Страница 1 из 2
До этого момента я даже не представлял, до какой степени привык к защите вокруг себя. Словно находился внутри дома, пусть странного и местами чуждого, куда порой заходят опасные гости, но все же прикрывающего от непогоды и посторонних взглядов… и вдруг этот дом лишился стен и крыши.
Меня аж продрало морозцем по бокам и вдоль позвоночника.
А затем я понял, что теперь червоточина может открыться в любой момент в каком угодно месте, даже вокруг нас. И я заозирался, пытаясь разглядеть безопасные места, те самые, где реальность несколько плотнее, и прорваться через нее с другого конца галактики невозможно.
- Вот ведь радость-то, вот какая удача, - Лана, судя по ищущему взгляду, занималась примерно тем же самым.
Все прочие выглядели потрясенными, невозмутимость сохранили только Пестрый Сыч, ну и может быть Цзянь, хотя последнего я не видел.
- Чего встали? Двинулись! – донесся голос ротного. – Кто ногами шевелить будет? Конфуций?
Я крепче вцепился в автомат и зашагал следом за остальными, напряженный, словно перетянутая струна на гитаре. Каждый шорох звучал предвестием подземного гула, взблеск фонарей на базе – бьющей из земли молнией, казалось, что вот-вот откроется дыра в иные измерения, куда больше той, что мы сумели закрыть в подземелье.
И на этот раз мы не справимся, провалимся в нее всей ротой.
Гита догнала Цзяня, они обменялись несколькими фразами, после чего мы пошли уже не по прямой, а по ломаной линии. Ведьма напомнила командиру о том, что нам грозит визит представителей Сети Разума, умеющих открывать червоточины силой разума, и предложила безопасный маршрут.
От сердца у меня немного отлегло, я перестал озираться и вздрагивать.
Эти гады, конечно, хотели добраться до нас, но наверняка еще не отошли от предыдущей неудачи, которая случилась – тут мне пришлось задуматься, в голове все смешалось – меньше суток назад. Хотя кто знает пределы их сил, может для них сделать такую штуку все равно, что мне подпрыгнуть?
Но пока вокруг было тихо, прекратилась стрельба, в небе сверкали только звезды. Мы двигались к базе, и навстречу нам поднимался белесый рассвет, предвестие обжигающего лютого дня.
Ноги у меня тряслись от усталости, спать хотелось просто до одурения – свалиться на что-нибудь мягкое и закрыть глаза.
- Когда я мылся последний раз? – неожиданно спросил Вася. – Эй, Сыч, братан! Предкам вообще положено потеть?
Индеец не отозвался, зато проснулся Эрик, и завел нудный рассказ о пятидесяти оттенках запаха женского пота. В другое время я бы послушал такое с интересом, но в этот момент усталость перевесила – я улавливал только отдельные слова и фразы типа «медово-цветочный», «соленая сладость».
А затем перед нами оказался периметр базы, покосившийся забор на столбах, и за ним руины санчасти и штаб в окружении деревьев.
- То есть явились наконец? – донесся с той стороны голос Нгуена, и я разглядел мальчишескую фигуру комбата; рядом с ним толпились еще люди, видимо умные головы. – Мы уже и не ждали!
На этот раз не пришлось «сверлить» дыру в защитном поле, и уже через пять минут под ногами вместо надоевшего песка оказался асфальт.
- Разрешите доложить, - начал Цзянь, и мы сгрудились за его спиной, усталые, ободранные, потные, а некоторые еще и с ранениями.
Ладно хоть с легкими, все тяжелые умерли в подземелье, спрятанная там чудовищная машина превратила их в ручьи грязной плоти.
- Ладно, что поделать, - сказал Нгуен, выслушав ротного. – Идите, отдыхайте. Потрепало нас тоже знатно, но свет есть, вода есть. Транспортную зону восстанавливаем. До полудня дергать вас не будем. Врач сам придет, осмотрит тех, кому нужна помощь. Двигайтесь.
