Пограничники привыкли к этому запаху. Но привыкнуть не значило перестать его бояться. Они прекрасно знали, что скверна не всегда оставалась на своей стороне. Иногда туман медленно сползал по склонам, проникал в ущелья и расщелины, заполнял низкие овраги, а затем исчезал, оставляя после себя испорченные растения, мёртвых насекомых и следы неизвестных существ. Временами через границу пробирались животные, уже изменённые тем, что находилось за ней. Некоторые из них погибали спустя несколько часов, другие становились опасными, а самые страшные продолжали жить, хотя от прежних зверей в них оставалось мало узнаваемого. Именно поэтому патрули не ходили по одному. Именно поэтому на каждом повороте они замедлялись, прислушивались и проверяли окружающую местность. И именно поэтому молчали.
Кан Тхэ остановился первым. Это движение было настолько привычным, что Пак Чжун замер почти одновременно с ним, а Хан У остановился через мгновение, едва не задев древком копья спину товарища. Старший пограничник поднял левую руку. Все трое замерли. Впереди, за поворотом тропы, высилась скала. Её нижняя часть выступала над дорогой, образуя естественный каменный навес. С годами дождь и ветер вымыли в породе глубокие углубления, а в трещинах укоренились кустарники с мелкими тёмными листьями. Из-под каменного козырька тянулась полоса сырой земли, по которой стекала вода. В этом месте тропа сужалась и поворачивала влево, огибая выступ, а справа начинался крутой склон, покрытый осыпью. Обычное место. Слишком обычное, чтобы вызывать беспокойство само по себе.
Но сейчас Кан Тхэ смотрел не на скалу. Он пристально изучал землю перед ней. На влажной почве виднелись следы. Несколько крупных вмятин, словно кто-то вдавил в землю тяжёлые округлые камни, а рядом — глубокие борозды, оставленные когтями. Следы шли со стороны леса и пересекали тропу, направляясь к каменному навесу.
Старший пограничник присел, не выпуская меча из ножен, и осторожно коснулся края одной из вмятин. Земля ещё не успела осыпаться обратно. Он посмотрел на отпечаток, затем на кусты у скалы. Пак Чжун приблизился на шаг и молча наклонился рядом. Размер следа не понравился ему сразу. Он видел медведей. Видел следы крупных кабанов, тигров и других зверей, обитавших в этих горах. Некоторые из них оставляли отпечатки, которые могли заставить неопытного охотника нервничать, однако здесь было что-то иное. Вмятины располагались слишком близко друг к другу, а между ними тянулись глубокие царапины, словно животное передвигалось не совсем так, как должно было.
Пак Чжун поднял взгляд. Кан Тхэ не произнёс ни слова, но его лицо стало жёстче. Молодой Хан У, стоявший позади, попытался разглядеть следы через плечо старшего. Он не успел ничего спросить. Ветеран медленно поднялся, вынул меч на ширину ладони и повернул голову к скальному навесу.
Ветер на мгновение стих. Лес словно замер вместе с ним. Даже птицы, до этого перекликавшиеся где-то высоко над тропой, внезапно умолкли. Исчезло привычное шуршание листьев, не слышно было ни стрекота насекомых, ни далёкого постукивания дятла. Влажный воздух сделался тяжёлым, и Хан У вдруг почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он уже сталкивался с подобным ощущением.
Однажды, несколько месяцев назад, их отряд обнаружил в лесу оленя, который лежал возле ручья, неестественно вывернув шею. Тело ещё не успело остыть, но вокруг него уже клубилась тонкая серая дымка. Тогда старший приказал всем отойти и ждать, пока прибудут люди из крепости, знавшие, как обращаться с подобными находками. Никто из них так и не узнал, что случилось с тем оленем. Зато через два дня в том же районе пропали двое лесорубов. Теперь Хан У смотрел на скалу и пытался понять, откуда взялось это чувство. Ответ пришёл внезапно.
Сначала из-под каменного навеса донёсся глухой скребущий звук. Будто кто-то провёл тяжёлым предметом по камню. Кан Тхэ резко поднял меч.
— Назад! — рявкнул он.
