Страница 4 из 5
– А Даррик – это редкое имя?
– Не сказал бы. Хотя… – Я качнул головой, не переставая растирать в широкой ступке очередную порцию какой-то травы. – … зависит от места. Моё имя пришло из Ровенантских регионов, и там Дарриков в достатке. Был когда-то давно такой человек, исследователь и изобретатель. Почти во всех городах Империи водопровод построен по его чертежам…
– Водопровод… – Задумчиво протянул Шор. – А, не важно. А твоё второе имя? Эль?
– Саэль. – В этот раз сдержать улыбку не получилось. – И это не второе имя, а фамилия. Обычно она есть только у знатных людей – тех, для кого важно отличать «своих» от «чужих» независимо от того, где они и с кем…
Объяснять что-то подростку из варварского племени было сложно, потому что несмотря на в основе своей единый язык, наречия «отщепенцев» севера с годами значительно изменились, и адаптироваться приходилось на ходу.
Иные предлоги, изменённые и порой забытые слова – Шор многого не знал, а объяснять каждый термин было не слишком эффективно там, где требовалось просто переброситься фразой-другой.
С Изидой такой проблемы не стояло в силу её почтенного возраста и огромного багажа опыта, за который, – и за странные способности, – её уважали даже в «не родном», как выяснилось, племени.
– Но я сам к знатным не имею никакого отношения. Просто в Ордене есть такое правило – если ребёнок попадает в обитель издалека, ему дают фамилию в зависимости от того, откуда его привели.
– Это удобно. Всегда понятно, кто твой соплеменник. – Констатировал Шор, вылавливая из котелка очередной лоскут прокипячёной ткани. – Особенно если у вас там и правда так много людей, как говорят…
– Как сказать… в обители кроме меня Саэлей не было. Моя «малая родина» находилась слишком уж далеко, и одарённых детей оттуда привозили в другие места. И у них, конечно же, были другие фамилии – в каждой обители с этим по-своему.
А раньше, до того, как магия Вейры сделала своё дело, вместе с ранами «исправив» и мою память, я об этом даже не задумывался. Знал, что такая фамилия, – Саэль, – для нашей обители уникальна, но не пытался выяснить подробности.
Было ли это влиянием печати, защищающей себя ото всех «факторов риска», или во время обучения мне просто и так было, чем заняться – не суть важно.
Результат этого эксперимента пары не в меру инициативных капелланов всё равно одинаков: я, фактически, рос, ничего не зная о своей настоящей семье. И искренне верил в то, что родные с радостью продали меня в Орден в один из голодных годов – так на расспросы о семье мне отвечали наставники, и я им верил.
«Благо, я хотя бы не проклинал тех, кто отдал меня в орден, как некоторые. Иначе было бы совсем неприятно…» – подумал я, пересыпая толчёные травы в очередной мешочек, уже седьмой по счёту за сегодня.
Работал я медленно, но и тело моё находилось очень далеко от пика своих возможностей. Раны сами по себе беспокоили не слишком сильно, но вот общее истощение не позволяло даже заикаться о том, чтобы вести нормальную жизнь.
Поэтому я в какой-то момент решил помогать Шору с его повседневными обязанностями, заключающимися, в основном, в подготовке расходников.
Повязки, травы, мази – всё то, что было необходимо для заботы о раненых.
А их в племени оказалось в достатке, потому что вопреки идущей войне, о масштабах которой я уже был наслышан, выжившие варвары из самых разных племён стекались сюда, под широкую длань вождя Ан-Нойда. Уж не знаю, каким образом им удавалось оставаться незамеченными, оставаясь на одном месте, но против фактов пойти было невозможно: племя росло, пусть приток этот и обеспечивался в основном женщинами, детьми и ранеными.
– Тогда это очень странно. – Шор задумался. Ненадолго, впрочем. – А вас в обители совсем не учили почитать духов?
Я хмыкнул:
– Нет. Нам рассказывали о том, что племена людей, некогда отколовшихся от Империи, через «духов» взаимодействуют с Потоком, но наша магическая доктрина подразумевает совсем другой подход. – Ещё один мешочек, полный трав, лёг в кучку других таких же. В руках уже осела приятная тяжесть, а дышать стало чуточку сложнее. Я приближался к своему нынешнему пределу. – Капелланы и маги полагаются на выверенные цепочки действий, контроль и предсказуемость магии. Опыт наших предков показал, что все остальные способы намного опаснее, и поэтому от них было решено отказаться…
Я замолчал, когда хлопнули тяжёлые полы шатра, и внутрь, отряхиваясь от снега, зашла Изида. За ней следом, недовольно сопя, ступил Нериад, пристально оглядевший всё ничуть не изменившееся убранство моего нынешнего пристанища, откуда меня выпускали лишь под сопровождением, и только для справления естественных надобностей и мытья.
С последним тут было особенно грустно, потому как у варваров само понятие гигиены находилось на совсем другом уровне, учитывающем реалии их кочевой жизни в вечно холодных пустошах.