Я ощутил, что на меня кто-то смотрит и, оглянувшись, поймал взгляд Марии. Улыбнулся ей ободряюще, словно продолжая недавний разговор – все будет хорошо, девочка, не переживай.
Из памяти всплыло лицо Милы, и впервые я ощутил досаду, вспомнив про нее, про «любовь всей своей жизни».
- Серов, чего замер? Пошли, - напомнил о себе взводный, и мы нестройной толпой заковыляли в сторону казарм, где не были… тут пришлось встряхнуть память – пять дней, всего пять дней, а показалось, что прошел месяц.
Бывшие мои сослуживцы из подразделения М остались в стороне, Саша кивнул, Шредингер отвернулся. А вот ведьмы проводили меня внимательными, очень спокойными взглядами, хотя Гита закусила губу, и глаза ее опасно сузились – она не отстанет от меня, это понятно.
Но об этом я подумаю завтра.
Казарма выглядела заброшенной, мы с топотом поднялись на второй этаж. Громыхнула, ударившись о стену дверь, и мы оказались в комнате, отведенной нашему отделению.
Двадцать четыре кровати на тринадцать человек – более чем достаточно.
- Я первым в душ! – тут же завопил Эрик, и никто не стал с ним спорить.
Хамид затеял экскурсию для новичков, после «захода» на полигон ни разу не посещавших казарму, и их оказалось четверо. А я, стаскивая шлем и броню, подумал, как же мало осталось тех, кто прибыл на Удьду в один день со мной – тот же пакистанец, Вася, Эрик да Сыч.
Ну как обычно, «на Западном фронте без перемен», а люди гибнут во множестве.
Кровать манила и звала, хотелось упасть на нее немедленно, закрыть голову одеялом. Но я устоял перед искушением, запихнул грязные, пропотевшие шмотки в стиральную машину, вымылся сам, и только развесив форму сушиться, позволил себе лечь.
К этому времени попадали почти все, и только двужильный Сыч сидел на своем месте, и невозмутимо чистил автомат.
- Я… потом… - сказал Вася заплетающимся языком, и захрапел сразу мощно и яростно, будто соскучился по этому занятию.
Спали все, и ненавидящие меня сектанты вроде Фернандо или Хулио, и почти нейтральные бойцы вроде Мэнни, и новички, и мои друзья, а меня буквально колотило от слабости. Сыч напевал себе под нос, как обычно, и только замедленные движения выдавали, насколько он устал.
- Спи, - сказал он неожиданно, поднимая взгляд. – Наступило время тишины. Продлится оно правда недолго, но пара дней у нас есть.
Мне очень хотелось спросить, как он это понял, откуда узнал, но я не смог, сдался. Провалился в сон, где находился в трех местах одновременно, как в подземелье, под воздействием континуумных двигателей, только все эти три места были на полигоне: разрушенная башня, где меня едва не принесли в жертву, медицинский кабинет, где мне залечили ногу, и склад, где прятались контрабандные девчонки с Земли.
Проснулся я от крика «Отделение, подъем!», и едва не застонал от боли в теле. Перетруженные мышцы, растянутые сухожилия и поврежденные суставы, царапины и порезы, все напомнило о себе разом.
А затем горло царапнуло изнутри с такой силой, что я вздрогнул – немедленно глотнуть чего-нибудь густого, насыщенного, сочного, полного силы…
Проклятый Цзянь.
Организм действовал сам – я вскочил, принялся заправлять кровать, а рассудок мой боролся с кровавой жаждой. Погружался все глубже и глубже в себя, туда, где ждала внутренняя пустыня, недоступная для таких грубых желаний и эмоций, мое персональное убежище внутри разума.
И когда мы нестройной вереницей потянулись в сторону душа, я был уже в порядке.
