Страница 2 из 2
Но это у командиров головы большие, пусть они и думают.
Цель наша располагалась теперь не у северной ограды, как раньше, а почти в центре полигона, рядом с одним из дредноутов. И мы двинулись к ней по широкой дуге, обходя с юга, прячась за соседними башнями, и почти тут же над нами повис разведывательный дрон.
После царившего тут ранее светового буйства полигон казался абсолютно мертвым. Хранилища высились исполинскими надгробиями, и только Воронка фонтанировала светящимся газом на высоту чуть ли не в километр.
- Что-то тут сломалось, - пробормотал Вася, когда мы оставили позади вторую башню и потащились к третьей.
Даже толстокожего Макунгу проняло, что уж говорить об остальных.
Сыч морщился, словно его одолевала зубная боль, Фернандо озирался выпученными глазами, будто пытался что-то вспомнить. Ну а мне казалось, что я вижу не реальность, а картинку, нарисованную на тонком листе бумаги, и его вот-вот свернут, и тогда глазам предстанет нечто ужасное.
Но первый же выстрел сдул всю эту хтоническую хрень прочь.
Мы попадали на песок, выставили автоматы в сторону атаки, и очередь прошла выше, никого не задев.
- Не лежим! Ползком! – подал голос Ричардсон.
Черные выставили дозоры, и кто бы на их месте поступил иначе?
Дрон с жужжанием рванул в вышину, заходил кругами над «нашей» башней. Оттуда попытались сбить его, принялись лупить в небо из нескольких стволов, но с предсказуемо нулевым результатом.
Почему только наши «глазки» не обнаружили дозор?
Но через пару минут я понял, в чем причина – черные вновь замаскировались, как в тот день, когда мы напоролись на их засаду. С трудом, напрягшись до предела, я смог разглядеть тени, вмятины в песке, уловить дрожание воздуха… но обычный человек увидел бы в этом месте лишь пустоту.
- Ричардсон! – позвал я. – Они восточнее, меж двух башен!
- Ты их видишь?! – в голосе южноафриканца прозвучало раздражение, ведь он лучший охотник и следопыт, и не заметил ничего.
Он выстрелил, и трассирующая пуля ушла в темнеющее небо.
- Левее! За барханом у самой стены! – выдал я корректировку.
Ричардсон дал очередь, и она легла прямиком туда, куда и надо, черным пришлось залечь. После этого наш взводный забормотал в рацию, и в небе стало намного больше жужжания.
К разведывательному дрону присоединились ударные-камикадзе.
Почти тут же второй взвод появился с севера, и оставленный снаружи дозор попал в клещи. Башня во время «переезда» если и развернулась, то чуть-чуть, и пролом все так же глядел на запад, на рушащееся в закат второе солнце.
Первый камикадзе промахнулся, разбился о стену хранилища, зато второй попал куда надо, и на песке проявилось тело в черной броне.
- Ух, так им и надо! Гасите их, пацаны! – заорал Эрик, потрясая кулаком.
- Поехали! Отрезаем! – перебил финна Ричардсон.
Мы били почти наугад, на смутное движение, на завихрения воздуха и подлетевшие вверх песчинки. Враги пытались уйти и с другой стороны башни, и там тоже поднялась стрельба, хотя куда более беспорядочное.
Мы завалили еще двоих, и после этого оказалось стрелять не в кого.
- Позиции занимаем! Быстрее!! – взводный не дал нам насладиться победой, и мы поползли дальше, чтобы закрыть единственный выход, запереть черных в башне, словно джинна в бутылке.
С другой стороны нам навстречу двигались пацаны из второго взвода, а третий уже спешил на помощь. Камикадзе попытался залететь в пролом, но взорвался в нескольких метрах от него, наткнувшись на пулю или на защитное поле, только осколки забарабанили по толстым стенам.
- А дальше что? – спросил Дарко, оказавшийся рядом со мной. – Они там, внутри. Пробиться никак. Блокада?
