Страница 2 из 4
– И не поставили на уши всю полицию страны? Шутите? Мы об одних и тех же эльфах говорим?
– Ты предвзята, – осудил меня комиссар.
– Я просто их знаю, – пожала плечами. – Однажды тётушка Риолания потеряла колечко, гуляя во дворцовом парке. По крайней мере она так сказала, когда не обнаружила его на пальце вечером. В тот же час дядюшка Вивлансий, её дражайший супруг, вызывал не только всех садовников и их помощников, заставив искать колечко вручную (всю ночь!), но и озадачил этим сверхважным делом главного дворцового мага под утро, когда поиски не принесли результата. Спустя три часа, когда маг лично обыскал весь парк и нашёл там кучу всего любопытного (в том числе труп молоденького пажа, пропавшего пятнадцать лет назад), но не колечко, мудрый господин Гвинтариэль догадался поискать и в других местах. Каково же было его удивление, когда кольцо нашлось… Знаете где?
– Знаю, читал данный опус, – едва заметно улыбнулся комиссар. – В кармане леди Риолании, которая «забыла», что сама его туда положила. Но мне интересно, откуда это знаешь ты?
– Я помогала учителю в поисках, – ответила просто и немного озадачилась, когда зрачки Ортего резко расширились. – Вы не знали, что дедушка Гвинтариэль учил меня? Странно. Я была лучшего мнения об информаторах комиссариата.
– Это не указано ни в одном официальном документе, – оскорблённо прищурился комиссар.
– А как же опрос свидетелей? – подколола зануду-эльфа. – Ах, да! Их же не было… Но не мне жаль расстаться с этой тайной. Гвин редкостный ворчун и сквернослов, но не зря носит звание архимага. Даже в редкие вечерние посиделки с бабулей (Вы ведь в курсе, что он ее кузен? Ну, слава Лесу!) за кружечкой чая он умудрялся давать мне столько знаний, сколько получали студенты академии за семестр. Мне было скучно и одиноко… Наверное, только поэтому я всё схватывала на лету и за двадцать лет вечерних чаепитий выросла в его глазах из «бездарности» до «посредственности». А это, знаете ли, почти признание.
– А ты полна сюрпризов, – задумчиво протянул Ортего, пока я ходила до окна, чтобы распахнуть его во всю ширь и впустить в кабинет побольше дневного зноя, заменив им застоявшийся запах похоти.
Кондиционер, как обычно, вышел из строя, да я и сама не любила этот искусственный ветер и насильно ароматизированный воздух. Уж лучше натуральные уличные запахи, пусть даже они далеко не всегда приятны. Хм… А это что?
Я даже перегнулась через подоконник, на мгновение усомнившись в собственном обонянии, когда моего носа коснулся довольно редкий в наших краях аромат эксклюзивных духов вип-линейки. Но нет…
– Как интересно, – пробормотала вполголоса, любуясь ладной фигуркой мисс Мари Зукрайц, которая вышла из таксофлая аккурат перед крыльцом нашего отделения. – Ортего, как думаете, что она хочет нам рассказать? Я ведь правильно понимаю, что новость о смерти младшего эльфийского принца уже просочилась в прессу?
Если комиссар наивно думал, что, подкравшись ко мне сзади, сделал это абсолютно бесшумно, то мне очень жаль его разочаровывать – Ночные эльфы гораздо чувствительнее к стороннему присутствию, чем обычные. Если же хотел поставить в неловкое положение, то жаль вдвойне – мне нравилась его близость, и я не собиралась смущаться ни его, ни своих желаний. Жизнь слишком коротка, чтобы упускать настолько яркие моменты впустую.
– Впервые с момента нашего знакомства ты назвала меня по имени, – задумчиво констатировал комиссар, когда Мари скрылась в здании, перед этим нервно покрутив головой, словно кого-то опасалась. – Почему именно сейчас?
– Для всего нужна причина? – Я развернулась всем телом, бесстрашно присаживаясь на узкий подоконник, чтобы оказаться в ловушке его рук и глаз. – Или флирт разрешен лишь в одностороннем порядке, комиссар?
– Развлекаешься, – догадался эльф, но не рассердился. – Знаешь, мужчина во мне уязвлён, но профессионал аплодирует стоя. Не останавливайся, мне интересно, что будет дальше.
Между нашими губами оставалось меньше сантиметра, когда в дверь требовательно постучали и попробовали открыть. Судя по недовольному бормотанию шефа, он перед кем-то оправдывался, а затем мне на коммуникатор пришло гневное требование:
«Открывай! Я знаю, что ты здесь!»
Делать нечего, пришлось подчиниться старшему по званию и открыть злополучную дверь, за которой меня ждала скорее очередная загадка, чем отгадка. Красивая и очень умная загадка.
– Агент Немезида, к вам посетитель. – У Залгатона дёрнулась бровь, когда он понял, что я без рубашки и галстука, но тон остался ровным, хотя в глазах промелькнул настоящий ужас. Он явно догадался обо всём, что происходило за закрытой дверью, и явно не одобрил. К счастью, придержал своё мнение при себе. Вот и молодец. – Мисс Мари Зукрайц, именно этот агент ведет дело об убийстве принца Изураэля. Прошу.
– Спасибо. – Мари изучала меня жадно, не обратив никакого внимания на уход шефа и то, что я отступила в сторону, пропуская девушку в кабинет.
Хотя какая она девушка? Двадцать семь лет для двуликих уже возраст деторождения, к тому же вряд ли она до сих пор девственница. Но выглядит отлично, этого не отнять: натуральные рыжие волосы сочного медного оттенка, яркие зеленые глаза с красивым чуть раскосым разрезом, редкие веснушки, не скрытые тональным кремом, острый подбородок, чуть курносый нос, минимум косметики, цель которой подчеркнуть молодость, изящные золотые украшения и легкое платье свободного кроя от известного дизайнера – мисс Зукрайц знала себе цену и понимала толк в стиле.
Больше всего мне понравились босоножки на шпильке с кучей ремешков и духи. Обожаю тонкие ароматы, создаваемые под конкретного пользователя. Это всё равно что в душу заглянуть и увидеть все её секреты.
В этой рыжей красотке секретов был не один шкаф.