В раздевалке меня толкнули в спину, а когда я повернулся, то обнаружил перед собой неразлучную троицу. Вчерашний боевик картеля, бывший сирийский атеист и толерантное среднеполое улыбнулись мне одновременно, и я сообразил, что кроме нас четверых тут никого нет.
Удаляющиеся голоса Васи и Эрика слышались за дверью, а Сыч вскочил раньше всех, как обычно.
- Привет, дружочек, - сказал Фернандо, а я вспомнил эпизод из прошлого.
Тогда меня тоже поймали втроем в душе, разве что между душевых кабин, и тоже любители человеческого мяса – Джавал, истинный кшатрий, и парочка его приятелей. Закончилось тогда все банальным мордобоем.
- Что, обнаглевшее мясо? – спросил Хулио, щеря желтые от табака зубы.
Ощущение дежа вю стало сильнее, я словно провалился обратно, в один из первых дней в ЧВК. Сейчас они обзовут меня «инвалидом», и я брошусь на них, и поскольку сделаю это под влиянием эмоций, как обычный человек, то и драться стану как обычный человек… и неизбежно проиграю.
Одного Фернандо хватит, чтобы намылить мне шею.
- Что, страшно? Намочил штанишки? – спросил Бадр.
- Цзянь, - сказал я, вспоминая, чем тогда все закончилось.
Меня выручил нынешний ротный, тогда еще командир отделения, и если бы не его вмешательство…
Услышав имя, троица сектантов напряглась, Хулио даже оглянулся, словно выискивая начальство глазами. А я улыбнулся как мог широко и вздохнул во всю грудь, успокаиваясь, очищая сознание – сейчас я не тот, что раньше, я через многое прошел, многому научился, я изменился.
И смогу решить все хитрее и тоньше.
- Он вам приказал? – продолжил я.
- Какая разница, кровь Христова!! – рявкнул Хулио. – Обнаглевшее мясо, ты…
- Значит, сами, - я улыбнулся. – И что вы можете без него? Вы знаете ритуалы? Можете выкачивать силу? Вкус открыт вам?
При каждом вопросе они вздрагивали, и лица Хулио и Бадра становились все более растерянными. Фернандо оставался невозмутимым, но и в его глазах я читал растерянность – потеха двинулась не по тому сценарию, на который эти дураки рассчитывали.
- Что вы хотите? – да, я не люблю пустую болтовню, предпочитаю молчать, но я понимал, что слова – оружие пострашнее автоматов, и что сейчас только оно мне поможет. – Убить меня? Зачем? Избить? Зачем? Наказать того, кто прошел Испытание? Серьезно?!
Для двоих шакалов поменьше это было пустым звуком, но вот Фернандо знал, что таится за этим термином, он нахмурился.
- Оно и вам светит, - сказал я. – Если тут найдут мое тело.
- Ты блефуешь!! – Хулио почти ринулся на меня, но Фернандо ухватил его за руку.
- Стой! – рявкнул он. – Ладно, Серов, считай, что это было дружеское предупреждение… Рано или поздно Режущий Тела и Души поймет, что ты не более чем мусор, и тогда мы придем за тобой!
Я кивнул, но даже не стал изображать, что мне страшно, проводил троицу глазами.
Вслед за душем последовало еще одно почти забытое удовольствие – полноценный завтрак. Уж не знаю какие склады вымели снабженцы, но нам выдали по омлету с колбасой, по порции салата из свежих помидор и по десерту в виде творожной запеканки со сгущенкой.
- Это что за еда такая? – спросил Сыч, недоверчиво тыкая в запеканку ложкой.
- Это молоко из священных коров предков, что пасутся на небесных лугах, - заунывно-благочестивым голосом выдал Эрик, но не выдержал, и засмеялся.
А уже через десять минут то, что осталось от нашей роты, строилось перед казармой. Судя по мрачному взгляду Цзяня, нас ждал вовсе не уход в досрочный отпуск, а судя по тому, что оружие и броню мы оставили в казармах, нас вовсе не собирались бросить в бой.