Но было уже поздно. Из темноты под скалой вырвалось нечто огромное. Оно не просто вышло на тропу — оно буквально обрушилось на неё, сбивая кусты и срывая камни. Мощное тело ударилось о склон, перекатилось через выступавший корень и тут же поднялось, не обращая внимания на то, как осыпь посыпалась вниз. Из раскрытой пасти вырвался низкий рёв, настолько тяжёлый и хриплый, что Хан У на мгновение почувствовал его не ушами, а всем телом. Молодой воин отступил прежде, чем успел осознать, что именно увидел.
Перед ними стоял медведь. Вернее, то, что когда-то было медведем. В его облике ещё угадывалось знакомое животное. Массивная грудь… мощные плечи… широкие лапы… тяжёлое туловище… покрытое густой шерстью… Но сходство заканчивалось там, где начиналось всё остальное. Тварь была чудовищно велика. Её спина поднималась почти на высоту человеческой груди, а когда она приподняла переднюю часть тела, оказалось, что голова возвышается над пограничниками куда выше, чем могла бы у обычного пещерного медведя. Мускулистые плечи перекатывались под испорченной шкурой, а от боков отходили дополнительные конечности.
Шесть лап. Две передние, две средние и две задние. Средние были короче остальных, но казались невероятно сильными, с длинными когтями, загнутыми внутрь. Они двигались не совсем согласованно с основной парой конечностей, иногда касаясь земли, иногда приподнимаясь, словно зверь всё ещё не привык к собственному телу. Однако эта странная походка ничуть не мешала ему удерживать равновесие. Напротив, казалось, что дополнительные лапы позволяют чудовищу быстрее менять направление и сохранять устойчивость там, где обычный зверь давно бы поскользнулся.
Шкура тоже изменилась. На спине и плечах вместо привычного густого меха лежал плотный покров из тёмных пластин, похожих одновременно на чешую и костяные наросты. Они перекрывали друг друга, образуя неровную броню, а между ними торчали длинные иглы, загнутые назад, словно у огромного дикобраза. Некоторые были короткими и толстыми, другие достигали длины человеческой ладони. На боках они располагались реже, зато вдоль позвоночника поднимались целыми рядами, образуя зловещий гребень. В нескольких местах между пластинами ещё виднелись клочья прежней шерсти, свалявшиеся и почерневшие от липкой влаги. Под ними проглядывала кожа, покрытая багровыми пятнами и глубокими трещинами, из которых сочилась густая тёмная жидкость.
Но страшнее всего была голова. Череп животного вытянулся вперёд, морда стала узкой и длинной, а надбровные дуги выступили так сильно, что глаза оказались глубоко посажены под костяными выступами. Из раскрытой пасти торчали два верхних клыка, длинных, изогнутых и саблевидных. Они выходили наружу далеко за пределы нижней челюсти, не позволяя пасти закрыться полностью. Между ними виднелись мелкие, неровные зубы, покрытые тёмным налётом. Слюна стекала по морде густыми нитями и падала на землю, где оставляла тёмные пятна. Там, куда она попадала, трава мгновенно увядала, а на поверхности камней появлялись серые разводы. Глаза чудовища были мутными, почти бесцветными. В глубине каждого угадывалось слабое желтоватое свечение, но в этом взгляде не осталось ничего от обычного зверя, который мог бы испугаться человека, отступить перед огнём или предпочесть охоту на более лёгкую добычу. Это существо не оценивало опасность. Оно искало жизнь. И трое пограничников, стоявших на узкой тропе, были для него не более чем тремя тёплыми телами, наполненными кровью, дыханием и движением. Вокруг его тела клубилась дымка скверны. Она не поднималась над телом обычным туманом и не стелилась по земле, как утренняя сырость. Дымка двигалась рывками, словно живая, просачивалась между пластинами брони и собиралась вокруг морды. Временами она сгущалась в тёмные полосы, которые тут же расползались по бокам, а в самой глубине угадывались тонкие, почти невидимые всполохи, похожие на тлеющие угли под слоем пепла. Кан Тхэ успел увидеть всё это за несколько мгновений. И понял, что перед ними не просто заражённый зверь. Это было существо, которое скверна изменила до неузнаваемости.