Естественно, со скелетами.
– Мисс Зукрайц? – молчание затянулось и я напомнила посетительнице, где именно она находится. – Вы пришли сделать заявление, которое может пролить свет на убийство? Или может быть чистосердечное признание? Не вижу иной причины, по которой вы тянете с началом беседы.
– Я?! – Мари, перестав заинтересованно принюхиваться, посмотрела на меня обескураженно и поторопилась заверить в обратном. – Нет, что вы! Я не убивала принца. – Немного помедлила, не забыв при этом бросить заинтересованный взгляд на комиссара (он успел натянуть джемпер и пересесть за стол Шолдера), и с жаром заявила: – Но я знаю, кто это сделал!
– Прелестно. – Я поощряюще улыбнулась и уже жестом предложила девице пройти в кабинет и занять кресло для посетителей. Сама села на своё рабочее место, включила запись беседы и деловито продолжила: – Итак, давайте по порядку. Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, в каких отношениях вы состояли с убитым.
– При чём тут это? – Мари недовольно поджала губы и обернулась на Ортего, ведь он оказался практически за её спиной. – Я ведь сказала, что знаю, кто убийца!
– Мисс Зукрайц, таков протокол опроса свидетелей. – Губы комиссара тронула вежливая улыбка. – Пожалуйста, не осложняйте дело лишними эмоциями. Вы ведь заинтересованы в том, чтобы все виновные были наказаны?
Эльф выделил тоном «все» и я не упустила мгновения, когда Мари ощутимо вздрогнула, при этом бросив на меня недоверчивый взгляд. Не верит? Не доверяет? Не хочет озвучивать имена всехвиновных? Всё любопытнее и любопытнее.
– Да, конечно. – Её ответ прозвучал не сразу, и эта пауза о многом рассказала. – Простите, сильно волнуюсь, смерть Изураэля стала для меня большим ударом. Меня зовут Мари Зукрайц. Несколько лет назад я писала докторскую диссертацию о влиянии гонений Ночных эльфов на культуру Леса в целом, и именно тогда познакомилась с принцем Изураэлем. Принц оказался очень приятным в общении мужчиной и оказал мне неоценимую помощь, предоставив несколько литературных трудов из собственной библиотеки…
– Позвольте прервать, – улыбка комиссара стала шире, но я не обманулась ею, мгновенно рассмотрев, как ментальные щупы окутали Мари густым коконом и начали танцевать свой завораживающий танец, располагая к себе.
Я, к сожалению, проделать то же самое не могла – это было бы всё равно, что помахать красной тряпкой перед быком. Не любили эльфы менталистов, чего уж там… Но, как я погляжу, очень и очень выборочно. А у него неплохая техника, чувствуется опыт и стиль! Хм…
– О каких трудах идёт речь? – Не прекращал «невинного» допроса комиссар. – Автор, название? Знаете, тоже очень сильно увлекаюсь данной эпохой, но, к сожалению, не имею столь влиятельных друзей. Был бы рад, если бы вы позволили мне ознакомиться с вашими исследованиями на эту тему.
– Я бы с радостью! – Мари беспомощно прижала руки к груди и в её глазах блеснули искренние слёзы. – Но их украли!
– Украли докторскую? – озадачилась я, бесцеремонно вмешиваясь в допрос вышестоящего лица. – Кому это могло понадобиться? И каким, собственно, образом? Только не говорите, что не осталось ни одного цифрового варианта текста.
– В том-то и дело! – Судя по тому, с каким жаром Мари начала говорить, украденный труд волновал её гораздо сильнее смерти эльфа. Вон, даже слезинка по щеке покатилась. – Это произошло ровно неделю назад, в день после той злополучной вечеринки! Я остановилась в особняке семьи, вернувшись в свою квартиру только к вечеру, но она была разгромлена! Я живу не в вашем районе, – носик девицы едва уловимо сморщился, – так что вы наверняка не в курсе, но заявление подала сразу же. Эксперты центрального округа сразу обнаружили пропажу ценных экземпляров из моей личной библиотеки, в том числе книг, подаренных мне принцем Изураэлем, а также порчу домашней электронной системы и взлом моих личных аккаунтов, вся информация из которых оказалась удалена подчистую.
Девица горько разрыдалась, умудряясь даже это делать с достоинством.
Догадываюсь, какие цели преследовал комиссар, подсев ближе и протянув бедняжке собственный идеально чистый и отглаженный носовой платок, но я в этот момент думала о том, что стоит связаться с Гвинтариэлем и сообщить о хищении ценных библиотечных экземпляров. Вряд ли Мари догадывалась, что все без исключения книги данного периода стоят на особом учёте и никак не могут принадлежать принцу по той простой причине, что принадлежат даже не Владыке, а Лесу. А он такими вещами не разбрасывается. Даже я о них только слышала, не имея доступа к закрытой секции библиотеки.
– Мисс Зукрайц, искренне соболезную вашему горю, – произнесла сухо, когда слёзы девицы пошли на убыль. – Озвучьте, пожалуйста, список тех книг, что передал вам принц Изураэль. Эта утрата не только ваша, но и Леса. Сколько их всего было?
– Четыре, – через силу выдавила Мари, благодарно улыбаясь Ортего, когда он лично налил ей воды из графина. – Я уже всё рассказала специалистам центрального округа…
– Пожалуйста, повторите для нас, – мягко попросил эльф и рыжая окончательно поплыла, без запинок отчеканив названия и авторов трудов. – Спасибо, Мари, у вас прекрасная память. Скажите… Как сильно вы были близки с принцем?
– Не очень… – девица бросила на меня косой взгляд и стыдливо прикрыла забегавшие глазки ресницами. – Всего пару раз. Но это было давно! Я даже не ожидала увидеть его неделю назад и была очень сильно удивлена, когда Изураэль сам начал оказывать мне особое внимание, знакомя со своими друзьями и представляя, как свою девушку, большого специалиста эпохи Затмения. А потом… – Она рвано выдохнула, резко выпрямилась и отчеканила: – Его убил Николас, мой жених.