Я пожал плечами, хотя понимал, что серб прав, и что штурм в таких условиях – чистое самоубийство. Но тут же забыл про черных, и про башню, поскольку услышал хорошо знакомый мне подземный гул.
Полоса света легла на песок перед нами, и ударили из нее в небо синие молнии. Выдавился хобот первого вихря, рядом с ним поднялся второй… гости с другого конца Галактики открывали червоточину.
И рядом не было ни единого человека из подразделения М, чтобы закрыть ее – кроме меня.
Световая стена поднялась, загородила от нас ряд из башен, поднялись в ней громадные фигуры с раструбами-руками. И у меня в голове задул ледяной ветер, снежинки закололи глаза изнутри, забормотали в уши мощные голоса.
«Ты падешь… смерть твоя, смерть…» - повторял один.
«Сдайся нам, сдайся… тогда ты выживешь…» - бормотал другой.
Я ощущал чужое внимание – смесь интереса, любопытства и презрения, на меня смотрели будто на диковинного, уродливого жука, пойманного в собственной кровати.
- Все назад!! – прохрипел я, вставая в полный рост.
Махмуд не выдержал, заорал «Аллах акбар!», и застрочил его автомат, выплевывая пули. Очередь полоснула тело одного из вихревых гигантов… и не причинила ему ни малейшего вреда.
Разве что новая порция молний ударила из песка в небо, где вылупились первые звезды.
- Назад, я сказал! – повторил я, но вышло намного тише, чем в первый раз, поскольку я уже нырял вглубь себя, погружался во внутреннюю пустыню.
Ощутил под ногами слежавшийся, плотный песок, услышал шелест дюн, ласкаемых теплым ветром. И тут же прыгнул обратно вверх, пытаясь унести с собой ощущение покоя и уверенности, готовность встать лицом к лицу с кем угодно, даже с могущественными нелюдями из другого мира.
Я ожидал, что вновь увижу черную дыру в пространстве, как в прошлый раз. Обнаружу смотрящие на меня из космической пустоты глаза, полные злобы и раздражения.
Но в этот раз я оказался на равнине, плоской, как шахматная доска. Распахнулась передо мной извилистая трещина, и полезла оттуда черная, зернистая дрянь, похожая на икру и на лаву одновременно, вот только прянуло от нее леденящим холодом.
Иней повис у меня на бровях, губы смерзлись.
Но я сделал шаг вперед, и из глаз моих, из ладоней, из всего тела отрыгнулось белесое пламя. Там, где оно прикоснулось к черной пузырящейся дряни, та засохла, начала осыпаться серой пылью.
Но земля содрогнулась, и трещина стала длиннее и шире.
Новая порция «икры» из черного льда вылезла из глубин, и я понял, что шансов остановить ее у меня нет. Там, где я стою, я смогу ее растопить и обезвредить, но никак не получится бегать туда-сюда вдоль трещины длиной в десять метров, чтобы перекрыть ее целиком.
Я отступил на шаг, развел руки… пламя на этот раз получилось жидким, слабым, и да, я смог обработать больший участок, но «икру» на нем я не уничтожил, а лишь приостановил ее движение на несколько секунд.
«Отступи, сдайся, отступи!» - бормотал мне в правое ухо вкрадчивый голос.
«Ты сдохнешь, умрешь! Сдохнешь!» - бахал в левое ухо голос более грубый.
Вспомнились времена, когда меня вот так учили Гита с Ланой, одновременно нагружая мозг через разные уши. И вслед за этим воспоминанием пришла злость – на собственное неумение, ведьм, на ЧВК «Земля», на Сеть Разума, назойливо лезущую на Ульду.
Равнина содрогнулась еще раз, трещина стала еще шире, и длиннее.
