Оценивать и критиковать не самого ребёнка, а его конкретные действия
Третьим принципиально важным моментом личностного отношения к ребёнку является обсуждение и оценивание его действий – и тех, которые вызвали наше недовольство и возмущение, и тех, которые, наоборот, нам понравились.
Принимая и понимая ребёнка, мы должны открыто выразить ему своё неприятие тех его действий, которые мы считаем неприемлемыми и недопустимыми. Иначе наше «безусловное принятие» ребёнка рискует выродиться в простое потакание ему, т. е., фактически, в наше подчинение ребёнку. А это неизбежно приводит к эгоизму, истерикам и постоянным капризам (см. с. 87–98).
Если мама, папа или другой взрослый оценивает и осуждает конкретный поступок или действие ребёнка («Да-а, зря ты это сделал! Видишь, что получилось…»), но не отвергает его самого (т. е. не ругает его, не кричит на него, не обзывает «болваном», «паразитом» и другими обидными словами), то ребёнку нет нужды защищаться и отрицать свои ошибки или проступки. Поэтому ему легче признать их и согласиться с тем, что в будущем повторять такие действия не стоит.
Старайтесь всегда обсуждать действия ребёнка не только под углом зрения того, что можно и чего нельзя делать, но и с точки зрения тех значимых последствий, к которым привели или способны привести его действия и поступки. Такими последствиями могут выступать разбитая чашка и сломанная игрушка, расстроенная мама и неприготовленный обед, порванная одежда и больное горло и так далее.
Эмоциональное представление возможных негативных последствий является намного более эффективным способом запечатлеть в сознании ребёнка, что «так поступать нельзя», чем страх эмоционального отвержения, порождаемый условным принятием и традиционным воспитанием.
Учить ребёнка сопереживать другим людям, понимать их, считаться с ними, договариваться и сотрудничать с ними
К ребёнку относиться личностно намного труднее, чем ко взрослому. Ведь ребёнок ещё только формируется в качестве самостоятельной личности, и мы должны, помимо всего прочего, учить его быть личностью. А значит, нам надо не только принимать его, открыто выражать свои чувства и высказывать своё отношение к его поступкам или словам, но ещё и активно учить его тем способам человеческих взаимоотношений, без которых он как личность отчасти или полностью не состоится. Прежде всего – учить ребёнка понимать других людей, сопереживать им и сотрудничать с ними. О том, как это делать, мы поговорим ниже (с. 98-103), а также в главах, посвящённых отдельным возрастам развития (см. главы 5–8).
Приобщать ребёнка к выработанным в культуре ценностям и помогать ему осваивать нормы и способы человеческого поведения
Личностное отношение к ребёнку обязательно предполагает постепенное раскрытие перед ним духовного опыта человечества и приобщение его к этому опыту – т. е. к ценностям добра и красоты, любви и справедливости, творчества и героизма, знания и созидания… Ведь ребёнок, чтобы стать личностью, должен освоить смыслы и ценности, накопленные в культуре, и выработать своё отношение к ним. Подробнее об этом мы будем говорить в главе 3.
* * *
Таким образом, при личностном отношении к ребёнку принятие его взрослыми не зависит от правильности его действий, а обучение правильному поведению строится на объяснении последствий его действий и, кроме того, путём приглашения ребёнка взглянуть на ситуацию нашими глазами и сопережить нашим чувствам. Одновременно происходит приобщение ребёнка (безусловно принимаемого нами) к тем основаниям, по которым мы оцениваем его действие как плохое или хорошее.
Личностное воспитание не ограничивается одним только личностным отношением к ребёнку. Обязательный компонент такого воспитания – это и вполне определённый способ взаимодействия: сотрудничество. Но прежде чем обсуждать, как может строиться сотрудничество с ребёнком, рассмотрим менее продуктивные, но гораздо более распространённые способы взаимодействия – подчинение ребёнка, потакание ему и противоборство родителей и ребёнка.
Как послушный малыш превращается в «трудного ребёнка»
Веками отношения в семье строились по принципу иерархического подчинения: жена подчинялась мужу, дети подчинялись родителям. На подчинении детей родителям основывалась вся система традиционного воспитания, ставящая во главу угла послушание ребёнка. Библейская заповедь «почитай отца своего и мать свою» свидетельствует именно об этом. Но в современном обществе, как мы уже говорили во «Введении», вековой принцип «дети должны во всём слушаться родителей» потерял свою эффективность. Остановимся теперь на этом подробнее.
Принцип иерархического подчинения не является чисто человеческим изобретением. В основе своей он достался нам в наследство от наших животных предков[32]. Собственно человеческим нововведением стало здесь то, что в человеческом обществе иерархия не обязательно строится на основе физической силы: генерал может быть намного ниже ростом и слабее своего адъютанта, но всё равно тот беспрекословно его слушается. Однако в семье социальная иерархия обычно совпадала с природной иерархией физической силы: муж в большинстве случаев был сильнее жены, взрослые сильнее детей. Когда дети подрастали и соотношение сил изменялось, они чаще всего уходили из родительского дома и начинали самостоятельную жизнь. Конечно, бывали и исключения – особо властные родители могли командовать своими выросшими сыновьями до глубокой старости.
В развитии ребёнка есть возраст, когда подчинение взрослому абсолютно естественно и малыш как бы биологически настроен на выполнение речевых команд взрослого. Это период от момента, когда ребёнок начинает понимать обращённую к нему речь взрослых, и до начала самостоятельного говорения, т. е. примерно от 8-10 месяцев до полутора-двух лет (см. главу 5).
Потом, по мере освоения речи, ребёнок начинает учиться новым способам поведения по отношению к другому человеку: противостоянию чужому воздействию («нет!», «не хочу!», «не буду!») и активному речевому побудительному воздействию на других людей («дай!», «на!», «иди сюда!» и так далее). В результате он становится способен выражать словами свои желания и нежелания и противопоставлять словам взрослого свои собственные слова («Иди сюда! – Не хочу!»). Тем самым он приобретает способность к противоборству со взрослым, что и приводит к знаменитому «кризису трёх лет».
Начиная с этого времени родители, чтобы заставить ребёнка слушаться, должны прибегать к строгости – т. е. к разнообразным способам эмоционального и иного давления на ребёнка – во всех ситуациях, где его желания расходятся с их представлениями о том, как следует поступить в данном случае. Если у ребёнка возникают какие-либо разногласия с родителями, строгие мама или папа каждый раз настаивают на своём, не останавливаясь, если надо, и перед тем, чтобы наказать малыша. «Надо слушаться!» – говорит взрослый ребёнку и подкрепляет свои слова похвалами и наградами за послушание и наказаниями за непослушание.
Формы давления могут быть различными – это и повышение голоса, и выговаривание ребёнку, и угрожающие интонации, и наказания или угрозы наказания. По сути, строгие родители пытаются закрепить и увековечить те отношения непосредственного подчинения ребёнка взрослому, которые присущи полуторагодовалому малышу. Это редко удаётся в полной мере.
Угрозы, требования, приказы направлены на подавление собственной воли малыша, поэтому они неизбежно порождают сопротивление. Подавление и обвинение неприятны каждому, протест – естественная реакция на любое давление.
Поэтому чаще всего последовательная строгость взрослых приводит к отношениям противоборства, явного или скрытого.
Кроме того, маленький ребёнок очень склонен подражать взрослым, он самой природой «запрограммирован» на подражание, и если мама и папа стремятся во всех ситуациях заставить ребёнка слушаться, он постепенно будет осваивать те способы эмоционального давления, к которым они прибегают (повышение голоса, угрозы наказания, ругань), и начнёт сам применять их в общении с родителями.
Так что ориентация взрослых на подчинение ребёнка и на принцип «ребёнок должен всегда слушаться» неизбежно приводит к сопротивлению ребёнка, постоянным конфликтам и противоборству ребёнка и родителей. В одних семьях конфликты начинаются уже в два с половиной – три года, в других – в шесть-семь лет, в третьих – в восемь-девять или при переходе к подростковому возрасту.
Возникающее противоборство ребёнка и родителей может быть явным или скрытым. Во многих случаях уже к 6–7 годам за внешним послушанием ребёнка стоит скрытое противоборство с родителями, которое проявляется прежде всего в том, что, как только родители перестают контролировать ребёнка, он перестаёт выполнять их требования и поступает по-своему. Постепенно ребёнок учится обманывать взрослых, чтобы скрывать от них свои запрещённые действия, и делать вид, что он во всём их слушается.
