Страница 4 из 4
Но ее пыл охладил февр Квин.
– Недопустимое своеволие и глупость, – сквозь зубы процедил он. – Вы едва не погубили его и себя! Во время слияния нельзя надевать браслет, пока легионер не очнулся, это может помешать принятию Дара! А ваше вмешательство могло привести к разрушению всего крыла и безумию парня! – он кивнул одному из мрачных февров и указал на нас. – За решетку. Всех!
– Я Левентия-Каприс Осхар! – взвилась южанка. – Я не позволю…
– На нижний этаж, – добавил Верховный, и февры переглянулись. Стало ясно – что бы ни ждало нас на нижнем этаже, нам это точно не понравится!
– Уберите их с моих глаз! – рявкнул Квин. Глянул на меня недобро и отвернулся к Рингу.
Рядом встал незнакомый светловолосый февр. Его глаза казались сизым граненым хрусталем.
– За мной. Живо, – приказал он.
– Я не пойду… – начало было Ливентия. Светловолосый коснулся ее щеки кончиком пальцев, и на лице красавицы выросла хрустальная маска, запечатывая рот. Еще одно прикосновение к рукам – и запястья сковали граненые полупрозрачные кандалы. Но что-то мне подсказывало, что их хрупкость весьма обманчива.
Глаза Ливентии повлажнели от страха и злости.
– Будете сопротивляться, закую вас целиком, – отчеканил февр.
Мы дружно замотали головами. Я взяла Ливентию под локоть.
– Идем. Не надо сопротивляться, прошу тебя.
Южанка явно силилась что-то сказать, но хрусталь прочно запечатал ей рот. Я потащила ее за собой, Итан и Мелания понуро плелись следом. Позади встал еще один февр. На пороге я обернулась и увидела, что Ринг сел на кровати.
Что ж, мы можем собой гордиться. Парень все-таки покинул забвение!
Правда, на этом радостные новости закончились.
Спускались мы долго. Сначала пешком, минуя любопытствующих февров, целителей и работников, потом на жутко скрипучей и трясущейся платформе, которая будто направлялась прямиком в логово Двуликого Змея!
И чем ниже опускались, тем мрачнее и холоднее становилось. Февр, стоящий позади, зажег взятый с собой факел. Древние стены Вестхольда предстали в своем первозданном виде – без изящных панно, деревянных панелей и парчовых драпировок. Огромные черные камни, давящие и угнетающие сознание. Мелания перестала всхлипывать и начала шепотом молиться. Ей никто не мешал. Февры вообще казались немыми статуями, а наша потрепанная компания явно решила, что заступничество хоть одной святой нам сейчас не помешает.
Платформа остановилась, и хрустальноглазый указал рукой в перчатке на темную решётку. Сопротивляться было бессмысленно, так что мы вошли внутрь. Решётка захлопнулась.
– Вы что же, оставите нас в темноте? – воскликнула я. – Мы просто хотели помочь нашему другу! И помогли, заметьте!
– Возможно, вы его погубили, – отозвался февр. Но, подумав, воткнул факел в кольцо на стене.
Платформа снова поехала вверх, увозя карателей и оставляя нас в пропасти. Хрустальные кандалы и маска раскололись, стоило их создателю скрыться с глаз.
Ливентия потерла руки и в сердцах ударила ногой по решетке. И взвыла, ушибив ступню.
– Я все расскажу отцу! Да он вас! Вас всех! Слышите? Мой отец – советник императора! Вам всем конец!
– Они в своем праве, – тихо произнесла Мелания. – И что-то мне подсказывает, твой отец не имеет власти в Двериндариуме, Ливентия. Так что не трать силы.
– И зачем только я пошла с вами, недоумками! Ведь знала, что добром все это не кончится!
– Надеюсь, мы не навредили Рингу, – прошептала послушница.
– Он нас чуть не спалил! Клятый выродок!
– Хватит! – рявкнула я, и все замолчали.
Некоторое время было слышно лишь пыхтение.
– Как думаете, здесь есть крысы? – поежилась Ливентия. – Терпеть их не могу… Итан, у тебя осталась косорыловка?
Парень с готовностью протянул фляжку. В молчании мы сделали по глотку. Все. Даже скривившаяся южанка.
