Страница 1 из 4
– Добрый вечер, агент Немезида, – я привычным жестом предъявила удостоверение группе подростков, не выпуская сигареты изо рта, и резко выпустила руку вправо, пресекая побег пока ещё свидетеля. – Разрешения покинуть место происшествия не было, всем оставаться на своих местах.
Мальчишка лет шестнадцати, распластанный лицом по стене, что-то невнятно промычал, остальные опасливо отступили, но никто не рискнул ни резко двигаться, ни роптать. Умные детки, что ни капли не удивительно – в районах гетто взрослеют рано, а этим смескам уже по четырнадцать-семнадцать, не меньше.
– Итак, кто из вас отправил на пульт дежурного вызов о найденном теле? Франческо, прекрати стонать, я совершенно не давлю, а травка в твоём заднем кармане не тянет даже на выговор. Или я чего-то не знаю?
Чего в принципе быть не может. Я работаю агентом в столице уже не первый десяток лет и могу описать любую щербинку на этой стене с закрытыми глазами. И не только на этой. Я знаю по именам всех, кто здесь проживает. А кто не проживает – тем более. Наркотики, оружие, проституция, работорговля, семейные и дружеские драмы различной степени тяжести, изощрённые убийства и банальные самоубийства – меня не удивить ничем.
Вилли молча указал на тело в самом тёмном углу зассанной подворотни и я тут же взяла свои слова обратно. Естественно, мысленно…
Сняла давление магического щупа с Франческо, сделала несколько шагов вперед и присела над трупом. Убийцы не пощадили свою жертву, изрядно попортив и тело, и лицо, но в целом мне не составило труда опознать в очередном висяке эльфа Светлого Дома.
Хуже того. Самого принца Изураэля.
– И почему я вчера в отпуск не ушла? – с досадой пробормотала себе под нос и глубоко затянулась, уже «предвкушая» скорую встречу с «любимыми» родственничками.
Как принца, так и моими.
Кстати, позвольте представиться: агент внутренней службы безопасности столицы нашей славной империи, Аурика Эль-тодас Винтассо, позывной Немезида.
Младшая принцесса Светлого Дома в отставке.
По собственному.
– Ласточка! – начальник глядел на меня огромными «оленьими» глазами, в которых блестели слёзы. – Ласточка, умоляю, не делай этого!
– Шеф, переигрываешь, – поморщилась, но не отказала себе в удовольствии и закинула ноги в мотофлайных ботах на стол.
Естественно, не свой.
– Агент Немезида?! – тут же взвился гоблин, мгновенно забывая о слезах. – Ты что себе позволяешь?!
– Привожу тебя в чувство. Или надо было пощёчиной? – предложила ласково и ещё ласковее улыбнулась, намекая, что за мной не заржавеет. – Шеф, давай по существу. Кто, когда, зачем?
– Ноги убери, – сердито цыкнул начальник юго-западного отдела полиции, где мне посчастливилось служить уже более сорока лет.
Убрала, я ж не какой-то там орк. Так, побаловалась… И хватит.
– Прибывают уже через час, чтоб им пусто было, – продолжил цедить майор полиции Залгатон Рвач, но ко мне эта неприязнь уже не относилась. – Полным, грыхт их, эльфийским составом. – Одарил меня долгим взглядом и неожиданно сорвался на вопль: – Ты что, не могла труп на соседний участок перекинуть?! Мне полгода до пенсии осталось! Да меня эти твари остроухие в блин раскатают, если я им исполнителя в кратчайшие сроки не найду! Мне уже три! Три петиции с верхов пришло!
– Пощёчину? – уточнила любезно и, глядя в багровеющее лицо начальника, смачно затянулась. – Без паники, шеф. Избавляться от тела было неразумно, концы всё равно привели бы к нам, что только накалило бы обстановку. Поэтому налей себе коньячку из верхнего ящика и выдохни, мне твой инфаркт еще менее выгоден, чем тебе. Кто именно будет в делегации? Численность, имена, намерения?
Вместо ответа Залгатон сдвинул в моём направлении мелованный лист с вензелями, а сам по моему совету потянулся за коньяком. Мы с гоблином знали друг друга ещё со времен академии, именно он однажды позвал меня к себе в участок, где уже служил младшим сержантом, патрулируя улицы, а я взяла и согласилась. С тех пор прошло немало лет, наши отношения нельзя было назвать ни нормальной дружбой, ни классическими отношениями начальник-подчинённая, но именно наедине мы могли вести себя так, как хотели.
А не как требовало общество и устав.
Пока Залгатон наслаждался крепостью и ароматом высокоградусной контрабанды, я изучала документ. В наше время мало кто пользовался бумагой, разве что эльфы да толстосумы из правительства, желающие им во всём подражать, так что я заранее скривилась.
Да, я эльфийка по рождению и принцесса по воспитанию, но это не мешало мне презирать большинство соплеменников за снобизм и двуличие. А их желание во что бы то ни было составлять документы на бумаге, когда вся древесина на строгом контроле из-за того, что две сотни лет назад едва не случилась природная катастрофа планетарного масштаба (незаконная и бесконтрольная вырубка деревьев – это вам не шутки), вызывало лишь глухое раздражение.
Ну и кто тут у нас? О, знакомые все лица! Дядюшка, тётушка… Ещё один дядюшка, дедуля и какой-то незнакомый залётный тип. Хм…
– Шеф, кто пятый? – Я звала Залгатона шефом ещё задолго до того, как он сел в кресло начальника (в этом была и моя немалая заслуга), но только мы с ним знали, что это не дань уважению, а старая шутка со времен нашей молодости.
– Ортего Вайль-ту Найссаш?
– Ага.
– Понятия не имею, – мрачно признался в своей несостоятельности гоблин, который знал всё и обо всех. – Либо чей-то псевдоним, либо такой юнец, что даже в академии не обучался. Я, кстати, склоняюсь к третьему варианту.