По мере взросления ребёнка противостояние дополняется (или сменяется) нарастающей отстранённостью и отчуждённостью от родителей.
Конечно, сопротивление ребёнка можно подавить. Но к чему это приводит?
Стремясь заставить ребёнка слушаться во что бы то ни стало, родители вполне могут добиться успеха. Но оборотной стороной этого успеха будет нарушенное развитие самостоятельности и уверенности в себе – ребёнок привыкнет подчиняться давлению другого человека и не научится отстаивать свои интересы. Ребёнок, всегда с полуслова слушающийся взрослых, не смеющий «и пикнуть» и выполняющий всё, что ему говорят, может быть очень удобным в общении. Однако со временем у него сложатся такие неблагоприятные формы приспособления к миру, как забитость, неумение позаботиться о себе самом, эмоциональная зависимость от окружающих. Самооценка ребёнка подавляется, и он вырастает зависимой личностью, хорошо описанной как в классической литературе (характерный пример – Тихон в «Грозе» А. Н. Островского), так и в работах психологов[33].
Итак, последовательное стремление добиться от ребёнка полного послушания приводит к противоборству родителей и ребёнка, а затем и к их отчуждённости друг от друга. Посмотрим теперь, к чему ведут две другие распространённые стратегии взаимодействия: постоянные уступки и потакание ребёнку, а также чередование строгости и потакания.
Капризы, истерики и эгоизм
В двадцатом веке были осознаны многие негативные последствия строгого воспитания, и в результате расцвёл противоположный подход – так называемое «свободное воспитание».
Суть этого подхода состоит в том, что детей не надо ограничивать, на них не надо давить и надо во всём стараться идти им навстречу. Причём это стремление к благу ребёнка сочетается с отсутствием запретов и выливается в выполнение всех желаний малыша (т. е. в потакание ему) и превращение его в центр семьи. Если при строгом воспитании власть и ответственность принадлежат родителям, то здесь они фактически передаются ребёнку. Иначе говоря, при «свободном воспитании» тоже происходит взаимодействие по типу подчинения, но партнёры меняются ролями: родители отдают ребёнку бразды правления и сами подчиняются ему. Свобода сводится здесь, по сути, к отсутствию ограничений и потаканию ребёнку, поэтому данную стратегию точнее называть не свободным, а потакающим воспитанием. Ведь на самом деле ребёнок здесь вовсе не свободен – он полностью подчинён своим импульсивным реакциям.
Потакание и формирование эгоизма
Если взрослые постоянно выполняют все желания малыша, не обращают его внимания на желания, чувства или интересы других людей и никогда не отстаивают свою собственную позицию, у него может начать складываться представление о себе как центре мира и могут возникнуть ожидания, что все всегда должны его слушаться и выполнять его желания.
Если всякий раз, когда ваш малыш или малышка делают нечто вам неприятное (например, дёргают вас за волосы, выливают на себя суп и так далее), вы сдерживаете свою негативную эмоциональную реакцию и не показываете своего реального отношения к этим действиям, то малыш не учится понимать, что у других людей есть свои желания и с ними надо считаться, т. е. у него начинает складываться естественная основа для развития эгоизма. Кроме того, постоянное потакание малышу готовит почву для капризов и последующего манипулирования взрослыми членами семьи.
Как разграничить выражение любви к малышу и потакание ему?
Попробуйте ответить себе на два вопроса. Вопрос первый: как малыш относится к тем ограничениям, которые вы вводите?
(И вводите ли вы их вообще?) Выражает ли он недовольство при всякой вашей попытке его ограничить? Если при всякой попытке его ограничить он выражает недовольство, то, похоже, вы слишком много ему потакаете и вам стоит, пока не поздно, начать вводить определённые ограничения.
Вопрос второй: как вы реагируете, когда малыш делает то, что вам не нравится, или требует от вас чего-то, что вы не хотите делать? Если вы всегда уступаете малышу, то вы рискуете вырастить эгоиста, если вы уступаете ему примерно в половине случаев – это нормально.
* * *
Многие родители, пытаясь найти компромисс между суровой строгостью и потаканием, ведут себя непоследовательно: то настаивают на своём, то уступают ребёнку, особенно если он плачет. Строгие родители могут пожалеть плачущего малыша и уступить ему. Потакающие родители, устав постоянно идти на поводу у маленького деспота, могут взбунтоваться и начать настаивать на своём, пытаясь перевоспитать ребёнка. Но он, привыкнув, что все его желания всегда удовлетворяются, начинает сопротивляться изменению правил игры: тут-то и появляются капризы и истерики. Ребёнок может заходиться в плаче и крике и рыдать до тех пор, пока не получит желаемого, может бросаться на пол и стучать ногами, может отказываться есть, начать плохо спать и вскакивать по ночам – вплоть до того, что родители принимаются всерьёз беспокоиться за его здоровье. Родители, не привыкшие к таким «атакам», обычно сдаются, и их поведение приобретает явные черты непоследовательности.
В отличие от ситуации строгости (где ребёнок слушается родителей) и от ситуации потакания (где родители слушаются ребёнка), при ситуации непоследовательного воспитания никто не слушается никого. А потому обе стороны вступают в явное или скрытое противоборство между собой по принципу «кто кого переупрямит» – ради того, чтобы сделать по-своему или настоять на своём. Ребёнок быстро привыкает к тому, что, если он плачет, хнычет или закатывает истерику, родители в конце концов уступают; он начинает этим пользоваться. Поэтому «оружие» ребёнка в противоборстве с родителями – это капризы, истерики и «тихое» невыполнение просьб и поручений взрослых; «оружие» взрослых – различные формы давления, от повышения голоса и раздражённого отчитывания малыша до обещаний как всевозможных наград, так и наказаний.
Капризы
Пока ребёнок маленький, его противоборство с родителями обычно носит форму капризов и истерик. Капризы – это способ эмоционального давления маленького ребёнка на взрослых членов семьи. Это может показаться на первый взгляд странным, но капризничать и закатывать истерики малыша невольно учат сами взрослые. Как же это происходит?
«Естественной» основой детских капризов является наша непосредственная эмоциональная связь с малышом: нам приятно, когда он бодр и радостен, и тяжело, когда мы видим, что нашему ребёнку плохо, что он расстроен, плачет или грустит. Иначе говоря, расстроенный вид и плач малыша – это биологический сигнал для его близких: мы «запрограммированы» природой на то, чтобы, услышав детский плач и увидев расстроенное личико ребёнка, бросаться ему на помощь и устранять причину его плохого самочувствия или грозящую ему опасность.
А если малыш расстраивается, услышав наш запрет или наше требование? Или просто наши слова о том, что его желание невыполнимо? Вот тут мы оказываемся в ситуации внутреннего конфликта: мы можем утешить малыша, удовлетворив его желание, но тогда наше требование останется невыполненным, или можем настаивать на том, что считаем нужным и должным, – и тогда должны терпеть удручающий нас расстроенный вид ребёнка. Здесь-то многие взрослые и готовят почву для капризов, идя на поводу у желаний ребёнка и избавляя себя от неприятных переживаний.
Малыш привыкает, что его эмоциональное расстройство помогает ему добиться от взрослого удовлетворения своих желаний, и начинает расстраиваться «с ходу», как только ему что-то не нравится – т. е. научается капризничать.
Расстройство ребёнка может выражаться в том, что глаза его наполняются слёзами и он начинает плакать, а может проявляться в раздражённой требовательности (вплоть до того, что он бросается на взрослого с кулаками) или в обиженной мине и демонстративном погружении в страдание («я ничего не хочу»). Взрослому неприятно, что ребёнок расстроился, временами он даже чувствует себя виноватым в том, что заставляет своего малыша страдать, и он начинает «заглаживать» свою «вину»: уступает ребёнку и выполняет его желание или, если не может этого сделать, предлагает ему замену (например, покупает шоколадку или игрушку). Если взрослый уступает не сразу, а после безуспешной попытки уговорить малыша или отвлечь его, то это только усугубляет ситуацию: ребёнок на опыте убеждается в том, что если плакать, сердиться или обижаться достаточно долго и упорно, то можно добиться своего. Многие дети скоро смекают: то, что «проходит» с бабушкой или мамой, не «срабатывает» с папой (или наоборот), – и привыкают капризничать с одними членами семьи и воздерживаться от этого в присутствии других.