– Здесь холодно, – огрызнулась она на наши красноречивые взгляды. – А мой плащ спалил этот недоу… ладно-ладно, молчу. Хотя зачем? Недоумок и есть!
– Ты невыносима, – простонала Мелания, отходя от нас. Задрала голову и ахнула: – Вы только посмотрите на это! Невероятно!
– Адептам святой Ингрид больше не наливать, – буркнула Ливентия.
– Нет, правда. Оглянитесь!
Мы задрали головы. И отшатнулись. Решетка отделяла нас от выхода и ниши, по которой двигалась платформа. Но внутри наша тюрьма оказалась довольно просторной. Ее стены терялись в темноте. Грубо говоря, это было подземелье, очень древнее и довольно мрачное. Земляной утоптанный пол, камни, плесень. Я шагнула ближе к стене. И рваный свет факела выхватил рисунок.
– Что это такое? – изумилась Ливентия, подходя ближе.
Я тоже отступила из круга света во мрак, чтобы лучше видеть. И замерла, пораженная.
На черных влажных стенах подземелья были рисунки. Поначалу глаза не могли разобрать тонкие черточки, но присмотревшись, я поняла, что хаотичные линии складываются в огромное полотно цельного сюжета. Выпуклого, почти осязаемого! Прямо перед собой я видела гротескное и ломаное изображение людей. В их руках были копья, позади сплетались в жутком танце змеи. За спинами людей развевались плащи, а на месте их ртов были жуткие зигзаги, словно им толстой грубой ниткой зашили губы.
Их было великое множество – целая армия, наступающая на раскинувшуюся у их ног долину с невысокими домиками.
– Безмолвные люди, – негромко произнес Итан. Парень стоял к нам спиной, ближе всех к стене.
– Почему они так называются? – спросила Мелания. – В летописях о них слишком мало сведений…
Ответила, к моему удивлению, Ливентия.
– Безмолвные люди пришли из Красной Пустыни. Она начинается за границей Гранданы – моего дома. Грандана – прекрасный плодородный оазис, с висячими садами и белыми горными террасами, на которых вьют свои гнезда серебристые ласточки. За террасами лежит озеро – одно из красивейших в Империи, а за ним – Арка Стойкости, сложенная из костей, камня и железа. В ясный день сквозь нее видны красные пески пустыни. Тысячу лет назад Гранданы не было. И террас не было, и ласточек, и арки. Только пески. В них жили те, кого мы называем – Сухие. Кочевники, проводившие свою жизнь за поиском еды и воды. У них были дома на колесах, огромные одногорбые верблюды, ручные пустынные змеи и хищные голодные кошки. Однажды Сухие поняли, что пустыня не может их прокормить. И тогда они пересекли Красные Пески, чтобы найти новые земли. Они их нашли. Горные склоны и долины, которые были заселены местными жителями. Те едва не сошли с ума от ужаса, увидев бесконечные караваны. Трава стала живой от змей, а воздух наполнился рычанием пустынных кошек. Но ужасней всего были сами Сухие. Тощие, но сильные, лысые и бронзовокожие, одетые лишь в тряпки-плащи. Кочевники-воины закрывали нижнюю часть своего лица платком, на котором вышивали красные зигзаги – знак воинственности и силы. Так они защищались от песков, так понимали друг друга.
Они мало говорили. Но умели убивать.
Из-за этих платков жители долины назвали Сухих – Безмолвные Люди. Правда, тогда они еще не знали, что гости из пустыни истребят или поработят все население долины. Через десяток лет кочевники завоевали несколько долин и основали свое царство. Так начиналась история нашей Империи. Это было очень давно, еще до открытия Двери.
– Ух ты, – с уважением глядя на южанку, протянула Мелания. – Откуда ты все это знаешь?
Ливентия смерила ее презрительным взглядом.
– Я наследница старшего рода. Я получила прекрасное образование. К тому же… Грандана будет помнить историю Красных Песков, даже если остальная Империя ее забудет.
Впечатлившись рассказом, мы отошли от сцены, изображающей завоевания Безмолвных людей, и двинулись дальше. На наших глазах выросли города, полетели ездовые альбатросы, вознеслись дома, дворцы, мосты. Кем бы ни был человек, потративший сотни дней на эти рисунки, он безусловно был талантлив.