Заинтересованно приподняла бровь, предлагая не тянуть оборотня за бубенцы, на что Залгатон склонился над столом, подался ко мне и громким шёпотом выдал:
– Это комиссар.
Я не стала уличать шефа в дурном чувстве юмора, потому что шуткой это не было. Этот уже немолодой гоблин имел отменное чутьё на всё, что касалось работы, и ещё более отменное на всё остальное. Значит, комиссар… Любопытно. Что такого успел натворить кузен, раз его смертью заинтересовался один из Неназываемых?
Но лично меня куда больше интересовало другое: если Ортего действительно эльфийский комиссар, то зачем ему указывать в официальном документе своё имя? Ведь комиссаров именно поэтому кличут «Неназываемыми», что они никогда не представляются по имени, хотя, как и у нас, у них есть свои позывные. Или он действует неофициально?
– Ладно, с отпуском обождём, – решила в конце концов и Залгатон тут же обрадовано удалил со своего планшета мой рапорт. – Развлекательную программу уже наметили? Кто спонсирует?
– Я в тебя верю! Министерство, – ответил чётко по порядку шеф и ощерил кривые желтые зубы, бессовестно ухмыляясь. – Но, как обычно, не на прямую, а задним числом.
– Ничего не меняется, – презрительно скривила губы, на другое и не рассчитывая.
Хорошо, что у меня всегда зарезервирована внушительная сумма на непредвиденные расходы, а свою фамилию шеф оправдывает на все сто, неизменно выбивая обещанное финансирование из министерства, особенно если это задевает интересы участка и его сотрудников.
– Так, про министерство не будем, только зря время терять. Ты мне лучше по трупу что любопытное расскажи, чтобы я лохом перед делегацией не выглядел. Эксперты уже отчитались? – После трёх рюмок коньяка и моего канувшего в небытие заслуженного отпуска, Залгатон вновь оседлал начальственного коня и глянул на меня соколом.
Могла бы легко ткнуть его крючковатым носом всё в тот же рабочий планшет, где уже всё было, но не стала. Мы давно привыкли обсуждать сложные дела вслух, в девяти случаях из десяти подтверждая незыблемое правило – в споре рождается истина. При этом если и спорили, то не так уж и часто, больше выдвигая самые нелепые гипотезы, в пятидесяти процентах случаев оказывающиеся правдой.
Вот и сейчас я слегка прикрыла глаза и глубоко затянулась вишнёвой сигаретой, чтобы воскресить в памяти все мельчайшие подробности.
– Убитый – принц правящего Светлого Дома, Изураэль Ноа-кильт Винтассо. Возраст – двести тридцать два года, рост метр девяносто три, телосложение астенического типа, мышечный корпус не развит. Особые приметы – родовая татуировка на левом виске и ещё одна, художественного назначения, в виде цветка орхидеи на левой лопатке. В крови зашкаливают промилле, однако желудок пуст, как и кишечник с мочевым, что крайне подозрительно. Смерть наступила меньше суток назад от передозировки крипсом, порошкообразным синтетическим наркотиком нового поколения, который употребляют, смешивая его с алкоголем.
– Бред, – выпалил гоблин.
– Бред, – согласилась, без возражений.
На эльфов человеческие наркотики практически не действовали, так что для передозировки требовалась доза, превышающая обычную раз так в сорок-пятьдесят. Для эльфов существовали куда более простые и надежные способы раскрасить унылую реальность.
– Кроме очевидной причины смерти обнаружены и дополнительные повреждения, нанесенные неизвестным тупым предметом умеренно большой площади: осколочный перелом практически всех рёбер, отбитая селезенка, почки, печень, внутренний разрыв сердечной мышцы и обширное кровоизлияние в мозг. Тем не менее эксперты склонны к выводу, что большинство из них нанесено уже после смерти, особенно глубокие порезы на теле, имитирующие следы когтей.
– Только имитирующие?
– Верно. При первичном осмотре я тоже это отметила. Скорее всего был задействован муляж волчьей лапы, либо протез. Левый. Когти металлизированы, в ранах найдены соответствующие частицы, но ни одного волоска. Опрос свидетелей подтвердил, что труп появился на месте обнаружения между полуночью и шестью утра уже полностью обнажённым. Следов крови и волочения не обнаружено, склоняюсь к воздушной доставке. Все родовые и личные украшения, а также какие-либо документы отсутствовали, но не опознать, как ты сам понимаешь, своего старшего кузена я не могла.
– Вы были близки?
О своей семье я никогда не говорила по одной простой причине – её у меня не было. Родители погибли при подозрительных обстоятельствах, когда я была ещё ребенком, а прочая родня за редким исключением на дух меня не выносила. Ещё бы! Ведь моя мать из Ночных эльфов – отступников по всем статьям, а я, как назло, унаследовала её родовую внешность: черные волосы и глаза цвета обсидиана.
Меня бы загрызли в первый же год после их смерти, если не бабуля – мать моего отца. Именно она не позволила стервятникам растащить моё наследство, перед этим заклевав меня, и воспитала так, как воспитывали бы меня мои родители, будь живы. Великолепное образование, идеальные манеры, плотное знакомство с реальным миром – бабуля знала, что не вечна, и заранее готовила меня к взрослой жизни.
У неё всё получилось. Мы даже успели отпраздновать моё первое совершеннолетие – сто пятьдесят лет, а всего через неделю её не стало. Лишь гораздо позже я сумела узнать, что её давно беспокоило сердце, но она ни словом, ни взглядом не позволяла понять окружающим, что уже не первый год стоит одной ногой за гранью. Если б я только знала… Но нет, она не доверяла даже мне, подозревая, что тогда все мои силы и деньги точно ушли бы на её лечение, ведь она была самым дорогим мне эльфом.