Вообще над «Инферно» царил невиданный в последние дни покой, и от него на затылке тревожно поднимались волоски. Никто не стрелял, небеса не извергали ракеты или космические корабли, аборигены прятались в недрах пустыни, и даже Сеть Разума не спешила порадовать нас визитом.
Затишье в преддверии бури.
- Необходимо приводить базу в порядок, - буднично сказал ротный. – Усекли? Делать кто это будет, Конфуций? Поэтому сегодня займемся простой мужской работой.
Через пять минут стало ясно, что нашему взводу предстоит работать в транспортной зоне, разгружать приходящие машины со стройматериалами.
- Могло быть и хуже, - сказал Ричардсон. – Так что вперед, макаки недоразвитые!
Постройку новых казарм рядом с южным КПП остановили в связи с недавними событиями. Но движуха началась вокруг разрушенной санчасти, уничтоженных складов и вообще везде, где случились прилеты.
Мы бодро промаршировали мимо штаба, в стене которого на уровне третьего этажа красовался обгоревший пролом. Увидев его, я вспомнил о подразделении М, и подумал, где нашли приют ведьмы и их прихвостни – в том подвале, который мы обустраивали, или где-то еще?
Башня над транспортной зоной мигала огоньками, а под ней из дрожания в воздухе появлялись один за другим военные КАМАЗы. В кабинах сидели водители, но все до одного спали, уронив голову на руль – незачем им знать, куда именно они «скатались» в этот раз, и что побывали на другой планете, под двумя жаркими солнцами.
- Поехали, вот этот! – вновь подал голос Ричардсон. – И таскаем вот сюда! Открывай! Куда пошел, хобот тебе в сраку?
В доставшемся нам грузовике оказались ящики с чем-то тяжелым, брякающим. Меня и еще пару человек загнали в кузов, и мы принялись двигать их к краю, где груз подхватывали десятки рук.
Мы управились с очередным ящиком, и с края кузова я увидел, как в нашу сторону катит пикап Нгуена. Комбат выпрыгнул из машины, и тут же перед ним остановился «Тигр» в пустынной расцветке.
Это что, опять командующий охранными силами в гости пожаловал?
Открылась дверца, и наружу выбрался некто высокий, тощий и носатый, и при виде этого типа в животе у меня екнуло.
- Здравия желаю, - сказал Нгуен.
- И ты будь здоров, - отозвался Эрвин, командир подразделения М.
Дальше я смотреть и слушать не мог, настал момент шагать за новым ящиком. Только вот дурное предчувствие уже поселилось внутри меня, пустило корни и отравило настроение.
И это сказалось почти тут же – я отпустил тяжелый груз чуть позже, чем надо, и мне едва не расплющило пальцы.
- Эй, ты чего? Дурак совсем? – воскликнул трудившийся рядом со мной Махмуд.
«Не без того» - подумал я, и заставил себя сосредоточиться на работе.
Бери больше, кидай дальше – традиционное развлечение для солдат всех времен и народов. Чем бы военнослужащий не занимался, лишь бы задолбался – простая управленческая истина.
Солнце пекло как бешеное, мы неистово потели, и одежда у меня была насквозь мокрой.
- И зачем стирались? – поинтересовался Эрик, когда мы выволокли из КАМАЗа последний ящик.
- Пять минут перекур, а потом вот эта машина, - тут же вклинился Ричарсдон. – Отходим, жирафьи яйца, иначе вас вместе с ней утащит.
Многие были бы не против перенестись вместе с разгруженным КАМАЗом на Землю. Но все понимали, что там встретят и тут же отправят сюда, да еще и с ускорением в виде пендаля.
Я выпрыгнул из кузова последним, и обнаружил, что к нам торопится Шредингер.