– Общаетесь, мальчишки? – Изида окинула нас весёлым взглядом своих глаз, глубоко утопленных в старческой коже. – Как самочувствие Дар`рик?
– Всё лучше, Изида. – Я поднялся на ноги, отложив ступку и пест. Столов тут по понятным причинам не было, так что работали почти всегда сидя. – Шаман Нериад…
– Уже семь десятков зим Нериад. – Проворчал тот, скинув со спины прочную холщовую сумку. За считанные секунды оттуда была ловко извлечена пара небольших сосудов, наполненных всё той же мазью, воздействие которой так меня заинтересовало ранее. – На лежанку, имперец. И в последующие пару часов после нанесения мази не вставать. Сегодня это особенно важно…
– Из-за полнолуния? – Я вернулся на лежанку, устроившись в окружении черепов, которые уже не воспринимались как что-то из ряда вон.
Они стали просто очередным элементом интерьера, функциональность которых была для меня настолько же ясна, насколько и сокрыта.
Пристанища для духов Её – Смерти, аспекта, который, со слов варваров, помог мне победить и выжить.
«А за всякую помощь положено платить. Вот только это чертовски сложно сделать, находясь при смерти и более того – даже не зная о том, что тебе кто-то помог…» – подумал я, повернув голову так, чтобы видеть Нериада, Изиду и Шора.
– Очевидно, имперец. – Шаман откупорил первый сосуд, двумя пальцами зачерпнув мазь, служащую проводником для духов одного из самых жутких аспектов магии. – Сегодня духи близки к нам как никогда. Для тебя это значит, что к ночи они начнут с удвоенным рвением требовать своё. Ты окреп, имперец, но это не сказалось на связи души и тела. Поэтому тебе нужно помочь…
Я вздрогнул, когда Нериад начал наносить холодную мазь.
– Я давно хотел спросить. Её Духи ведь не могли прийти ко мне на помощь просто так, верно? И обычного человека, никак со Смертью не связанного, этот аспект магии может легко убить… – Я говорил осторожно, выверяя каждое слово так, чтобы не оскорбить и не спровоцировать шамана – одарённого, смотрящего на Поток и магию совсем иначе, чем учили меня. – Я чувствую, как Её духи воздействуют на моё тело. Но мне не ясны последствия. В Ордене магия представлена цельной, разделённой только на пути, а не аспекты…
– Не продолжай. Все мы знаем о том, насколько ограничена ваша магия, имперец. Хоть и надёжна… – Шаман скрипнул пальцами о глину банки, выгребая остатки. – Ты прав в том, что Её духи не приходят просто так. Нужна предрасположенность, и предрасположенность сильная, коей ты обладаешь с рождения. Иначе Её духи не помогли бы духу устоять в битве, а телу – продержаться достаточно долго.
Старик закашлялся, отвернувшись. Он и сам сильно болел уже не первую неделю, но не отдыхал, занимаясь бесконечным потоком раненых варваров, стягивающихся сюда, как говорил Шор, «со всей пустоши».
– Но ты задаёшь правильные вопросы, имперец. Её духи действительно оставляют следы, которых подобные тебе порой боятся больше смерти. Впрочем… – Он откупорил вторую банку. – … тебе нечего бояться. Загрязнить своё тело и душу можно или злонамеренной магией, или же чужой. Всё остальное растворится со временем, были бы силы. Ну а тебе силы не занимать, и Её аспект покинет тело за считанные недели, коли ты захочешь того.
– Это обнадёживает. – Я облегчённо выдохнул. – Но что насчёт предотвращения рецидива в будущем? Кхм… я имею в виду, что…
– Я прекрасно тебя понял, имперец. – Шаман громко фыркнул. – Изида научит тебя тому, как угождать духам. Но не надейся поставить их себе на службу, мальчишка. Этому учатся не за месяцы, а за годы. И самоучки долго не живут. Понял?
– Понял. – Я коротко кивнул. – И… благодарю.
– Тебе известно наше требование. Лучшей благодарностью станет, если ты не будешь с этим тянуть. Воины должны быть решительными… – Шаман нанёс на моё тело последнюю линию, завершив контур.
Мгновенно нахлынувшее ощущение жара и холода, смешивающихся воедино, отличалось от того, что было прежде. Присутствие чего-то чужеродного, пытающегося пробиться через эту окутывающую кожу пелену, было на целый порядок более явным, а намерения духов аспекта Смерти не отличались доброжелательностью.
Но слова Нериада не позволяли полностью сконцентрироваться на этом ощущении, требуя ответа.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь отделить физический дискомфорт от нависшей надо мной необходимости наконец согласиться и дать спасшим меня людям то, о чём они просят.
– Я помню об этом. И не могу отказать. – Мой голос прозвучал тише, чем мне бы хотелось. – Но я должен знать не только о том, что именно от меня требуется. Вы ведь говорите о ребёнке. Но кто будет матерью? Будет ли у неё выбор? И что будет с самим ребёнком после того, как я уйду?..
