Страница 1 из 2
Мама окликнула меня, когда я уже была на пороге:
– Джени, передай бабушке, что я завтра залечу. И шляпу надень!
– Ну ма-а-ам! – проворчала я.
Разуваться не хотелось, но мамино напоминание было к месту. Каждая ведьма должна была соблюдать регламент, а он гласил: каждому случаю свой наряд и аксессуары.
И только попробуй попасться патрулю не в тех туфлях! Мигом штраф нарисуют! Причем к молодым ведьмам, таким как я, только окончившим обучение, придирались особенно строго.
А что, если…
– Жмот! – прошептала я.
Из-под тумбы в прихожей торчал только рыжий хвост. Он нервно подергивался в ожидании хитрой мыши, которая вот уже неделю успешно обчищала его миску.
Мышь вела с разгромным счетом 7:0, что, естественно, кота не устраивало. Не потому, что это оскорбляло его честь. Просто он и сам был не прочь лишний раз пообедать, а лучше три раза поужинать. Чтобы наверняка.
– Жмот! – прошипела я настойчивее. – Ну будь другом, притащи шляпу!
– Не отвлека-а-уй! – отозвался он.
И вот бесит же! Я топнула ногой. Могла призвать шляпу магией, но пока колдовать было нельзя. Мама варила на кухне зелья на продажу, чтобы пополнить запасы нашей лавки. Любой магический импульс в радиусе тридцати шагов мог сместить вектор заклинания, а это…
А это могло привести к разным последствиям.
– Дженивьева, ты ушла? – послышался мамин голос с кухни.
– Уже почти! – прокричала я в ответ и обратилась к коту: – Жмотик, миленький, ну принеси шляпу, а? А я, как вернусь, помогу тебе поймать эту бессовестную мышь!
– А пирожок? – Пушистая попа с широкой костью медленно выползала из-под тумбы.
– Два пирожка и мышь! – Сыграла я на опережение. – Ну давай-давай, миленький!
Наблюдать за котом не хватало терпения. Выбравшись из-под тумбы, он стрелой юркнул на второй этаж. Там располагались жилые комнаты.
Спустя несколько минут на лестнице появилась черная остроконечная шляпа. Жмот тащил ее в зубах, пытаясь не запнуться. За ее полями телепался рыжий хвост.
– Спасибо! – прошептала я, подхватывая свою красавицу.
Водрузив шляпу на голову, спешно поправила поля, но вышло так себе. От таскания по полу кончик помялся и никак не хотел расправляться.
– Пибоди-пабоди-бум! – прошептала я, направив указательный палец на шляпу.
На кухне что-то громыхнуло. Я забыла! Сердце ушло в пятки!
– Дженивьева! – раздался рассерженный мамин голос.
Мы с котом сбежали из дома в то же мгновение.
Ветер трепал распущенные волосы, шевелил юбку стандартного регламентированного наряда. Впереди за порыжевшими макушками деревьев красное солнце клонилось к закату. Оранжевые листья устилали траву, облетали с серых веток.
Сейчас бы пошуршать ногами, ощутить запах прелых листьев…
– А я тебе говорил, учи тео-оурию! Ам-ням-ням, – увещевал кот.
– Да я ее с первого раза сдала! – возмутилась я. – У меня, между прочим, красный диплом!
– Мухоморной настойкой небось подкупала? – Сыто прищурился негодяй, дожевав пирожок.
Я разозлилась, но покраснела. А что поделать, если моя мухоморная настойка пришлась преподавателям по душе? Мне без нее ни один зачет не ставили, как бы хорошо я ни знала предмет.
А все бабушка Ольрикс! Похвасталась своим подругам, что моя настойка ей быстро суставы вылечила!
Увидев внизу посреди леса деревянный домик, я спикировала. Придерживала кота впереди себя. Сбоку болталась корзинка со снедью.
– Угро-оубишь! – выл котяра, вцепившись когтями в мое платье.
– Не боись, я летное удостоверение с первого раза получила! – похвасталась я.
– Это и пугает!