- Здорово, мокрожопики, - поздоровался он обычным для себя «любезным» тоном. – Этого вот я забираю! – и указал на меня.
- С чего бы? – Ричардсон набычился. – Это мой боец.
- Со всеми согласовано, - губы Шредингера кривились в презрительной усмешке. – Вплоть до комбата. Так что не устраивай тут детский сад. Или… ты хочешь пойти с нами? Доброволец?
Взводный скривился и плюнул Шредингеру под ноги.
- Иди, Серов, - велел он. – Только возвращайся.
Вася хлопнул меня по плечу, Сыч пробормотал что-то ободряющее, и мы зашагали в сторону штаба. Вот и оправдалось нехорошее предчувствие, ох не зря меж суеты и разрухи явился на Ульду носатый командир подразделения М.
Его в компании ведьм я обнаружил в одном из помещений на втором этаже.
- Оо, вот и он, - проговорил Эрвин, пронизывая меня рентгеновским взглядом: прозрачные глаза словно раздевали, даже не так, разбирали тебя на части, препарировали, и внимательно изучали каждый фрагмент – содержимое желудка, воспоминания, состояние мышц и так далее. – Почему вы не избавили его от этой дряни? А ну расскажи?
Он сидел на стуле, а ведьмы стояли у него за спиной, тихие и скромные пай-девочки. Саши в комнате не было, да и Шредингер оставался за дверью, а может быть ушел куда-нибудь.
Гита открыла рот, но Эрвин снова заговорил сам:
- Хотя я вижу, верно… - речь явно шла о «кровавой жажде», подарке от Цзяня. – Хочешь, я тебя избавлю?
Я помотал головой.
- Понимаю, - он кивнул. – Не хочешь быть у меня в долгу. Это очень разумно.
А я ощутил себя на консилиуме врачей, которые должны присвоить мне инвалидность. В животе закипело мерзкое и кислое, лицо опалило жаром, наверняка оно покраснело.
- А рассказать, что ты понял из расшифровки, хочешь?
Вместо «нет» я смог только помотать головой.
- Это тоже очень-очень разумно. Если мы у тебя в долгу – это еще хуже, - командир подразделения М наклонился вперед, и сцепил ладони на колене. – Но все равно придется. Давай.
Лана ободряюще улыбнулась, а вот Гита продолжила смотреть в пол, и на щеках у нее я заметил легкий румянец.
- Ну… - начал я, облизав пересохшие губы.
Пришлось закрыть глаза, чтобы вспомнить, что именно я узнал, пробежаться по сверкающим обрывкам знания, извлеченным мной из речи на чужом, нечеловеческом языке. На мгновение я снова увидел вождя аборигенов, услышал его голос, даже стал им, неуклюжим на наш взгляд существом под мешковатой одеждой.
Эрвин не торопил меня, он, как казалось, даже не дышал.
- Все, что на поверхности, - начал я. – Башни, кубы, прочее – это лишь обманка. Отвлечение внимания.
Да, в каждом хранилище полно оружия, самого разного, от вполне обычного по земным меркам, пусть более мощного, до работающего на незнакомых нам принципах… Только вот самое страшное хранится под землей, отдельно от всего прочего.
Именно ради того, чтобы спрятать эту штуку, и создали «Инферно» пять тысяч лет назад. А ради того, чтобы снабжать полигон энергией, на его территории устроили Воронку, источник неиссякаемой энергии то ли прямиком из недр какой звезды, то ли еще откуда.
И суета на Ульде привела к тому, что древнее оружие, обладающее чем-то вроде разума, начало просыпаться. И это ощутили аборигены, не искусственно созданные существа вроде дрищей, но все же каким-то образом генетически измененные потомки неразумных животных… часть контура безопасности, созданного рядом с полигоном.
И теперь они должны сделать то, ради чего некогда были созданы.
- Стой, погоди! – вмешалась Лана. – Это же бред какой-то? Кто в это поверит? Котик, зачем ты придумываешь?