Вот трёхлетняя Сонечка. Она единственный ребёнок у мамы с папой и единственная внучка у своих бабушек и дедушек. Лет до трёх Сонечка была главным центром внимания не только родителей, но и старших членов семьи, которые не могли на неё нарадоваться и с удовольствием исполняли любое её желание. Естественно, Сонечка к этому привыкла и стала принимать как должное, требуя постоянного внимания к себе и исполнения всех своих прихотей. Когда же взрослые поняли, что избаловали ребёнка, что девочка их не слушается и ни во что не ставит, и попытались настоять на своём – последовали истерики с рыданиями вплоть до того, что девочка стала задыхаться, бросаться на пол и топать ногами. Мама, тётя и бабушка с дедушкой этого не выдерживали: через 10–15 минут непрерывного плача и крика они «сдавались» и выполняли требования девочки – тем самым невольно подкрепляя её поведение и показывая ей, что если она будет настойчива в своих требованиях, то своего добьётся. Стойким оказался лишь папа, и при нём истерики прекращались, однако папа редко бывал дома и поэтому не мог существенно повлиять на поведение ребёнка.
А вот две девочки лет пяти с мамами возвращаются из парка домой. Девочки идут впереди, мамы следом. Одна из девочек явно уже привыкла командовать мамой: садится на краю дорожки, подружка садится рядом с ней, и когда мамы проходят мимо них и идут дальше, девочка очень капризным тоном останавливает их: «Стойте, куда вы идёте?! Я дальше не пойду». Мама привычно берёт её на руки и безропотно несёт дальше. По-видимому, начиналось всё с того, что маме был неприятен капризный тон дочери или её слёзы, и чтобы скорее закончить неприятную сцену, она шла навстречу дочери и делала то, что та хотела. Девочка поняла, как можно добиваться своего и стала этим пользоваться. Мама привыкла и, похоже, не замечает или не придаёт значения тому, что пятилетняя дочка управляет ею.
Непоследовательное поведение взрослых часто бывает связано с тем, что мы не до конца осознаём свои чувства в адрес ребёнка и не полностью их выражаем – а потом отвергнутые нами чувства прорываются. Или мы просто боимся выражать свои негативные эмоции (такие как гнев, возмущение или раздражение) в адрес малыша, а может, просто не привыкли к этому.
Рассмотрим ещё один типичный пример.
Двухлетняя Таня хочет идти на детскую площадку, а мама настаивает на том, что пора домой. Таня расстраивается, плачет, останавливается и домой идти не хочет. Мама сердится и испытывает раздражение, но не выражает этих чувств в полную силу и берёт девочку на руки. Таня не видит ни явного раздражения (мама говорит: «нехорошая девочка, я сержусь на тебя, сейчас покусаю» – но реальная эмоция не очень чувствуется, она сдерживается и поэтому не вполне понятна ребёнку), ни полного сочувствия («ты устала, малышка, я тебя понесу»), ни полного выражения маминой усталости нести её долго (ведь трудно договариваться, когда не высказано до конца раздражение).
В результате, когда мама в конце концов «взрывается», Таня совершенно не понимает, почему мама сердится. Зато она имеет полную возможность понять, что капризы приводят к желаемому результату («я плачу, и мама берёт меня на ручки»), хотя сначала мама и не соглашается.
Другим частым источником непоследовательного поведения взрослого является усталость и выбор пути наименьшего сопротивления: взрослому проще идти на поводу у ребёнка и выполнять его желания, чем заставлять его считаться со своими интересами.
Когда ребёнок подрастает настолько, что начинает понимать простейшие разумные доводы, некоторые родители, вместо того чтобы выразить свои чувства или желания, пытаются убедить его рационально. Ребёнок, вполне естественно, начинает оспаривать их доводы (ведь на всякий аргумент при желании можно найти контраргумент) и в результате учится всё лучше давить на взрослых и манипулировать ими. Когда взрослым становится невмоготу, начинаются конфликты и в семье разражается ярко выраженный «кризис непослушания».
Что же делать?
Чтобы отучить ребёнка капризничать, надо перестать его капризы подкреплять, т. е. перестать выполнять те его желания, на которых он настаивает капризным тоном.
Сделать это можно разными способами.
Довольно распространённая «естественная» реакция взрослых (чаще всего мужчин) – раздражаться или даже эмоционально «взрываться» в ответ на плач ребёнка (особенно когда он кажется «необоснованным») и тем самым подавлять его и приучать ребёнка «не распускать нюни» и «не капризничать». Ребёнок становится послушным и не капризным, однако при этом он учится не переживать свои эмоции, а подавлять их, что постепенно закладывает почву для будущих неврозов. Кроме того, он учится эмоциональной закрытости и отчуждённости от родителей.
Гораздо лучше, если взрослые члены семьи будут с пониманием относиться к желаниям ребёнка, но не будут идти у него на поводу. Если ребёнок начинает по привычке капризничать, вы можете высказать своё понимание его желания («я понимаю, тебе очень хочется эту игрушку, да?»), объяснить, почему вы не можете его выполнить, и предложить какой-нибудь компромисс. При этом важно, чтобы взрослые открыто выражали свои чувства и показывали малышу, что не один он чего-то хочет и что надо договариваться так, чтобы всем было хорошо. О том, как можно договариваться с ребёнком, мы поговорим в разделе о сотрудничестве (с. 98-103).
Ещё один хороший способ – разрядить ситуацию с помощью шутки: если малышу станет смешно и он рассмеётся, ему не так просто будет вернуться в капризно-расстроенное состояние.
Пятилетний Миша привык плакать, когда что-то делается не так, как он хочет, или когда от него требуется что-то, чего он делать не хочет. Миша младший в семье, и взрослые, часто уступая ему, когда он начинал плакать, давали ему повод так себя вести. И вот Миша хочет смотреть вечером мультфильмы, но времени на это нет – дети играли допоздна и уже пора спать. У Миши глаза на мокром месте, он начинает раздражённо спорить и махать руками, как бы отгоняя от себя неприятные слова взрослых. Случайно он задевает рукой маму, и на её строгое «Это ещё что такое?!» отвечает: «Я же не в тебя, я не хотел тебя задеть». Мама (наигранно-возмущённо): «Мы же не кошки, чтобы от нас так отмахиваться! И не комары! Это от комаров так можно отмахиваться!» Мишина сестра, весело смеясь, подтверждает, что они «не комары». Мише становится смешно, и он «забывает» про своё намерение заплакать – после чего маме не составляет большого труда договориться с ним о том, что вместо мультфильмов она расскажет сказку.
Истерики
Истерика – это эмоциональное расстройство поведения, которое обычно проявляется в рыданиях, крике, судорожных всхлипах. Впадая в истерику, ребёнок может также бросаться на пол и дрыгать ногами. Иногда истерики могут доходить до рвоты, сильной головной боли, спазмов желудка и других болезненных симптомов.
В случае истерики эмоции выполняют очень узкую функцию – служат для экстренного привлечения внимания взрослого и давления на него. Этим она отличается от простого выражения эмоций.
Истерика является как способом привлечения к себе внимания матери или других взрослых, так и способом воздействия на них. Некоторые дети обнаруживают склонность к истерикам, как только в семье появляется младший ребёнок и старший начинает чувствовать себя обделённым вниманием и любовью. Если взрослый «ловится» на истерику ребёнка, она становится наиболее мощным способом заставлять его выполнять желания ребёнка, иначе говоря – наиболее мощным способом манипулирования взрослым. Закатывая истерики с плачем, криками, катаньем по полу и дрыганьем ногами, дети часто добиваются всего, чего хотят, и легко манипулируют всей семьёй.
Вот Аля. Ей почти три года, и у неё недавно появился младший брат. Але стало не хватать маминого внимания, и у неё начались истерики: она бросается на пол, кричит, плачет, колотит ногами. Мама пугается и бросается к ней, думая, что у неё «стрессовое состояние». Получив свою «порцию» внимания, Аля быстро успокаивается и через минуту весело играет.
