Сто тысяч за ночь
Глава
Сто тысяч за ночь
Глава 1
Первый разговор. Ночь.
Квартира на верхнем этаже. Шторы задернуты. Свет не горит. Тишина такая плотная, что слышно, как пыль оседает на мебель.
Джан сидит в кожаном кресле. Адреналин до сих пор не отпускает. Сердце стучит где-то в горле. Пальцы правой руки сжимают стакан с виски. Лёд давно растаял. Он не пьёт. Просто держит.
За дверью — двое. Молчат. Ждут.
Телефон на столике вибрирует. Один раз. Второй. Третий.
Номер незнакомый. Не его сеть.
Четвёртый.
Он не хочет брать.
Пятый.
— Алло.
Голос. Женский. Молодой. Немного неуверенный в начале.
— Алло? Меня слышно?
— Да, — глухо. — Я слушаю.
Пауза. Она собирается с духом.
— Извините, что беспокою в такое время. Меня зовут… в общем, неважно. Я предлагаю услугу. Если вы хотите расслабиться, отвлечься… я могу помочь.
Он усмехается. Устало. Зло.
— Ты собираешься приехать?
Он ждёт. Сейчас она скажет «да». Сейчас попросит назвать адрес, который он не даст. Сейчас начнётся игра, которую он знает лучше, чем кто-либо. Медовая ловушка. Красивая. Сладкая. Смертельная.
— Нет, — отвечает она спокойно. — Я смогу это сделать через телефон.
Он замирает.
— Через телефон? Ты предлагаешь мне секс по телефону?
— Если хотите так это называть.
— Я не извращенец. Ты не туда попала.
Он отводит телефон от уха. Палец уже на красной кнопке.
— Дайте мне десять минут, — слышит он сквозь динамик.
Он замирает. Медленно возвращает телефон к уху.
— Пять, — говорит он.
— Хорошо. Тогда так: как мне вас звать? И если вам понравится — вы мне оплатите. Договорились?
— Джан. Договорились.
Она начинает говорить.
Голос меняется. Становится ниже. Медленнее. В нём появляется вибрация.
— Закрой глаза, — говорит она. — Ты сидишь в кресле. Ты устал. Твои плечи напряжены. Ты не расслаблялся, наверное, несколько дней.
Он молчит. Она права.
— Я подхожу к тебе. Сажусь на подлокотник. Моя рука — на твоём плече. Я чувствую, как ты зажат.
— Допустим.
— Мои пальцы спускаются по твоей руке. Я беру твою руку в свои. Твои пальцы холодные. Ты держал стакан. Со льдом. Но лёд растаял.
Он смотрит на стакан.
— Ты там уснул, что ли? — вдруг спрашивает она. — Не отвлекайся.
Он не ожидал. Уголок губ дёргается.
— Я согреваю твои пальцы. Своими. Ты чувствуешь?
— Чувствую, — вырывается у него.
— Врёшь, — замечает она спокойно. — Но ничего. Дальше будет лучше.
Она ведёт его. Медленно. Губами по шее. Рукой по груди. Дыханием в ухо. Он закрывает глаза. Мир за окном перестаёт существовать.
— Твоя одежда мешает, — говорит она. — Сними рубашку. Я хочу чувствовать твою кожу.
Он расстёгивает пуговицы. Не спрашивая себя, зачем.
— Мои губы — у тебя на ключице. Потом ниже. Ты хочешь меня?
— Хочу.
— Скажи это.
— Хочу тебя.
— Ещё.
— Хочу.
Она ускоряется. Голос становится глубже. Тягучее. Он уже не дышит — он живёт её словами. Её руками, которых нет. Её ртом, которого он никогда не касался.
Она разгоняет темп. Доводит до грани. Он уже на пике. Воздух застревает в лёгких. Ещё секунда — и он сорвётся.
И в этот самый момент, когда мир сжимается до одной точки, она говорит ровным, спокойным, будничным голосом:
— Всё. Ваш час прошёл.
Он замирает.
Открывает глаза.
В комнате темно. Телефон прижат к уху. Рубашка расстёгнута. Стакан с виски так и стоит нетронутым.