Когда до земли оставалось всего ничего, я плавно потянула метлу на себя и спрыгнула с нее аккурат у калитки. За забором резвились коты, а из-под крыши за ними с любопытством наблюдали летучие мыши.
Живности в лесу вокруг тоже было видимо-невидимо, но бабушку Ольрикс все устраивало. Она никогда не любила жизнь в городе и, стоило мне подрасти, переехала в лес. Вокруг стояли четыре деревни, так что работы ей и здесь хватало.
Забежав за калитку, я впорхнула на крыльцо и позвонила в колокольчик.
– Кто там? – раздался слабый бабушкин голос.
– Это я, Дженивьева, – откликнулась я обеспокоенно.
– Покрути, деточка, ручку – дверь и откроется, – ответила она с придыханием.
Крутанув ручку, я толкнула дверь. В прихожей оказалось сумрачно. Маленький огонек теплился в спальне.
– Бабуля, ты чего тут утемнилась? – спросила я, двигаясь на огонек.
Это коту было хорошо: он в темноте отлично видел, а мне приходилось идти наощупь.
В небольшой спаленке на столе стоял подсвечник. Свечи отбрасывали на кровать совсем уж зловещие тени. Но пахло приятно. Будто кто-то только-только испек тыквенный пирог.
Из-под одеяла торчали розовый чепчик, курносый нос – мой как раз от бабушки достался, – и круглые очки. Не растерявшись, Жмот запрыгнул прямо на кровать и поднырнул под бабушкину ладошку.
– Да что-то плохо мне, внученька, – откликнулась бабушка еле слышно. – Сердце пошаливает, уши горят, глаза не видят, зубы ноют.
– Никак на свиданку опять бегала? – Прищурилась я пытливо. – И это в твоем-то почтенном возрасте!
Бабушка резко села.
– Между прочим, Жорж меня на карете обратно привез! И цветы подарил! – возмутилась бабуля.
– Полегчало? – спросила я, присев на краешек стула.
– Нет, – твердо ответила ведьма, протяжно застонала и улеглась обратно.
Взяв корзинку, я начала выкладывать гостинцы на стол. Мама передала котлеты с пюрешечкой, пирожки и свое фирменное морковное печенье, а я от себя добавила настойку из мухоморов, противопростудное зелье и свою последнюю разработку.
– Вот, – Продемонстрировала я флакон из темно-зеленого стекла.
Жмотяра уже тащил со стола сверток с пирожками, но я быстро надавала ему по лапам. Свои два он уже съел.
Бабушка приоткрыла один глаз.
– Что это? – спросила она с подозрением.
– Моя дипломная работа – эликсир молодости, – с гордостью представила я. – Пять капель на стакан воды и десяти лет как не бывало. Срок действия двенадцать часов. Если использовать больше двух раз в день, возможны побочные явления в виде диареи, чихания, чесотки и общей слабости. Сейчас я тебе накапаю…
– Нет-нет-нет, я еще пожить хочу! – воспротивилась бабушка.
Я сложила руки на груди. Никакой веры в молодое поколение! Да мою разработку признали лучшей на «Вредном факультете»!
– Я потом попробую, – смягчилась бабуля и даже привстала. – Когда смогу держаться ближе к нужнику. Ой, что-то плохо мне. Совсем-совсем.
И опять упала на подушку.
Снова надавав настырному коту по лапам, я всучила пирожки бабушке.
– И как же мне теперь быть, что же мне теперь делать… Ммм, с печенью, – Откусив, расплылась она в улыбке и, приподнявшись, сунула коту второй пирожок. – Так, о чем это я? Ой, что же мне делать-то.
И бряк обратно на подушку.
– Что случилось? – заволновалась я.
Если так брякаться, можно и подавиться. Тогда никакой эликсир не поможет!
– Задание мне утром пришло, – перешла бабушка к делу и горестно вздохнула. – Завтра нужно очередную девчонку нежданным счастьем одарить, а я не могу, у меня…
– Лапки? – с азартом предположил Жмот.
Бабушка одарила котяру негодующим взглядом.
– По-моему, недолго мне осталось, Дженивьева. До новой луны, чувствую, не дотяну.