Или – безумен.
Потому что чем дальше мы двигались, тем непонятнее становились картины. Четкие и ясные у решетки, они все сильнее походили на бред умалишенного – во мраке. Свет факела тоже становился тусклее, так что складывать черточки и рваные линии в цельное изображение удавалось с трудом. Словно и сам художник терял рассудок, оттого его рука дрожала и создавала нечто нереальное. Город, парящий над пропастью. Каскады шпилей, арок, мостов – то ли образец высочайшего искусства, то ли кошмар. Искаженные часы, капающие кровью. Странный корабль, плывущий в небе. Человек с занесенным над головой пылающим мечом. Лица у него не было: вместо глаз, носа и рта плелись незнакомые символы-буквы. Армия… Огромный Змей, обвивающий хвостом город и пожирающий его жителей… Огонь, разрушение, руины и смерть! Ужас – живой, реальный, осязаемый разливался во мраке, заставляя нас тяжело дышать и почти выбивая из глаз слезы.
Еще шажок…
Оскаленные морды, когти, лапы…
Какие-то непонятные груды, кучи тел…
Эфрим.
Скалящееся со стены чудовище, тоже почти осязаемое.
Дальше… Девушка в развивающейся мантии и с крыльями за спиной… Она стояла вполоборота, казалось – миг, и покажет нам свое лицо, прячущееся за перьями. Из толстой косы выбились завитки волос. Такие реальные, что хочется поправить их рукой…
Я замерла, уставившись на последнее изображение. Очень похожая статуя встретила меня в Мертвомире.
Художник точно был безумен.
Но он, очевидно, тоже побывал за Дверью.
Остальная стена тонула во тьме, но ощущение, что оттуда на нас смотрят потусторонние глаза, ужас и тоска – не покидали.
– Как думаете, что все это значит? – глухим шепотом произнесла Мелания. Нервно выдернула из-за ворота звезду – знак своей святой, прижала к губам.
Почему-то говорить громко было страшно.
– Один из заключенных сошел в этой темнице с ума и начал бредить, – сердито и нарочито громко сказала Ливентия. Но все же отступила в сторону света. – Хотя не могу не признать – этот сумасшедший был настоящим гением. Никогда не видела таких… картин. Они же словно живые.
– Думаешь, он умер здесь? – вздрогнула послушница и обернулась, словно страшась увидеть сидящий в углу скелет. – Я слышала, что смерть художника наполняет его творения жизнью.
– Я думаю, что кто-то здесь слишком впечатлительный, – скривилась Ливентия, явно пытаясь не поддаваться силе рисунков. Но было очевидно, что красавице не по себе. Южную смуглость сменила неестественная бледность.
Сердито фыркнув, Ливентия отошла, Мелания торопливо бросилась за ней. Я посмотрела во тьму, за край света. На границе стояла крылатая девушка. Дальше скалился эфрим.
И он был почти живой…
Я поежилась и торопливо отвернулась.
Итан стоял неподвижно возле рисунка крылатой. Свет факела почти не достигал его, прятал в сумраке крылья. Парень поднял руку и медленно погладил нарисованные перья. Мне показалось, что его пальцы дрожат.
После увиденного всем было ощутимо не по себе, даже косорыловка не спасала от гнетущего впечатления. Странная стена пугала и в то же время – притягивала. Хотелось снова рассмотреть подробности, окунуться в нарисованный мир. Но что-то внутри сопротивлялось, кричало об опасности.
Не сговариваясь, мы повернулись к стене спинами, сбившись в тесную кучу возле решетки, поближе к факелу. Здесь была навалена подгнившая солома – хоть какая-то подстилка. Итан благородно отдал свой плащ замерзающей Ливентии и даже удостоился от нее благодарности.
– Поверить не могу, что сижу с вами в каком-то вонючем подземелье, – буркнула красавица, пытаясь разрядить обстановку.
– Ох, не начинай, – махнула рукой послушница, натянуто улыбаясь. – Мы тебя с собой не звали. Кстати, если бы ты не пошла, Ринг мог и не полыхнуть! Ясно, что ты его раздражаешь даже в бессознательном состоянии!
– Его Дар – Черное пламя! – тоже улыбнулась я. – Невероятно!