Ни дед, которого я раздражала, ведь он был против брака моих родителей. Ни прочая родня, которая видела во мне прямой вызов их спокойствию и безупречной репутации. Ни особенно сверстники кузены и кузины, которых хлебом не корми, дай позубоскалить и поиздеваться над ненавистной всеми сироткой.
Я отреклась от титула ровно через год, когда закончился срок обязательного траура, и в тот же день съехала из своих покоев во дворце, где просидела всё это время практически безвылазно. Без сожалений свела татуировку рода с виска, вместо этого набив на всю спину серебряного Ги-луня – покровителя Ночных эльфов. Родня наивно думала, что я сохну от тоски и печали, я же круглые сутки тренировалась и готовилась к поступлению в межрасовую академию правопорядка.
К счастью, туда брали даже эльфов, хотя я стала единственной эльфийкой во всём наборе на протяжении последних пятнадцати лет – не пачкала себя наша возвышенная раса подобными знаниями и работой на обычных людей.
С тех пор я не видела и не общалась ни с кем из дражайших родственников, чему радовались обе стороны: и я, и они.
– Нет, мы не были близки, – ответила я спокойно и снова затянулась. – В последний раз виделись больше шестидесяти лет назад, когда я ещё жила во дворце. Уже тогда Изя был избалованным гадёнышем, мучающим котят, так что я даже удивлена, что он сдох только сейчас.
– Убит, – педантично поправил меня гоблин и слегка поморщился, разгоняя лохматой ладонью дым от моей сигареты.
Сам Залгатон не курил, предпочитая никотиновые пастилки и крепкий алкоголь, но для меня сигареты давно стали неразлучным спутником. Только вдыхая горьковатый дым с вишнёвым привкусом, любимой ягодой бабули, я чувствовала, что ещё жива.
– Убит, – согласилась послушно. – И ставлю квартальную премию на то, что убийца преследовал ряд неоднозначных целей, иначе избавились бы от тела куда более надёжным образом.
– Поясни, – шеф ловко подбросил в воздух никотиновую пластинку и поймал её губами, тут же начав интенсивно пережевывать, чтобы спустя всего несколько секунд надуть воздушный пузырь и звонко его лопнуть.
Меня всегда забавляла эта его детская привычка, улыбнулась я и сейчас. Дед уже, внуки скоро в школу пойдут, а детство всё в одном месте играет.
– Будь я профессиональным убийцей, заинтересованным в тщательном сокрытии улик, предпочла бы скормить труп свиньям или на худой конец растворить его в серной кислоте. Нет тела – нет дела. Была бы снайпером – обошлась бы одним идеальным выстрелом в голову, от этого умирают даже остроухие. Но тут налицо действия психически нестабильного дилетанта либо попытка выдать желаемое за действительное. А теперь вспомним, где найдено тело. Гетто юго-западного округа столицы – не лучшее место для того, чтобы спрятать концы, но неплохое, чтобы не засветиться на камерах, их там попросту нет. Навскидку я могу назвать два десятка подобных мест, но… Все они гораздо ближе к центру и эльфийской резиденции, за исключением порта. Про Лес и дворец даже упоминать не буду, они в пятистах километрах на запад, тащить труп оттуда сюда невыгодно и нерационально, проще сбросить в ущелье.
– Так почему не порт?
– Потому что это уже не моя территория, а вотчина Гарика, – пожала плечами, озвучивая очевидное. – Преступник знал, что именно я приму вызов. Знал, что мы с Изураэлем родственники. Знал, что родня охотно выест мне весь мозг, требуя свершения правосудия. И наверняка наивно считает, что я не справлюсь…
– Ты уже знаешь имя? – Залгатона всегда приводили в восторг мои дедуктивные способности, основывающиеся больше на наблюдательности и идеальной памяти, но сейчас он мне явно льстил.
– Нет, конечно. Он может даже не быть эльфом, но скорее всего вхож во дворец и занимает немалый пост. Он может даже не быть непосредственным исполнителем, врагов у каждого эльфа полно и половина из них – «любимая» родня. Младший родственник, обделенный при разделе наследства, брошенная любовница, «верный» друг, завидующий происхождению и богатству – вариантов тьма. Мне всё не дает покоя попытка создать ложный след с оборотнями… Вырисовывается крайне любопытная картина: преступник не только питает ко мне стойкую неприязнь, но и стремится подставить двуликих.
– А наркота тут каким боком?
– Ты забыл кого мы повязали полгода назад как раз за сбыт особо крупной партии крипса?
– Я ничего не забываю, – оскорбленно проворчал гоблин, смешно хмуря кустистые брови. – Но где связь между вампирской наркокартелью и убийством эльфа?
– Прямой? Никакой. Даже больше скажу – это ложный след. Однако, преступник точно знает, что мы обязаны проверить все гипотезы и потратим не один день на отработку данной гнилой нити. А если вспомнить, что Валентина мы так и не дожали, то меня ждёт ряд незабываемых встреч с этим очаровательным джентльменом. Если, конечно, он согласится… А он согласится! Ведь кто в своём уме откажется попить кровушки агенту при исполнении, пускай эта кровушка всего лишь метафорическая. Особенно если точно знать, что не замешан в этом.
Я фыркнула и ворчливо добавила:
– Жаль, преступник не знает, что вся ледяная ненависть Валентина ко мне – напускное.
– Одна к нему не пойдёшь! – включил строго начальника Рвач и смешно насупился. Знал, чертяка, что вампир ко мне неровно дышит. Видел даже. И ни капли этому не рад.
Впрочем, как и я. В целом, Валентин – неплохой мужик, даром что местечковый король преступности. Умный, расчётливый, по-своему честный и справедливый. Привлекательный, не без этого. Богатый. Щедрый. Увы, моё сердце давно и прочно на стороне закона, так что вампиру не перепадёт даже короткой интрижки, чем я себя изредка, но всё же балую.