— Что? — переспрашивает он. Хрипло.
— Час прошёл, — повторяет она. Деловито. Без намёка на ту страсть, что была секунду назад. — Будете продлевать?
Он смотрит на часы. Час? Ему казалось — двадцать минут.
— Ты специально? — спрашивает он. В голосе — злость. И что-то ещё, чего он сам не может назвать.
В трубке — пауза. Она переваривает.
— А ты хотел, чтобы я довела до конца? — в её голосе появляется лёгкая усмешка. — Извините. Услуга оплачивается по факту времени. Я не благотворительность.
Он молчит. Сжимает телефон.
— Продлевай, — говорит он. — До утра.
— Пятьдесят тысяч, — называет она спокойно. — До утра — это ещё часов шесть.
Он даже не моргает.
— Карту называй.
Она диктует. Он переводит. Не торгуясь. Даже не глядя на остаток.
— Получила, — говорит она через несколько секунд. Удивления в голосе нет, но пауза была слишком долгой для равнодушия.
— Теперь говори. До утра.
Она говорит. Не останавливается. Голос то тихий, то громкий. То близкий, то далёкий. Она ведёт его по лабиринтам, которых он не знает.
Он слушает. Не перебивает. Не требует. Просто сидит в кресле, закрыв глаза, и позволяет ей вести.
Адреналин уходит. Пальцы перестают дрожать. Сердце бьётся ровно. Впервые за эту ночь.
Под утро, когда за окном начинает сереть, она замолкает.
— Ты спишь? — спрашивает.
— Нет.
— Почему?
— Боюсь, что если усну, ты исчезнешь.
— Я исчезну в любом случае. Утро.
— Я найду тебя, — говорит он. В голосе — сталь. Та, что возвращается с рассветом.
— Не найдёшь.
— Найду.
— Спорим?
— На что?
— Месяц. Если я тебя найду — что ты дашь?
Она молчит. Потом тихо:
— Что хочешь.
— Смотри, девочка. Люди очень жадны к своим прихотям.
В её голосе — лёгкая усмешка.
— Я просто знаю, что не найдёшь.
— Хорошо. А ты что хочешь?
— Я через месяц позвоню тебе, когда не найдёшь. И скажу своё желание.
— Хорошо. Договорились.
— Договорились.
Он молчит. Усмехается в темноту.
— Ты проиграешь, — говорит она. Уверенно. И снова тепло. — Спи, Джан.
— Не вешай трубку.
— Не повешу.
Она слушает его дыхание. Ровное. Спокойное. Улыбается в темноте своей комнаты, кутаясь в плед.
А когда солнце встаёт, она тихо говорит:
— Месяц, Джан. У тебя месяц.
И отключается.
Вынимает симку. Ломает. Прячет.
А он просыпается через три часа. Смотрит на телефон. Видит длительность звонка — семь часов. Нажимает «перезвонить».
«Абонент временно недоступен».
Он сжимает телефон. Зовёт охрану.
— Пробить номер. И карту, куда бабки ушли.
Через час ему докладывают: пусто. Одноразовая симка. Левая карта. Ничего.
Он кивает. Смотрит в окно.
— Месяц, — говорит он себе под нос. — У меня есть месяц.
Глава 2
Вторая ночь. Кабинет. Неделю спустя.
Кабинет. Поздний вечер. Джан сидит за столом, перед ним — раскрытые папки, остывший кофе, телефон. Он только что вернулся с разборки. Не опасной — так, разговор по душам. Но осадок остался.
Телефон вибрирует. Номер незнакомый.
— Алло.
— Джан? — голос. Тот самый. Низкий, с хрипотцой. Он узнаёт сразу.
Он медленно откидывается в кресле. Жестом выгоняет всех из кабинета. Двое его людей выходят. Дверь закрывается. Тишина.
— Ты.
— Я соскучилась. Хочешь поговорить?
— Хочу, — голос сел. — Цена?
— Сто тысяч. За ночь.
Он переводит, даже не глядя. Уже не думает об этом.
— Получила, — говорит она через минуту.