Нет, с такой мне не справиться никогда, если в одиночку, и это значит, что мне надо стать множеством… Чтобы остановить коллектив, тоже нужен коллектив, и если взять его негде, то нужно в такой коллектив превратиться…
Всего-то нужно сделать мир вокруг себя зеркалом, и отразиться столько раз, сколько требуется. Совершенно невозможный фокус, если говорить о материальном, и вполне представимый, если речь заходит о сознании.
Воняющая льдом черная зернистая каша лезла из трещины, неторопливо двигалась на меня. А я старался не думать об угрозе, о том, что намерен сделать, я просто ровно дышал, успокаиваясь и стирая себя, как стер тогда во время вылазки, когда меня пытались убить мои же соратники.
Время почти остановилось, со всех сторон засверкали гладкие, зеркальные поверхности, уходящие в бесконечность – система координат для того, кто не привязан к собственной личности, кто может от нее отказаться… Я краем глаза поймал свое отражение – голое тело, даже без одежды, не говоря уже о броне или оружии, еще одно…
Мы выстроились рядком, и когда я поднял руки, то мы все подняли руки.
Чужие голоса в ушах замолчали, а потом спросили: «Что ты творишь, безумец? Остановись! Сдайся нам, и мы дадим тебе все, что ты захочешь! Мы уже обещали тебе! Мы можем все! Стой!».
Но пламя уже текло и с моих ладоней, и с ладоней моих отражений, и когда оно прикасалось к черной икре, или каше, как ее ни назови, та серела и съеживалась, осыпалась пеплом… Равнина дрожала, но трещина уже не расширялась, а наоборот сужалась, неохотно, рывками.
- Они уходят!! – пробился ко мне чей-то крик из обычного мира.
Усталость едва не вбила меня в землю, колени задрожали, но я не поддался, удержал концентрацию. Холодные, далекие и чужие голоса смолкли, трещина закрылась, зеркала вокруг меня рассыпались на миллионы сверкающих осколков, погребли под ними мои отражения.
Мне показалось, что я сам рассыпаюсь, я заморгал и обнаружил, что вокруг темно. Ночь опустилась на полигон, и мрак разгоняли только звезды, меня колотило как в лихорадке, глаза жгло от едкого пота.
- Иван? – кто-то возник рядом, схватил меня за руку. – Ты вообще цел?
«Вася» - опознал я голос.
- Это было круто! Научишь? – спросил из-за спины Эрик.
- Идиоты! Залегли! – перебил всех крик Ричардсона. – И его кладите!
Меня буквально швырнули на песок, и тут же над головой тонко засвистели пули, запели песню смерти. Очередь прошла чуть выше, на нее тут же ответили с нескольких сторон, с севера ударил пулемет.
Я попытался стащить с плеча автомат, но понял, что мускулы не слушаются – напоминали они кисель, а во рту стоял кислый привкус.
- Скажи чего-нибудь, - лежавший рядом Вася ткнул меня в плечо. – Эй, Иван?
- Нрмл… нормально все, - ухитрился выдавить я, кое-как справляясь с непослушным языком.
- О, разговаривает, - заметил Эрик с другой стороны. – Что ты такое сделал? Неужели ведьмы научили?
- Оставь его, - влез Хамид. – Он нас всех спас, видит Аллах. Теперь наша очередь! Работаем.
Слабость буквально прижала меня к земле, в голове помутилось, как на грани обморока. Нет, я удержался, но на некоторое время перестал нормально воспринимать происходящее, осознал только, что наши куда-то стреляют, кто-то куда-то бежит и вопит.
Только минут через пять я нашел силы, чтобы дотянуться до фляги и хлебнуть воды. Еще пять мне понадобилось, чтобы полностью вернуться в более-менее нормальное состояние.
К этому времени движуха закончилась, как и следовало ожидать – неудачно. Осталось на песке некоторое количество тел, но результата это не принесло никакого. Черные просто уложили нескольких атаковавших, но с легкостью отразили натиск.
Но как я понял, из нашего отделения не пострадал никто.