– Ты мне так каждый раз говоришь. Уже трех нотариусов пережила, – усмехнулась я. – Ладно, показывай, кого там надо осчастливить.
Живенько приподнявшись, бабушка порылась в ящике прикроватной тумбы и вытянула на свет два портрета.
Для нее сватовство было делом привычным. Она уже пару столетий состояла в Первом круге ковена и специализировалась как раз на таких задачах.
У них эта программа называлась «Равновесие». Участковые ведьмы искали тех, к кому жизнь была хронически несправедлива, а ведьмы Первого круга одаривали угнетенного за все прошедшие года.
Кому истинная любовь приваливала, кому богатства неземные, кому соратники, а кому и преображение. Чем сильнее были тяготы, тем шикарнее вручался подарок, потому что добро и зло должны жить в равновесии.
Взяв портреты в руки, я с интересом рассмотрела молоденькую девушку. Она была примерно моего возраста. Светлые волосы прятались в несуразном пучке. Миловидное лицо было испачкано сажей. Платье давно прохудилось и состояло целиком из заплаток. Но какие же у нее были глаза – большие, голубые. Невиннее нее только олененок из леса.
Взглянув на обратную сторону портрета, я пробежалась глазами по краткой биографии. Имя, рост, вес, размер ноги, адрес проживания, история жизни. Девушка жила с двумя сводными сестрами и мачехой после гибели родного отца и была у них вместо горничной, кухарки и посудомойки.
Не иначе как из любопытства кот подлез ко мне сбоку.
– Како-оуй красавец! – мурлыкнул он.
– Наследный принц нашего королевства! – с явной гордостью заметила бабушка.
Я перевела взгляд с одного портрета на другой и едва не выронила их. Пальцы резко ослабели.
С портрета на меня действительно смотрел самый красивый парень на свете. Светло-русые волосы, глаза цвета летнего неба и обворожительные ямочки на щеках. Все девчонки из академии и даже некоторые преподавательницы вздыхали по этим ямочкам.
И я вздыхала украдкой, но подойти к Хейну и представиться так и не решилась за все три года учебы. Он всегда и везде ходил вместе со своими друзьями, а когда мы случайно сталкивались, я будто забывала все слова, где я нахожусь и как в принципе дышать. Даже компотом его раз облила.
– Говорят, мальчик тайно учился в вашей академии. Может, видела его? – спросила бабушка, вооружаясь вилкой. – Так плохо, аж кусок в горло не лезет.
– На факультете «Белого ведьмачества». Я видела его пару раз, – чистосердечно соврала я. – Значит, эта Мэри его судьба?
– Им суждено встретиться на Осеннем балу, – поведала бабушка, уплетая котлету. – Ты, главное, подготовиться ей помоги, во дворец доставь, а там все само собой произойдет.
– Произойдет, – протянула я, не сдержав тяжкого вздоха.
Бабушка аж жевать перестала.
– Случилось чего?
– Осень, – многозначительно выдала я и решительно поднялась. – Ладно, ты давай выздоравливай, а я полетела. Сделаю все в лучшем виде.
– Только не как в прошлый раз! – Встрепенулась бабушка. – Чуть не утопила мужика!
– А я виновата, что король так долго ехал? Карета у них, видите ли, сломалась! – проворчала я. – Зато принцесса с первого взгляда влюбилась.
– А ты ей вариантов не оставила, – хохотнула бабушка. – Одежды-то на нашем подопечном не было!
Я медленно повернулась и прищурилась.
– Ой, плохо мне, – Вспомнила бабушка, хватаясь за грудь.
– Сердце с другой стороны, – заметила я, жестом подзывая Жмотика. – Отчет пришлю летучей мышью.
Выбравшись в коридор, я забрала метлу и вышла на крыльцо. Премерзкий дождь поливал давно созревшие тыквы.
– Ненавижу осень!
– Разве? А я думал любишь, – ответил Жмот и запрыгнул мне в руки.
Придержав кота, я еще раз взглянула на портрет и убрала обе карточки за пазуху. Перехватив метлу, оседлала ее и, зажмурившись, резко взмыла в небо под кошачьи вопли.