Как я и подозревала, это было лишь предположение, но никак не факт. Николас Кравитц, племянник банкира и миллиардера Джонатана Кравитца, двуликий (вторая ипостась волк), прибыл на вечеринку в числе последних, причём сильно подшофе, опоздав по неведомой нам причине, и сразу же попытался устроить драку с принцем, обнаружив свою невесту в чужих объятиях. Бдительная охрана вывела обоих, а расстроенная Мари уехала в родительский особняк, естественно, обидевшись на всех. Затем была занята разбирательством с ограблением, пару раз пыталась связаться с мужчинами, но они оба не выходили на связь, и она обиделась ещё сильнее.
А сегодня узнала о жестокой смерти принца…
Версия, что Изю убил молодой вспыльчивый волк, была на мой взгляд идеальной. Но при этом абсолютно нежизнеспособной, увы. Когда мисс Зукрайц ушла, перед этим залив слезами голубой джемпер Ортего, но не забыв расписаться в своих показаниях, я снова присела на подоконник и закурила, вдыхая не только горьковатый вишнёвый дым, но и уличные ароматы. Время обеда… У патрульных, как обычно, лапша и пончики, из архива тянет тушеной капустой с фрикадельками, а шеф балует себя рыбным супчиком и отменными пирогами с форелью, которые заботливо постряпала миссис Рвач.
– Ну что? Дело раскрыто? – брезгливо изучив помятый рукав в пятнах от слез, Ортего подошел ко мне и опёрся рукой о раму, вновь частично перекрывая мне путь к отступлению. – Будешь выписывать ордер на арест младшего Кравитца?
– Нет. Он невиновен, – я выпустила тонкую струйку вверх и осуждающе покачала головой. – Ортего, я не верю, что вы купились на слёзы этой двуличной шлюшки. Если не верите моим словам, посмотрите сами, как она прижимается к Изураэлю на той вечеринке. Ещё не знаю, по какой причине она так сильно ненавидит Николаса, но парень не настолько плох. Лет десять назад мелькал в желтой прессе с разнузданными похождениями по казино, борделям и барам, но последние три года его репутация безупречна, а он сам всерьёз взялся за ум, став единственным кровным наследником своего дяди. Знаю его лично, пару лет назад проходил свидетелем по делу об убийстве одного из членов стаи. Не без придури, вполне способен на убийство в гневе, но скорее оторвёт противнику голову, чем накачает наркотой и расцарапает его тело механической лапой. Побеседовать с ним придётся, но точно не как с подозреваемым. Куда сильнее меня беспокоит пропажа книг… Комиссариату что-нибудь известно об этом? Можете не отвечать, если это тайна.
– В том-то и дело, что ничего. И меня это тоже очень беспокоит, – Ортего поморщился и шумно втянул в себя ароматы копчёной курицы, которую ели в одной из служебных машин, припаркованных неподалеку. – Как насчёт обеда? Приглашаю.
Несмотря на то, что приглашал комиссар, выбор кафе мужчина оставил за мной и я повела его в свой любимый ресторанчик китайской кухни. Всего семь столиков и барная стойка, ничем непримечательный вход, но мама Чжун никогда не сидела без клиентов, создав уютную атмосферу с восточным колоритом и каждый раз радуя вкуснейшими блюдами, приготовленными по китайским рецептам.
– Аури! – обрадовалась мне как родной сухонькая старушка, одетая в традиционное китайское ханьфу в алых тонах с черным кантом, и всплеснула руками. – Наконец-то! Я уже думала, что зря сегодня открывалась!
– И тебе доброго дня, мама Чжун, – ответила ей искренней улыбкой и прошла за «свой» столик. Хозяйка ресторанчика мигом выставила в центр стола чайничек с ароматным зеленым чаем по секретному семейному рецепту и крохотные пиалки, которые должны были скрасить нам ожидание обеда. – Мне всё, что посчитаешь нужным, а господина пожалей, он вряд ли привычен к особенностям твоей кухни.
– Раз пришёл, пусть привыкает, – фыркнула двуликая китаянка, оценивая эльфа с определенным женским интересом и не скрывая своей расы, махнула рыжим хвостом. – Супчик или сразу второе?
– А название у супчика есть? – с ледяной, истинно эльфийской надменностью поинтересовался комиссар, явно оскорбившись непочтительным к себе отношением.
– Есть, милок, есть, – не впечатлилась неприязненным отношением мама Чжун и перечислила: – гуйчжоу, юньнань, шэньси. Что выберешь?
– А меню у вас есть? – попытался скрыть досаду Ортего, которому эти названия не сказали ровным счётом ничего. – Желательно с картинками и описанием состава блюда.
– Аури, ты где откопала это чудо?! – возмущенно прощебетала мама Чжун на пеньхуа – китайском диалекте двуликих. – И самое главное – зачем?! Он же совершенно тебе не подходит! И только не говори, что отсутствие рубашки на тебе – его рук дело!
– Это комиссар, мама Чжун, – ответила ей, бессовестно игнорируя последний вопрос. – Убит эльфийский принц, господина Ортего прислали проконтролировать расследование.
– Вай-мэй! – кицунэ прижала морщинистые кулачки к груди, глядя на меня широко распахнутыми глазами. – Такой молодой и симпатичный, а уже комиссар. Тьфу! Принесу ему гуйчжоу и гуанси.
Мама Чжун, удалилась, плавно покачивая бёдрами и хвостом, я же переключила внимание на Ортего. Судя по мрачному выражению лица, данный диалект был ему вполне известен.
– У мамы Чжун очень вкусные супы и не менее вкусное всё остальное, – улыбнулась примирительно. – Гуйчжоу – суп с рыбой, а гуанси – рисовая лапша с улитками. Но если не любите острое, то лучше не стоит.
– Мне рассчитывать на плевок и волосы в еде?
– Мама Чжун не любит всех эльфов вне зависимости от занимаемой должности, но никогда не унизит себя испорченным блюдом, – улыбка ушла с моего лица, ведь своими словами Ортего оскорбил и меня, решив, что я привела его заведомо плохое место. – Я удивлена, что с таким отношением к окружающим вы вообще прибыли в наш район без охраны и позволили мне выбрать место для обеденного перерыва.
Приподнялась и крикнула в сторону кухни:
– Мама Чжун, мне с собой, а господин совсем не голоден.