В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в жаровне. Шор замер с очередной кипой кипячёных тряпок в руках, а Изида продолжила старательно делать вид, что её это не касается.
Нериад, сполна насладившись этой паузой, тяжело выдохнул:
– В кои-то веки старая Изида оказалась права, и конкретные вопросы ты решился задать только мне. Что ж… – Он сцепил руки за спиной, выпрямившись. – Подходящая кандидатка для заключения этого союза уже есть, и да – у неё был выбор. А ребёнка мы воспитаем точно так же, как и любого другого соплеменника, имперец. Он будет обучен всему необходимому и, если на то будет воля духов, станет великим воином или шаманом. Твоя предрасположенность к столь редкому аспекту – великий дар…
«Значит, им всё-таки нужна сила, а «воля духов» здесь замешана постольку-поскольку» – вычленил я самое важное из то ли оговорки, то ли намеренно произнесённой фразы.
Всего лишь холодный расчёт, простой и понятный.
Им требовался редкий дар – аспект Смерти. И племя могло его получить… с моей помощью. Эта логика не была мне чужда, ведь Орден поступал практически так же, отбирая и воспитывая одарённых детей. Даже я сам был «продуктом» такого расчёта, возможно, даже менее лицеприятного…
Но сейчас, когда очередной виток этой повторяющейся раз за разом в разных ипостасях схемы вёл меня к постели незнакомой женщины, я испытывал лишь отвращение и гнев.
– Мне нужно поговорить с той, кого вы выбрали. – Решился я, признав, что и дальше откладывать не стоит. – И желательно в ближайшие дни.
Нериад обменялся взглядами с Изидой. Та почти незаметно кивнула.
– Так тому и быть. После полнолуния, ведь прежде тебе нужно пережить эту ночь, имперец. А для этого… – Он протянул руку к первому из черепов, и сизый дым, вытекая из пустых глазниц, устремился к потолку. Ощущение давления извне мгновенно ослабло, но на смену ему пришла глубокая, леденящая кровь усталость. – … тебе придётся уснуть. Духи сделают свою работу. А мы – свою…
Я не успел ни возразить, ни дёрнуться. Стремительно наступило забытье, в котором был только я – и пристальное внимание Её посланников…
***
– О, Трон! – Я страдальчески воззрился вверх, на низкие тучи, свинцовым ковром устлавшие весь небосвод от горизонта до горизонта. – За что ты так с моими теориями?! Я же почти расставил всё по своим местам!..
Несколько минут тому назад я был уверен в том, что затяжное пребывание в «прошлом» являлось не более, чем последствиями от резкого пробуждения заблокированных печатью воспоминаний. Последствиями, отягощёнными печальным состоянием тела и разума, полностью открытого Потоку… и, возможно, «работой» духов Смерти, которых я каким-то образом прогневал.
Это было логично, и прекрасно «билось» со всем тем, что я знал о магии.
А теперь я, потеряв сознание в шатре, открыл глаза в предместьях города, не узнать который было очень и очень сложно.
Визегельд. Монументальный и мрачный, окружённый высокими стенами, вдоль которых тянулись десятки и сотни трепещущих искр – пламени факелов и жаровен.
За распахнутыми настежь воротами виднелись сиротливо расположенные служебные здания, а через сами ворота, растянувшись на километр с небольшим, тянулась вереница имперских солдат.
Они шли вперёд под наздором весьма приметных капелланских фигур, и по одному лишь их внешнему виду можно было сказать, что идут они не на отдых, а на битву.
«Если предположить, что наша первая встреча с чуждыми не была случайной… да, заражение Визегельда может быть крайне масштабным. И тревога моя в его стенах на это недвусмысленно указывала. Но всё же…». – Я шагнул к ближайшему капеллану, попытавшись заглянуть ему в лицо, но иллюзорный, никак на меня не реагирующий мир точечно расплылся, спрятав все детали. – «В прошлом меня никак не могли сюда привезти, слишком далеко от обители и в противоположном Ровенантским регионам направлении. И по срокам не сходится. Так что же это тогда? Видение? Слишком детальное, слишком конкретное – они такими не бывают. Связь с роем? Если да, то это крайне паршиво».
Я мог бы многое почерпнуть из наблюдения за видением, но всюду, куда я устремлял свой взгляд, «реальность» плыла и растекалась густым желе, сохраняя форму, но лишаясь деталей…
Мне оставалось лишь смотреть за картиной в целом, глядя на то, как армия входит в город, а над стенами, клубясь, поднимаются столбы густого чёрного дыма.
И постепенно, минута за минутой, я подмечал всё больше незначительных на первый взгляд деталей, складывая всё это в нечто цельное, позволяющее точно сказать, что – да, это события не дней минувших, а вполне себе недавние, в пределах нескольких лет максимум.