– Интересно, что он нашел в Мертвомире, – протянула Ливентия.
И где – подумала я.
Но в то же время порадовалась, что Рингу удалось хоть что-то добыть!
– А что с остальными, они нашли Дары? Мелания, ты знаешь?
Девушка покачала головой.
– Надеюсь, Рейна получит в подарок рецепт яблочного пирога, – фыркнула Ливентия. – А Альф – полезное умение фигурно штопать носки!
Мы рассмеялись, сбрасывая напряжение. Со всех сторон посыпались предположения о том, что могли бы получить в дар наши друзья и недруги. Так мы развлекались ближайший час, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло. Потом переключились на сожаления о заканчивающейся косорыловке и мысли о том, чем бы мы сейчас отужинали. Голодные животы подпевали урчанием.
– Иви, может, тебе достался Дар создавать из воздуха сдобные булочки? Попробуй?
– Нет таких Даров, – фыркнула я и показала свой браслет. – К тому же, мой, если он и есть, надежно заперт, как видите.
Факел чадил, и мы поглядывали на него с опаской – не погас бы. Оставаться во тьме было страшно, так и чудилось, что жуткие рисунки оживут и сойдут со стены. Разум понимал, что это всего лишь линии – следы серого грифеля на камне, но нутро противилось этому пониманию и нашептывало, что безумие заключенного художника может быть опасно. Может свести с ума и нас…
Это ощущение было совершенно необъяснимым, но невероятно ясным.
И даже не обсуждая это, было понятно, что опасность рисунков чувствует каждый из нас.
Устав, друзья притихли.
Я куталась в свой плащ и думала о крылатой девушке и городе, висящем в воздухе.
А вот об эфриме – нет, опасаясь своих мыслей.
Потом я все-таки задремала, привалившись головой к влажной стене.
А проснулась от скрипа опускающейся платформы и злого голоса Кристиана:
– Иви! Какого Змея ты снова натворила! Почему стоит тебе прийти в себя, ты тут же влипаешь в неприятности?
– Февр Стит! – пропела, вскакивая Ливентия. – Доброго вечера! Утра…
– Ночи, – буркнул Кристиан недовольно. Смерил нашу помятую и грязную компанию сердитым взглядом. Рядом ухмылялся Лаверн, поигрывая связкой с ключами. Мы уставились на нее с вожделением.
– Вы пришли нас освободить? – Ливентия поправила блестящий локон. Изумительно, но даже после ночи в подземелье южанка выглядела соблазнительно. Она улыбнулась, и меня кольнуло воспоминание о ее поцелуе с Крисом. Вдруг он пришел за ней?
– Нет, лишь сказать, что ужасно недоволен! Иви! Ты наказана! Поняла меня?
Я истово закивала головой. Наказана так наказана, только можно отсюда выйти? Итан встал рядом, пытаясь меня поддержать, но это лишь вызвало новый приступ злости у моего «брата».
Я осторожно отодвинулась.
– Знаешь, Стит, что-то не вижу у этой компании раскаяния, – хмыкнул Лаверн. – Может, пусть еще посидят – подумают?
– Не-е-т! – дружно взвыли мы. – Выпустите нас!
– Радуйтесь, что я добрый, – широко улыбнулся Лаверн и подмигнул мне. – Не могу отказать красивым девушкам. Только за вами должок, так и знайте!
– Довольно, – отрезал Кристиан и указал напарнику на замок. – Открывай.
Лаверн снова подмигнул, но все же сунул ключ в скважину.
На ступени Вестхольда мы вывалились, с трудом сдерживая ликование. Утро лишь зарождалось у края земли, приглушая звезды в прорехах низких туч. У подножия лестницы, фонарей и вдоль стен стелился густой туман. Ночь в подземелье оказалась не самым приятным воспоминанием, и повторять этот опыт никто из нас не желал. В этом Верховный не ошибся. Стоило подумать о темнице безумного художника, и тело охватывала дрожь.
Попрощаться с друзьями я не успела, злой Кристиан засунул меня в мехомобиль и рванул с места.
«Будет орать», – подумала я, поёжившись.
Остановившись возле дома, Крис открыл передо мной дверь. И, взглянув на лицо февра, я подумала, что в подземелье было не так уж и плохо…
– Слушай, мы просто хотели помочь Рингу… – начала я, заходя в дом.