Если эта Мэри попала под программу «Равновесие», значит, она действительно настрадалась в этой жизни. Мне было искренне жаль эту девушку, но…
Но почему именно он? Еще и принц! Да как он скрывать это умудрялся?!
Впрочем, если бы в академии узнали, его бы тотчас разорвали на сотню маленьких принцев. Выйти замуж за принца – розовая мечта любой девушки, даже если ей давно перевалило за три сотни.
Почти любой. Лично я хотела замуж за Хейндрика, чтобы отравлять ему жизнь до конца наших дней. Мне даже как-то приснилось, что Хейн ведет меня под венец.
Прикрыв веки, я вспомнила, как он однажды коснулся моих губ. Один-единственный раз! Я бежала по коридору, опаздывая на пару, и на ходу доедала печенье. Мы столкнулись совершенно случайно. «Страшная» книга выпала из моих рук, и мы принялись ее ловить. А когда поймали, он заметил крошки на моих губах и убрал их, осторожно проведя большим пальцем.
Ну почему, почему, почему?!
– Сейчас в деревья вре-еужемся! – завопил кот.
Перед глазами все расплывалось.
Домой мы с котом добрались быстро, но промокли насквозь. Выслушав мамины нотации, я спрятала портреты в своей спальне и отправилась убирать кухню после устроенной мною катастрофы. Ярко-зеленым зельем были залеплены стены, пол, потолок и кухонный гарнитур. Я провозилась до полуночи. Когда вернулась в комнату, Жмот уже спал в кресле, а у меня сна не было ни в одном глазу.
Вытащив из прикроватной тумбы портрет Хейна, я присела на широкий подоконник. Помнила каждую черточку этого парня, все улыбки, адресованные мне. Стоило ему только появиться в поле моего зрения, и я уже не видела никого другого.
И еще половина академии вместе со мной. Белый ведьмак, отличник. Он всегда и со всеми был вежлив, всегда пользовался вниманием девушек.
Бросив взгляд на второй портрет, который так и остался лежать в раскрытом ящике прикроватной тумбы, я тяжко вздохнула. Глаза защипало. Что же в тебе было такого, Мэри, что ты назначена ему судьбой? Он ведь будет счастлив с тобой, правда?
Жмот резко подскочил и встрепенулся.
– Мышь приперлась! – прошипел он и рванул в коридор.
Вытерев слезы, я побежала за ним. Мама уже спала, так что действовать нужно было тихо.
Шуршание доносилось прямиком из-под тумбы в прихожей. Вооружившись метлой, я кралась по ступенькам следом за котом, а стоило беспринципной мыши выбежать на освещенный луной участок пола, как мы кинулись на нее.
– Глуши ее, глуши! – вопил кот, прыгая рядом.
Я размахивала метлой во все стороны, от души ударяя по полу.
– Ну что там? Поймала? – спросил Жмот с надеждой.
– Не знаю, – ответила я, пытаясь отдышаться, и медленно приподняла метлу.
Но мыши под метлой не оказалось.
– Джени, это ты? Что происходит?! – прозвучал сонный мамин голос со второго этажа.
– Ничего, мама. Ложись спать, – ответила я громко.
– Опять сбежала! – огорченно воскликнул Жмот. – Ну ничего! Сейчас мы в засаде посидим…
Засада продлилась до самого утра. Безрезультатно.
– Мне нужнее! – вопила я, прорываясь к платьям. – Пропустите крестную ведьму!
– Ага, счаз! – рявкнули справа от меня.
– Нам самим нужно! – рыкнули слева.
– Сейчас как прокляну! – пообещала я.
И была мгновенно отпихнута назад. Никакого страха перед ведьмами!
Лавка готового платья была забита до отказа. Я стояла практически у двери, а впереди была такая толпа, что попытка прорваться к прилавку стоила мне куска моего собственного платья. Теперь разрез доходил не до колена, а прямо до бедра.
Но мне требовалось хоть какое-нибудь платье для Мэри! Любое, но приличное! Прежде чем зайти сюда, я обошла все остальные лавки в городе, и эта оставалась последней, где наряды еще были в наличии.