Геральдика на знамёнах размывалась, но была узнаваема, а цвета на одеждах офицеров в точности соответствовали полкам ныне занимающих свои посты воевод северных регионов. Динамика пересменки знамён и цветов мне была известна из истории Империи, которую я в своё время зачитал до дыр на века вглубь, так что ошибки здесь быть не могло.
И ровно в тот момент, когда я утвердился в своём мнении, свинцовые тучи над Визегельдом закрутились воронкой, а контуры всего вокруг поплыли, словно чернила на попавшем под дождь пергаменте.
А когда «картина» стабилизировалась, вокруг высились наскоро возведённые укрепления, полные солдат, капелланов и магов. Бревенчатые пятиметровые стены окружали весь Визегельд по кругу, наглухо отрезая город от окружающего мира, а через сияющие голубым арки, миновать которые не было никакой возможности, под присмотром арбалетчиков, лучников и орденцев проводили людей.
Женщин и мужчин, стариков и детей, со скарбом и без. Пока арка продолжала светить голубым, вереница продолжала тянуться вперёд. Но стоило только свечению сменить цвет на бордовый, как в рядах орденцев начиналось движение, и человека, на которого реагировала арка, тут же уводили в сторону. И убивали, независимо от того, кем был заражённый.
Я не видел лиц – они были размазаны, как и всё остальное. Но вот атмосферу боли, тоски и ненависти ощущал отчётливо. Люди выполняли тяжёлую работу, убивая тех, кому не повезло оказаться заражёнными. Десятками, сотнями пускали под нож будущих марионеток роя…
Но иллюзорный мир Потока не позволил мне сполна «насладиться» этой картиной, изменив всё вновь.
И на этот раз не было никаких заградительных отрядов и армии, но был подозрительно тихий, кажущийся безжизенным город. Распахнутые настежь ворота, телеги, грузы – я видел всё это в опустошённой погонщиками чуждых деревне.
Только масштабы здесь были тысячекратно большие, а представить себе объём плоти, переработанной роем, я даже не пытался.
Всё вокруг менялось ещё не один, не два и не десять раз. Визегельд предавали огню, брали в осаду, перестраивали, осаждали снова – каждый сценарий в чём-то, да отличался. Это было будущее, которое сулил Империи гигантский рой, опасный не столько размерами, сколько шириной и глубиной подготовки, длившейся десятилетиями.
Визегельд ведь не был единственным городом, а сами чуждые, пользуясь слабостью Ордена, могли уйти на многие десятки дневных переходов вглубь оплота человечества. Где-то их, бесспорно, выявляли, но глядя на Визегельд-из-видений я сильно сомневался в том, что Орден мог эффективно предотвратить распространение заразы в мирное время.
«Да нас даже учили тому, как бороться с отдельными очагами, а не… с этим. Сотни тысяч тварей, пространства размером в несколько регионов, целые заражённые города…» – страшные мысли заставляли сжиматься всё нутро, подтачивая те столпы моей веры в Орден, которые ещё оставались.
Можно было сколь угодно часто морщиться при упоминании радикалов или консерваторов, считая их подходы опасными или неэффективными.
Но одно дело – когда неэффективность выражена чуть большими потерями или трудностями на границах. И совсем другое – когда неожиданно оказывается, что нелюди годами готовились к масштабной атаке, в то время как люди об этом даже не подозревали.
А Визегельд тем временем опустел, начав расслаиваться и растворяться в пустоте. И сквозь могильную тишину, накрывшую весь этот иллюзорный мир, я почувствовал знакомое, но оттого не менее ненавистное присутствие.
Давление на сознание, шёпот на грани восприятия, перекличку на паутине, связывающей между собой тысячи жирных, мыслящих свободно точек.
Рой.
Рой, внимание и размышление которого было направлено не на меня, а на город, на людей, на Орден и на Империю. Огоньки на паутине вспыхивали один за другим, и от них к остальным прокатывались образы, мысли и идеи, предстающие передо мной в виде этой мешанины планов и прогнозов.
Я был неучтённым элементом в этой системе. Невидимым, но способным внимать человеком, по-своему интерпретирующим то, чем на самом деле являлся разум чуждых.
Тогда я видел прошлое через призму связи с Роем, через способность, которой они меня невольно одарили в том лесу. А сейчас мой разум, окрепший и выбитый из тела, сумел воспринять набор возможностей, смоделированных коллективным разумом врага.
Их планы, их сценарии и их цели.
Визегельд не был единственным, и я даже сейчас, просыпаясь, успел уловить местоположение других таких же очагов интереса. Один, десять, двадцать, тридцать – масштабы замыслов Врага поражали, ибо они не шли ни в какое сравнение ни с одним из конфликтов, когда-либо обрушивавшихся на Империю.
Запах трав, бешеный стук моего сердца, тусклые ответы жаровни, пляшущие на стенах шатра – я как мог сопротивлялся возвращению в реальность, понимая, что во второй раз я так легко в «сеть» роя могу и не попасть.