Если ребёнок действительно переживает стрессовую ситуацию, он, как правило, не может приходить в себя мгновенно, едва получив желаемое внимание взрослого. Однако сами симптомы могут быть теми же: плач, капризный тон, истерические реакции, энурез, нарушения сна; малыш может начать сосать палец или грызть ногти и так далее.
Иначе говоря, ребёнок может бессознательно научиться использовать любой первоначально реальный симптом, привлёкший внимание взрослых, в качестве средства воздействия на них. Если взрослый пойдёт на поводу у ребёнка, этот способ поведения начнёт закрепляться и станет привычным.
Если взрослый сильно рассердится и сам начнёт кричать на ребёнка, истерика может усилиться – не нарочно, просто пойдёт действительная дезорганизация поведения. Такое противостояние тоже может закрепиться и стать привычным.
Постепенно ребёнок научается добиваться своего всё более и более изощрёнными способами: через некоторое время он начинает хорошо разбираться в том, с кем из членов семьи можно капризничать, а с кем нельзя, учится использовать любые разногласия между родителями для того, чтобы получить желаемое; сами его истерики приобретают более произвольный, демонстративный характер – например, нередко такие дети начинают шантажировать родителей тем, что устроят истерику в присутствии посторонних.
Истерики больше пугают взрослых, чем простые капризы, а потому являются более «сильным» оружием ребёнка в подчинении себе родителей. Особенно если ребёнок когда-то перенёс травмы головы, если у него неустойчивая нервная система или если он часто болеет. Мама боится расстроить ребёнка, опасаясь, что это скажется на его здоровье, и идёт у него на поводу. Иногда это приводит к тому, что мама позволяет помыкать собой на протяжении многих лет и ребёнок начинает в буквальном смысле деградировать.
Однажды ко мне обратилась за консультацией одна мама, сформулировавшая свою проблему так: «дети (мальчик тринадцати лет и девочка пятнадцати лет) постоянно ссорятся друг с другом, дело уже доходит до драк, я ничего не могу сделать».
Когда я начала общаться с ними, то просто пришла в изумление: тринадцатилетний Витя вёл себя на уровне ребёнка трёх-четырёх лет: он мог во время разговора, когда ему что-то не нравилось, молча встать и уйти в другую комнату, мог выпустить морскую свинку, когда его просили её не выпускать, мог начать мучить эту свинку, выражая своё недовольство. Учиться Витя категорически не хотел («зачем мне учиться, я буду дальнобойщиком»), не хотел он также ни убирать за собой посуду, ни пылесосить ковёр, если об этом напоминали дедушка или сестра, не хотел ни с кем считаться («принимайте меня таким, какой я есть» – отвечал он на все упрёки).
Нельзя сказать, что маме всё это нравилось – нет, она пыталась убедить Витю, что так вести себя нехорошо, но при этом боялась резко настаивать на своём, опасаясь, что у Вити заболит голова (в три года – т. е. десять лет назад – у него было сотрясение мозга, впрочем, не слишком тяжёлое) или он разволнуется и начнёт «психовать». При этом Витя мог часами играть на компьютере или смотреть телевизор, и голова у него не болела. Но чуть что Вите не нравится, он почти сразу впадает в аффект и начинает истерично кричать, что он не хочет и не будет это делать, чего мама панически боится, и вынуждает её принять его условия. Парадоксально, но мама не понимала, что Витя манипулирует ею, и если бы не взбунтовалась её дочь, возмущённая бездельем брата, она, вероятно, продолжала бы переживать, терпеть и молча страдать.
Строгость решает задачи воспитания частично, потакание – особенно вместе с попустительством (когда ребёнок предоставлен сам себе, будь то после уроков, в детском саду или вместо детского сада) – не решает их совсем.
Что делать родителям, если маленький ребёнок уже научился впадать в истерики? Как правило, наиболее эффективной оказывается стратегия, состоящая из двух частей.
Во-первых, родители должны прекратить идти на поводу у ребёнка, когда тот закатывает истерику. Надо, чтобы он чётко понял: истериками он больше ничего не добьётся.
При этом лучше не возмущаться и не повышать голос на ребёнка, а просто перестать обращать на него внимание, пока истерика не закончится, а потом общаться с ним как ни в чём не бывало; а если и стоит упоминать об истерике, то шутливо. Другой вариант, часто приносящий эффект на начальных стадиях, пока истерическое поведение не закрепилось – шутливо-ласковые комментарии по ходу истерики малыша, обыгрывание её и перевод в игру («вот я покачусь-повалюсь, покачусь-повалюсь»); он не получает того, что требовал, и истерика не подкрепляется, с другой стороны, сохраняется эмоциональный контакт со взрослым и ребёнок получает возможность взглянуть на своё поведение как бы со стороны и отнестись к нему как к чему-то несерьёзному.
Во-вторых, надо начать активно учить ребёнка более взрослым способам выражения своих желаний и чувств, чтобы он мог договариваться с вами и искать более приемлемые способы осуществления своих желаний[34].
Если истерическое поведение уже закрепилось (в каком бы то ни было возрасте) – не стоит рассчитывать, что оно «пройдёт само». Так что родителям в этой ситуации необходимо сделать выбор: либо перестать реагировать на истерики и пережить достаточно тяжелый период (ибо закрепившееся истерическое поведение не проходит быстро), уча ребёнка считаться с другими людьми, либо смириться с тем, что они закрепляют капризы и истерики ребёнка на долгие годы.
Сотрудничество: основные принципы
Если строгость предполагает подчинение ребёнка взрослому, а потакание – подчинение взрослого ребёнку, то сотрудничество вообще не строится на подчинении одного человека другому.
Сотрудничество – это взаимодействие на равных, в котором оба партнёра, стремясь достичь своих целей, готовы друг с другом считаться и искать взаимоприемлемое решение. Поэтому они не командуют друг другом и не прибегают к эмоциональному давлению, а высказывают свои желания и чувства, сообщают о своих намерениях, предлагают варианты решения спорной ситуации или убеждают друг друга в своей правоте. Чтобы сотрудничество было успешным, партнёры должны уметь находить общий язык, чётко и ясно излагать своё видение ситуации и свои намерения, понимать точку зрения другого и находить взаимоприемлемое решение.
Отсюда понятно, что сотрудничество не возникнет от одного лишь нашего желания. Сотрудничество – наиболее сложный тип взаимодействия, причём не только для ребёнка, но и для взрослого. Родителям придётся приложить немалые усилия, чтобы научить ребёнка сотрудничеству, а нередко – и самим учиться ему.
Внешние формы отношений сотрудничества зависят от возраста малыша, общая же их «формула» одна – это учёт интересов и желаний обеих сторон.
Конкретизируя эту формулу, можно выделить шесть принципов или шесть необходимых для успешного сотрудничества условий: взаимное уважение, открытость позиций, понимание друг друга, настойчивость, конструктивность и наличие «общего фундамента» норм и ценностей. Рассмотрим их по порядку.
1. Уважение. Первое условие сотрудничества – это готовность уважать интересы, желания и чувства другой стороны и признать их важность. Иначе говоря, это готовность отказаться от эгоистической позиции (типа «наплевать мне на ваши желания») и считаться с партнёром и его интересами. Противоположностью уважения чужих интересов и желаний является пренебрежение ими; такое пренебрежение часто выказывают родители, даже искренне заботящиеся о своём ребёнке: «он ещё мал, чтобы с ним считаться, мы лучше знаем, что ему надо». Действительно, желания ребёнка нередко кажутся нам несерьёзными, однако для самого ребёнка они столь же важны, как для нас – наши самые серьёзные цели и планы. И пренебрегая «несерьёзными» желаниями и чувствами маленького ребёнка, мы готовим почву для его последующего противоборства с нами (или даже фактически это противоборство начинаем).
2. Открытость позиции. Вторым необходимым условием является готовность и умение открыто высказывать свою позицию (свои интересы, цели, чувства и желания). Противоположностью открытой позиции выступает позиция закрытая, когда человек не высказывает прямо, чего он хочет, а отделывается молчанием или общими расплывчатыми формулировками.