— Я хочу тебя видеть, — говорит он. Прямо. Без предисловий.
Пауза.
— Не положено.
— Я заплачу.
— Не в деньгах дело.
— Тогда в чём?
— В правилах. У нас пари. Ты ищешь меня. Я не даю себя найти.
— Фото — это не найти. Это просто... увидеть.
Она молчит. Долго. Он слышит её дыхание.
— Надень наушники, — говорит она.
Он нащупывает проводные наушники на столе, вставляет. Тишина становится объёмной.
— Готов? — спрашивает она.
— Да.
Телефон дёргается. Сообщение. Он открывает. Фото. Ноги. Голые. На сером постельном белье. Худые, длинные, пальцы сжаты. Он смотрит. Не может оторваться.
— Это ты?
— Я.
— Ещё.
— Заплати.
— Сколько?
— Пятьдесят.
Он переводит. Не глядя.
Следующее сообщение. Он открывает. Замирает.
Тень на стене. Отражение. Свет падает сбоку — и на стене чётко, ярко виден силуэт. Грудь. Тонкая талия. Рука, прижатая к бедру. Без лица. Без имени. Только тело. Только тень.
У него перехватывает дыхание.
— Ты... — он не может подобрать слова.
— Нравится? — в её голосе — усмешка. Но он слышит: она волнуется. Дышит часто.
— Я дам сколько скажешь. Приезжай ко мне.
Пауза. А потом — смех. Громкий, настоящий, в голос. Не тот, что она использует в разговорах. Не профессиональный. Живой. Девчоночий.
Он замирает. Этот смех. Он хочет слышать его снова. Снова и снова.
— Нет, — говорит она, отсмеявшись. — Я не приеду. У нас был спор, помнишь?
— К чёрту спор. Я отменяю его. Я признаю поражение. Просто...
— Что?
— Не пропадай. Ещё на месяц. Я хочу слышать тебя. Каждую ночь.
Она молчит. Он слышит, как она дышит.
— Не могу, — говорит она наконец. — У нас уговор. Через месяц я сама свяжусь с тобой. Если ты не найдёшь меня.
— Я найду.
— Тогда зачем тебе фото?
— Чтобы не сойти с ума.
— Уже сошёл?
— Похоже.
Она снова смеётся. Коротко. Тепло.
— Джан.
— Да.
— Ты говоришь такие вещи... сорокатрёхлетний мужчина. Бандит. А ведёшь себя как мальчишка.
— Ты на меня так действуешь.
— Это плохо?
— Не знаю. Ещё не понял.
Он делает паузу. Смотрит на её фото. Ноги. Тень. Грудь. Сжимает телефон.
— Скажи, — его голос становится ниже. Твёрже. — Ты предоставляешь услуги вживую?
Тишина. Она не отвечает сразу.
— Иногда, — говорит она наконец. Спокойно. Ровно.
Он не знает, что это ложь. Что она никогда ни с кем не была. Что она — студентка первого курса, худая, в очках, незаметная, и никто бы не подумал. Что её подруга Ленка поделилась секретом, а она просто решила попробовать просто заработать. И он стал её первым клиентом. И единственным, кому она перезвонила.
Он не знает. И она не скажет.
— Я заплачу любую сумму, — говорит он. Голос хриплый, с нажимом. — Приезжай ко мне. Назови цену. Любую.
Она смеётся. Снова тем смехом — настоящим, живым, от которого у него всё внутри переворачивается.
— Джан, ты не слушаешь. У нас спор. Ты ищешь меня. Я не даю себя найти. Это игра.
— К чёрту игру.
— Не могу. Я сказала — через месяц. Если не найдёшь — я позвоню сама.
— А если найду?
— Тогда я сделаю всё, что скажешь.
Он молчит. Сжимает телефон.
— Ты будешь искать меня?
— Буду.
— Найдёшь?
— Найду.
— Тогда... удачи.
— Подожди. Не вешай трубку.
— Утро. Твой час прошёл.
— Я заплачу. За день. За неделю. Просто говори.
— Не могу. У меня учёба. И ты — клиент. У нас всё по правилам.
— К чёрту правила.