Но человеческая слабость, слабость моя собственная, в который уже раз оказалась сильнее.
Из последних сил выжигая в памяти места и направления, я погрузился в блаженное небытие.
***
Изида вцепилась сухощавыми пальцами в запястье Нериада, остановив маленький костяной кинжал в считанных сантиметрах от горла имперца.
– Не нужно, Нериад. Всё идёт так, как должно.
Шаман, оскалив местами сколотые зубы, попытался высвободить руку, но хватка прорицательницы была по-настоящему мёртвой.
– Он – маяк в ночи для всей той мерзости, от которой мы с таким трудом здесь укрылись!
– Они его не видят. – Коснувшись плоскости кинжала другой рукой, старуха отвела оружие в сторону. – Поверь если не мне, то своей интуиции и духам.
– Это не просто какая-то там связь! – Нериад наконец-то высвободил руку, опустив её. Его взгляд всё ещё был прикован к имперцу, от которого на краткий миг он ощутил… не зловещее внимание роя, но что-то, ему предшествующее. – Он слышит их! Понимает! И духи племени в ужасе, старуха!
– Они лишь увидели то, что увидел он. Ты же видишь, этому мальчишке нелегко пришлось. Но самое страшное уже позади. – Она задрала голову, посмотрев куда-то вверх. – Полная луна сходит на нет, ткани мироздания укрепляются. Если ничего не произошло сейчас, то до следующего полнолуния нам нечего бояться. А если произошло… что ж, значит мы уже обречены.
Нериад ответил не сразу. Он ещё долго сверлил взглядом то Даррика, то Изиду, прежде чем заткнул кинжал за пояс:
– Я сообщу вождю обо всём, что увидел. И… в этом и был весь смысл?
– Новой жизни свойственно избавляться от слабых сторон, укрепляя сильные. – Изида кивнула, улыбнувшись. – Поэтому не торопись рубить сгоряча, Нериад. Дитя скорбящей охотницы однажды спасёт твоих внуков, если мы не совершим ошибку…
– Поэтому я и не люблю прорицателей!.. – Прорычал Нериад после небольшой паузы.
А затем он вышел из шатра, с силой захлопнув полог, лишь бы не видеть больше ни Изиды, ни этого проклятого имперца, над спасением которого он трудился много дней.
Изида же достала из сосуда влажную тряпку, принявшись и дальше протирать полосы крови, сочившейся из носа и ушей Даррика Саэля.
Полнолуние миновало, но это была лишь отсрочка.
«Пытаться уйти раньше срока бессмысленно. Но и проигнорировать всё увиденное я не могу. Вариантов остаётся не так уж и много» – то были первые мысли, промелькнувшие в голове в тот момент, когда я открыл глаза.
Утро после полнолуния встретило меня ужасной мигренью, тяжестью во всём теле и почти физически ощущающейся насмешкой, исходящей от окружающих лежанку черепов. Морозный ветер задувал свежий воздух в шатёр через настежь распахнутый полог, у которого, тихо переговариваясь, стояли Шор и Торк, извечный караульный и мой надсмотрщик, смурое и каменное лицо которого я успел за эти дни изучить во всех подробностях.
– О! Даррик очнулся! – Прямолинейно воскликнул Шор, ничуть не изменивший своим привычкам. – Погоди немного, не вставай. Сейчас весь спёртый воздух уйдёт, да новый прогреется…
Я покосился на жаровню, в которую явно недавно добавили древесины: она ещё не прогорела до состояния углей, и огоньки пламени вздымались на добрых полметра, кренясь в сторону входа.
– Сколько времени прошло?
– Одна ночь, имперец. – Отозвался Торк. – Великий шаман сказал, что тебе сильно повезло.
Руки сами сжались в кулак, а перед глазами встал отпечатанный в памяти образ пространств вдоль северных границ Империи. Я помнил, где находятся «сердца» роя и их скопления на нашей земле. И не забыл бы это ни при каких обстоятельствах.
Но информация во время войны – это товар с истекающим сроком годности. И если я хочу как-то передать сведения своим, то для этого придётся хорошенько так извернуться.
Для начала – заслужить доверие и свободу передвижения по лагерю. Затем – найти способ передать весьма объёмное сообщение. Шансов мало, но попытаться я должен.
«Но строить планы, исходя из наиболее благоприятного стечения обстоятельств – глупость. Так что в приоритете должна быть подготовка к тому, чтобы сразу после полнолуния как можно скорее самому добраться до границы».
И думать, как всё провернуть так, чтобы не попасть к своим раньше положенного, потому что аспект Смерти к моменту моего освобождения не выветрится. А то и укрепится в теле, если Нериад будет активно прибегать к помощи Её духов в вопросе моего исцеления…
Тут гадать бесполезно – придётся действовать по факту.
– Я бы хотел поговорить с Изидой. Если это возможно.
