Читать «Двуглавый Орден Империи Росс. Магия изначальная» — Алекс Нагорный онлайн
Страница 5 из 6
– То есть не только стреляли что ли? – мне показалось, что я ухватил суть сказанного.
– Верно, – и дед Архип опять погруснел.
– А что ещё можно с пушками делать? – спросил я в недоумении.
– А вот ишшо, Ваша милость, делать их можно, – дед Архип снова невесело усмехнулся. – Отливал я их, стало быть. Какие с бронзы, какие с чугуна.
Я чуть сам себе по башке не треснул. Ну, конечно! Пушки делал. А кто пушки делает? То-то же Александр Анатольевич!
Блин! Не Анатольевич! И не Александр, а Александэр! Странно. Трошка ведь по мне ни разу вообще не попал, а уж тем более по голове, некогда ему было. Ну, вот откуда такие провалы в памяти?
Я снова хотел поговорить со стариком, но тут подошёл, почти подбежал Микола, сияющий как новый пятак. В руках счастливый болельщик боёв без правил держал мой головной убор, полный этих самых пятаков. Ну, не полный, конечно, да и не все монетки имели пятикопеечное достоинство, а какие имели, не как новые не сияли. Действительно, большинство медяков покрывала густая патина. Наверное, от долгого нахождения в обороте. Кстати, среди монет встречались и серебряные. Интересно сколько тут?
– Вот, Ваша милость! – Похоже, что чувства его переполняли. – Всем миром Вам. Примите. С восхищением к Вашей милости. И благодарностью. – От избытка эмоций Микола говорит немного сбивчиво, но это ничего. Я бы тоже разволновался, если бы живого Тайсона на ринге увидел.
– Золотой, Ваша милость, никак не меньше! – Глаза у Миколы просто светились.
– Пойду я, пожалуй, – произнёс дед Архип. – У Вас, Ваша милость, и без меня теперича забот эвон скока.
– Постойте, Архип Никодимыч! – Я хотел с ним поговорить ещё, но деньги тут эти. Лавка Миколы опять же. – А как Вас найти?
Дед Архип задумчиво посмотрел себе под ноги, потом подыскивая слова, почесал затылок. Помолчал. И наконец, спросил глядя мне прямо в глаза:
– Да на што я Вам, барин? – похоже, я чего-то не понимаю в местных реалиях.
– Ну а ежели, и впрямь на што-то сгожусь, тоды в Нижнем городе спросите дом Архипа-пушкаря. Всякий покажет. – Назвал он свой «точный» адрес. – Тепереча не гневайтесь, барин, иттить мне надобно. А за Трошку поклон примите. – С этими словами дед Архип поднёс правую руку к левому плечу и, поклонившись мне натурально чуть ли не в пояс, молча повернулся и зашагал куда-то по своим делам.
Охреневший я смотрел в след уходящему старику. Из ступора меня вывел всё тот же Микола:
– Ваша милость, Вы давеча про замочки спрашивать изволили.
Блин. Я ведь и забыл уже.
– Да, – говорю. – Точно. Спрашивал. – А сам думаю: а за каким я про них спрашивал? Надо немного времени выиграть, чтоб обмозговать всё как следует.
– Слушай, – говорю я медленно, – Микола… – И тут меня посещает хорошая мысль: – А как бы нам вот эту мелочь, – показываю на картуз, – на монеты покрупней поменять?
Пока он размышляет про обменный пункт, я судорожно думаю о замках. Вернее пытаюсь, потому что вообще не помню, ни чего мне было надо, ни на кой они мне спёрлись. Ладно, в крайнем случае, скажу, что таких как мне надо нет.
– Ваша милость, так в лавке и поменяете, – радуясь найденному решению, сообщил Микола. А потом протянул и вовсе благостно: – Роман Григорич не откажет. Уж Вам-то нипочём не откажет!
– А Роман Григорич – это кто? – Я посчитал, что догадки тут не уместны, и знать нужно точно.
– Роман Григорич – это хозяин, Ваша милость, – гордо заявил Микола, как будто готов оказать мне протекцию. – Вам нипочём не откажет! Всё как есть, до полушечки поменяет!
– Тогда пойдём! – согласился я, хотя с какой стати мне отказываться.
И мы пошли. Микола, как и положено провожатому, шёл впереди. Нет, «шёл» – неправильное слово, правильное – «шествовал». С непередаваемым достоинством неся мой головной убор, исполнявший роль кошелька. Хотя «кошелёк», наверное, тоже слово не совсем подходящее, потому что наполнявшие его деньги, больше похожи на содержимое разбитой детской копилки.
Я снова начал вертеть головой по сторонам, ведь необходимость ориентации в ценах здешнего рынка, да и этого мира вообще, никуда не делась.
Взгляд мой выхватывал из разнообразия предлагаемых товаров знакомые предметы: штаны, рубахи, шубы, дублёнки, цветастые женские платки, шали, самовары. Само собой, встречались и вещи совершенно непонятного назначения. На них я решил не отвлекаться. Потом разберёмся.
Народ нам встречался разных слоёв общества. Хотя, наверное, вру. Ведь людей богато одетых, я всё-таки не видел. Вот женщин, прикинутых как вчерашняя Ольга Павловна, ни одной не заметил. По-видимому, им здесь просто ничего не надо. У нас же тоже есть и оптовки с очень бюджетными ценами, и супермаркеты, и бутики. И покупатели туда ходят, тоже разного достатка. Не вижу причин, чтобы здесь существовали какие-то другие порядки. Ну, порядки, обычаи или ещё как-то, а происходит всё, скорее всего, так же.
