Верон достал наручники и положил на стол возле её стакана. Ева долго смотрела на них. На одном браслете остался красноватый след от её запястья.
— Я не буду убегать.
Он забрал наручники.
— Ванная по коридору. Чистое полотенце в шкафу. Повязку не мочи.
⁂
Верон дождался, пока щёлкнет задвижка в ванной, и отправил сообщение с адресом прохода, где оставил Эдриана. Ответ пришёл почти сразу: тело заберут. Он вернулся к рабочему столу, положил мачете на ветошь, но чистить не начал. Вспомнил, как быстро Ева подалась к нему, услышав слово «шанс». Поверила не до конца; этого и не требовалось. Теперь у неё была причина оставаться здесь помимо запертой двери и наручников.
За шестнадцать лет он не видел ни одного укушенного, который остался бы человеком. К исходу пятых суток после укуса Ева обратится. Обычно Верон заканчивал дело там, где находил заражённого, а теперь пришлось достать чистую одежду, перевязать рану и запереть входную дверь. На ближайшие дни он оказался привязан к дому.
После обращения стая почувствует её. Переданная укусом связь сохранится и после смерти Эдриана; новорождённая будет принадлежать тем же денибалам. Они придут забрать её, как приходили за другими. Оставалось подготовиться, пока Ева сидела в ванной и пыталась решить, верить ли ему.
Дом стоял достаточно далеко от дороги, чтобы сюда не забрёл случайный человек. Сзади подход сужался между старой канавой и плотным ельником, гараж прикрывал одну сторону двора. Если заранее выбрать позиции и не позволить стае окружить дом, можно было закончить здесь работу, на которую в городе ушли бы месяцы. Он не знал, сколько их будет, но ради нескольких целей сразу стоило потерпеть вопросы и необходимость лгать Еве в лицо.
Верон провёл ветошью вдоль клинка. Подвал нужно было проверить сегодня же: пока Ева ещё человек, её удержит обычная дверь, после обращения этого может оказаться мало. Из ванной донёсся шум воды, и он вспомнил её в кинотеатре — как она наклонялась к Эдриану, убирая волосы за ухо. Он заметил это ещё до укуса, когда не существовало никакой приманки и никакого плана на стаю.
Ветошь зацепилась за выступ у рукояти. Верон дёрнул её и отбросил на стол. Ему хотелось вернуться на кухню и застать Еву там, без крови на одежде и чужого имени в разговоре. До проверки подвала он так и не дошёл: из ванной раздался грохот. Вода продолжала литься, но больше ничего не было слышно.
— Ева?
Ответа не последовало. Он подошёл к двери и нажал на ручку.
— Открой.
За дверью что-то скребнуло по полу. Верон отступил и ударил плечом возле замка. Старая коробка выдержала первый удар, на втором крепление вырвало вместе с куском дерева.
⁂
Ева увидела его сквозь мокрые волосы и попыталась отползти. Ноги не слушались. Она сидела на дне душевой, прижав колени к груди; вода из упавшей лейки била в стенку возле бедра. Сердце колотилось так быстро, что она не могла различить отдельные удары. Ещё минуту назад ей казалось, что нужно глубже вдохнуть, и всё пройдёт. Теперь не получалось даже сказать, чтобы он не подходил.
Верон перекрыл воду и снял полотенце с крючка.
— Поднимайся.
Ева замотала головой. Он выругался, развернул полотенце и накинул ей на плечи. Она вцепилась в края, но пальцы плохо сгибались. Верон помог ей выбраться из душевой и усадил на закрытую крышку унитаза.
— Не надо…
Он присел перед ней.
— Что не надо?
Ева смотрела на его руки. В ванной оружия у него не было, но оно осталось в комнате, совсем близко. Он мог вернуться за ним, пока она пыталась подняться.
— Ты сказал… пять дней.
Он нахмурился, и она крепче сжала полотенце.
— У меня руки… Я их почти не чувствую. И сердце…
— Ты думаешь, началось обращение?
Она кивнула. Произнести это самой было страшнее. Верон коротко выругался.
— Нет. Это паника.
Ева попыталась вдохнуть глубже, но опять не получилось. Он мог ошибаться. Мог говорить так, чтобы она успокоилась и не сопротивлялась, когда он встанет.
— Я не могу дышать.
— Можешь. Только часто. Смотри на меня.
Она подняла глаза. Верон сидел близко, упершись предплечьями в колени. На лице оставался порез, волосы упали вперёд, но он даже не убрал их.
— Выдыхай понемногу. Не торопись.
Ева попробовала. На середине выдоха снова судорожно вдохнула и схватилась за его рукав.
— Не получается.
— С первого раза не получилось. Сиди.
Он не вставал. Ева следила за ним, пока вода с волос стекала под полотенце, и пыталась выдыхать медленнее. Получалось плохо, но через некоторое время она заметила, что уже может произнести несколько слов подряд.
— У меня такого не было.
— Теперь было.
— Откуда ты знаешь, что это не…
— Я видел обращение. Это не оно.
Верон ответил резко, с такой уверенностью, что она на несколько секунд перестала прислушиваться к сердцу. Ей хотелось поверить именно этому человеку, хотя ещё недавно она боялась, что он убьёт её прямо в подворотне.