Они смотрели на меня испытующе в две пары глаз, белобрысая ведьма и Эрвин. Гита все так же не поднимала взгляда, и дышала прерывисто, будто сдерживала одолевавшие ее чувство.
Интересно, какие?
- Я говорю, что понял, - я пожал плечами. – Хотите верьте, хотите нет.
- Дослушаем, - озвучил вердикт Эрвин. – Продолжай.
Чтобы древнее оружие не могло проснуться, активировать себя, нужно лишить его энергии, закрыть Воронку. А дорогу к ней аборигенам преграждаем мы, ЧВК «Земля», с нашими дронами, автоматами и прочей эффективной, но все же примитивной техникой. Поэтому нас требуется убрать с дороги тем или иным способом – либо сделать своими союзниками, либо уничтожить.
- И на принятие решения нам дали десять дней, - закончил я.
- Бред! – повторила Лана с упорством ребенка, спорящего в тем, что в комнате нужно убираться, наводить порядок, прятать игрушки. – Они же примитивные дикари! Тупая религия, и не более того…
- Хватит, - одно слово Эрвина, и она ведьма замолчала. – Ты знаешь недостаточно. Даже я знаю недостаточно. Но если сложить мое знание с тем, что рассказал боец Серов… получается нечто очень реалистичное.
Гита наконец посмотрела прямо на меня, и в глазах ее я увидел нечто странное – отчаяние и стыд. Ну а поскольку ведьма из подразделения М не может испытывать подобные чувства, то либо мне показалось, либо она изображает все ради какой-то цели.
- Эта штука, там внизу, действительно есть, - проговорил Эрвин задумчиво. – Неизвестно в точности, что это, понятно только, что не бомба и не пушка, воздействует не на грубые проявления материи, а на что-то иное. Это изготовлено одной из цивилизаций Источник Миров… позже они отказались от любой агрессии, и удалились во внутреннее изгнание. Уничтожили все технологии, документы… но один образец припрятали вот тут.
Гита и Лана слушали, затаив дыхания – для них это тоже была новая информация.
- Доложу наверх, пусть там решают, - командир подразделения М огладил подбородок длинными тонкими пальцами. – Там выйдут на Харашс, на нанимателей. Может быть нас выведут отсюда, и заведут тех, кто больше приспособлен к таким операциям, хотя…
Тут он осекся, словно понял – наговорил лишнего.
- Ты, - Эрвин посмотрел на меня, - и правда обладаешь очень редким талантом. Поэтому… - он небрежно махнул в мою сторону, и я отшатнулся, показалось, что мне в лицо бросили платок из белой ткани.
Ко лбу и щекам прикоснулось нечто прохладное, голова закружилась, и я понял, что внутри что-то изменилось. Словно ушла застарелая, надоевшая боль, пропал зуд от зарастающей раны, выпрямился позвоночник, много лет находившийся в согнутом состоянии.
- Теперь никто ни у кого не в долгу, - сказал Эрвин, и только после этого я понял, что именно пропало.
Обладатель ледяного взгляда и орлиного носа одним движением избавил меня от кровавой жажды, подарка Цзяня.
- Спаси… - начал я.
- Иди, - перебил он меня, и я вышел коридор.
Услышал за спиной шаги, когда спускался по лестнице.
- Постой! – голос принадлежал Гите, и я остановился, повернулся к ней.
Черные волосы чуть встрепаны, глаза сверкают, щеки горят, объемистая грудь вздымается под формой так, что мужской взгляд сам тянется к ней, и в голосе мягкая дрожь, вроде бы искренние эмоции.
- Прости меня, - она взяла меня за ладонь, и я не нашел сил отдернуть руку, слишком уж приятным было ее прикосновение.
И запах, дурманящий голову, не слишком сильный – о да, пользоваться ароматами ведьмы умеют, да как и всем прочим.