Закрытую позицию люди обычно занимают либо ради получения каких-то преимуществ, либо просто по привычке или из-за неумения осознавать и высказывать свои мнения, желания и чувства, либо из страха, что партнёр использует нашу открытость нам во вред. Сама по себе открытость, если она не сопровождается пониманием партнёра и настойчивостью в отстаивании своих интересов, действительно может быть использована нам во вред. Такую открытость можно назвать наивной или пассивной. Сотрудничество же, в отличие от наивной открытости, предполагает обязательное наличие всех шести обсуждаемых моментов, в том числе и понимания того, с кем и в каких границах возможно сотрудничество, а кому необходимо противостоять.
Если мы не высказываем открыто свою позицию, партнёр будет склонен относиться к нам настороженно, ему будет трудно нас понять, и в результате закрытость позиции может спровоцировать явное или скрытое противоборство. И если, например, мама устала на работе, у неё болит голова и она просит ребёнка не шуметь, он скорее выполнит её просьбу в том случае, если она объяснит ему всё, как есть («ты знаешь, у меня было много работы, я очень устала, и у меня болит голова»), чем если она просто скажет ему «не шуми».
3. Понимание. Третье необходимое условие сотрудничества – это готовность и умение понять позицию другой стороны. Ваш партнёр по общению, взрослый или ребёнок, может видеть ситуацию совершенно иначе, чем вы, и взаимное непонимание «картины ситуации» друг друга может приводить к различным недоразумениям и конфликтам.
Например, трёхлетний малыш хочет сделать маме приятное и рисует на обоях её портрет, к сожалению, не очень совершенный. Мама себя не узнаёт и, ужасно сердясь на сына за «мазню на обоях», обрушивает на него шквал обвинений типа «ты совсем обо мне не думаешь!» Ребёнок, разумеется, не соглашается с этим – ведь именно о ней он и думал! Разгорается скандал, и вместо того чтобы признать свою ошибку и согласиться с тем, что рисовать, конечно, стоит – но не на обоях, – мальчик обижается и замыкается в себе.
Важно понимать не только то, как партнёр видит ситуацию, но и то, чего он хочет. Если, например, его цели включают в себя манипулирование вами, стоит либо выйти из ситуации общения, либо изменить своё поведение, допустим, прямо заявив о своём нежелании идти у него на поводу. Пониманию противоположно неумение вставать на место другого человека и восприятие всего только «со своей колокольни».
4. Настойчивость и целеустремлённость. Четвёртый принцип сотрудничества состоит в готовности целенаправленно отстаивать свои интересы. Сюда, в частности, входит и умение противостоять партнёру, если вы видите, что он хочет обмануть вас или надавить на вас. Противоположность настойчивости – это пассивная доверчивость, т. е. фактическая передача партнёру права решать за вас и полагание на его добрую волю. Именно настойчивость отличает сотрудничество от потакания – в ситуации сотрудничества взрослый стремится не только понять ребёнка и пойти ему навстречу, но и показать ему основания своей позиции, научить его понимать другого человека и договариваться с ним. Отсутствие настойчивости нередко ведёт к потаканию партнёру, т. е. к тому, что вы начинаете фактически подчиняться ему.
Важной формой настойчивости является убеждение партнёра по общению, т. е. показ того, как наша позиция связана с общезначимыми основаниями, с которыми, как мы полагаем, наш собеседник согласен. Убеждение ребёнка может опираться на его идентификацию с любимым героем или со значимой ролью («будь как настоящий папа!», «а зайчик уступил бы»), а может основываться на эмоционально ярком рассказе ребёнку о тех последствиях, к которым приведёт осуществление его желаний («если ты будешь есть одни конфеты, у тебя заболят зубы, а это ужасно неприятно…»).
5. Конструктивность. Пятый принцип сотрудничества – конструктивность – заключается в готовности и умении искать решение, которое удовлетворило бы обе стороны. Для того чтобы действовать конструктивно, важно понимать ситуацию и возможные способы поведения в ней. Недостаток конструктивности заводит взаимодействие в тупик, выходом из которого часто оказывается эмоциональное противоборство: взрослый начинает эмоционально давить на малыша, тот принимается плакать, и разгорается полномасштабный конфликт.
Конструктивность включает в себя не только умение находить простые компромиссы или предлагать награды за уступку. В общении с ребёнком большую роль играет придумывание историй и помощь малышу в эмоциональном проживании ситуации (например, мы можем не просто уходить с детской площадки, а «отправляться в путешествие» – обыгрывая всё, что встречается на пути)[35].
6. Общий фундамент. Наконец, шестое необходимое условие сотрудничества состоит в существовании у партнёров «общей основы», т. е. общих норм и ценностей. В самом деле, если взрослый, убеждая малыша не залезать в лужу, говорит о возможности заболеть и об испачканной одежде, а тот не считает свою болезнь и грязную одежду чем-то плохим, они вряд ли смогут договориться. Важным частным случаем «общих норм и ценностей» являются нормы сотрудничества, такие как «уступать по очереди» или учёт интересов обеих сторон.
Поэтому с самого раннего возраста малыша надо создавать ваш с ним общий ценностный фундамент, т. е. задавать эмоциональное отношение к различным ситуациям, действиям или явлениям и вводить нормы и запреты, на которые впоследствии можно будет ссылаться (подробнее об этом мы поговорим в главе 5)
* * *
Сотрудничество – лучшая стратегия общения с любым близким человеком, ибо, в отличие от других типов взаимодействия, оно позволяет решать проблемы, а не накапливать их. Отношения сотрудничества помогают развитию самостоятельности и ответственности, учат считаться с другими и разрешать конфликтные ситуации.
Но с маленьким ребёнком сотрудничество в полном смысле этого слова невозможно. Ведь поначалу ребёнок полностью зависим от матери и других взрослых, так что наиболее естественные отношения с младенцем – это опекающие отношения, предполагающие одностороннюю заботу и ответственность.
Однако по мере того, как малыш становится старше, важно постепенно сокращать сферу опеки и расширять как сферу сотрудничества с ребёнком, так и сферу его самостоятельных действий. Показателем необходимости сокращения сферы опеки в тот или иной момент может служить стремление ребёнка действовать самостоятельно и его активность во взаимодействии с родителями: энергичное выражение своих желаний и мнений, своего согласия и несогласия. Нередко родителям не хватает терпения и умения понять ребёнка, и от опекающих отношений, которые характерны для младенчества, они вольно или невольно переходят к отношениям подчинения и противоборства, о негативных последствиях которых мы уже говорили.
Таким образом, оптимальной стратегией общения с маленьким ребёнком и его воспитания фактически оказывается не столько сотрудничество как таковое, сколько обучение сотрудничеству. Начинать его можно уже с полутора-двух лет. Первым шагом в обучении ребёнка сотрудничать с другими людьми может стать увлекающее взаимодействие, которое строится, с одной стороны, на понимании родителями чувств и желаний ребёнка и, с другой стороны, на их умении превращать необходимые, но не вызывающие у малыша энтузиазма действия в интересные и увлекательные. Подробнее об увлекающем взаимодействии мы поговорим в главе 6, посвящённой периоду развития от полутора до трёх лет. Второй принципиально важный этап в обучении сотрудничеству – это поддерживающее взаимодействие. Его суть в том, чтобы стараться не только понять ребёнка, но и помочь ему осознать и сформулировать свои чувства и желания, а потом уже искать решения, приемлемые и для вас, и для него. Особенности поддерживающего взаимодействия и то, как оно может строиться, мы рассмотрим в главе 8.
Итоги
Давайте выделим основные итоги этой главы.
1. Необходимым условием и «питательной средой» развития ребёнка является общение – с родителями или заменяющими их людьми. И от особенностей нашего общения с детьми во многом зависит, какими людьми они вырастут.
2. Говоря об общении, мы условно разделили типы взаимоотношений людей и способы их взаимодействия друг с другом. Принципиально важными моментами взаимоотношений являются принятие или неприятие партнёра и уважение или неуважение к нему. При этом взаимоотношения могут строиться «на равных», «сверху» или «снизу». В неравноправных отношениях важную роль играют оценочные и обвиняющие воздействия, а также другие способы эмоционального и социального давления.
3. Основными способами взаимодействия людей друг с другом являются подчинение, противоборство и сотрудничество. Подчинение и сотрудничество – это два типа построения совместной деятельности людей, первый из которых предполагает неравноправные, а второй – равноправные отношения партнёров. Противоборство же возникает, когда цели партнёров по общению противоположны или несовместимы (сюда входят и ситуации, когда каждый из партнёров стремится подчинить другого, или когда один пытается подчинить другого, а тот сопротивляется).