- Они совсем идиоты? – пробормотал Эрик раздраженно. – Обалдеть, пацаны. Устроили тир для врага, чтоб их.
- Мир предков требует жертв от всех, и мутит разум даже у стойких, - Сыч не упустил случая высказать нечто мудрое и столь же бесполезное, как сам штурм.
Ситуация и в самом деле выглядела патовой, черные сидели в башне, и не могли ее покинуть. Но и у нас не было шансов их оттуда выковырять, стены хранилища не взять даже танковыми пушками, а ничего более мощного у нас нет.
Что остается? Блокировать и ждать, пока жажда не возьмет свое.
Воды внутри нет, я помнил об этом, но помнил и о той выносливости, которую показывали хрупкие на вид пленницы, и это значит, что все мероприятие не на один день.
- Отходим на юго-восток! – донесся из темноты голос Хамида.
Все правильно, уйти из сектора обстрела, чтобы можно было встать на ноги. Одного взвода хватит, чтобы держать под прицелом выход из башни, а если враг полезет наружу, то его встретят дроны, нетерпеливо жужжащие в вышине.
Сто метров ползком дались мне с некоторым трудом, все же я еще не пришел в себя до конца.
- Отдыхаем, шакалье семя! – рявкнул Ричардсон. – Раненые есть кто?
В ответ никто не отозвался.
Я успел только сесть и стащить шлем, как в темноте со стороны базы донеслось рычание мотора, мелькнули огни фар. Через пять минут рядом с нами затормозили два пикапа, раздался мощный голос Нгуена, мерзкое шипение к Цзяня, к ним торопливым шагом направился взводный.
А я видимо на несколько мгновений снова выпал, поскольку обнаружил рядом непонятно откуда взявшихся ведьм.
- Что ты с собой сделал, котик, во имя Святилища Разума? – спросила Лана.
Она наклонилась так, что я ощутил сладкий цветочный запах, положила руку мне на плечо.
- Как же так? – поддержала ее Гита. – Чем ты занимался?
Я не собирался им отвечать, но меня сдал Эрик.
- Там из-под земли снова это вылезло, торнадо разные, молнии, свечение! – сообщил он зловещим шепотом, каким только рассказывать сказки про черную руку. – Иван его обратно загнал! Не знаю как, но вышло здорово… Пошипело, да и сгинуло. Красавчик, правда?
Судя по ворчанию Васи и звучному хлопку, Макунга закрыл болтливому финну рот, но слишком поздно.
- Закрыл червоточину? Один? – в голосе Ланы звучало недоверие. – Не может быть!
- А чем ты еще это объяснишь? – в голосе Гиты дрожала тревога, то ли искренняя, то ли фальшивая, разобрать я не мог. – Чем он мог истощить себя до такой степени? Пойдем, Иван.
Они подхватили меня с двух сторон, куда-то повели, и я оказался в палатке, непонятно кем поставленной. Загорелся поставленный на пол фонарик, в глазах ведьм заиграли хищные огоньки, и обе склонились ко мне одновременно, уставились требовательно.
- Рассказывай, мой сладкий, - велела Лана. – А чтобы ты не отмалчивался… Подтолкнем тебя немного.
Я хотел закрыться, сказать «Отвали! Не лезь в меня!», но сделать ничего не успел. Мягкая щекотка разлилась внутри черепа, напряжение отступило, и я понял, что хочу поделиться пережитым.
- Они полезли… трещина… - язык заплетался, и связные предложения давались с некоторым трудом, но я все же строил их одно за другим.
Ведьмы смотрели на меня, и брови на красивых лицах поднимались все выше.
- Невероятно, - сказала наконец Гита. – Ты же мог умереть! Просто от истощения!
- Но он же справился, - Лана покачала головой. – Как сказал тот белобрысый? Красавчик! Один закрыл червоточину, захлопнул ее перед носом сразу у троих соцветий, - последнего слова я не понял. – А теперь мы поможем, не дадим отъехать в мир иной.