– Да и гуй с ним, пусть валит на все четыре стороны! – донеслось ответное, щедро сдобренное китайскими ругательствами. – А ты, ласточка моя, даже не вздумай показывать ему свою спину! Недостоин!
Приглушённо хмыкнула, игнорируя озадаченный прищур комиссара, ведь действительно не поворачивалась к нему спиной ни разу, пока была обнажена, и села обратно. С минуту эльф прожигал меня пронзительным взглядом, но когда это не дало эффекта, тоже привстал и на чистейшем пеньхуа произнёс в сторону кухни, лишь слегка повысив голос:
– Госпожа Чжун, я всё же голоден. Будьте любезны принести обещанные мне блюда. И моя спутница тоже будет есть здесь. Не забудьте о десерте и дополнительном чае, желательно с жасмином.
На кухне что-то с грохотом упало.
Осуждающе качнула головой, но промолчала. Всё же больше не права была мама Чжун, первая заговорив при госте на языке, который он мог не знать. Но знал.
– Почему госпожа Чжун не любит эльфов? – спросил Ортего, когда устал сидеть в тишине. То есть где-то пару минут спустя. – И почему тогда так любезна с тобой?
– Они убили её мужа чуть больше тридцати лет назад, – ответила просто. – А я их. Золотая молодёжь, настоящие отморозки. Пришли в ресторанчик перед самым закрытием, приняв перед этим дозу «Лотоса», распяли дядюшку Чжоу серебряными кинжалами прямо на одном из столов и едва не изнасиловали маленькую Лянь, ей тогда едва исполнилось двенадцать. Повезло, что я была неподалеку и почуяла лисью кровь, но всё равно немного не успела. Я была справедлива и мама Чжун признала моё право на убийство, позвав в свидетели весь квартал. Меня тогда даже не оштрафовали за превышение полномочий, а дело закрыли в считанные дни.
– Как их звали?
– Все трое из клана Остролистов. Кирдан, Эйдар и Рохус.
– Странно. Почему я ничего об этом не слышал?
Пожала плечами, давая понять, что претензии не ко мне. Да и было бы о чём слышать? Когда в квартал наведался глава клана, лисы выкатили ему такую гневную петицию на десяти страницах, что он счёл за счастье выплатить моральную компенсацию вдове и больше никогда здесь не появляться, сделав для своих соплеменников официальное заявление, что молодёжь погибла в результате несчастного случая и к нам нет никаких претензий. Ни к лисам, ни ко мне. За это наши патологоанатомы любезно «забыли» прописать в акте вскрытия присутствие в организмах всех троих конской дозы «Лотоса» – позора для любого уважающего себя эльфа.
«Лотос» не считался полноценным наркотиком, как таковым, но воздействовал на организм порой весьма странным образом, в зависимости от расы принимающего: как возбудитель, как усилитель магической силы и даже как снотворное. Привыкание вызывал, но далеко не сразу. И только эльфы, приняв «Лотос», становились без меры веселыми вначале и неподконтрольно-агрессивными в конце, совершая такие ужасные поступки, что данный препарат официально считался запрещенным и его употребление грозило внушительным штрафом и реальным сроком, вплоть до смертной казни, в зависимости от тяжести совершенного проступка. Знаю один чудовищный случай, когда принявший дозу «Лотоса» эльф убил всю свою семью только за то, что супруга сделала ему замечание, мол, громко смеется, детей разбудит.
До суда дело не дошло. Проспавшись, тот эльф покончил жизнь самоубийством, совершив второй по тяжести грех после убийства.
– И часто ты убиваешь? – Новый вопрос выдернул меня из воспоминаний, а пытливый взгляд комиссара проникал, казалось, прямо на дно моей тёмной души.
– Бывает, – призналась, ни капли не стыдясь этой стороны своей работы. – Когда я вижу, что иначе нельзя, то не раздумываю ни секунды. И нет, мне не снятся кошмары. Я не считаю наказание смертью чем-то ужасным, но иногда без неё никак. Насильник, зажимающий маленьких девочек по грязным подворотням, не заслуживает снисхождения. Грабитель, проверяющий крепость печени старушки в обмен на кошелек с пенсией, тоже. Гопота, запинывающая насмерть подростка из другого района, никогда не поймёт ценность даже своей жизни. Я не караю невиновных. Я вижуих и всегда даю шанс. Но те, чья душа во мраке, всё равно что бешеные псы – заслуживают лишь смерти. Я – Немезида, комиссар, и это не только позывной.
– Возомнила себя богом? – недовольно прищурился эльф. – А как же закон?
– Эй, парень! – Я фыркнула, не таясь. – Половина Юго-западного округа столицы – гетто! Тут Закон тот, кто сильнее. Не я это придумала, так было ещё задолго до того, как я родилась, так что претензии не ко мне, а к местным парням, что у власти. Дайте людям работу и стабильность – и большинство из них станут законопослушны, Лесом клянусь! Но нет, лучше разворовать бюджет и скинуть с барского стола объедки, чем честно достроить школу, которая ремонтируется уже пятнадцатый год, а крыша как протекала, так и протекает, хотя по документам на ремонт ушло столько, что можно было построить три новых социальных объекта. Мы яро отчитаемся о том, что дому престарелых выделено пятнадцать новых кроватей, а по факту привезем пять и те – списанные из госпиталя, зато у любовницы новая шубка и колечко. И это лишь верхушка айсберга. Комиссар, не учите меня жить и работать. Я хоть как-то помогаю этим людям по мере своих сил и возможностей. Безопасно не там, где копы законопослушные, а там, где их боятся. Последние двадцать пять лет тут даже дети во дворах играют без присмотра взрослых, хотя только до сумерек, но раньше и этого не было. Из эксгибиционистов остался один лишь дед Брю, да и тот старается дальше своей калитки не ходить, зная, что в противном случае лишится и второго бубенчика.
Комиссар вздрогнул, наверняка лишь из мужской солидарности, и в его глазах промелькнуло осуждение. А я что? Не надо было передо мной своим хозяйством крутить. Оно у Брю, конечно, посредственное, но не убивать же только за это? Так… Объяснила, что лучше не стоит показывать такое обществу (особенно детям) и через полгода, когда Брю вышел из клиники, то стал страстным домоседом, а не гулёной по паркам, как раньше.