— А пальцы?
— От дыхания тоже может быть. Сейчас отпускает?
Ева осторожно пошевелила ими. Покалывание оставалось, но уже не такое сильное.
— Немного.
— Вот и сиди. Подниматься пока не надо.
Она опустила голову. Теперь, когда страх немного отступил, стало заметно, насколько сильно её трясёт. В душе она закрыла глаза, смывая с шеи чужую кровь и стараясь держать перевязанную руку подальше от струи, и вспомнила, как Эдриан прижимал её к стене. После этого началось всё остальное. Ей казалось, что она справилась с тем, что произошло в подворотне, раз сумела разговаривать, спорить с Вероном, даже попытаться его ударить. Оказалось, достаточно воды на лице и закрытых глаз.
Верон посмотрел на руку, сжимавшую рукав.
— За водой схожу.
Ева удержала его раньше, чем успела подумать. Он замер, затем перевёл взгляд на её лицо.
— Я не ухожу из дома.
Она понимала, насколько нелепо выглядела. Просила остаться мужчину, от которого собиралась сбежать, и не могла даже объяснить почему.
— Подожди немного.
Верон остался на месте. Когда она наконец разжала пальцы, он поднялся и вышел. Ева успела испугаться, что он всё-таки пошёл за оружием, прежде чем он вернулся с футболкой и стаканом воды.
— Одевайся. Комната напротив.
— А если снова начнётся?
— Позовёшь. Я услышу.
Она покосилась на разбитую дверь.
— Это я уже поняла.
Он едва заметно усмехнулся.
— И ещё. Если тебе плохо, говоришь сразу. Не сидишь молча и не решаешь сама, во что превращаешься.
Ева стиснула футболку.
— Я думала, ты меня убьёшь.
Усмешка исчезла.
— Из-за паники — нет.
— Я же не знала, что это она.
— Теперь знаешь.
Он вышел, а Ева придвинула к испорченной двери корзину для белья.
⁂
В комнате напротив стояла узкая кровать, шкаф и тумбочка с лампой. Верон принёс её сумку без телефона и ключей, положил на стул и показал, где включается свет.
— Ложись.
Ева сидела на краю кровати в его футболке. Её одежда лежала рядом, куртка свисала со спинки стула. После душа она чувствовала себя чище, но всякий раз, когда закрывала глаза, снова видела подворотню. Верон задержался у двери.
— Ты меня услышала?
— Да.
Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Ева дождалась, пока его шаги стихнут. Потом ещё немного посидела, глядя на полоску света из коридора. В ванной ей хотелось, чтобы он не отходил. Здесь, в сухой одежде, эта потребность пугала почти так же сильно, как сам Верон. Она не могла остаться только потому, что он умел говорить уверенно, когда ей было плохо.
Дома остались вещи, на работу утром начнут звонить. Можно было обратиться к Леону, добраться до больницы, рассказать об укусе и о том, что она видела. Пусть Верон считает всех остальных идиотами — ей хватит одного человека, который выслушает. Пять дней, проведённых здесь, означали, что решение будет принимать только он.
Ева посмотрела на окно. За ним виднелись кусты у стены и низкий забор. До земли было невысоко. Она ещё раз прислушалась, затем надела джинсы и куртку, осторожно протянув больную руку в рукав. Обувь поставила возле подоконника, чтобы сначала открыть створку.
Рама поддалась с тихим треском. Ева замерла, но из коридора не донеслось ни звука. Она успела перекинуть ногу наружу, когда дверь открылась. Верон стоял на пороге.
— Слезай.
Ева сжала пальцами раму. Он посмотрел на обувь у стены, затем на неё.
— Мы договорились.
— Ты пригрозил мне наручниками.
Он пошёл к ней. Ева перенесла вес на подоконник, вытянула вторую ногу наружу и спрыгнула, не успев забрать обувь. Земля ударила по ступням. Она пошатнулась, удержалась здоровой рукой за стену и побежала к забору.
Взбираться на мокрую перекладину оказалось трудно. Больная рука подвела, джинсы зацепились за торчащий край доски. Ева рванулась, услышала треск ткани и перевалилась на другую сторону, упав на колени.
За домом хлопнула дверь. Она поднялась и двинулась вдоль дороги. Под босыми ногами хрустел мелкий гравий. Ева старалась наступать на траву у обочины и не оглядываться, пока за спиной не скрипнула калитка. Верон вышел на дорогу. Он успел надеть куртку и теперь стоял возле забора, не пытаясь сразу её схватить.
— Вернись.
Ева попятилась.
— Не подходи.
Он посмотрел на её босые ноги.
— Далеко не уйдёшь.
— Это не твоё дело.
Она ждала, что он бросится к ней, и заранее искала, куда свернуть. До деревьев справа было несколько шагов. Машина там не проедет. В темноте можно спрятаться, переждать, пока он уйдёт в другую сторону. Верон заметил, куда она смотрит.
— Хочешь попробовать?
— Отстань от меня.
Он медленно пошёл вперёд. Ева отступила ещё на шаг. Гравий больно вдавился в пятку.
— Тогда беги, Ева.
Она смотрела ему в лицо, не понимая, почему он позволяет ей выбирать направление. Верон чуть усмехнулся.
— Я люблю охоту.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