Караульный смерил меня пристальным взглядом, чуть прищурившись.
Его рука сжала рукоять боевого топора, покоящегося на поясе в грубом креплении из кожаных ремней, но агрессии в этом жесте не было. Лично я видел в этом обычную привычку, указывающую на то, что мужчина крепко задумался над чем-то.
– Я передам твою просьбу, имперец. Но до вечера старая Изида занята. Много раненых. – На последней фразе он осёкся, словно изначально не хотел об этом упоминать.
А я увидел в этом резонный шанс узнать хоть что-то о происходящем вокруг. Это сильно поможет мне уже в ближайшем будущем, пусть сейчас и придётся поднапрячься:
– Я могу помочь с заготовкой лекарств или с чем-то ещё. – Я упёрся руками в лежанку и поднялся, чувствуя, как спина тут же отвечает тупой ноющей болью, а в глазах темнеет. Тело вопило о покое, но моя воля оказалась сильнее. – Вы вытащили меня с того света, и я хочу помочь племени всем, чем смогу. Покуда это в моих силах…
Караульный прищурился, приоткрыв рот, но не находя подходящих слов. Зато слова нашлись у Шора, приблизившегося и попытавшегося толкнуть меня в сторону лежанки.
– Ты должен лечиться ещё много дней!
– Но через тридцать суток мне уже предстоит уйти. – Я возразил, улыбнувшись. Это был весомый аргумент в моих глазах, и я считал, что варвары его примут. Особенно если в довесок «приложить» нечто, имеющее вес для каждого из них. – Я уверен в своих силах. И считаю своим долгом помочь племени хотя бы в этом. Клянусь, я не доставлю проблем…
Шор обернулся к Торку, ища в глазах воина поддержки. Вот только мужчина при одном лишь упоминании «долга» уже начал склоняться к тому, чтобы выступить на моей стороне.
– Тяжёлой мужской работы тебе не поручишь, имперец. – Наконец выдавил из себя он. – Возьмёшься ли ты за женскую?
Я медленно кивнул:
– Я не считаю «женскую» работу зазорной, воин. И буду делать то, что потребуется.
– Торк, так нельзя! Он две декады назад даже встать не мог!.. – Шор, впрочем, не торопился менять свою точку зрения. Во многом потому, что своего мнения у него не было, а тут он выступал «эхом» мнений Изиды и Нериада, что порой приводило к забавным казусам. – Старик Нериад будет зол, и бабушка тоже!..
– Они не будут спорить с тем, что племени любая пара рук лишней не будет. – Спокойно парировал Торк. В его голосе прозвучала застаревшая усталость. – Раненых много, дел – тоже. Если имперец уверен, что не надорвётся, то пусть работает. А там Изида рассудит, ибо узнает о том много раньше, чем с ним что-то случится.
Это был не приказ, но и не предложение. Это был вердикт старшего, против которого младший, Шор, просто не мог выступить открыто.
– Ладно… – Нехотя выдавил из себя мальчишка. – Но только на кухне! Или с травами, он тому уже обучен! И я за ним присмотрю!
– Присматривай. – Кивнул Торк перед тем, как в два шага приблизиться ко мне, опустив мощную, не в меру широкую ладонь на моё плечо. – Имперец. Я вижу, как ты двигаешься, и потому скажу одну вещь. За кровь мы берём вдвойне, и никакое пророчество старухи не остановит моих братьев и сестёр, если ты вдруг задумал дурное. Надеюсь, мы поняли друг друга.
– Полностью. – Я кивнул, не отводя от воина взгляда. – Я клянусь честью в том, что не обращу ни твоё доверие, ни доверие племени против вас.
– Слово. – Варвар оскалился, убирая руку и отступая. – Шор, сообщи о нашей задумке старой Изиде и великому шаману. А я сопровожу имперца к… кухаркам.
Шор мигом подобрался, увидев в этом возможность отстоять «своё» мнение. И выбежал из шатра он тоже прежде, чем Торк успел что-то добавить.
Благо, я уже и сам знал, где и что находится, включая мою потрёпанную, но выстиранную варварами и могущую ещё послужить одежду. Не доспехи: те, как и меч с талисманами, предусмотрительно убрали куда-то подальше от меня, в отличие от тряпок.
Я быстро и под присмотром Торка оделся, поверх накинув то, что в этом племени называли плащом – тяжёлое нечто, сшитое из цельных шкур и позволяющее удержать тепло, даже оказавшись посреди пустоши в чём мать родила.
В этом элементе одежды не было ни изящества, ни красоты, чего нельзя было сказать о функциональности.
– Запахни полы понадёжнее. Ветра нынче бушуют… – Торк вышел наружу первым, и я шагнул наружу только после того, как последовал его совету.
В ту же секунду в бок ударил шквальный ветер, а вереница серебрящихся снежинок впилась в лицо, будто бы пытаясь стесать кожу. Сильно помогала месячная щетина, пытающаяся оформиться в бороду и усы: губы пока не мёрзли, чего нельзя было сказать про нос.