4. Принятие другого человека может быть условным или безусловным. Повсеместно распространённое условное принятие ребёнка и активное использование в общении с ним оценочных воздействий и упрёков ведут к неуверенности в себе, зависимости от окружающих, скрытности и склонности к обману.
5. Для гармоничного личностного развития ребёнка наиболее благоприятны отношения, соединяющие в себе пять моментов: (а) безусловное принятие ребёнка и сопереживание ему; (б) открытое выражение своих чувств и готовность к диалогу с ребёнком; (в) оценивание, критику или обсуждение конкретных действий ребёнка, которые нам не нравятся или нас не устраивают или, наоборот, нравятся нам и радуют нас); (г) обучение ребёнка сопереживанию другим людям и сотрудничеству с ними и (д) приобщение ребёнка к ценностям и нормам человеческой жизни.
6. Воспитание, основанное на стремлении родителей заставить своего сына или дочь всегда слушаться старших, неэффективно. Оно приводит либо к явному или скрытому противоборству ребёнка и родителей и их последующей отчуждённости, либо к крайней несамостоятельности вырастающего человека и его зависимости от других людей.
7. Постоянное потакание ребёнку способствует формированию у него эгоизма, тогда как непоследовательное поведение родителей, когда они то требовательны с ребёнком, то потакают ему, приводит к появлению капризов и истерик.
8. Наиболее благоприятный для личностного развития ребёнка способ взаимодействия – это сотрудничество, т. е. такое взаимодействие, когда обе стороны готовы считаться с интересами друг друга. Для того чтобы научить ребёнка сотрудничать с другими людьми, взрослый должен не только сам осуществлять стратегию сотрудничества, но и активно помогать ребёнку: помогать ему осознать свои чувства и желания, учить его понимать чувства и точки зрения других людей, предлагать разные варианты решения спорных вопросов. Важными промежуточными этапами в обучении ребёнка сотрудничеству являются увлекающее взаимодействие и поддерживающее взаимодействие.
Глава 2
Как стать умным
Каждый человек рождается со способностью приобретать способности.
Генрих Альтов
Чем отличаются умные дети от своих не очень умных сверстников?
В каком возрасте появляются эти отличия?
Можно ли научить ребёнка быть умным? И если можно, то как?
Чем стоит заниматься с ребёнком в первую очередь, а чем не стоит заниматься вообще?
Всем этим вопросам и посвящена эта глава.
«Любознательные» и «интеллектуально пассивные»
Как правило, о годовалых детях ещё нельзя сказать, умнее ли один из них другого. Заметные в этом возрасте различия в общей активности у разных детей и даже некоторое опережение или отставание в развитии отдельных умений у кого-либо из них ещё не говорят об интеллектуальных различиях. Но трёх-четырёхлетних детей по степени развития их интеллектуальной активности и любознательности уже можно с достаточной степенью уверенности поделить на две группы.
Малыши первой группы – их можно назвать «любознательными» – любят играть в игры, требующие внимания и смекалки (такие как строительство из кубиков, складывание мозаики или игра в конструктор), задают много вопросов взрослым, с увлечением слушают сказки и детские книжки, с интересом рассматривают картинки. В отличие от них, ребятишки второй группы – назовём их «интеллектуально пассивными» – не любят задавать вопросов, не проявляют интереса к слушанию сказок и историй, не любят строить или играть в конструктор, а предпочитают игры и игрушки с ярко выраженными звуковыми или зрительными эффектами (машины с мигалками, говорящие куклы, стреляющие пульками или водой пистолеты и так далее), причём играют с ними очень однообразно, всё время воспроизводя одни и те же эффекты. Как правило, они любят смотреть телевизор и беспорядочно бегать с громкими криками, не разыгрывая никакого сюжета либо просто стреляя из игрушечных пистолетов или автоматов и толкая друг друга.
Давайте присмотримся поближе к детям каждой из этих групп.
«Любознательные»
«Любознательных» или «интеллектуально активных» малышей отличают пять характерных признаков: любознательность, вкус к интеллектуальной деятельности, умение на ней сосредотачиваться (т. е. интеллектуальное внимание), хорошо развитая игра и развитая речь.
Любознательность можно определить как стремление узнавать новое. Такие дети часто задают вопросы, хотят всё знать, любят рассматривать книжки с картинками и любят слушать, когда им рассказывают сказки или читают.
Вкус к интеллектуальной деятельности к трём-четырём годам проявляется в умении и желании достаточно долго, увлечённо и сосредоточенно играть в конструктивные игры типа строительства из кубиков или конструктора, складывания мозаики, выкладывания фигурок из каких-нибудь деталей. Такие дети могут долго и с интересом играть самостоятельно, они любят рисовать, лепить, любят слушать книжки и придумывать свои собственные истории. К трём годам, а иногда и раньше, им уже может быть интересно решать всевозможные занимательные задания – например, искать путь в лабиринте или отличия между картинками, вставлять пропущенные фигуры или отгадывать загадки.
Постепенно у них развивается интеллектуальное внимание: они умеют сосредотачиваться на слушании, рассматривании, сравнении, выполнении интеллектуальных заданий.
Ещё одна отличительная особенность любознательных детей – это сложность и разнообразие их игр. Они рано (до двух с половиной лет) начинают играть в ролевые игры, к трём годам уже нередко придумывают свои собственные сюжеты. В три-четыре года многие из них начинают играть в игры с правилами: сначала – в простые игры с передвижением фишек по полю, затем в шашки, а потом и в шахматы.
Как правило (но бывают и исключения), их отличает и развитая речь: у них богатый для своего возраста запас слов, а некоторые к трём-четырём годам уже умеют довольно неплохо рассказывать.
При этом они могут быть очень подвижными, бурными и непоседливыми – это не мешает сосредоточению, когда им интересно.
«Интеллектуально пассивные»
Дети второй группы – «интеллектуально пассивные» – предпочитают играть в однообразные примитивные игры типа «вжиканья» машинки туда-сюда, запускания «эффектных» игрушек (машины с мигалками, говорящие куклы, громко стреляющие автоматы и тому подобное). Сталкиваясь с чем-то новым, они часто не обращают на него внимания и не испытывают любопытства. Такие дети задают мало вопросов или не задают их совсем, они не проявляют интереса ни к конструктивным и ролевым играм, ни к рассматриванию и слушанию книжек. Как правило, у них достаточно бедная и однообразная речь, ограниченный запас слов. Впрочем, они могут быть очень общительными и говорливыми, в этом случае бедность их речи (ограниченный круг тем и запас слов) не бросается в глаза. Если они часто смотрят телевизор, то могут рано научиться воспроизводить многие речевые клише, особенно рекламу.
Интеллектуально пассивные дети могут быть разными – шумными и подвижными или тихими и спокойными, общительными или замкнутыми, жизнерадостными или угрюмыми. Но всех их объединяет одна характерная черта: любая деятельность, требующая интеллектуальных усилий (познавательная, исследовательская, конструктивная, творческая), не приносит им удовольствия.
Почему?
Потому, что у них не сформировались базовые интеллектуальные операции (для них не было «пищи», т. е. практики) и присущая маленькому ребёнку ориентировочно-исследовательская деятельность с возрастом не развивалась, а, наоборот, постепенно угасала.
Ребёнок, обнаруживший к трём-четырём годам черты интеллектуальной пассивности, оказывается в очень невыгодном положении с точки зрения его интеллектуального развития: ему неинтересно заниматься любой деятельностью, требующей усилий, а потому он ею и не занимается, предпочитая играть в «эффектные» игрушки, смотреть телевизор или добиваться признания других детей наиболее простыми способами («а у меня сто машинок есть!», «я сильнее тебя!», «у меня ботинки больше, чем у тебя!» и так далее). Но, поскольку он не играет в игры, требующие внимания и сообразительности, он и не осваивает новых интеллектуальных умений, которыми в это время овладевают его любознательные сверстники. И в результате разрыв по интеллектуальному развитию между ними всё больше и больше увеличивается.
Возрастной промежуток примерно от одного года до трёх-четырёх лет принципиально важен для развития – или, наоборот, недоразвития – интеллектуальных способностей: формирующиеся или не формирующиеся в этот период любознательность и интеллектуальная активность оказываются первыми «кирпичиками» человеческого ума.