Кристиан развернул меня на пороге, схватил за плечи.
– Иви, – рявкнул он. – Тебя нельзя оставить без надзора даже на одну минуту? Какого Змея? Я искал тебя по всему Двериндариуму и возле Взморья, не понимая, куда ты пропала! Хорошо хоть Лаверн сообщил, что вашу компанию отправили в подземелье безумия!
– Подземелье безумия? Ты видел рисунки? – оживилась я. – Не знаешь, кто все это нарисовал?
– Конечно, я видел! Бывший заключенный. И не переводи тему! Ну-ка… – Кристиан склонился и принюхался. – Иви, ты что, пила?
– Исключительно чтобы согреться! – развела я руками.
– Вы напились и пошли спасать своего друга? Великий Привратник! У вас совсем нет разума?
– Есть. Вроде бы… – совершенно честно произнесла я. – Мы хотели помочь…
Сейчас затея вовсе не выглядела здравой. К тому же от клятой косорыловки и подземелья разболелась голова.
– Ты наказана! – разозлился февр.
– Угу, – поморщилась я. – Только можно говорить тише, кажется, мне нехорошо… Думаю, мне надо поспать…
– Нехорошо? – вкрадчиво произнес Кристиан. – Тогда сейчас станет еще хуже. Через час нас ожидает Совет. Мы должны еще раз поведать о приключениях за Дверью. И наш рассказ будет внесен в официальный отчет Двериндариума.
Я представила себе строгие лица, бесконечные вопросы. И застонала – мысленно.
– Через час? Да вы издеваетесь?
– Верховный знает, что делает, – буркнул Кристиан, но уже не так сердито. – В подземелье отправляют нечасто, но его посещение отбивает охоту к авантюрам. Говорят, рисунки безумца действительно сводят с ума, правда, на это надо больше времени, чем несколько часов. Но головная боль и нервное потрясение вашей компании обеспечены уже сегодня. И поверь, до кровати никто из вас в ближайшие часы не доберется.
Я застонала вслух. Мысли в голове путались, и я вдруг усомнилась, что смогу в таком состоянии врать и выкручиваться. Двуликий! Да я почти готова все выложить об эфриме-Ржавчине, лишь бы меня оставили в покое!
Кольнул страх – а вдруг Верховный этого и добивался? Вдруг не поверил моему рассказу?
Посмотрела на Кристиана. Он тоже выглядел не лучшим образом – запавшие глаза, еще сильнее обозначившиеся скулы, побелевшие губы. Тоже сонный и злой. Вместо того, чтобы отдыхать, он был вынужден искать меня по всему острову!
– Прости меня, – сконфуженно пробормотала я. Неловко взяла ладонь февра, сжала его пальцы. – Похоже, я сделал глупость.
Он опустил взгляд на наши соединенные руки. И я как-то остро ощутила тепло его пальцев, скрытую силу расслабленной ладони, легкую шероховатость кожи. Словно все чувства, все ощущения сосредоточились в месте прикосновения.
– Ты просишь у меня прощения, Иви? – медленно произнес Кристиан, все еще не поднимая взгляд.
– Да…
– Ты и правда изменилась. Раньше ты считала себя выше таких глупостей, как чужое прощение. Даже после смерти моей матери.
Я затаила дыхание. А Кристиан поднял голову и посмотрел мне в глаза. Так посмотрел, что я ощутила его губы на своих. Как ночью, как в том сне, что мы разделили на двоих. Я хотела бы сделать его реальностью.
Кристиан вздохнул и отпустил мою руку.
– Иди за мной, – слишком резко бросил он, направляя на кухню.
Там вбил в высокий стакан два яйца, добавил томатный сок, какую-то склизкую зеленую настойку, еще более мерзкую – черную, и несколько пилюль. Сосредоточенно перемешал, сунул мне в руки и приказал:
– Залпом.
Я посмотрел на искры насмешки в его глазах, на стакан с жуткой пузырящейся гадостью… И все выпила! Как и было приказано – в несколько глотков.
Одно мгновение ничего не происходило, потом внутри меня взорвались фейерверки. Из глаз посыпались разноцветные искры – в прямом смысле! Задыхаясь, я упала на колени и какое-то время просто пыталась вздохнуть. Похоже, Кристиан решил наконец избавиться от обузы в моем лице!