Ажиотаж объяснялся просто – на Осенний бал ни с того ни с сего приглашения получили все незамужние девушки подходящего возраста, чьи родители имели хоть какое-то отношение к аристократии.
Разозлившись, я оттолкнулась от двери и протиснулась прямо в толпу. Поднять голову даже не пыталась. Меня толкали, мяли и придавливали со всех сторон, но я упорно шарила рукой по прилавку, пока наконец не захватила ткань.
Рванув ее что было сил, я быстро скомкала платье и прижала к себе. Монеты просто бросила куда-то за стойку. Выбиралась с превеликим трудом и исключительно ползком.
– Все! Платьев больше нет! – визжали у меня за спиной.
Увидев заветную дверь, я кое-как вырвалась на улицу. Глоток свежего воздуха обеспечил меня головокружением, но ничто не могло затмить мое чувство гордости за себя.
Я улыбалась, расправляя блестящее голубое платье. Оно требовалось как запасное, чтобы после обратного превращения Хейн не сбежал от девчонки в заплатках. Все-таки Мэри должна была произвести приятное впечатление.
Но моя улыбка померкла, стоило мне увидеть, что у меня только половина платья – левая. Правая досталась кому-то другому.
– Никакого пиетета к крестным ведьмам! – возмутилась я.
– У нее платье! – заорала выбравшаяся из лавки девушка.
Дверь распахнулась в тот же миг, едва не слетая с петель.
Свернув огрызок платья в комок, я рванула по улице. Наша лавка находилась в соседнем районе. Так быстро я не бегала еще никогда. Даже когда стометровку в академии сдавала.
Забежав домой, я прижалась спиной к двери, пытаясь отдышаться.
– Доста-аула? – полюбопытствовал кот.
– Почти, – ответила я, не вдаваясь в подробности.
– А чего не летишь? – мурлыкнул Жмот. – Ты когда-ау должна была к девчонке улететь?
Я одарила кота недобрым взглядом. Между прочим, если бы мы не ловили полночи мышь, я бы не проспала. И, может, даже платье целое успела бы купить.
Но ничего из этого вслух я не произнесла. В конце концов сама обещала помочь, а ведьма свое слово держит всегда. Даже если вредная.
Поднявшись к себе, я заметалась по комнате в поисках нитки и иголки. В ящике стола нашлась широкая черная атласная лента. Конечно, половина платья – не целое, но и его можно было использовать.
– Пибоди-пабоди-бум! – скомандовала я иголке.
Зацепив нитку, она живенько прошлась по рваным краям платья, обрабатывая их. Следом взлетели ножницы и разрезали ленту на две равные части. Иголка пришила их к ткани на уровне талии.
Платье получилось впечатляющим. С одной стороны болтался длинный рукав, а с другой плечо и рука были открыты. Игривый вырез на одну сторону оказался на грани приличий, а разрез едва ли оставлял место для фантазии.
Однако это платье точно было лучше, чем то, в котором Мэри изобразили на портрете. Когда моя магия развеется, все, что останется Хейну, – утащить девчонку прямо в спальню. Конечно, сделав перед этим предложение.
От этой мысли во рту появилась горечь, но я не дала себе расклеиться. Каждая ведьма – профессионал своего дела, и я не исключение. Даже если сердце медленно разбивается на осколки.
Шмыгнув носом, я упаковала платье в сверток. Когда спускалась, по дому распространялся невероятный аромат тыквенного супа, но пообедать я не успевала. Должна была явиться к бабушкиной подопечной еще утром, так что время поджимало.
– Ты что, так пойдешь? – изумился Жмот.
Глянув на себя, я тихо выругалась и рванула обратно. Крестная ведьма всегда являлась к своим подопечным в регламентированном для этого случая наряде. Платье тоже было черным, но состояло из четырех слоев тончайшей блестящей ткани.
Сунув ноги в парадные туфли, я схватила свою лучшую шляпу и побежала вниз. Нахлобучив ее на голову перед зеркалом, взялась за метлу.