— В крепость! — рявкнул он, не отводя взгляда от чудовища. — Хан У, беги! Немедленно! Подними тревогу! Скажи, что через границу прорвалась тварь! Пусть собирают всех, кого смогут!
Молодой пограничник замер. Он был обученным воином, не мальчишкой, впервые увидевшим кровь. Он знал, что в случае нападения нужно выполнять приказ, а не стоять с открытым ртом. Но его разум всё ещё пытался вместить увиденное. Перед ним находился медведь, которому природа подарила лишние лапы, покрыла тело иглами и пластинами, а затем словно решила, что этого недостаточно, и наполнила его чем-то, от чего даже воздух вокруг казался больным.
— Сейчас! — крикнул Пак Чжун.
Хан У вздрогнул. Ветеран уже снял со спины щит и перехватил копьё. Его лицо побледнело, но руки двигались уверенно. Он не пытался скрыть от молодого товарища правду, не говорил, что они непременно справятся, не обещал, что всё закончится благополучно. Они оба знали, что шансов у них почти нет. Именно поэтому один из них должен был выжить.
— Не останавливайся ни у заставы, ни у ворот! — бросил Кан Тхэ. — Кричи, пока не услышат! Если нас здесь не станет, они должны хотя бы знать, что пришло!
Хан У стиснул зубы.
— А вы?..
— Выполняй приказ! Мы задержим эту тварь!
В этот момент тварь опустила голову. Её ноздри раздулись. Из горла вырвался влажный, булькающий звук, а шесть лап одновременно пришли в движение. Когти заскребли по камням. Массивное тело наклонилось вперёд, и дымка скверны потянулась за ним, словно чёрный плащ, который не успевал за движением своего хозяина.
Хан У развернулся. Он побежал. Камни срывались у него из-под сапог, копьё ударяло по боку, ремень меча скользил по бедру. Тропа впереди изгибалась между скалами, и молодой воин знал, что до ближайшего участка, где можно будет двигаться быстрее, оставалось не так много. Он не оглядывался. Каждый шаг отдавался в ногах, дыхание срывалось, но он заставлял себя бежать, понимая, что сейчас его скорость может оказаться важнее любого оружия.
За спиной раздался рёв. Потом — удар, от которого содрогнулась земля. Хан У едва не споткнулся, но не остановился. Он не видел, что происходило позади, и не хотел видеть. Если бы он обернулся хотя бы на мгновение, то, возможно, заметил бы, как чудовище бросилось на оставшихся пограничников. Возможно, услышал бы треск дерева, звон металла и крик, который навсегда остался бы в памяти. Но он продолжал бежать. Потому что приказ был прост. Донести информацию о прорыве такой твари до крепости. Поднять тревогу. Дать другим возможность подготовиться.
А тем временем Кан Тхэ и Пак Чжун остались на тропе одни.
— Держи строй! — выкрикнул Кан Тхэ.
Он сам не был уверен, что эти слова ещё имеют смысл. На тренировочной площадке всё было иначе. Даже в самых тяжёлых упражнениях противник двигался по понятным правилам. Человек мог быть сильнее, быстрее, опытнее, но он оставался человеком. Его можно было обмануть движением плеча, заставить ошибиться, отступить на шаг, направить удар в сторону. Можно было воспользоваться длиной копья, прикрыться щитом, ударить в открывшийся промежуток.
Но как сражаться с тем, чьё тело превратилось в сплошную броню? Как остановить зверя, который весил, вероятно, в несколько раз больше любого из них, имел шесть когтистых лап и мог не замечать ран, от которых обычное животное давно бы рухнуло? Кан Тхэ знал ответ. Никак. По крайней мере, не вдвоём, не на узкой тропе и не тем оружием, которое они имели при себе. Однако он не собирался просто поворачиваться спиной к надвигающейся твари. Если чудовище прорвётся к крепости, то может оказаться среди людей прежде, чем они успеют подготовить оборону. Там были семьи пограничников, ремесленники, торговцы, раненые и старики. Даже если солдаты соберутся достаточно быстро, им потребуется время, чтобы занять позиции и закрыть проход. Этих нескольких минут могло не хватить. Значит, следовало выиграть хотя бы часть из них здесь.
Кан Тхэ крепче сжал копьё.