Иногда меня даже умиляет его настойчивость и еженедельные букеты по выходным от тайного поклонника, который не тайна для настоящего агента, коим я себя считаю. Но в целом больше раздражает, особенно когда Валентин перепьёт и звонит мне ночью, признаваясь в любви и прочих великих чувствах. Хорошо, что это происходит на чаще трёх раз в году, иначе б точно нашла за что посадить. А так и у преступности своя твёрдая власть, и я точно знаю, с кого спрашивать по своему району в случае чего.
– И не собиралась. В последний раз он прислал мне корзину свежих эдельвейсов. В курсе, сколько они стоят на чёрном рынке?
– И что ты с ними сделала? – Залгатон аж чуть пастилкой не подавился, когда умножил одно на другое.
– Часть засушила, часть заспиртовала, – небрежно пожала плечами. – Будет чем смазывать ревматизм и попивать бодрящий чаёк, когда стану старой и всё же уйду на заслуженную пенсию.
– Только после меня, – хохотнул гоблин, не перестающий поражаться моему цинизму. Ведь только такая как я, бездушная остроухая стерва, могла додуматься сушить цветы, по своей суммарной стоимости превосходящие бюджетный флай. И ладно бы ради чего-то действительно ценного! Ту же мазь от ревматизма вполне можно было получить и по бесплатному рецепту, которыми щедро снабжали агентов на пенсии, – стоила она сущие гроши.
– Так и тебе недолго осталось, – напомнила шефу о долгожданном им дне, когда Залгатон наконец сменит форменный китель на клетчатую фермерскую рубаху и отправится на заслуженную рыбалку не меньше, чем на неделю. Гоблин грезил о ней каждый год, но каждый раз отпуск срывался по независимым от нас причинам: то двуликие массовые беспорядки устроят, то вампиры акцию протеста, то партию оружия надо срочно перехватывать, то наркотики… То эльфы мёртвые по подворотням сами по себе появляются. В общем, весело у нас.
Только пенсией и можно спастись.
Свою я, кстати, уже давно заработала, у агентов она наступает досрочно за выслугу лет, но даже и не думала воспользоваться этим правом. Смысл? Чем я тогда буду заниматься? Ни семьи, ни ребенка, ни особых увлечений, как у того же Залгатона. Моя работа – мой любовник и моё спасение. Только благодаря ей я ещё кому-то нужна и чувствую себя не бездушной тенью, а живым существом. В тот день, когда родительский флай взорвался на моих глазах, я умерла вместе с ними, но этого никто не заметил. С тех пор я уже давно выросла и избавилась от большинства своих страхов, но до сих пор живы в памяти злые слова деда: «Ты во всём виновата! Ты! Если бы не ты, они оба были бы живы!».
Я не поняла их тогда, не понимаю и сейчас, хотя догадок масса. Моя вина в том, что я родилась? Что родилась похожей на мать? Что мои родители любили друг друга, несмотря на все усилия родни? Или в том, что мой отец на правах старшего принца лично наказал кого-то из кузенов за то, что те пытались глупо и по-детски, но всё же травить меня в угоду своим родителям?
Хм… Кстати, кого он тогда наказал?
Это было так давно, что даже странно, что я вспомнила об этом именно сейчас. Как обычно, не вовремя и не к месту, когда мысль, начавшаяся с мыслей о пенсии шефа, вдруг закончилась грустным детским воспоминанием. Со мной такое частенько бывало, но я никогда этому не противилась, ведь именно такие, порой несвязанный друг с другом вещи формировались в идеальное решение текущей задачи. Учёные изучили едва ли треть возможностей мозга человека, а всем известно, что эльфы превосходят Хомо Сапиенс во всем. Так может и мой мозг – нечто уникальное?
Впрочем, об этом точно не время думать, – у нас гости.
– Делегация прибыла, – доложил плечистый заместитель Залгатона, перспективный капитан Майк Каллахен.
Двуликий (вторая ипостась медведь), который по всем прогнозам (в том числе моим) станет следующим начальником юго-западного отдела полиции. Исполнительный, умный, дотошный, в меру занудливый, я приметила его ещё семь лет назад и порекомендовала присмотреться к нему шефу. С тех пор гоблин не только продвигает его по службе, но и нагружает всем, чем только можно, чтобы в один прекрасный момент без сомнений обрадовать назначением уже на своё место.
Вот и сейчас Рвач оставил в приёмной именно Каллахена, отослав славную, но глупенькую Жюли в архив, чтобы точно всё успеть до прихода высокопоставленной делегации. Особенно выплюнуть пастилку и спрятать коньяк.
Мне тоже пришлось потушить сигарету и надеть пиджак. Заодно подошла к зеркалу и поправила галстук, не упустив случая мысленно повеселиться над своим внешним видом. Уж не знаю, кто утверждал форму полевых агентов, но выглядела я как типичный офисный клерк, с самого утра надевающий жмущий во всех местах костюм-тройку и галстук-удавку.
Выглядела бы, если бы не воспользовалась промахом того, кто составлял дресс-код для полиции, забыв прописать, что правила обязательны в том числе для эльфов. Забавно, правда? Люди, гоблины, двуликие, вампиры, орки… Даже о гномах упоминалось, но только не об эльфах. Этим я и воспользовалась. Никакой вульгарщины, что вы! Я ведь всё ещё эльфийка, несмотря ни на что.
В итоге я с честью носила не унылый серый габардин или твид, с вставками из кевлара, который так любят коллеги, а натуральный чёрный шёлк по спецзаказу, сотканный аж в Австралии на фабрике, принадлежащей Ночным эльфам. Сорочка всё из того же шёлка, но уже кипенно-белая без единого пятнышка. Строгий узкий чёрный галстук и серебряный зажим с лунным камнем – камнем Ночных эльфов. Широкий ремень с пряжкой в виде головы лирга – дань моему преподавателю боевых дисциплин, мудрому наставнику Каоцо. И наконец длинные распущенные волосы, стекающие по спине, словно жидкий обсидиан. Такие же беспросветно черные и полные магии.