– Убийства если и случаются, то тишком и преимущественно по ночам, а не массовые перестрелки в разгар дня, как пятьдесят лет назад, когда две банды схлестнулись прямо на перекрестке рядом со школой. Наверняка слышали об этом? Тридцать семь трупов, из них тринадцать детей.
Комиссар поморщился и нехотя кивнул, а я всё ещё не закончила, хотя даже не знаю, с чего так завелась.
– Ни одной крупной партии тяжелых наркотиков не выявлено. Не потому, что мы плохо работаем, а потому, что её предпочитают хранить по другим районам, но только не в нашем. Поэтому да! Убивала и буду убивать всех, кто рискнёт нагадить в моём районе, поправ закон. Я в своём праве, Лес свидетель.
– А вот и супчик! – Мама Чжун подгадала идеальный момент, чтобы лично вынести нам первое и я охотно переключилась на ароматное блюдо, с одобрительной улыбкой наблюдая, как ловко пожилая кицунэ расставляет по нашему столу многочисленные миски и мисочки. – Тебе, звёздочка моя, твой любимый фуцзянь, а смелому господину обещанный гуйчжоу. Приятного аппетита.
И отступила на шаг, сложив руки на животе, улыбаясь при этом так умильно, что я быстро раскусила её замысел и первая взялась за ложку.
– Приятного аппетита, Ортего.
Зачерпнула ближайший кусочек морепродукта с наваристым бульоном, сунула его в рот и прикрыла глаза от блаженства. Что ни говори, а мама Чжун знала толк в еде!
– Божественно! – промычала искренний комплимент, похрустывая кусочком акульего плавника, и поскорее подцепила побег бамбука, чтобы счастье стало полным. – С каждым разом всё лучше. Если я и умру, то только от счастья, вкушая твою еду.
– Ни-ког-да! – строго погрозила мне мама Чжун, довольно щурясь от заслуженного комплимента. – Специально стану готовить хуже, но жить ты будешь ещё лет семьсот, не меньше.
В этот момент Ортего как раз закончил изучать свой суп и сунул в рот первую ложку, начав медленно и с чувством пережевывать, явно стараясь прочувствовать каждый вкусовой нюанс блюда. Я даже дыхание затаила, впрочем, как и мама Чжун (не просто так кицунэ не спешила уходить!), но Ортего всё жевал и даже не давился, хотя именно в гуйчжоу перца чили было больше, чем в остальных супах.
– И правда очень вкусно, – произнёс немного задумчиво, зачерпывая вторую ложку. – Немного кисловато, но уместно. Лайм?
– Он самый. – Мама Чжун недоверчиво прищурилась, но, когда комиссар без колебаний сунул в рот и третью ложку, оттаяла и улыбнулась уже искренне. – Пойду проконтролирую приготовление остального.
Кицунэ плавно удалилась, по пути любезно поприветствовав ещё двоих посетителей, заглянувших в ресторанчик, чтобы пообедать, а комиссар сначала дожевал то, что было во рту, и только после этого без лишней суеты потянулся к чайнику, чтобы жадно присосаться прямо к носику, игнорируя пиалки.
– Островато, – прокомментировал невозмутимо в ответ на мою иронично вздёрнутую бровь. – Но очень вкусно, ты права. Ни разу не ел ничего подобного. Позволишь?
Ортего указал ложкой на мою миску, удивив ещё сильнее, так что я даже кивнула, хотя не любила делиться с мужчинами ничем, особенно едой. Он и правда зачерпнул мой суп и, то ли передразнивая меня, то ли на самом деле получая удовольствие, одобрительно промычал явный комплимент хозяйке.
– У тебя вкуснее! – ещё и возмутился, когда дожевал, вновь потянувшись к моему обеду.
Размечтался!
Ловко сдвинула миску ближе к себе и наставила на комиссара ложку, словно меч, запрещая даже думать об экспроприации.
– Да ты жадина? – удивился. – Неужели и у тебя есть недостатки?
– Уйма, – улыбнулась тонко, не забывая орудовать ложкой. – Если брать глобально, то я вся один большой недостаток и ошибка природы, на фоне чего такие мелочи, как жадность, даже не видны. О, а вот и второе. Мама Чжун, можно нам ещё чаю?
Агент Немезида оказалась… с сюрпризом. С большим и не самым приятным для него, главного хранителя спокойствия Леса, сюрпризом. Собранные на неё данные не отражали и десятой доли реального положения дел и Ортего подозревал, что это ещё цветочки.
Одно знакомство с легендарной госпожой Чжун, которая относилась к Немезиде с материнской снисходительностью (а это был нонсенс!), чего стоило!
И ведь не придерешься!
Впрочем, он и не собирался.
Наблюдать, собирать информацию, ждать…
И не упустить Тот Самый Момент – вот его первоочередная задача.
А остальное…
Остальное вторично.
Хм, а что тут дают на сладкое?
Гуанси понравился Ортего даже больше, чем мой суп, так что я могла не переживать ни за свои цзяоцзы (пельмешки с креветками), ни за медовые махуа (хворост). К тому же махуа принесли нам обоим и я даже бросила на маму Чжун вопросительный взгляд: обычно одинаковый десерт она приносила парам.
Изменила своё отношение? Так быстро?
Хитро подмигнув, коварная лисица с достоинством приняла оплату за обед и не отказалась от чаевых. Не видела сумму, которую комиссар перечислил, но, судя по довольно вильнувшему хвосту лисицы, она её порадовала: не слишком много, чтобы оскорбить, и не слишком мало, чтобы расстроить.
Когда мы вышли на улицу, Ортего обернулся и внимательно осмотрел улицу, уделив особое внимание двери и колокольчику – «музыке ветра». Возможно даже переключился на магическое зрение, пытаясь понять, защищен ли квартал духами, а под конец пробормотал совсем уж странное:
– Надо будет запомнить. Хорошее место.
Уже более сфокусированным взглядом взглянул на меня и деловито уточнил:
– Куда сейчас?
– Беспорядки на Юбер-стрит, надо проверить. – Я как раз получила на коммуникатор вызов, но немного затянула с исполнением, решая для себя немаловажный вопрос: как мы будем передвигаться?