Давайте теперь посмотрим, как и почему одни дети становятся любознательными, а другие – интеллектуально пассивными.
Как возникают интеллектуальные способности
Если ребёнок не имеет возможности двигаться – он не научится ходить. Если с ребёнком не разговаривать – он не научится говорить. И точно так же, если ребенку не давать возможности проявлять и упражнять свой интеллект – он не сможет стать умным.
Иначе говоря, человеческий ум развивается в процессе его применения, в процессе деятельности, требующей от ребёнка доступных ему интеллектуальных усилий.
Конечно, существуют и определённые индивидуальные различия. Одни дети учатся быстрее, другие медленнее. Одним легче даётся всё, что связано с логикой и цепочками последовательных действий, другим – всё то, где нужна фантазия и образное мышление. Однако любой ребёнок с нормальным мозгом может стать умным – если только вы будете внимательны к его склонностям и особенностям и приложите достаточно усилий, чтобы создать благоприятные условия для развития его интеллекта.
Ориентировочно-исследовательская активность и возникновение любознательности
Стремление учиться и познавать мир заложено в человеческом детёныше с рождения. У человека очень мало врождённых готовых форм поведения, но зато очень мощная врождённая программа «учиться и исследовать». Она позволяет малышу освоить множество способов поведения, нужных именно в тех условиях, в которых он появился на свет. С этой врождённой программы – с ориентировочно-исследовательской активности, присущей всем без исключения здоровым младенцам и проявляющейся в стремлении всё потрогать, рассмотреть и даже попробовать на вкус, – и начинается развитие интеллекта.
Ориентировочно-исследовательская активность малыша обладает – подобно всякой человеческой деятельности – двумя аспектами: «мотивационным» и «операциональным». Первый выражается в стремлении всё исследовать и осваивать всё новые действия, второй – в определённых исследовательских умениях. Оба эти аспекта тесно взаимосвязаны: благодаря стремлению исследовать ребёнок предпринимает всё новые действия и совершенствует свои исследовательские умения, а с другой стороны – чем более развиты интеллектуальные умения малыша, тем чаще он добивается успеха и испытывает связанные с ним положительные эмоции, которые подпитывают и укрепляют его стремление исследовать мир и осваивать новые действия.
Самые первые «исследовательские умения», такие как рассматривание нового и яркого предмета, поворот головы в сторону раздавшегося звука или хватание предметов, даны младенцу от природы. Если малыш имеет возможность активно пользоваться ими и с их помощью исследовать окружающий его мир и если мама и другие взрослые поощряют его исследовательскую активность, то эта активность развивается и обогащается всё новыми компонентами. Например, способностью удерживать внимание на предмете, умением сравнивать и соотносить предметы друг с другом, умением запоминать последовательность действий, нужных для получения определённого результата.
Поэтому в благоприятных условиях естественная ориентировочно-исследовательская активность малыша обогащается и упрочивается и примерно к трём годам превращается в любознательность и интеллектуальную активность, которые являются наиболее ранними «кирпичиками» способности быть умным.
Интеллектуальная активность отличается от исходной ориентировочно-исследовательской активности младенца тем, что включает в себя новые умения, которые уже не врождены, а могут сформироваться или не сформироваться в ходе жизни – в зависимости от опыта малыша.
Благоприятные условия здесь – это богатая возможностями познавательная среда, сотрудничество со взрослым и поддержка взрослого, частое достижение успеха. При этом особая роль принадлежит сотрудничеству со взрослым: именно взрослый показывает малышу увлекательные возможности действия с новой игрушкой и новые игры со старыми игрушками, взрослый отвечает на первые вопросы малыша, ведёт его на прогулку, помогает справиться с трудностями и достичь цели, читает малышу самые первые книжки и показывает картинки.
Любознательность и интеллектуальная активность малыша двух-трёх лет проявляются в стремлении узнавать новое, в желании и готовности всё исследовать, учиться новым способам действия, а также в интересе к сложным действиям (которые не получаются с ходу) и готовности их осваивать. Одновременно осваиваются новые умения, дающие начало человеческому интеллекту в собственном смысле слова.
Прежде всего это зачатки интеллектуального внимания, т. е. умение сосредотачиваться на деятельности, требующей простейшего мышления (прежде всего соотнесения друг с другом разных элементов ситуации). Для малыша такой деятельностью может быть строительство из кубиков, игра в простой конструктор или слушание сказок и детских книжек.
Другим важным «кирпичиком» ума является умение задавать вопросы взрослым и добиваться ответа на них.
Далее идёт развитие наглядно-действенного интеллекта: умение всё лучше строить из кубиков или конструктора, складывать мозаику, решать простые головоломки типа «рамок и вкладышей» и так далее. Освоение этих самых первых «кирпичиков», из которых складывается ум, серьёзно влияет на эффективность овладения всеми последующими интеллектуальными способностями и умениями.
Если же условия развития малыша неблагоприятны и его естественная ориентировочно-исследовательская активность не находит достаточно «пищи», она постепенно угасает.
Неблагоприятные условия – это бедная познавательными стимулами окружающая среда (голые стены, очень мало игрушек, взрослые мало разговаривают с малышом), равнодушие взрослых к ребёнку и его попыткам что-то сделать, их нежелание играть с малышом и отвечать на его вопросы, постоянные запреты «исследовательских» действий («не трогай, а то разобьёшь!», «тебе сюда нельзя!», «не бери!»).
Иными словами, если маленькому ребёнку не позволять активно исследовать мир или же если окружающая его среда очень бедна стимулами, его ориентировочно-исследовательская активность постепенно затухает. И вместо интеллектуальной активности у него складывается интеллектуальная пассивность, т. е. привычка не предпринимать никаких познавательных усилий и бессознательно сопротивляться взрослым, если они начинают побуждать такого ребёнка к учению.
Интеллектуальная пассивность обычно выражается в нежелании ребёнка совершать интеллектуальные усилия и в стремлении снова и снова воспроизводить одни и те же простые, но «эффектные» (т. е. приводящие к какому-либо яркому эффекту, запрограммированному в самой игрушке) действия – например, запускать машинку с мигалкой, заводить механическую игрушку, извлекать из куклы запрограммированные в ней звуки, бездумно смотреть телевизор, играть в компьютерные «стрелялки» и так далее.
При затухании ориентировочно-исследовательской активности и складывании интеллектуальной пассивности развитие новых умений, связанных с интеллектом, резко замедляется.
В наиболее благоприятном случае интеллектуальная активность складывается к трём-четырём годам, а дальше идёт её развитие и упрочение, приводящее к устойчивым познавательным интересам. Если условия развития менее благоприятны, интеллектуальная активность может сложиться к пяти-шести годам, а в совсем неблагоприятных условиях у ребёнка возникает интеллектуальная пассивность и для развития у него интеллектуальной активности будет нужна специальная коррекционная работа.
Стоит также отметить, что даже вполне развитая интеллектуальная активность может впоследствии угасать – например, если ребёнка перегружать занятиями или постоянно ставить перед ним слишком сложные задачи, приводящие к непрерывному переживанию неуспеха.
От любознательности к интеллектуальным способностям
Второй шаг развития интеллекта – если любознательность у ребёнка уже сложилась – состоит в овладении широким кругом интеллектуальных умений: умением сравнивать предметы, устанавливать логические связи, обобщать и выделять признаки, сосредотачиваться, понимать содержание текстов и представлять его себе во внутреннем плане и ещё многими другими умениями. На этом же этапе надо развивать воображение и творческую активность малыша и начинать учить его базовым культурным умениям – таким как чтение, счёт, рисование, умение рассказывать и начатки письма.
Любознательный и интеллектуально активный малыш осваивает различные интеллектуальные умения быстро и без излишних усилий: он задаёт много вопросов и с увлечением слушает книжки, сосредоточенно играет в конструктор и складывает мозаику, разбирает и собирает игрушки и наблюдает за взрослыми, пытаясь повторить их действия. Благодаря всему этому у него развивается внимание и воображение, он овладевает основами логического мышления и расширяет свой кругозор и запас слов. Отдельные интеллектуальные умения складываются в общую понятливость и сообразительность, и к шести-семи годам такого ребёнка отличают широкий для своего возраста кругозор, вкус и интерес к сложной познавательной и конструктивной деятельности и достаточно развитое логическое мышление.