Немного выбивались из лощёного облика массивные мотоботы с антигравом, но тут уж либо шашечки, либо ехать. Я выбрала «ехать», потому что всем рабочим флаям предпочитала лихо маневрировать самостоятельно, передвигаясь куда быстрее и мобильнее, чем коллеги на своих служебных авто.
Я как раз закончила заниматься самолюбованием и с напускной ленцой прислонилась плечом к стеллажу с документами, когда в кабинет начальника один за другим вошли эльфы. Пятеро, как и сообщалось в документе: высокие леди и лорды в традиционных летящих одеяниях… и ещё один тип.
Не показывая, что именно он заинтересовал меня гораздо сильнее остальных, я одного за другим изучила родственников, которых не видела столько лет. А они постарели… Особенно дед. Неудивительно, в его-то годы. Сколько ему сейчас? К семистам, если не ошибаюсь. Всё такая же ровная спина и идеальная осанка, прямые плечи и властный взгляд пронзительно зеленых глаз, но уже гораздо больше морщин, да и уголки губ печально опущены вниз. В волосах ещё больше седины, чем прежде, но ни один эльф не будет её закрашивать – моветон. Ложь должна быть незаметна, поучала меня бабуля, только тогда она имеет смысл. Я помню все её наставления, как сейчас, и не случалось ни разу, чтобы они не срабатывали.
Вот и сейчас я спокойно рассматривала делегацию, пока их облизывал шеф, естественно, фигурально выражаясь. Крайне вовремя вернулась из архива Жюли, обеспечив высоких гостей чаем-кофе-сладостями, а я всё скользила лениво-оценивающим взглядом по дядюшкам и единственной тётушке, которые не поленились выбраться из дворца, чтобы лично приказать презренным людишкам делать то, что они и так делают.
Или не только?
Меня облили презрением все трое, что не стало для меня неожиданностью, ведь работу в полиции могла выбрать только неудачница, рожденная отступницей, но ни один их взгляд не достиг цели – за годы службы моя броня стала крепче в десятки раз, не давая трещин даже в подростковом возрасте. Дед взглянул без интереса и узнавания, хотя сомневаюсь, чтобы хоть один эльф не был в курсе, кто именно служит в юго-восточном округе столицы. Пятый эльф удостоил меня мимолётной улыбкой и нейтральным кивком, но я не обманулась его видимым безразличием – в магическом спектре ко мне тянулись любопытствующие щупальца от всех пятерых.
О том, что я вижу ментальную магию, не знал никто, кроме бабули, а она запретила мне говорить об этом вслух даже наедине с самой собой. Ночных эльфов не любят не без причины, в нашей крови течет кровь древних демонов, а они – те ещё безжалостные твари. Маги крови и хаоса, поголовно менталисты – изредка, но демоны появлялись в нашем мире, принося с собой лишь отчаяние, боль и разрушения.
Никто не знает точно, когда родился первый Ночной эльф и точно ли от греховной связи с демоном, но, когда около тысячи лет назад их клан уличили в сотрудничестве именно с демонами, их подвергли таким гонениям, что выжили единицы и только дети. С тех пор на всей планете не больше трёх десятков посёлков Ночных эльфов и давно уже никто из них даже не помышляет о контактах с врагом всего человечества, но до сих пор они парии для других эльфов.
Как моя мать… Как я.
Забавно, но, когда дело доходит до поиска крайнего, им всегда становится кто-то особенно неугодный.
– Значит, вы утверждаете, что данным делом будет заниматься она? – презрительно ткнула в меня пальцем тётушка Риолания, так и не осквернив свои уста ни моим именем, ни даже моим позывным. – Но разве эта девчонка что-то умеет? Да у неё на лице написана вся глупость и безразличие мира к чужому горю! А мой мальчик… Он мёртв!
– Агент Немезида – опытный сотрудник с многолетним стажем и безупречным послужным списком, – натянуто улыбнулся шеф, а я без труда представила, как он мысленно надевает на голову тётушки ведро и бьет по нему шваброй.
Восхитительное зрелище!
– Впрочем, если вы желаете, чтобы данное дело расследовал кто-то другой, более опытный и чуткий к вашим пожеланиям, то это ваше право. – Улыбка шефа не изменилась ни на миллиметр, но я отлично расслышала в уважительном тоне гоблина презрение. – Запрос на имя начальника полиции решит все ваши проблемы, а он сам с радостью учтёт любое пожелание и предложит наилучший вариант.
– Уже предложил.
Я ждала этой реплики и дождалась, начав изучать незнакомца уже не скрываясь. Высокий, что для эльфов норма. Широкоплечий, что встречается уже не так часто. Мускулистый, с ярко выраженной мышечной массой, как двуликий – что совсем уж нестандарт. Короткая модельная стрижка пшеничных волос попирает все каноны, а пронзительный взгляд синих глаз наверняка оставил разбитым не одно девичье сердце. Классически правильные черты лица совсем не портит тяжеловатый подбородок, а тонкий шрам над левой бровью придает лишь пикантности образу лихого парня. Одет в гражданское, но с эльфийским шармом, когда одни брюки стоят два моих немаленьких оклада, а голубой джемпер связан вручную лучшими мастерицами Леса. Про обувь молчу – ручная работа известного мастера, запись к которому расписана на годы вперед. И нет, это не классические мужские туфли, а полноценные сапоги до середины икры – любимая обувь наёмников, куда можно спрятать даже клинок, было бы желание. В ушах нет ни одной серьги, хотя заметны старые проколы, а с виска сведена родовая татуировка – всё же Неназываемый. Только они не принадлежат ни одному клану, карая бесстрастно и беспощадно.
И только эльфов.
– Позвольте представиться, – продолжил приятным баритоном комиссар, глядя на шефа, но у меня создалось впечатление, что говорит он прежде всего для меня. – Ортего Вайль-ту Найссаш, независимый эксперт, направленный комиссариатом для наблюдения за ходом расследования. Прошение одобрено начальником полиции, дубликат приказа уже должен был прийти на ваш адрес.