– Ты со мной? – спросила у кота, не глядя.
– А как же! – Он резво запрыгнул в корзинку.
Туда же я закинула все свои заготовки, включая сверток, и наконец вышла во двор. Чтобы ведьмы не сталкивались друг с другом и не мешали пешеходам и экипажам, у каждой ведьмы во дворе имелась своя летная площадка.
Оседлав метлу, я рванула в небо. Путь предстоял неблизкий. Мэри жила в доме своего покойного отца – барона – в дальней части нашего королевства, где росли вечнозеленые леса. Благо путь оттуда до королевского дворца занимал всего ничего.
На метле. На карете же ехать предстояло около часа.
Пока летели, кот умудрился задремать. Я же сто раз поблагодарила себя за то, что захватила плащ. На высоте воздух уже был по-осеннему холодным. Настолько холодным, что руки задубели и я решила слегка снизиться. По крайней мере до тех пор, пока не увижу на горизонте патруль.
Оно появилось внезапно. Влетев в густое облако пара, я мгновенно потеряла ориентацию. Даже не заметила макушку ели и зацепилась за нее платьем, оставив на ветке хороший лоскут.
Не понимала, где верх, а где низ. Пыталась вылететь из облака в чистое небо, но окончательно потеряла направление. О том, что впереди земля, я узнала, встретившись еще с двумя ветками. В третью метла угодила на всей скорости и разломилась пополам.
– Да кто тебе права на метлу выдал?! – ругался кот, когтями вцепившись в корзину.
Но я его не слушала. Пыталась соединить две части метлы прямо в воздухе, чтобы снизить скорость падения.
Колючие кусты появились раньше. Катастрофы было не избежать.
– Да чтоб тебя! – выругалась я, повиснув в самом центре кустарника.
– Я жив! Спасибо тебе, Главная ведьма! Спасибо! – истерично вопил Жмот, высунувшись из застрявшей корзины.
И вот лежу я, собираюсь с силами, чтобы понять, какая часть ведьмы целая…
– Сюда! Она упала куда-то сюда! – воскликнули мужским голосом где-то в отдалении.
Позориться не хотелось, но я обрадовалась нежданной помощи. Даже из куста попыталась выбраться, отчего съехала вниз и осталась без одного чулка. Уже собиралась крикнуть, что я здесь, когда послышался новый голос:
– Чур, ведьма моя! Если не старая.
– Ты накопители собрался обновить или в постель ее затащить? – хохотнул другой.
– А разве одно другому мешает? Я не прочь развлечься пару деньков.
Я вжалась в куст, пытаясь слиться с ним воедино. Знала эти голоса! Как же хорошо я их знала!
У Хейна в академии было четыре друга. Иногда мне казалось, что они вообще не расставались. Ходили вместе везде и всюду. Теперь-то я понимала, что они сопровождали и наверняка охраняли принца, но легче от этого не становилось.
Сколько же наших ведьмочек отдали им свое сердце. Сколько из них потом рыдали ночами, оказавшись ненужными.
Хейн, естественно, выделялся на их фоне, а иначе я бы в его сторону никогда не посмотрела. За все время учебы он не завел ни одного романа, не пытался использовать ведьмочек, откровенно сохнувших по нему, а несколько раз даже ставил своих друзей на место, когда их игры выходили за рамки флирта.
Накопители им наполнить! Дармовой силы захотели!
Голоса раздавались совсем уж близко. Услышав голос Хейна, я на мгновение замерла:
– Идем обратно. Поохотились и хватит.
– Да тут другая охота подвернулась! – хохотнул Фредерик.
Но принц не поддался веселью:
– Нам уже пора. Оставьте ведьму в покое.
– Тебе хорошо говорить – к твоим услугам любая ведьма, только скажи, – ответил Фредерик.
– А нам простым смертным приходится самим выкручиваться, – добавил Остин.
– Улепетываем? – шепотом предложил Жмот.
Я кивнула и подцепила корзину. Свалившись мне на плечо, кот вцепился в мой плащ всеми лапами. От юбки платья остались лохмотья, но колени она пока прикрывала.