У интеллектуально активного малыша возникает своего рода «позитивный круг» развития умственных способностей. Сложившаяся любознательность побуждает его узнавать что-то новое, придумывать и исследовать, познавательная и исследовательская активность приводит, с одной стороны, к интересным результатам, которые толкают к новым вопросам и исследованиям, а с другой – является тренировкой его способностей. Любознательность становится всё более устойчивой, такому малышу интересно учиться, ему нравится придумывать и исследовать.
К шести-семи годам такие дети любят и хотят учиться, они сообразительны, у них богатый для своего возраста запас слов, развитое воображение и достаточно широкий кругозор, они умеют мыслить логически. Постепенно они учатся понимать более сложные художественные и познавательные тексты, учатся формулировать вопросы и выражать свои мысли. Им интересно узнавать новое, они испытывают радость успеха и радость понимания, а потому активно хотят учиться. Благодаря этому, когда они приходят в школу, учение дается им легко, что ещё более способствует желанию учиться и приводит к развитию интересов и гибкости ума. Если школа не помешает, такой ребёнок будет постепенно становиться всё более и более умным.
У интеллектуально пассивного малыша ум развивается гораздо медленнее. Новые знания и умения не вызывают у него интереса, поэтому он осваивает их нехотя и «по минимуму». В результате к шести-семи годам резкие различия между детьми этих двух групп наблюдаются не только по любознательности, но и по интеллектуальным умениям, кругозору и общей осведомлённости. Интеллектуально пассивный ребёнок имеет меньше шансов добиться успеха в школе, а потому если у него и появляется при поступлении в школу желание учиться, то оно очень быстро пропадает. Таким образом, с каждым годом разница между двумя группами всё больше усугубляется.
Синдром интеллектуальной пассивности
У ребёнка с «погасшей» любознательностью начинает складываться определённый комплекс черт, который можно назвать синдромом интеллектуальной пассивности. Это «замораживает» интеллектуальное развитие ребёнка таким образом, что он как бы застывает в своём развитии. В определённом смысле такие дети оказываются «одинаковыми» – и в четыре года, и в семь, и в десять лет. Основные признаки складывающегося синдрома интеллектуальной пассивности в два-три года – это примитивная игра и малое количество вопросов (или же их полное отсутствие). В три-четыре года довольно характерной чертой таких детей наряду с примитивной игрой и скупыми вопросами становится частое воспроизведение одних и тех же речевых клише (например, часто мелькающих в речи взрослых фраз или телерекламы).
Вот Сева, ему 4 года. Он может часами однообразно запускать свою машинку или устраивать столкновение с машинкой другого ребёнка. При этом он не произносит ничего, кроме нескольких неопределённых междометий, и не проявляет никакого интереса к новым возможностям игры, которые добавляет взрослый.
Никите уже 6 лет. Он знает не больше половины букв, но уже испытывает стойкое отвращение к буквам и чтению. Зато вся комната у него заставлена дорогими «эффектными» игрушками и он очень любит запускать подъёмный кран и поднимать с его помощью кубики. Ни одного домика он, правда, так и не построил, поскольку не может сосредоточиться даже на простой игре.
Марине 8 лет. Она очень общительна и легко вступает в контакт с детьми и взрослыми. Марина не любит совершать умственных усилий, она не умеет сосредотачиваться, ей не интересно учиться, но благодаря своей общительности она неплохо приспособилась к школе: не зная ответа на вопрос, Марина начинает говорить и внимательно вглядывается в лицо учителя, ловя малейшие подтверждения правильности или неправильности ответа и, в случае неправильности, мгновенно перестраиваясь.
А вот 15-летний Витя. Как и Никита с Мариной, он очень не любит учиться и не умеет удерживать внимание на деятельности, требующей интеллектуальных усилий. Зато он часами готов играть в компьютерные игры. Витя живёт с бабушкой, которая всю свою жизнь учит детей, и тем не менее, у него совершенно не развита познавательная деятельность – ему неинтересно узнавать новое, неинтересно искать решение задачи или соотносить между собой разные факты. Ибо в раннем детстве никто из взрослых им не занимался, а когда бабушка спохватилась, синдром интеллектуальной пассивности уже успел упрочиться.
17-летняя Наташа делает орфографические ошибки на уровне начальной школы («песьмо», «можит», «эксковатор») и совершенно не желает напрягаться, чтобы подобрать проверочное слово или запомнить правильное написание. «Ну почему надо всё время думать или запоминать слова?» – недовольно-капризно спрашивает эта выпускница модного лицея, когда ей приходится вставлять пропущенные буквы в задании для пятиклассников. Зато она любит эффектно одеваться, очень общительна и пользуется успехом у юношей.
Приходя в школу, многие интеллектуально пассивные дети вырабатывают определённые формы приспособления. Прежде всего это умение имитировать внешние признаки интеллектуальной деятельности (например, глубокомысленно морщить лоб), умение вызывать к себе сочувствие и находить всевозможные оправдания, чтобы не совершать усилий («у меня голова болит», «я сегодня не выспался»). И чем более сильно выражен у ребёнка синдром интеллектуальной пассивности, тем меньше шансов, что школа научит его учиться и что он будет делать это успешно.
* * *
В дошкольном возрасте синдром интеллектуальной пассивности уже может быть выражен достаточно явно. В таблице 1 приводятся характерные признаки наличия вкуса к интеллектуальной деятельности и его отсутствия (т. е. синдрома интеллектуальной пассивности) для ребёнка 3–6 лет. По этим признакам вы сможете определить, что и в какой степени присуще вашему ребёнку.
Таблица 1.
Признаки интеллектуальной активности и интеллектуальной пассивности
[36]
Развитие целенаправленного мышления и познавательных интересов
Третий этап развития ума (при благоприятном ходе развития он длится примерно с 6–7 до 10–12 лет) уже выходит за пределы возрастного периода, которому посвящена эта книга. Поэтому мы лишь очень кратко обозначим его содержание. Примерно к семи годам у ребёнка созревают физиологические предпосылки для того, чтобы научиться действовать произвольно, подчиняясь сознательно поставленной цели, а не следуя сиюминутным импульсам (к этому возрасту заканчивается формирование миелиновой оболочки нервных волокон, которая способствует строго направленному проведению нервных импульсов). В этом возрасте может начинаться развитие целенаправленной интеллектуальной деятельности, включающей в себя умение не отклоняться от поставленной цели и преодолевать трудности.
Развитие способности действовать произвольно открывает возможность для целенаправленного учения. Поэтому именно в этот период большинство детей достаточно легко осваивают базовые интеллектуальные алгоритмы: чтение, счёт и математические операции, собственно письмо, а также умение писать грамотно.
С точки зрения интеллектуального развития, основные задачи этого периода состоят в складывании устойчивых познавательных интересов и освоении умения учиться. Интерес побуждает учиться и преодолевать трудности, решение различных интеллектуальных задач способствует дальнейшему развитию мышления.
Для развития интересов и овладения умением учиться очень важен опыт успеха. Успех окрыляет и даёт силы для решения всё более сложных задач, тогда как частый неуспех деморализует ребёнка и способствует возникновению у него нежелания учиться.
Целенаправленное учение может строиться по-разному.
Чаще всего ребёнок, приходя в школу, попадает в ситуацию заданной деятельности, т. е. его учат выполнять задания и достигать цели, поставленные перед ним другими людьми, прежде всего учителями и родителями. Часть детей, особенно те, кому учение даётся легко, без труда идут по этому пути, постепенно научаясь решать всё более сложные интеллектуальные задачи. Другие дети могут не видеть смысла в заданиях, которые им велено выполнять, и если учитель не сможет или не захочет ответить им на вопрос «зачем надо это делать?», у них начинает складываться негативное отношение к школьным заданиям и к учению вообще.
Второй, более эффективный, вариант целенаправленного учения состоит в обучении детей умению самостоятельно ставить цели, а не только их достигать.
Дальнейшее развитие ума связано с систематическим освоением разных областей знания и разных способов мышления, с развитием гибкости, обширности и изобретательности мышления в той или иной области.
Общая схема первых этапов развития ума представлена на рис. 1.