– Это три квартала на юг, верно? – Кажется, комиссара посетили те же мысли, потому что он первым делом взглянул на мои мотоботы, а уже потом задумчиво прищурился и кивнул сам себе. – Лети, я догоню.
Судя по всему, Ортего планировал вернуться к участку, чтобы взять дежурный флай, а может и такси собирался вызвать, но я не стала уточнять этот незначительный нюанс. Отпустил и хорошо.
На месте я оказалась меньше, чем за минуту, с ходу развив значительную скорость и поднявшись на десятиметровую высоту для полноты обзора. Беспорядки в виде пьяного господина Даррена Твирга, битой проверяющего на прочность флай соседа, меня искренне расстроили. Мы же договаривались!
Рядом скакала на высоченных шпильках его молоденькая жена Роуз, сверкая кружевным бельём в излишне низком декольте облегающей блузки, но ни её слезливые причитания, перемежаемые ругательствами, ни слабенькие удары кулачками преимущественно по воздуху (она явно опасалась подходить ближе) не приносили ощутимого эффекта.
– Ну всё! Доигрался! – всхлипнула она обреченно, когда я опустилась в метре от Даррена. Без особых усилий перехватила занесенную для очередного удара биту, выкрутила руки дебоширу, застегнула на запястьях наручники и прижала лицом к покорёженному флаю, начав сухо зачитывать ему права. – Немезида, пожалуйста, не надо! Даррик ни в чем не виноват! Это всё Флипп! Снова попортил нам газон, когда я надавала ему по рукам, и обозвал меня шлюхой!
– В данном случае надо было нассать ему на лобовое стекло и назвать пидарасом, – произнесла нравоучительно. – А ваши действия – уже уголовная статья, так как урон имуществу нанесен существенный. Вот и как мне прикажете поступать? Кстати, почему мы пьяные уже в обед? М, Даррен?
– Под сокращение попал, – зло сплюнул двухметровый бугай и тут же обреченно поник. – Эти твари продали наш мусороперерабатывающий завод ещё неделю назад. Представляешь? Мы всю неделю пахали бесплатно, а сегодня утром нам вместо денег выдали бумажки… Бумажки, Немезида!
– Так, об этом поподробнее. – Я рывком поставила Даррена ровно и развернула лицом к себе. – Кто купил, где бумажка?
– Там, – неопределенно мотнул головой в общем-то добропорядочный сорокалетний мужчина, виновато отводя взгляд и стараясь дышать перегаром не на меня, а в сторону. – В заднем кармане.
– Роуз, будь любезна.
Документ действительно оказался напечатан на бумаге, хотя и весьма посредственного качества. Несмотря на измятость (Даррен был очень зол и я его прекрасно понимала), я без труда разобрала достаточно грамотно прописанный акт, уведомляющий господина Даррена Твирга о сокращении в связи с реорганизацией предприятия, составленный шесть дней назад и подписанный лично новым владельцем.
Хм, а вот это уже интересно.
Что в нашем районе забыло семейство Ясеневых? Не сами, конечно, но именно Ясеневые держат на коротком поводке двуликих шакалов, а Рей Джонсон, чья подпись стоит на акте, именно шакал.
– Агент Немезида? Нужна помощь? – Ортего прибыл на суперскоростном серебристом мотофлае, стоимость которого равнялась стоимости всего квартала, и эффектно деактивировал шлем, являя заплаканной Роуз свой мужественный лик. На плечи накинул кожаную куртку, защищающую от ветра, и наверняка усиленную кевларовыми вставками, а на руки надел тонкие кожаные перчатки с отрезанными пальцами.
М-м, да он пижон!
– Благодарю, нет. – Я аккуратно сложила документ и сунула его в свой нагрудный карман. – Бытовое хулиганство, ничего серьёзного. Роуз, проводи супруга до участка, пусть составят протокол. Фотоотчёт дежурному вышлю сама. Даррен, без глупостей. Хорошо? По поводу сокращения… Обзвони остальных, жду вечером в пабе к семи. Дело мутное, надо разобраться.
– Спасибо! – Даррен подался ко мне, явно забыв о том, что руки скованны наручниками, и чуть не завалился, но моя вовремя выставленная ладонь спасла ситуацию. – Немезида, спасибо!
– Скажешь, когда вернёшься к работе. – Я остановила бурный поток благодарностей мужчины одним суровым взглядом и Роуз тоже досталось строгое: – В участок. Сейчас же.
– Немезидочка, спасибо. Спасибо, родная! – щебеча, но не забывая строить глазки Ортего, Роуз подхватила супруга под локоть и зацокала в нужную сторону, начав выговаривать уже ему, что надо было действительно нассать. А может и что погуще.
Отстранившись от лишних звуков и образов, я медленно обошла флай господина Флиппа, снимая пострадавшее авто на коммуникатор со всех сторон, после чего действительно отправила фотоотчёт в участок, сопроводив его устными пояснениями.
Всё это время Ортего задумчиво следил за мной, расслабленно навалившись на руль мотофлая, но ничего не комментировал. Лишь когда я закончила и обратила своё внимание на коттедж Флиппа, вычисляя, на месте ли его хозяин-задавака, приблизился ко мне.
– Ты уверена, что мужчина, разбивший машину, идёт именно в участок?
– Даррен? Конечно. Он знает, что если не послушается, то я приволоку его туда силой на потеху всему кварталу, протащив за ногу по воздуху. Такое уже было, но не с ним. Забавно, но показательное выступление произошло уже лет семь назад, а люди помнят его до сих пор и предпочитают договариваться по-хорошему. Не все, конечно, но я знаю, кому можно верить, а кого лучше протащить. Даррен нормальный мужик, но сокращение кого угодно выведет из себя. Тут не так-то просто найти работу, не связанную с криминалом, а сегодня более пятидесяти семей остались без будущего.
– Я что-то упустил? – нахмурился эльф и я вручила ему листок с актом. – Бред какой. Данный документ не имеет юридической силы, это банальная отписка, рассчитанная на…
– Да-да, именно на тех, кто ничего не смыслит в собственных правах и наших законах. То есть на обычных работяг, таких, как Даррен. Поэтому сейчас я всего на минутку загляну к господину Флиппу, а затем мы прогуляемся до одного хорошего орка, который мне кое с чем поможет. Подождёте здесь или со мной?