— Под щит! — бросил он.
Пак Чжун поднял круглый щит и выставил его перед собой. Кан Тхэ встал рядом, чуть позади, удерживая копьё обеими руками. Они не пытались полностью перекрыть тропу. Вместо этого заняли положение, при котором каждый мог поддержать другого, не мешая ему двигаться. Каменный навес оставался у них за спиной. Слева находилась скала, справа — крутой склон, по которому нельзя было безопасно отступить. Отступать вообще было некуда, если только не бросаться вниз по осыпи и не надеяться, что удастся удержаться на ногах.
Чудовище приближалось. С каждым шагом его силуэт становился всё отчётливее. Когти глубоко врезались в землю, камни с треском уходили из-под лап, а иглы на спине покачивались в такт движению. Временами зверь приподнимал переднюю часть тела, словно собирался броситься на людей всем своим весом, но затем снова опускался на шесть конечностей и ускорялся. Дымка скверны сгущалась. Кан Тхэ почувствовал, как пересохло во рту. Ему хотелось дышать глубже, но запах, исходивший от твари, был настолько отвратительным, что каждый вдох обжигал горло. В нём смешались гниль, мокрая шерсть, старая кровь и едкий привкус, напоминавший дым от сырого топлива.
Пак Чжун кашлянул и тут же зажал рот рукавом.
— Не вдыхай глубоко. — коротко сказал Кан Тхэ.
— Думаешь, поможет?
— Нет.
Пак Чжун криво усмехнулся.
— Тогда зачем сказал?
— Чтобы ты не тратил дыхание на разговоры.
Это были последние слова, которыми они обменялись. Тварь внезапно ускорилась. Не постепенно, не после заметного разбега. Она словно сорвалась с места, оттолкнувшись всеми шестью лапами, и в один миг превратилась в огромную тёмную массу, несущуюся прямо на людей. Земля задрожала под её весом. Из-под когтей полетели комья грязи и мелкие камни. Рёв чудовища слился с грохотом его шагов, а раскрытая пасть показалась чёрной расщелиной, из которой торчали два длинных саблевидных клыка. Кан Тхэ закричал и выставил копьё. Пак Чжун упёрся ногой в камень, поднял щит и приготовился принять удар. Они понимали, что не остановят эту тварь. Но могли заставить её замедлиться. Могли попытаться направить удар в сторону. Могли выиграть несколько мгновений. Чудовище было уже близко.
Теперь Кан Тхэ видел, как скверна клубится вокруг его морды, как тёмная жидкость тянется из пасти, как на пластинах вдоль плеч блестят влажные разводы. Он видел даже отдельные волоски, сохранившиеся возле ушей, и глубокую трещину на одной из передних лап, из которой сочилась чёрная жижа.
Ещё несколько шагов…
Копьё Кан Тхэ дрогнуло. Он заставил себя удержать наконечник на уровне груди зверя, хотя прекрасно понимал, что тот может не пробить защиту.
Ещё один шаг…
Пак Чжун опустил щит чуть ниже, прикрывая корпус и шею. Тварь раскрыла пасть шире, насколько позволяла деформированная челюсть, и издала такой рёв, что у Кан Тхэ заложило уши. Ещё мгновение — и они столкнутся. И тут за спиной чудовища раздался сухой, резкий щелчок. Звук оказался настолько неожиданным, что на долю секунды даже рёв зверя словно потерялся на его фоне. Он был коротким, почти бытовым, совершенно неуместным среди грохота тяжёлых лап и скрежета когтей.
Щёлк!
Кан Тхэ даже не успел понять того, что именно услышал. Он лишь заметил, как голова чудовища резко дёрнулась, будто огромная невидимая рука изо всех сил ударила его по затылку. Тварь сделала ещё один шаг… Затем второй… Её передние лапы продолжали двигаться, но средние вдруг подломились, а задние словно запутались в собственных движениях... Массивное тело резко накренилось в сторону… Иглы на спине с неприятным скрежетом задели камень, а одна из лап с силой ударила по земле, выбросив в воздух комья сырой почвы…
Чудовище попыталось удержать равновесие тела. Его когти впились в тропу. Камни посыпались со склона. Голова метнулась вверх, пасть раскрылась, и из горла вырвался хриплый звук, больше похожий на сдавленный кашель, чем на рёв. Но это изуродованное скверной тело уже не слушалось. Оно сделало ещё несколько беспорядочных шагов, едва не задев пограничников, и рухнуло мордой в землю прямо перед ними.