- Как же так? Я же хотела только хорошего, - вот только надрыва в голосе лишнего, и он портит картинку, заставляет напрячься, заподозрить искусную актерскую игру. – Получилось же… я едва не погубила тебя. Прости!
- Все нормально, - сказал я.
- Правда? – лицо ее осветилось улыбкой: так хотелось верить, что это искренние чувства, что она и правда влюблена в меня до потери памяти, я буквально заставлял себя вспомнить, с кем имею дело. – Ты не злишься на меня? Ведь я женщина, помни об этом.
Ага, как будто принадлежность к «слабому» полу оправдывает подлость и жестокость.
- Все нормально, - повторил я.
Она сделала еще полшага, то ли чтобы обнять меня, то ли поцеловать, но тут уж я не выдержал, отшатнулся.
- Мне надо идти, - сказал я, выпутывая руку из ее липких пальцев. – Все нормально.
- Иди, но мы еще увидимся, - она выглядела не просто разочарованной, а ужаленной в самое сердце, вот только выглядеть ведьма может каким угодно образом. – Все будет хорошо.
Я кивнул, и зашагал дальше.
На улице, под светом безжалостных солнц мне стало легче – уж лучше простая жара, чем душные интриги и психологические игры, которыми славится подразделение М.
- Иван! – позвали меня из-за спины.
Обернувшись, я увидел спешащую ко мне Марию, и через мгновение она обхватила меня, прижалась лицом к груди. И вот тут меня отпустило целиком и полностью, я впервые после возвращения из подземелья по-настоящему расслабился, по телу прошла мягкая, теплая волна.
- Когда мы вернемся домой, мы обязательно поженимся, - сказала Мария, не отрываясь от меня. – И у нас будет трое… нет, лучше четверо детишек… ведь так, Иван?
Она отстранилась и заглянула мне в глаза.
Ну а я замялся, не зная, что сказать, хотя понимал, что вариантов особенных нет. Мария мне нравилась, и внешне, и по характеру, но я не потерял голову, и поэтому мог задуматься о практике.
Ну да, контракт закончится, нас отпустят на Землю… пусть даже не сотрут память.
Но как общаться, она же не говорит по-русски, а я не знаю испанского, и в какой стране жить? Мне переехать в Южную Америку – нет, с учетом бабушки это невозможно. Забрать Марию к нам – реальнее, но как-то надо получить визу, потом вид на жительство.
- Лучше сразу восемь, - ухитрился выдавить.
- Восемь! – она рассмеялась – Тебе легко говорить, ведь не ты же будешь рожать! Как твои дела?
Я ответил, она начала рассказывать, что у них там в медвзводе, а я слушал и радовался. Это совершенно не напоминало общение с Гитой, тут все было искренне, по-настоящему, по-человечески.
Когда-то мы так общались с Милой… а затем она предала меня.
Но я ощущал, что Мария не обманет, что она сделала выбор, и никогда ему не изменит.
- Мне пора, - сказала она. – Мы увидимся.
- Конечно, - я обнял ее, чмокнул в щеку, и она буквально засветилась.
Кто бы мог подумать, что эта скромная девушка в форме зарабатывала, торгуя собственным телом? От воспоминания об этом меня передернуло, и я поспешно отогнал его, затолкал неприятные мысли в подсознание.
В транспортную зону я пришел, когда наши как-раз покончили со вторым КАМАЗом.
- О, явился, когда мы все сделали, - пробурчал Ричардсон. – Так, пошли отсюда! Обед по расписанию!
Да, прием пищи в армии – дело святое.
Тихий час после обеда – тоже, но в этот раз нам придется обойтись без него, поскольку оружие не чищено у всех. Песка в своем автомате я обнаружил столько, будто специально его туда собирал, и это не говоря о нагаре и ржавчине, которая неведомым образом появляется всегда, даже в таком сухом месте, как пустыни Ульды.