Но поселение варваров оказалось достаточно компактным, чтобы мы, продираясь по заметаемым снегом тропкам, добрались до нужного шатра уже спустя несколько минут.
– Леохена! Я привёл к тебе свободные руки! – То, что тут трудятся не кухарки, мне стало понятно сразу же.
Шатёр распирало от сложного, но узнаваемого букета запахов: металлический привкус свежей крови, кислинка гноя, щиплющий ноздри аромат горелой плоти, стоны раненых за многочисленными пологами, переговоры врачевателей… дух войны, который было так сложно забыть, нагнал меня и здесь.
«Вот, значит, как ты решил меня проверить. И благоразумно не оставил «имперца» без присмотра среди одних лишь женщин да стариков» – промелькнула мысль перед тем, как по ушам резанул злой окрик.
– Имперец? Ты приволок имперца?! – От подпорки шатра отлип один из охраняющих помещение воинов, правой рукой вцепившись в рукоять заткнутого за пояс кинжала. – Торк, что б тебя предки выпороли! Ему тут не место!
– Его место там, где скажет Изида, Арак. А пока старухи здесь нет – там, где скажу я. – Торк вышел вперёд, оттеснив от меня своего товарища, и водрузив ладонь на его плечо. – Воин вызвался работать, чтобы не задарма есть наш хлеб. Хочешь отказать ему в этом?
– Он сглазит! Наведёт порчу! – Прорычал Арак, скрепя зубы. Но было заметно, что его пыл уже угасал перед непоколебимой уверенностью Торка.
– Низко же ты ставишь наших шаманов, Арак! – Откинув полог, в общий «коридор» вышла невысокая, но крепко сбитая девушка с закатанными по локоть, испачканными в крови и требухе руками. Она окинула меня взглядом, остановившись на лице.
Задумалась на несколько секунд, после чего решительно кивнула:
– За мной. Надеюсь, ты не боишься крови, Дар`рик. – Я приподнял бровь, но не стал спрашивать, откуда она знает моё имя.
Вместо этого я тоже закатал рукава, двинувшись следом за той, кому не стал перечить даже готовый ещё долго бодаться с Торком Арак.
– Крови я не боюсь. Знаю, как оказывать первую помощь, и…
– Это не понадобится. Пока не понадобится. – Отрезала девушка, откинув один из пологов и пропустив меня внутрь. – Будешь собирать грязные повязки, относить их на кипячение. Помогать остальным, с чем попросят…
Мой мозг воспринимал инструкции, а голова кивала в такт словам девушки… но мыслями я был среди лежанок, тянущихся из края в край. На застеленных шкурами жердях лежали тела. Мужчины, женщины, подростки и даже дети. С отсутствующими конечностями, почерневшими ранами, они бредили, стонали и, в отдельных случаях, тихо плакали, уткнувшись лицами в скошенные стены шатра.
Воздух тут был густым и тёплым от дыхания стольких людей, настолько, что атмосфера собственного шатра теперь казалась мне более, чем сносной.
– Дай руку. – Я вытянул правую, и мне на предплечье повязали цветастую тряпицу некогда синих, а теперь грязных, почти коричневых оттенков. Такая же была и у девушки, разве что стягивала её не простая бечёвка, а выбеленная. – Так все будут знать, что ты тут трудишься, а не просто шатаешься, Дар`рик. И продержись хотя бы несколько часов, чтобы остальные не отвергли тебя после. Понял?
– Понял. – Я перевёл на неё взгляд. – Ты откуда-то знаешь моё имя, но я не знаю твоего. И как я понял, ты тут за старшую?..
Предположение я высказал несмотря на то, что главенство довольно молодой женщины в местном социуме казалось мне чем-то крайне сомнительным. Потому что практически все общества, включая Империю, во многом опирались на возраст человека, а не на его фактические знания или опыт.
С этой вредной привычкой боролись, но вне крупных городов сие было действом практически бесполезным.
А девушка тем временем усмехнулась, качнув длинными, изначально прямыми волосами, ныне собранными в десяток тугих кос:
– Леохена, имперец. И нет, главная тут моя бабка. Но на мне распределение коек и новых рабочих рук. – Она с силой хлопнула меня по спине, заставив меня чуть поморщиться. – Ха. А ты крепкий, с такой-то раной.
Я прищурился, усмехнувшись сквозь боль:
– Как-то слишком много ты обо мне знаешь, Леохена. Но прежде я тебя не видел. – Разве что на правах лекаря она приходила в шатёр, пока я был без сознания. Но тогда почему её не приводили после?
Да и Нериад не раз говорил, что моим лечением занимался он и только он, а Изида «мешалась, занимаясь непонятно чем». И вплести в схему четвёртое действующее лицо, помимо Шора в роли «принеси-подай», у меня не получалось.