Удар оказался таким сильным, что по тропе прошла короткая дрожь. Пыль, мелкие камни и влажные листья взметнулись вокруг головы чудовища. Пак Чжун отшатнулся, прикрываясь щитом, а Кан Тхэ едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не оказаться под тяжёлой передней лапой. На мгновение оба решили, что зверь всё ещё атакует. Они отступили ещё на несколько шагов, не опуская оружия. Пак Чжун тяжело дышал. Его руки дрожали так сильно, что край щита постукивал о копьё. Кан Тхэ стоял, широко расставив ноги, и смотрел на неподвижную тушу, пытаясь понять, что произошло.
Чудовище лежало перед ними. Огромное, покрытое иглами и пластинами, с когтями, вдавленными в землю, и раскрытой пастью, из которой на камни стекала тёмная жидкость. Одна из средних лап всё ещё подёргивалась, царапая почву, но остальное тело почти не двигалось. И вокруг него продолжала клубиться скверна. Более того, теперь она словно пришла в ярость. Дымка поднималась над спиной плотными волнами, закручивалась вокруг головы, растекалась по земле и вновь собиралась возле груди. Тёмные полосы двигались быстрее, чем прежде, а в некоторых местах дым становился настолько густым, что скрывал отдельные части тела.
Кан Тхэ видел подобное раньше, хотя никогда — в таком количестве. Когда заражённое животное погибало или оказывалось при смерти, скверна иногда продолжала некоторое время двигаться вокруг его тела. Но обычно она постепенно рассеивалась, оставляя после себя лишь слабую дымку, которую ветер уносил между камней.
Здесь же происходило что-то иное. Дымка бурлила, будто само существо пыталось вырваться из неё или, наоборот, удержать внутри себя нечто, что больше не могло оставаться в прежних пределах.
— Не подходи! — прошипел Кан Тхэ, заметив, что Пак Чжун сделал шаг вперёд.
— Я и не собирался.
— Ты уже шагнул.
Пак Чжун тут же отступил назад на пару шагов. Они оба смотрели на чудовище с тем настороженным ужасом, который возникал у людей, привыкших иметь дело с опасностью, когда опасность внезапно переставала вести себя предсказуемо. Они не понимали, почему тварь упала. Не понимали, почему она не поднялась снова. И совершенно не знали, чего ждать от скверны, которая теперь словно ожила отдельно от тела.
Затем Кан Тхэ заметил нечто странное. В затылке чудовища торчал посторонний предмет. Сначала он решил, что это обломок ветки, вонзившийся в голову во время падения. Но предмет располагался слишком ровно, а его форма была совершенно не похожа на древесный обломок. Он напоминал короткую, довольно толстую стрелу, хотя и отличался от обычных стрел, которые использовали охотники и лучники пограничных отрядов. Древко было коротким, тёмным, а на его задней части виднелось небольшое оперение. Сам предмет сидел глубоко, почти у самого основания черепа. Из-за того, что тварь упала мордой вниз, его можно было разглядеть только сзади, под углом.
Пак Чжун тоже заметил его.
— Это что ещё такое?..
Кан Тхэ не ответил. Он всматривался в древко, пытаясь понять, откуда оно взялось, и кто мог пустить подобный снаряд. Наконечника не было видно, но глубина, на которую предмет вошёл в голову чудовища, сама по себе казалась невероятной. И тут по древку пробежал свет. Сначала едва заметный, словно на поверхности металла отразился солнечный луч. Затем тонкие линии вспыхнули одна за другой, образуя узор, который Кан Тхэ не смог бы спутать ни с резьбой, ни с обычными украшениями. Они напоминали знаки, выжженные на поверхности. Линии пересекались, изгибались, расходились и снова соединялись, словно кто-то нанёс на древко сложную сеть символов. Свет не был похож на огонь. Он не мерцал и не плясал, а медленно разгорался внутри узора, проникая в каждую черту, в каждый изгиб. На миг древко стало похоже на тонкую трещину, за которой скрывалось белое пламя. Пак Чжун невольно отступил ещё на шаг.