Она захихикала, точно школьница, а меня потянуло в сон, веки опустились сами. Ведьмы заговорили одновременно, но слов я разобрать не сумел, меня словно подхватила медленная и теплая, ласковая река, закачала на волнах…
И со всего маху приложила лицом о покрытый острыми наростами айсберг.
- Ешь меня кони… - только и смог выдавить я, а глаза открылись на полную.
Я был в той же палатке, но теперь видел все с болезненной четкостью – прекрасных, но смертельно опасных женщин, тени на стенах, свой автомат на рюкзаке, даже песчинки на бугристом полу.
- Так-то лучше, - Лана ослепительно улыбнулась.
- Возвращайся к нам, - попросила Гита, и это действительно прозвучало как просьба, а не как приказ или требование. – Использовать тебя как простого стрелка - все равно, что телескопом дрова колоть. Ты же сам понимаешь, какой сильный у тебя талант!
Она смотрела ласково и трепетно, но я все так же не верил в ее чувства.
- Нет, - сказал я. – Я вам нужен. А вы мне – не нужны.
Гита отшатнулась, да так резко, что колыхнулись ее черные вьющиеся волосы. Улыбка исчезла с лица Ланы, голубые глаза стали холодными, она сняла очки и начала протирать неспешно и аккуратно.
- Ты в этом уверен? – белобрысая ведьма не смотрела на меня, голос ее был вкрадчивым и тихим.
Очень хотелось сказать «Да!», а затем повторить «Вы мне – не нужны!».
Но я вспомнил бабушку, оставшуюся на Земле, и совершенно беззащитную. Непонятно, кто ей тогда позвонил, и если это наниматели Ингвара, то она реально в большой опасности.
Хотя мои собственные наниматели немногим лучше.
- Ну… - я заколебался. – Вы можете кое-что сделать для меня… надеюсь на это. Если сможете, тогда я ваш.
- Что же? Скажи? – Гита сложила руки перед грудью.
- Есть человек, единственная моя родственница… - и я объяснил ситуацию. – Сумеете обеспечить ей безопасность, охрану и защиту – тогда я ваш.
Барышни из подразделения М переглянулись.
- Жалко, что Эрвин уехал, - Лана закусила нижнюю губу. – Он бы смог помочь. Наших полномочий не хватит… Но мы свяжемся с ним, постараемся. Сегодня же сделаем.
- Да, - подтвердила Гита, старшая в этой парочке.
- Хорошо, - я поднялся, ловко и легко, подхватил автомат. – Спасибо, что помогли. Где там наши?
Луна взошла над полигоном «Инферно», и я обнаружил, что палатка ведьм вовсе не одинока, что вокруг их с полдюжины. А дальше во тьме я разглядел полевую кухню, и выстроившуюся к ней очередь – давненько нас не баловали горячей едой, все больше сухпайки.
Когда я добрался до нашего отделения, туда уже приволокли котелок с картофельным супом и парни вовсю работали ложками.
- Вливайся в наши ряды, - пригласил Эрик. – Ничего себе у тебя вид довольный? Что эти две красотки делали с тобой в палатке?
- А ты не догадался? – с ехидной, крокодильей ухмылкой спросил Дарко. – Наставляли в тайнах боевых искусств!
Ладно финн, но и этот туда же!
Предположения, чем именно я занимался с ведьмами, посыпались с разных сторон. Мужественно не обращая на них внимания, я уселся к котелку и вытащил из кармана рюкзака ложку.
Суп оказался густым, вроде кулеша, в нем плавали кусочки сыра, ветчины и даже вроде бы орехи.
- Тут эта приходила, тебя спрашивала, - сообщил Вася.
Я вопросительно посмотрел на него.
- Ну из медвзвода которая, - пояснил Макунга. – Они же тоже сюда примчались. Расположились вон там… - толстый черный палец нацелился на большую палатку за полевой кухней, украшенную большим крестом на боку.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