Тихонько хмыкнула, одним глазом наблюдая, как шеф, сделав морду кирпичом, активирует рабочий планшет и читает входящее письмо, а вторым отмечая, что копия уже пришла на мой наладонник, игриво подмигнувший синим.
– Что ж… Приказ ясен, полномочия подтверждаю, – Залгатон с умным видом потер подбородок. – Но тут ничего не сказано о специалисте, на которого перекинут данное дело…
– Меня вполне устраивает кандидатура агента Немезиды. – Мне досталась широка белозубая улыбка, достойная самого мистера Вселенная. – Наслышан о её заслугах и успехах, смею надеяться, они не преуменьшены. В любом случае опыт совместной работы с единственным агентом-эльфом женского пола будет для меня бесценным.
Дернула бровью, не ожидая столь неприкрытой лести от эльфа, и присмотрелась к Ортего получше. Ба-а… Да он полукровка! Неужели только поэтому я не вызываю у него врождённой неприязни? Или это такой ловкий обманный манёвр?
В любом случае стоит быть настороже.
– И, если не возражаете, я бы хотел ознакомиться с имеющимися наработками по делу прямо сейчас. Агент Немезида, проводите меня к своему рабочему месту? Кстати, отличный костюм, вам безумно идёт. Австралийский паучий шёлк, верно?
Не обращая внимания на оскорбленно вытянувшиеся лица эльфийской делегации и встревоженный взгляд Залгатона, Ортего галантно открыл для меня дверь, пропуская вперед, и не изменил своего подозрительного поведения даже в приёмной, пройдясь одобрительными комментариями по всему моему внешнему виду, включая фигуру и волосы. Особого внимания удостоились мотоботы, эльф явно разбирался в этом вопросе, так как угадал даже непопулярную модель, которая лично меня после небольшой доработки устраивала на все сто.
– Вы пытаетесь быть учтивым или флиртуете? – уточнила на всякий случай, когда мы прошли по короткому коридору и вошли в кабинет, который я делила с ещё двумя агентами. К счастью, Гарик был на вызове, а Шолдер отдыхал после ночного дежурства, так что никто не помешал мне изучить навязанного то ли напарника, то ли надсмотрщика без лишних глаз и ушей. – Кстати, как к вам обращаться, комиссар?
– Желательно по имени, – мужчина без возражений занял кресло для посетителей, на которое я ему указала. – На данном задании я всего лишь эксперт, а не комиссар. А что по поводу первого вопроса… Думаете, это похоже на флирт? – Слегка прищурился, изучая меня с таинственной усмешкой и сам себе кивнул. – Да, пожалуй. Что ж, раз мой мужской интерес к тебе больше не тайна, то не буду его отрицать. Как насчёт свидания после работы?
– Вы настолько свободных взглядов? – Я слегка приподняла бровь, давая понять, что удивлена до глубины души. – А как же общественное мнение?
– Тебя оно волнует?
Я отрицательно качнула головой.
– И меня тоже нет. Так что?
Я пригляделась к комиссару повнимательнее. Старше меня лет на сто точно. Опытный, расчётливый. Явно преследует совершенно иные цели. Но…
– Я согласна, выбор места за вами, как и культурная программа. Но только если ответите честно всего на один вопрос.
Ортего улыбнулся на долю миллиметра шире, словно точно знал всё, что я сейчас скажу, и не выглядел удивлённым.
– Я весь внимание.
– Какой расы ваши родители? Вы ведь полукровка.
– О, вы застали меня врасплох! – комиссар приглушённо рассмеялся. – Признаюсь, ожидал совершенно иного. И удивлён вдвойне, что вы заметили это так быстро. По каким признакам, если не секрет?
– Сначала ответьте.
– Мой отец – эльф, а мать гномка.
– Простите? – Я не поверила своим ушам, ожидая услышать что угодно, но только не «гномка». Оборотень, орк… да даже человек! Но гномка?!
– Она довольно рослая и привлекательная гномка, – с непередаваемо серьёзным лицом заявил Ортего. – Скорее всего потому, что её родителями были орк и волчица.
– Какой любопытный пассаж, – досадливо прищурившись, я изучала сидящего напротив мужчину. – А кошачья грация тогда от кого передалась? От троюродной тётки приёмного деда?
– Нет, – мужчина скорбно сдвинул брови. – Всему виной бальные танцы. Увлекался ими с юных лет, с тех пор никак не могу избавиться от некоторой излишней пластичности.
– Ах, танцы… Как же я сама не догадалась? Это всё объясняет. Что ж, раз уж мы разобрались в вашей родословной, то прошу, ознакомьтесь с имеющимися наработками по делу гибели Изураэля.
Я подключила свой наладонник к кабинетному проектору и вывела на экран файлы один за другим, включая заключение патологоанатомов. Но Ортего вместо того, чтобы с усердием окунуться в изучение информации, продолжал задумчиво рассматривать меня.
– Что-то еще? – поинтересовалась невозмутимо, закуривая далеко не первую за этот день сигарету. Хорошо, что курить запрещалось только в ресторанах и прочих общественных местах, к которым личный кабинет не относился.
– И ты даже не будешь уличать меня во лжи?
– А есть смысл? – Глубоко затянулась и выпустила к потолку не банальный кружок, а идеально ровный знак вопроса, который тут же резко перечеркнула дуновением ветра. – Если комиссар, уполномоченный расследовать данное дело самим комиссариатом, не желает озвучивать личную информацию, кто я такая, чтобы её требовать?
– Я бы на твоём месте оскорбился, – недовольно прищурился эльф, явно выводя меня на эмоции.
– Вы не на моём месте, – я небрежно пожала плечами. – А мне не так уж и интересно, чтобы заострять на этом внимание. Теперь может всё-таки поработаем? Или поиск убийцы эльфийского принца не основная цель вашего присутствия в юго-западном районе?