— Кан Тхэ…
— Молчи.
Но в голосе старшего уже не было прежней уверенности. Он смотрел на светящиеся знаки и чувствовал, как по коже пробегает холод. За всю службу ему доводилось видеть разные защитные талисманы. Некоторые носили на поясе, другие крепили к оружию или воротам. Были амулеты, которые тускло светились в присутствии скверны, и такие, что начинали вибрировать, если заражённое существо приближалось слишком близко.
Но этот предмет не был похож ни на один из них. Он не предупреждал. Не отгонял. Он делал что-то с самой скверной. Дымка вокруг чудовища внезапно вздрогнула. Затем начала отступать. Сначала это движение было едва заметным. Тёмные полосы, окружавшие голову и плечи, словно втянулись к поверхности тела. Потом дымка стала собираться в плотные жгуты, которые извивались между пластинами и скользили по земле, пытаясь скрыться в щелях между когтями и камнями. Однако светящиеся узоры на древке становились всё ярче. И скверна начала выгорать. Не рассеиваться на ветру, не растворяться в воздухе, а именно выгорать — словно к ней прикоснулось невидимое пламя.
По краям тёмной дымки появились бледные полосы. Они быстро расширялись, разрывая плотные клубы на отдельные клочья. Внутри них вспыхивали короткие чёрные искры, похожие на угольки, которые кто-то высыпал на мокрый камень. Дымка судорожно металась вокруг туши, собираясь в одном месте и тут же распадаясь в другом.
В этот момент кажущееся мёртвым тело чудовища резко дёрнулось. Его передняя лапа резко ударила по земле, выбив из-под когтей несколько камней. Голова приподнялась на несколько пальцев, и из раскрытой пасти вырвался хрип, от которого у Пак Чжуна похолодели руки. Тварь была ещё жива. Или, по крайней мере, что-то в ней продолжало сопротивляться.
Кан Тхэ отступил на пару шагов, не сводя глаз с дымки. Скверна теперь окружала голову плотным чёрным кольцом. Оно вращалось, медленно и тяжело, словно пыталось заслонить светящийся предмет от невидимого воздействия. Но узоры на древке вспыхнули сильнее, и кольцо пошло трещинами. Из него вырвались тонкие полосы тёмного дыма. Они поднялись в воздух, извиваясь, как змеи, и на мгновение приняли очертания длинных пальцев. Пальцы растопырились, потянулись к пограничникам, затем резко дёрнулись назад, будто наткнулись на невидимую преграду. Пак Чжун выругался. Он уже видел достаточно, чтобы больше не считать это обычным туманом. В дымке было что-то, что пыталось двигаться против собственной природы, цеплялось за тело чудовища и отчаянно не желало покидать его. Но свет продолжал разгораться. И тогда тёмное кольцо вспыхнуло целиком.
На мгновение вокруг головы зверя возникло чёрное пламя. Оно не давало привычного света и не отбрасывало нормальных теней. Напротив, казалось, что оно пожирает окружающее освещение, оставляя после себя провал, в котором терялись очертания камней и кустов. Пламя облизнуло затылок чудовища, пробежало по спине и охватило дымку, клубившуюся вокруг его тела. Раздался сухой треск. Потом ещё один. Чёрные языки огня скользнули между пластинами, и оттуда поднялся едкий дым. Он пах не горящей шерстью и не палёным деревом, а чем-то гораздо хуже — словно в раскалённую печь бросили мокрую гниль, старую кровь и куски испорченного мяса. Пак Чжун зажал нос рукавом. Кан Тхэ почувствовал, как желудок сводит от отвращения.