Ничего не сказав вслух, комиссар мотнул головой в сторону дома, и мы отправились к коттеджу вместе.
– Господин Флипп, на пару слов! – крикнула я погромче, точно зная, что этот трусливый крысёныш, способный только оскорблять слабых женщин, затих в коридоре первого этажа. – Или я войду сама!
Мужчине хватило двух секунд, чтобы добежать до двери и распахнуть её настежь. Невысокий, тощий, с мелкими чертами лица, нервно бегающими глазками и кривыми зубами, Флипп был мелким наркодиллером, но берега не терял и с тяжелой наркотой и детьми не связывался. Знал, что в противном случае я не буду предупреждать, а сразу вышибу дверь и приволоку его не в участок, а сразу в ущелье.
– А теперь быстро и чётко рассказываем вот сюда, – я подняла свой коммуникатор повыше, – что не имеем никаких претензий к господину Даррену Твиргу в связи со случайно испортившим свой внешний вид флаем с серийным номером ОТ325 689 КД4, а заодно искренне просим прощения у миссис Роуз Твирг. А ещё раз услышу о домогательствах к соседке, упеку на тридцать суток.
– А чего она своими сиськами светит?! – взвился Флипп. – Я нормальный мужик с нормальной реакцией на бабу!
– Заведи свою и трахай, сколько влезет. А теперь извинения и отказ от претензий. Живо!
Нехотя, но Флипп сделал всё, что я требовала. Я знала, что у мужчины нет особых проблем с деньгами и его бюджет вполне потянет ремонт авто, зато теперь Даррена ждал не штраф, а всего лишь определенное количество часов общественных работ. Совсем без наказания подобный проступок оставлять нельзя, но оно не должно загнать в долги семью, и так оставшуюся без основного источника дохода. Роуз была парикмахером и довольно неплохим, но пара всё ещё выплачивала кредит за коттедж и в ближайшем будущем планировала ребенка. А какой может быть ребенок, если отец безработный? Пособие по безработице – смех и слёзы, а первый год после рождения малыша самый затратный и нервный, я на это всё уже сполна насмотрелась. И на непросыхающих от дешевого алкоголя молодых отцов, и на исхудавших нервных мамочек с серыми кругами под глазами от недосыпа, и на вечно орущих младенцев, когда не знаешь, то ли колики у него, то ли зубы режутся, то ли просто описался… Нет, были и счастливые семьи, где все друг друга любили и хватало не только на медицинскую страховку, но и на дневную, а то и на вечернюю няню, но это было скорее исключением из правил.
Гетто – оно и есть гетто.
– Куда сейчас?
– Угол девятнадцатой и Блэй-стрит, юридическая контора «Халливул и сыновья». Встречаемся на месте.
Не забыв отправить в участок отказ от претензий, я резко взмыла ввысь и, потратив всего пару дополнительных минут на то, чтобы залететь домой и надеть свежую рубашку (всё равно по пути), взяла курс на нужный адрес. Лет так двадцать пять назад в одну из ночных смен я стала свидетельницей попытки ограбления и убийства. Именно попытки, потому что успела вовремя вмешаться и не только закинуть оглушённого преступника на верхушку сосны, но и истекающего кровью пострадавшего до ближайшей реанимации. К счастью, у парнишки имелась медицинская страховка, а уже на следующий день меня нашла его родня и принесла клятву долга. Оказалось, что Ышрук – самый младший сын орочьего клана, эмигрантов из Южной Америки. Семья перебралась к нам буквально несколько месяцев назад и ещё не успела толком обжиться, так что происшествие стало для них большим ударом и откровенной неожиданностью. А моя помощь – настоящим чудом, ведь не вмешайся я вовремя, не помогла бы и реанимация.
Выяснив численность и имеющиеся навыки, я дала пару полезных советов главе клана, свела с нужными людьми и нелюдями, помогла с оформлением бумаг и спустя всего год в нашем округе появилась независимая юридическая и бухгалтерская контора, оказывающая услуги всем слоям населения вне зависимости от расы и величины дохода.
Я сама могла обращаться за советом и консультацией в любое время дня и ночи, но естественно, не злоупотребляла добротой клана. Свои проблемы решала сама, но не стеснялась подкидывать конторе мутные и запутанные случаи тех людей, кто не мог постоять за себя сам, но остро нуждался в квалифицированной помощи. Юридически я была подкована ничуть не хуже любого юриста, своевременно отслеживая все свежие законы и поправки к ним, но полноценное разбирательство и грамотно составленная претензия отнимали кучу времени, и уже это я перекладывала на крепкие плечи Ышрука.
За двадцать пять прошедших лет нескладный паренек вырос в могучего мускулистого воина, но поле боя его было не физическим, а юридическим (что было ничуть не легче), хотя мощная фигура тяжелоатлета добавляла веса любым его словам. Ради этого (а ещё ради красавицы-жены Милао) Ышрук посещал спортзал троюродного дяди не реже двух раз в неделю, тягая запредельные веса и наставляя молодёжь.
– Всем привет! – Я махнула рукой девчатам-практиканткам и, убедившись, что они отлипли от любования Ортего, который прибыл на пару минут раньше, невозмутимо подпирая плечом стену приёмной, поинтересовалась: – Господин Ышрук у себя?
– К сожалению, у господина Ышрука клиент, – дружелюбно прощебетала Анни, старший секретарь конторы. – Подождёте или вас записать на свободное время?
Мысленно прикинула собственные планы и кивнула.
– Подождём, мы не спешим.
К тому же информацию, которую мне скинули на коммуникатор по главному делу, можно вполне изучить и здесь.
– Чай, кофе, пирожные?
– Спасибо, Анни, не стоит. Ортего?
– Ничего не надо.
– Можете пройти в переговорную, – любезно предложила секретарь, зная, что без работы я не сижу, даже если порой это выглядит именно так. – Как только господин Ышрук освободится, я сразу же направлю его к вам.
– Благодарю.
Дорогу я знала, так что небрежно отмахнулась от сопровождения, расстроив практиканток, но даже не улыбнулась и уж тем более не стала злорадствовать. В нашем районе не так уж и просто найти приличного парня, чтобы и на лицо симпатичен, и на карман не беден, и не бандит. Так что я их прекрасно понимала.