– Уже нет, – многозначительная кошачья ухмылка тронула губы Ортего. – Я так понимаю, сегодня свидание не состоится? Я ведь не выполнил главное условие. Но как насчёт завтра?
– А к чему тянуть? Вы ведь не при исполнении? – уточнила невинно и, получив положительный ответ, сходила до двери, чтобы запереть её изнутри. Обратно шла, недвусмысленно ослабляя галстук. – Как говорилось в одном старом фильме: вы привлекательны, я чертовски привлекательна… Чего зря время терять?
Спустя один час и три использованных презерватива я лежала на диване полностью обнаженная и расслабленно дымила в потолок. Эх, хорошо! Всё-таки есть своя прелесть в сексе в рабочее время. Особенно когда партнер оправдывает ожидания на все сто. Покосилась на Ортего, который в отличие от меня уже успел надеть брюки и сейчас сидел в моём кресле, рассматривая меня с задумчивым выражением лица.
– Всё ещё нравлюсь? – спросила хрипло и томно потянулась. – Или уже вызываю лёгкое отвращение? А может не лёгкое?
Она была… загадочной.
Впрочем, это слово совершенно не отражало её сути. Вызывающая, наглая, роскошная, умная, скрытная, сексуальная до кончиков ресниц – он мог подобрать сотни эпитетов, но предпочел не озвучить ни один.
Каждый сантиметр её тела был безупречен, а она сама – полна достоинства. Ни одна знакомая ему принцесса не могла похвастать столь железной выдержкой и откровенным пофигизмом. Все чего-то, да боялись: слухов, сплетен, предательства, оступиться и стать изгоем…
Но только не эта.
Изгнанная официально, ни разу не посетившая Лес за последние пятьдесят лет, она была самим воплощением эльфийской грации и безукоризненной выдержки. Ни одно голофото не могло передать её удивительной энергетики. Мрачной и одновременно завораживающей.
Его всегда манили тайны и загадки…
Он пропал сразу, как увидел её вживую. Нёс полную околесицу. Расследование? К чёрту расследование, когда рядом такая Женщина!
Тем более он здесь совсем не за этим.
– Еще не определился. – Комиссар вытянул босые ноги вперед, а руки наоборот, заложил за голову. – Но весьма озадачен, не скрою. Я так понимаю, стандартными рамками тебя мерить бесполезно?
– А зачем меня вообще мерить какими-то рамками? Или смерть Изураэля лишь предлог для комиссариата, чтобы подослать ко мне своего наблюдателя? Кстати, почему так долго? Я ждала вас гораздо раньше.
Ортего не выдал себя ни жестом, ни дрожью, но особый аромат взволнованности тут же разбавил густой запах страсти, заполнивший кабинет, а ментальные щупы тревожно отпрянули назад.
– Ну и каков вердикт? – Я не прекращала расслабленно улыбаться, находя происходящее крайне забавным. Зато будет что вспомнить на старости лет!
– Должность комиссара тебе не светит, слишком непредсказуема, – честно (ну или не очень) признался эльф. – Но это не единственный вариант работы на комиссариат. Тебе интересно?
– Нет.
– Причины?
– Никаких. Просто не интересно.
– Жаль…
– Вряд ли. – Я встала с дивана и, не выпуская сигареты изо рта, начала собирать по кабинету свои вещи, которые Ортего снимал с меня с откровенным азартом всего час назад. С настолько откровенным, что умудрился выдрать сразу три пуговицы из весьма крепкой ткани. А ведь хорошая была рубашка, почти новая… Надо будет выкатить претензию производителю, гарантировали минимум три года безукоризненной службы. – Если на этом всё, то может пора разойтись к обоюдному удовольствию?
– Не понял. – Комиссар даже позу поменял, опустив руки и сев ровнее.
– А что тут непонятного? – Я вернулась на диван, чтобы надеть трусики и брюки. – Тест завален, вердикт отрицателен. Вас разве ещё что-то здесь держит?
– Вообще-то да, – взгляд комиссара стал неприязненно-колючим. – Нераскрытое преступление.
– А-а… – протянула расстроенно и застегнула лиф. Проигнорировала испорченную рубашку, надев на голое тело сразу жилет, а затем и пиджак. – Тогда приступим, пожалуй. Вы уже ознакомились с содержимым отчета патологоанатомов? Есть какие-нибудь любопытные мысли по этому поводу? Не стесняйтесь, я с радостью выслушаю наблюдения более опытного коллеги.
– Слушай, а почему «Немезида»? – Ортего так резко сменил тему, что не будь я к этому готова, обязательно бы рассердилась.
На его беду этот вопрос мне задавали не одну сотню раз и комиссар не стал исключением, поглядывая на меня с нескрываемым любопытством.
– Это ведь не стандартный позывной. Обычно используют покороче и попроще «Волк», «Лев», «Лиса», «Ястреб»… «Грифон» наконец. Почему именно «Немезида»? Богиня справедливого возмездия, верно? Не очень скромно.
– Так и я не посредственность, – я позволила себе смешок и нагнулась, чтобы закрепить ремешки мотобот. – На самом деле всё вышло случайно. Наш преподаватель по гражданскому праву любил проводить семинары в виде театральных постановок на изучаемые темы. В одной из таких постановок мне выпала роль Немезиды. Парни решили, что образ вышел весьма удачным, с тех пор это прозвище ко мне так и прилипло. Разве не логично?
– Какой любопытный вариант. Даже странно, что я слышал совсем другой. – Ортего попытался уличить меня во лжи, но я лишь фыркнула и спокойно села за стол Гарика, ведь мой бессовестно занял комиссар.
– Его придумали обыватели, которым не хватает чудес в повседневности. Я ведь правильно понимаю, что это тот вариант происхождения позывного, в котором я опускаюсь с небес на крыльях и со сверкающим мечом в руке караю преступника?