Тварь снова дёрнулась, но на этот раз движение оказалось слабее. Её лапы скребли землю, когти оставляли длинные борозды, однако поднять массивное тело она уже не могла. Голова тяжело опустилась обратно, а из пасти вытекла густая тёмная жидкость, которая тут же начала испаряться под воздействием чёрного пламени. Дымка вырывалась из щелей между пластинами, собиралась над спиной, пыталась подняться к нависающей скале, но всякий раз натыкалась на невидимую силу и рассыпалась клочьями. Светящиеся знаки на древке пульсировали. Каждая вспышка сопровождалась новым разрывом тёмного облака. Казалось, кто-то методично вытягивал скверну из тела зверя, не позволяя ей спрятаться, рассеяться или ускользнуть. Чёрное пламя охватывало всё новые участки, выжигало дымку, и с каждым мгновением она становилась всё тоньше. Наконец последний плотный клуб оторвался от головы чудовища. Он поднялся над тушей, извиваясь и растягиваясь, словно пытался обрести форму. На мгновение в нём проступило что-то похожее на вытянутую морду с длинными рогами или отростками, но очертания тут же распались. Дымок метнулся в сторону скалы. И исчез. Не растворился постепенно, не ушёл за камни — просто исчез, словно его никогда не существовало. Чёрное пламя погасло следом. Свет на древке ещё несколько мгновений оставался ярким, затем начал медленно тускнеть. Последними исчезли самые тонкие линии узора, и предмет снова стал выглядеть как короткая толстая стрела, торчащая из затылка огромного зверя. После чего на тропе воцарилась тишина. Настолько полная, что Кан Тхэ услышал собственное дыхание. Он всё также стоял с поднятым копьём, не решаясь ни приблизиться к чудовищу, ни опустить оружие. Руки у него затекли, плечи болели от напряжения, но он не замечал этого. Всё его внимание было приковано к неподвижной туше. Тварь больше не двигалась. Скверна исчезла. Воздух вокруг постепенно очищался, хотя отвратительный запах ещё сохранялся. На спине зверя оставались тёмные следы, а между пластинами поднимались тонкие струйки пара. В некоторых местах кожа почернела, словно её коснулось пламя, но никакого обычного огня не было.
Пак Чжун первым нарушил молчание.
— Кто… — Он сглотнул и попытался начать заново. — Кто это сделал?
Кан Тхэ не ответил. Он смотрел на короткий оперённый снаряд, застрявший в затылке чудовища. Он видел, что тот не похож на обычную стрелу. Видел странные узоры, которые вспыхнули на древке. И видел, как после этого скверна, прежде окружавшая зверя, начала выгорать, словно её можно было уничтожить не только мечом, огнём или каким-то неизвестным ритуалом, но и одним точным ударом. Кто-то выстрелил в чудовище из-за спины. Кто-то сумел подобраться к нему достаточно близко или заметить его раньше, чем оно вышло на тропу. Кто-то обладал оружием, которое не просто пробило голову зверя, но и заставило скверну не только покинуть его тело, но выжгло её ко всем демонам. И сейчас этот кто-то находился где-то поблизости.
При этой мысли Кан Тхэ медленно повернул голову к кустам, за которыми начинался лес. Ветер снова зашевелил листья. Вдалеке послышался крик птицы, затем треск ветки, сорвавшейся под собственной тяжестью. Лес постепенно возвращался к привычным звукам, но теперь каждый из них казался подозрительным.
— Не двигайся. — тихо сказал Кан Тхэ.
Пак Чжун замер. Старший пограничник всматривался в заросли. Он не видел ни человека, ни движения, которое можно было бы уверенно принять за чьё-то присутствие. Кусты стояли неподвижно, стволы деревьев темнели в тени, а камни возле склона были такими же, как всегда. Однако он не мог отделаться от мысли, что кто-то наблюдает за ними. Возможно, стрелок уже ушёл. Возможно, он всё ещё находился там, в лесу, и ждал, пока пограничники решат, что опасность миновала. А возможно, он вообще не собирался показываться.
Кан Тхэ снова опустил взгляд на чудовище. Теперь, когда скверна исчезла, тело выглядело ещё страшнее. Огромная туша, покрытая чешуйчатыми пластинами и иглами, казалась нелепой пародией на живое животное. Изогнутые клыки торчали из раскрытой пасти, а шесть лап, переплетённых в неестественном положении, оставляли впечатление, будто зверя сломали и бросили на землю. Но самое пугающее заключалось не в его внешнем виде. А в том, что он был остановлен одним выстрелом. Кан Тхэ медленно выдохнул.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