Но не более.
Грамотно и стильно обставленная переговорная занимала довольно просторный кабинет, рассчитанный на присутствие сразу двадцати заинтересованных персон, так что я с ходу заняла место в центре длинного стола и жестом предложила Ортего присесть напротив.
– Пришли результаты углублённого анализа частиц, найденных в ранах, перечень всех подозрительных флаев, замеченных на районе в интересующее нас время, и список опознанных лиц на фото. С чего начать?
– Давай по порядку. – Ортего снял куртку, небрежно кивнув её на соседний стул, и со всем комфортом устроился за столом, поставив локти на столешницу и переплетя пальцы в замок. – Есть что-нибудь любопытное по частицам?
– Как ни странно… есть, – я вывела над коммуникатором голограмму отчета и растянула её на несколько отдельных проекций. – Металл оказался металлокерамикой одной известной марки, что только подтверждает мою догадку… Секунду, отправлю запрос по столичным клиникам. Модели не более пятнадцати лет, может что и всплывёт. Если же нет, то протез скорее всего установлен нелегально, что тоже достаточно несложно отследить. А теперь обратите внимание вот на эту формулу.
– М-м… Пыльца?
– Верно. Пыльца орхидеи. Очень редкой невзрачной орхидеи сорта Epipogium Aphyllum. Ещё его называют Ghost Orchid – Орхидея Призрак, она ценится коллекционерами за утончённый внешний вид и изысканный аромат, но не только. Только из пыльцы данной орхидеи можно сделать наркотик, усиливающий ментальные способности, но при передозировке сводящий с ума. В том числе эльфов.
– Откуда знания?
Меня позабавило то, как резко подобрался комиссар, словно гончая, почуявшая след. Неужели и это для него тайна? Неуд их конторе за сбор информации! Они вообще как работают?!
– Моя дипломная работа: «Особые ментальные способности Ночных эльфов – вымысел или правда?». В одной из глав я как раз разбирала способы усиления даже незначительных ментальных способностей.
– И как? – Ортего не спешил расслабляться, глядя на меня излишне напряженно, словно ждал, что именно сейчас я захвачу разум всех без исключения горожан округа и отправлю войной на центр столицы.
– Пыльца данной орхидеи – один из способов, – улыбнулась иронично. – На мой взгляд, довольно опасный, а побочка коварна и непредсказуема – превышение дозы даже на тысячную долю грамма может привести к мучительной смерти от мышечных спазм и кровоизлияния в мозг. Однако, её микроскопическое наличие на коже убитого наталкивает на мысль, что преступник допрашивал принца в том числе ментально. Увы, мы не можем знать, успешно или нет, может даже оказаться такое, что орхидея просто растет где-то неподалёку, но я склоняюсь к первому варианту.
– Значит, наше преступник – менталист? – сделал вполне логичный вывод комиссар.
– Слабый, – добавила немаловажный факт. – И скорее всего не главный преступник, а приглашённый специалист, которому дали задание выудить из головы Изураэля нечто определенное, представляющее особую ценность.
– Поясни.
– Менталисты, даже слабые, люди творческие. Они крайне редко утруждают себя физическими нагрузками, удары же нанесены очень сильные. Как протезом, так и неизвестным тупым предметом.
– Что ж… логично. Что еще?
– Перечень таксофлаев перешлю на патрульных, пусть проверят в первую очередь те, кто на автопилоте, так отсеется большая часть. А вот это уже любопытно…
Я чуть не пролистнула первый файл и лишь многолетний опыт не позволил вниманию упустить короткую строчку-приписку в самом конце. Вот паразиты, могли бы и в самом начале разместить! А если бы упустила? Мысленно поворчав на криминалистов, я активировала ссылку и она перенесла меня в ещё один полноценный файл с перечнем всех сторонних ДНК, обнаруженных на теле. Всего их было семь, но какие!
Лично я главным достижением человечества считала не антигравитационный двигатель и даже не китайские сладости, а федеральную базу ДНК, прямой доступ к которой был у всех агентов и криминалистов. Именно она помогала раскрыть девяносто процентов тяжких преступлений и сейчас я мысленно потирала руки, уже, наверное, в пятый раз скользя по знакомым именам и седьмой строке со знаком вопроса. Вопрос – это не плохо. Это означает всего лишь, что данное существо не занесено в базу. Почему?
Потому что эльф.
Человечество и Лес конфликтовали по многим жизненным моментам, что, впрочем, крайне редко выливалось в полноценное противостояние, но отказ от предоставления ДНК своих детей был одним из тех вопросов, в котором Лес проявлял категоричность. Я не знала причины, честно, да и не интересовалась особо, просто знала, как факт. И сейчас этот факт лишь подтверждал мою уверенность, что в деле замешаны остроухие, причём не самая добропорядочная их часть.
Задумавшись над остальными именами и мысленно вычёркивая одно за другим, я задержала внимание на номерах три и четыре. Первые два: Мари и Николас, её незадачливый жених. Предпоследние два – охранники клуба, это я пробила в один клик. А вот каким образом с принцем контактировали господа Томпсон и Коулман, что на его теле остались их свежие ДНК, вопрос открытый. Особенно учитывая, что Дик Томпсон – психиатр частной клиники северо-западного округа, а Перри Коулман – мелкая сошка банды Джонсона.
Совпадение? Не думаю.
– Что обнаружила?
Я не скрывала свои находки, выводя информацию в виде проекции над столом, так что Ортего видел всё то же, что и я. Но зачем-то ещё и спрашивал.
– Первые реальные подозреваемые: Томпсон и Коулман. Навестим их уже завтра, как соберем побольше информации. – Иногда я жалела, что в сутках не сорок восемь часов, но уже давно научилась распределять дела по степени важности и срочности. Опрос этих двоих стоял в моём списке месте так на третьем после беседы с юристом по делу о продаже завода и Николасом – технически главным подозреваемым. – Кстати, как насчёт помощи и совета менее опытному агенту?
– В плане? – Если Ортего и удивился, то вида не подал, но ироничную улыбку прятать не стал. – Тебе нужен мой совет? Серьёзно? И в чём же?
