю Олегу Ивановичу Рязанскому. Хочу его снова туда послать.
Наверное, это полезное занятие на коне скакать. Для задницы полезное. Каменными станут ягодичные мышцы. Может и для позвоночника полезно. И вообще… один товарищ, не будем называть его имени, но это был Фридрих Вильгельм Ницше сказал, «Was mich nicht umbringt, macht mich stärker» («Что не убивает меня, делает меня сильнее»). Коська проклял же тот день, когда сел за бара… за уздечку подсунутого воеводой Яромиром жеребца. Конь был тупой и норовистый, вечно хотел всех обогнать и яблок им устречь навалить.
– Стой, собака! Свинья ты неблагодарная!!! Баран тупой! Навуходоносор! Пасть порву!
Нет. Не действовало. Конь опять куда-то ломанулся. Коська решил это озеро Неро, пока оно замёрзшее и берега болотистые схвачены льдом, объехать по кругу. Овал такой получается с длинной стороной вёрст в четырнадцать – пятнадцать и шириной вёрст шесть. В общем, на целый день мероприятие, а то и на два. Зачем ему это нужно? А за источником или источниками зелёного пламени решил Касьян свет Иванович прогуляться. Из московского опыта получалось, что мощные источники бывают по берегам рек.
Яромир сказал, что в озеро впадает множество ручьёв и малых речек, вот Коська и решил скататься. Вторая цель не менее интересная, там где из озера в Волгу стремясь, вытекает речка Векса приток реки Которость есть парочка-тройка доков, пусть будет по словам боярина Акинфия Горбатого. Небольшие рыбацкие лодки три артели мастерят. (Происхождение названия реки Которость от древнерусского глагола «котораться», то есть спорить).
Артели не артели, а семейный такой подряд. Увиденное и услышанное от корабелов во всяком случае Коську вдохновило. Все мастера на вопрос, а сможете ли больше лодьи делать, утвердительно закивали.
– А если денег дам и найму мастера, где в Новгороде, сможете ли настоящие ушкуи делать – лодьи купеческие.
– Будет заказ и будет серебро, так и без новгородцев изладим, но от помощи не откажемся. Чего отказываться ежели безвозмездно, то есть даром.
Примерно такой разговор получился. Флот купеческий, который в нужный момент легко превратится в военно-речной, нужен. В игру по грабежу соседнего государства, в которую играют ордынцы, легко вдвоём можно играть, о чём запорожцы лет через двести ханам крымским расскажут и даже покажут.
Тамерлан через десять лет разграбит Сарай-Берке. Огромную добычу увезёт к себе в Самарканд. А что, если хрен ему за воротник? Если за пару лет до него разграбить, мол дорогой Тимур… Батькович – это не сочти за наглость – это помощь наша в твоей борьбе с предателем Тохтамышем. Давай его вместе клевать. Знал же Константин Иванович полное имя Тамерлана – называла гид, когда были на экскурсии в Самарканде. Барагай? Тарагай. Ибн точно было. Тимир ибн? Тимур ибн Тарагай Барлас! Вот! Помочь надо Ибену.
Как там в поговорке… Кто много берёт, тому бог подаёт? Как-то похоже. Коське бог точно сегодня помог. На месте впадения речки Сара в озеро были заросли рябины. Зима, и оранжевые ягоды на голых ветвях видно издали. Коська хоть оранжевый источник не искал, но спешился, отдав поводья барана этого по прозвищу «конь» сопровождавшим его воям. По снежной целине прошёлся до рябин и прямо офигел от увиденного. Рощица рябиновая была метров тридцать в диаметре. И с той стороны, где река Сара ближе к деревьям, взвивался в небо зелёный костёр, даже больше того, что за кузней у Игната. А с противоположной стороны чуть поменьше, но тоже агромадный кострище оранжевого пламени. Два в одном. Шампунь от перхоти.
Коська подошёл было к зелёному костру, но руку вовремя отдёрнул. Тут ни Демида нет ни Сашки. Его же вырубит, как всегда, а вокруг чужие люди и хрен знат, как они к нему относятся. Быстренько найдут полынью и спустят его туда. А утонул князь. Шёл-шёл и утонул. Вот те крест. Вот те три креста. Мамой клэнусс.
Коська постоял и пальцем в носе поковырял. Мелькнула мысль, как легко привлечь бояр ростовских на свою сторону. Взять и вылечить им всем зубы. Зубы – это такая часть организма, боли в которой резко патриотизм поднимают.
И не решился. Успеет.
Перед отъездом в Москву князь Ростовский Касьян Иванович наведался-таки в Петровский мужской монастырь. Ожидал большего. Хотя и сказать, что прям бардак и запустение нельзя. Стена – простой забор из вкопанных вертикально заострённых брёвен. Кельи – это пять больших землянок. А вот сама церква новая и красивая. Новая настолько, что брёвна ещё жёлтые, а не чёрные. И какая никакая архитектура просматривается. Нужно будет потом мастера найти.
Вообще монахи – это не те, кто молятся денно и ношно… потом будут именно такие, но сейчас монахи трудятся. И большая часть монахов Петровского монастыря рыбаки. Коське рассказали интересную историю, про то, что предшественник Константина Ростовского попытался отобрать у монастыря рыбный промысел и потомок царевича Петра аж в Орду какому-то хану жаловался и тот отправил людей порядок в Ростове наводить. Чудны дела твои Господи. Но это всё преданья старины глубокой. А сейчас у монастыря есть несколько баркасов, и монахи ловят рыбу летом и сами, и мужиков местных привлекают. И что удивительно, зимой тоже ловят. Прорубают огромные полыньи и сачками приплывающую туда подышать рыбу вылавливают, и на продажу мороженную в Москву везут. Прямо, как Ломоносов.
– А коптить не пробовали? – спросил Коська отца эконома.
– Коптить?
– Во! Приеду и научу. Покажите учеников лекарей… есть у вас?