– Типичный мужлан. – Леохена грустно усмехнулась, отвернувшись. – Даже не поинтересовался, с кем придётся возлечь. Идём, покажу, где мы стираем и кипятим тряпки…
Я застыл, потому что меня как обухом по голове приложили. Внутри резко вскинулось всё: и гнев, и отвращение, и холодный ужас от того, что абстрактная «кандидатка» в один миг обрела голос и лицо.
А ещё оказалась в двух шагах, и явно не собиралась никуда исчезать из огромного шатра, в котором мне предстояло провести ближайшие часы.
– Иду… – Я двинулся за ней, едва совладав с эмоциями.
Я шёл за Леохеной, на автомате пропуская мимо других лекарей и их помощников. Голова была занята целой охапкой всколыхнувшихся мыслей, которые пришлось чуть ли не силой задвигать подальше, «на потом». Очередь на осмысление только росла, а привыкший не просто решать все вопросы сразу, но и многое планировать наперёд разум содрогался в ужасе от масштабов нарастающих поверх неотложных дел завалов, но делать было нечего.
Реальность в принципе оказалась куда менее прогнозируемой и понятной, чем я думал в обители. И теперь мне приходилось расхлёбывать последствия своей слабости – как слабости тела с магией, так и слабости духа, из которого наставники не сумели выковать настоящего капеллана.
Тем временем меня привели к одному из входов в шатёр, туда, где полог был распахнут, а морозный воздух старательно выталкивал наружу смрад варёной крови, мяса и гноя.
Вдоль стен шатра над огнём были подвешены котлы, вокруг которых трудились, сопя от натуги, подростки. Они палками перемешивали тряпьё в котлах, вынимали его, бросали в корыта, отжимая и проверяя чистоту. Тут же его полоскали и выносили наружу, туда, где вдоль тропинки тянулось широкое кострище, пульсирующее тлеющими углями и укрытое жердями, на которых сушили выстиранную ткань.
Несмотря на сквозняк, пар достигал концентрации, от которой щипало а глаза, а запах щёлока вблизи напрочь перебивал всё остальное.
А Леохена тем временем проследила за моим взглядом, кивнув удовлетворённо:
– Бери корзину, не медли. Чистой ткани всегда не хватает. – Хотелось сказать, что «чистой» эти тряпки назвать сложно даже после обработки, но я промолчал. Варвары явно не от хорошей жизни занимались всем этим, вновь и вновь используя то, что давно стоило выбросить. – И не лезь к раненым без спроса. Не разговаривай с ними. Многие тут в бреду, многие не знают о тебе, многие – не из нашего племени.
– Не из вашего? – Автоматически переспросил я, поднимая в голове обрывки разговоров Изиды и Нериада.
Они не единожды упоминали о том, что местный вождь собирает под свою руку выживших. И я знал, что сама Изида и Шор – из числа тех, кому повезло добраться до сюда.
Но вот масштабы от меня ускользали, и только тут, вспоминая «математику войны» и видя количество серьёзно раненых людей, порой не ходячих и с запущенными ранами, я понимал, сколько на самом деле варваров «влилось» в это племя.
И сколько погибло и погибнет, не добравшись досюда.
– Ты сюда болтать пришёл или работать, Дар`рик? – Последовал закономерный вопрос от девушки, уже двинувшейся куда-то вглубь шатра.
– Прости. Задумался. – Я поднял с пола приличных размеров корзину, ещё раз окинул взглядом перешёптывающихся и искоса на меня поглядывающих подростков… и, выдохнув, постарался очистить голову, двинувшись в другой конец этого пристанища умирающих.
За каждым из пологов я видел людей, борющихся за свои и за чужие жизни. Собирал грязные бинты и тряпки, трамбуя всё в корзину и не отвечая на лишние вопросы.
«Кто?». «Помощник».
Я мог бы сказать больше, но это значило бы остановиться, взять передышку тогда, когда мои руки ещё были нужны. Дети и подростки плохо справлялись с этой грязной и тяжёлой работой – пропитанные кровью, водой и мазями ткани были тяжёлыми, а забирать их приходилось оттуда, где порой мутило даже меня.
Та передышка после столкновения с чуждыми далась мне намного легче, ведь среди раненых были, по большей части, мужчины – охрана каравана и орденцы. Потому что тогда нам всё же удалось удержать основную массу тварей, не допустив худшего.
Здесь же раненых воинов было от силы половина от общего числа.
Скорее всего, как и в случае с Изидой и Шором, мужчины спасающихся бегством племён погибали первыми, а дальше за жизнь боролись все, кто мог держать оружие. И основной угрозой для обескровленных людей стали не чуждые, которые просто не оставили бы за собой выживших, а хищники и непогода.
Возможно, другие люди или разумные нелюди – ран от оружия тут тоже было порядком.
Поэтому я намеренно отстранялся, как учили в обители. Не позволял себе всматриваться в детали и лица. Видел только задачу и наиболее эффективные пути её выполнения.