А потом все прошло. И фейерверки, и моя головная боль, и усталость! Полностью!
Шатаясь, я выпрямилась. Вытянула руки. Божественный Привратник! Даже мое зрение стало острее! Я ощущала мир четко, ясно, красочно! Великолепно!
– Что это такое? Я чувствую себя просто волшебно!
От избытка чувств я бросилась Крису на шею, встала на носочки и прижалась губами к его щеке.
– Благодарю!
– Эффект продлится часа три-четыре, – чуть хрипло произнес февр.
– Ты лучший брат на свете!
– Не думаю, – сказал Кристиан, притягивая меня ближе. Его ладонь скользнула по моей спине.
И он тут же отступил.
– У тебя есть время, чтобы привести себя в порядок, Иви. И ты все еще наказана.
– Вообще-то нечестно наказывать дважды за один проступок! – подбоченилась я. Хотелось начать приплясывать.
– Можешь написать жалобу на имя Верховного! – отбил Кристиан. – Я скажу Силве, что в следующий раз ты сама уберёшь дом.
– Что?
– Ты слышала. И кстати, не спеши так радоваться. Действие напитка закончится раньше, чем ты вернешься домой. Сегодня у тебя начинаются тренировки по выявлению Дара. Уборку, так уж и быть, сделаешь завтра.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но бронзовые напольные часы глухо звякнули, открывая хрустальную дверцу. Оттуда высунулась бронзовая птичка и пропела о том, что отведенное мне время заканчивается! Так что я схватила со стола печенье, сунула в рот и понеслась к лестнице. Остановилась на ступеньке.
– Знаешь, Крис, после того, как я видела твой голый зад и тащила тебя из Мертвомира, я рассчитывала на большее понимание!
– Так и знал, что ты меня рассматривала.
– В следующий раз отдам тебя эфриму.
– Понравилось увиденное?
– Ты слишком высокого мнения о себе! И своем… тыле!
– Признаться, я тоже не могу забыть твой наряд из листьев.
– И кто кого рассматривал? – возмутилась я. – Даже не надейся, что я снова возьму тебя за Дверь!
– Даже не надейся, что я отпущу тебя с кем-то другим.
Наши взгляды встретились. И я кинула в февра печеньем!
– Все равно мне убирать!
И взлетела на второй этаж под смех Кристиана.
Я почти успела.
Пока торопливо мылась, пока переодевалась, пока носилась между купальной комнатой и спальней, пока запихивала в рот порцию булочек и сладкого чая – время неумолимо утекало.
В Малый Зал Совета я входила запыхавшаяся, потрепанная и взбудораженная. Словно подчеркивая разницу, Кристиан выглядел спокойным и собранным. Его черная форма была в идеальном порядке – от носков блестящих сапог до кожаных перчаток и ремней, скрещивающихся на груди.
Только вот оружие февру пришлось оставить снаружи.
Несмотря на ранний час, нас уже ждали. Насколько я знала, Малый Совет Двериндариума включал Верховного и пять старших февров. В Большой Совет входило два десятка самых влиятельных людей Империи во главе с самим императором.
Даже меньший состав нагонял на меня ужас и панику. Малый Зал оказался впечатляющим помещением. Три черные стены были украшены золотыми и серебряными символами: огромный герб наших земель, каноническое изображение Привратника и карта Империи. Под потолком мерцала огромная хрустальная люстра, освещая единственный предмет мебели – полукруглый стол. За ним уже восседали шесть человек, одетые в серые мантии с капюшонами – напоминание о первом человеке, открывшем Дверь.
В стороне, на низком стуле, расположился сонный архивариус-запечатлитель, призванный сохранить все, что будет сказано на Совете.
Мы с Кристианом остановились в нескольких шагах от стола, и я едва сдержала желание поежиться. Вместо этого повыше задрала подбородок, не желая показывать страх.
Два лица я узнала. Верховного и – к моему удивлению – леди Куартис. Остальные места занимали незнакомые мне февры. Три седовласых старца и жутковатый одноглазый каратель. Вероятно, каждый из них обладал выдающимися способностями и имел заслуги перед Империей.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