- Эх, когда я служил в Ливане, нас заставляли каждый день оружие полировать, - сообщил нам Эрик, когда мы вытащили табуретки в коридор и принялись за дело.
Вася хмыкнул:
- Понятно, делать-то там больше нечего.
- Ну как нечего? – финн заухмылялся. – Вино там ничего так. Ну и девчонки.
- Все бы тебе про баб, - беззлобно проворчал Сыч. – Хотя кто из нас без греха. Слабости делают жизнь полной, а идеальный человек скучен.
- Я бы сейчас поскучал, - вмешался в разговор Хамид, чистивший оружие вместе с подчиненными; командир отделения так себе начальник, почти не отличается от простого солдата. – Видит Аллах, веселья тут слишком уж много… Я думал, что у меня дома, в Карачи все сложно было, - он огладил голову, только сегодня заново обритую наголо. – Межведомственная разведка – тот еще сумасшедший дом.
Теперь понятно, откуда он такой взялся, у этой конторы дурная слава на полмира.
- Но тут… – Хамид выпучил глаза. – В десять раз хуже! Я же из дома сбежал! Теперь обратно хочу.
Мы с Васей недоверчиво переглянулись – с чего вдруг этот всплеск откровенности? Хотя под тем прессом, под которым мы работаем, крышей поедет кто угодно, даже выкормыш пакистанской разведки.
Но почему он удрал из родной страны? Чего он там натворил такого?
- Не думал, что такое вообще возможно, это я как видный знаток себя говорю, - Хамид опустил взгляд, продолжил остервенело драить затворную раму с таким видом, что стало ясно – ничего он больше не скажет.
С лестницы в коридор заглянул Ричардсон.
- Собирайтесь, говно носорога вам в уши, - сообщил он. – Десять минут на все. Строимся, и выдвигаемся зачищать полигон.
- Опять этот песок, чтоб его, - проворчал Эрик, и мы пошли собираться.
Белое солнце висело низко, но жара пока и не думала слабеть, красное старалось за двоих. Ветер нес мелкий песок, почти невидимый, секущий кожу, и мы, стоя в две шеренги, слушали Цзяня.
- Противник группой численностью до пятидесяти стрелков проник в хранилище, - вещал тот, прохаживаясь туда-сюда. – Необходимо блокировать его, а затем уничтожить. Вторая группа, проникшая на охраняемую территорию, пока не обнаружена, но она значительно меньше, и ей займемся потом.
Нам предстоит воевать с сородичами Фролеал и Рамидел, посланцами Темного Конгломерата. А вторая группа – это явно Ингвар с наемниками из ЧВК «Чистота», посланными сюда неведомо кем.
- Все усекли? Вопросы? – Цзянь прищурился. – Так, командиры взводов ко мне.
В вышине зажужжал дрон, пошел на запад, над оградой, над громадами башен. Засветка исчезла, и теперь летай, где хочешь, заглядывай в любую дырочку, куда оптика и мастерство пилота позволят.
Что меня смущало – тот факт, что в роте осталось не больше пятидесяти бойцов, то есть ровно столь ко же, сколько у противника; и как в этих условиях штурмовать такой сложный объект, как хранилище? Маскировочные экраны на подобных людям существ не действуют, в умении воевать мы черных не превосходим.
Да, нам могут дать танки, но чем они помогут в такой ситуации?
- Поехали, мы первые, - заявил Ричардсон, и стало ясно, что остатки нашего взвода пойдут в авангарде. – Та самая башня, внутрь которой мы лазили, только на новом месте.
Вася матюкнулся, я поежился – вспоминать тот эпизод не особенно хотелось.
Но зато в этот раз не пришлось «сверлить» дыру в защитном поле, и через пять минут под ногами захрустел песок. Ни Марии, ни ведьм я не увидел, и медвзвод, и подразделение М оставили на базе, и это тоже показалось мне странным, ведь и те, и другие могут оказаться полезными.