– Он самый, – подтвердил эльф. – И что? Неужели ложь?
– Почему? Было дело, – подтвердила невозмутимо, ничуть не стыдясь своей нетрезвой выходки в самом начале службы. Тем более тогда всё закончилось поимкой особо опасного преступника и награждением всего отдела. – Только тогда я уже была Немезидой. Несостыковочка, верно?
– У тебя есть ответы на абсолютно все вопросы? – Комиссар вновь начал флиртовать, наивно думая, что таким образом сумеет либо смутить, либо пробраться ко мне под кожу и начать действовать изнутри, дёргая за эмоциональные ниточки. На его беду… он опоздал.
Жизнь среди людей и прочих не эльфов заставила повзрослеть куда быстрее, чем все наставления бабули разом.
– Увы, нет, – я развела руками, спокойно признаваясь в собственной несостоятельности. – К сожалению, я до сих пор не знаю, кто и зачем убил Изураэля. Да и проблема сотворения мира меня тоже изредка волнует. А вас?
– Проблема сотворения мира? – с изумлённым смешком переспросил эльф и я важно кивнула. – Никогда. Предпочитаю ставить перед собой реальные задачи и вопросы по силам.
– Скучно вам, наверное, живётся, – посочувствовала искренне, игнорируя опасный уязвлённый огонек, зажегшийся в глазах комиссара. – Впрочем, снова не моё дело. Так что? Мы сегодня работать будем или как?
– Будем. – Скулы эльфа на мгновение стали чётче, но попытка скрыть негативные эмоции вполне удалась, хотя от приказного тона Ортего всё же не удержался, тем самым давая понять, кто именно тут старший по званию. – Расскажи мне всё: время и место обнаружения тела, собственные наблюдения и выводы, в том числе до и после прочтения отчёта патологоанатомов.
Кивнула, беспрекословно признавая за ним право действовать именно так и чётко, как на экзамене по криминалистике, озвучила всё, до чего додумалась на текущий момент. Я не видела смысла скрывать ни догадки, ни предположения, которые чуть раньше уже озвучила шефу. Мне некого выгораживать и бояться. Разве что умолчала об «особых» не отношениях с Валентином, пока они отношения к делу не имели.
Ортего слушал внимательно и не перебивал. Лишь пару раз задал уточняющие вопросы, кивая с умным видом в тех местах, где был согласен, и слегка хмурясь в тех, что вызывали сомнения. Я ни в коем случае не настаивала на том, что это дело рук именно эльфов – доказательств никаких, а догадки к делу не пришьёшь. Тем более это вполне могли быть и не эльфы, а вообще кто угодно, кому перешел дорогу братец. Сомневаюсь, что за время, которое мы не виделись, он кардинально изменился – гниль так просто не уходит.
– Каковы твои дальнейшие действия? – поинтересовался комиссар, когда я завершила своеобразный доклад сухими выжимками из отчёта патологоанатомов об обнаружении частиц металла в ранах и запредельной концентрации крипса в крови.
– На текущий момент я уже отправила запрос патрульным службам на предоставление всех видеозаписей с камер наружного наблюдения по интересующему меня сектору. Временной отрезок с десяти вечера до шести утра. Частицы металла отправлены на углублённый анализ, чуть позже прогоню их по базе изготовителей протезов, чтобы сузить круг поиска. Кроме того, дала задание осведомителям прогуляться по помойкам и ломбардам в поисках родовых украшений – вещи приметные, вряд ли преступник оставит их себе.
Я взяла паузу, позволяя Ортего задать «тот самый» вопрос, и не прогадала.
– Чем займёшься дальше?
– Пока текучкой, а ближе к вечеру прогуляюсь в ночной клуб. Вы со мной?
Если комиссар и удивился, то виду не подал, кивнув, однако от замечания не удержался:
– Ты забыла главное. Опрос родственников погибшего.
– Не забыла, а не сочла это результативным, – улыбнулась нравоучительно и приоткрыла «большую» тайну. – Они не скажут ничего важного, особенно мне. Личная неприязнь для этих эльфов стоит на первом месте, вы могли это заметить по реплике леди Риолании, к тому же вряд ли Изураэль делился с ними подробностями своей двойной жизни, в «нашей» среде подобное не принято. А всё остальное я уже узнала из соцсетей.
– Что именно?
– Неделю назад Изураэль засветился на громкой вечеринке по случаю дня рождения Нико Гонзале – сына наверняка известного вам оружейного магната Алехандро Гонзале, двуликого барса. Засветился не один, а в окружении не менее известных красавиц множества рас: дочерей и любовниц многих воротил теневого бизнеса. Особенно много фото выложено с таинственной рыжеволосой красавицей, чьё имя, как ни странно, совершенно не на слуху, но благодаря всё тем же соцсетям я узнала в ней падчерицу нашего мэра, Мари Зукрайц, двуликую рысь. Сама девушка соцсетями не увлекается и не ведет ни Инстаграм, ни иные популярные блоги, хотя обладает яркой внешностью и недюжинным умом, несколько лет назад закончив аспирантуру Гарварда с отличием. Получила диплом искусствоведа с уклоном в эльфийскую культуру, также с блеском защитила докторскую, выбрав для своих исследований самый неоднозначный период эльфийской культуры – Затмение. Но не Мари нас интересует, верно? А то, что именно после этой вечеринки Изураэль пропал со всех радаров, не выложив с тех пор ни одного поста или фото. Нигде. Поэтому я уже загрузила все имеющиеся фото с той вечеринки в анализатор, так что буквально через пару часов у нас будут на руках списки и контакты всех, с кем наш потерпевший контактировал в день похищения. Поверьте, их опрос будет куда результативнее беседы с родственниками, которые начали волноваться о пропаже Изураэля, лишь получив известие о смерти.
– Откуда тебе знать? Может они начали волноваться раньше?