Пока я предавался разным умствованиям, в поле моего зрения появился человек, встретить которого здесь я никак не ожидал. Ну, то есть попросту не рассчитывал на такую удачу. Шен. Тот самый китайский дед Егор, открывший нам портал из Мраморной башни в лесопарк магического лицея. Шен тоже удивился, заметив меня, и для него, похоже, эта встреча оказалось внеплановой.
– Постой! – Сказал я, взяв своего проводника за рукав.
Тот послушно останавливается, и с услужливой готовностью смотрит на меня. За последние полчаса я для него из обычного покупателя превратился в эдакого супермена. Ну, пока мне это даже на руку.
– Подожди. Я тут знакомого встретил, – поясняю ему причину остановки. – Щас парой слов перекинемся.
– Чудно, Ваша милость, – удивлённо произносит мой провожатый, – Вот вы вроде как нездешний, и говорите как-то мудрёно, а знакомцы у Вас и туточки есть!
Убедившись, что Шен направляется к нам, я вновь обращаюсь к Миколе:
– Ну а что здесь такого? Вот и ты теперь тоже мой знакомый, и Архип Никодимыч. – Мне приходит в голову забавная мысль, и я делюсь ею с «новым знакомым»: – Ну и Трофим, конечно. Хотя он тот ещё знакомец, но формально-то да!
– Чудно Вы говорите! Не по-здешнему, – качает головой Микола.
– Я ведь и в самом деле приезжий, – а сам думаю, что мне действительно придётся рассказать ему часть правды. Во только какую?
– Издалека, наверное, – мечтательно предполагает Микола.
– Даже не представляешь, насколько издалека, – бормочу я, и снова как приснопамятный Штирлиц думаю, а не сболтнул ли я чего-нибудь лишнего.
Подошёл Шен Ли.
– Рад новой встрече с Вами, Александэр! – китаец делает изящное движение головой, эдакий кивок-поклон обозначающий приветствие.
А уж я-то как рад, словами не передать! Но я всё же пытаюсь:
– Я тоже! Очень, очень рад встрече с Вами, уважаемый Шен! – вроде получилось.
Нет, ну я, правда, очень обрадовался, когда его увидел. А уж когда он увидел меня!.. Это вообще была радость сравнимая со счастьем. Подумать только: вот так случайно практически столкнуться нос к носу посреди рынка в чужом городе с человеком, который остался где-то вообще не пойми где.
– Гора с горой порою сходятся, а уж человек с человеком и подавно, дорогой Александэр! – по улыбке китайца видно, что и он не ожидал меня здесь встретить. – Вы здесь один, без сестры?
– Да, – говорю, – Валерия в гостинице осталась, а я вот осмотреться решил, – и неопределенно вожу рукой вокруг.
– Вы у Мозеля остановились? – Шен спрашивает, но по всему видно, что в этом он почти уверен.
– Да, – и добавляю, – Ольга Павловна порекомендовала.
– Это правильно, – Шен одобрительно кивает. – Значит, осматриваетесь? И как Вам понравилось у нас в Армагорске?
Вопрос он, конечно, закономерный задал, но я почему-то не нашёлся, что сказать. Поэтому просто улыбнулся и пожал плечами. Шен, видя мою заминку, покивал и посмотрел на стоящего рядом со мной Миколу, который красноречиво держал в руках картуз с деньгами. Похоже, китаец узнал мой головной убор, и, наверняка, догадался о происхождении столь крупной суммы в столь мелких монетах. Ну, ещё бы, он ведь прекрасно знает, за что меня упекли в одну с ним камеру.
– Я смотрю, Вы здесь времени зря не теряли! – усмехается Шен и кивком указывает на «кошелёк». – Кого на этот раз?
– Он, Ваша милость, Трофима победил! – Вступает в разговор Микола и восхищённо добавляет: – Цельных два ра́за! Подряд!
Шен делает удивлённое лицо, и с видом понимающего человека произносит:
– Трофим – сильный боец. Его не так просто одолеть!
– Ну, Емельян посильней был, – я пытаюсь выглядеть поскромнее.
При упоминании неизвестного ему Емельяна, которого авторитетнейший источник только что классифицировал как бойца превосходящего силой самого Трофима, Микола настораживается, и переводя крайне заинтересованный взгляд с меня на Шена и обратно, жаждет продолжения, но спросить в открытую всё же пока не решается. А я бы и не стал рассказывать. Вот сейчас это как раз та самая часть правды, о которой пока лучше не говорить.
– Что ж, в этот раз победа в кулачном бою принесла-таки Вам прибыль, – китаец улыбается, явно намекая на то, во что обошлась мне «победа» над Емельяном.
– Да уж… – саркастически ухмыляясь, выдавливаю из себя я. Совсем как Киса Воробьянинов.
– Но, друг мой, Вы ведь куда-то направлялись? – Переводит разговор в серьёзное русло Шен.
– Да, – со вздохом соглашаюсь я, и делаю попытку разъяснить ситуацию: – Мы собирались вот эти монеты, – я показываю рукой на картуз, – поменять на более крупные. В смысле более крупного достоинства.
– Что же, – говорит русско-китайский маг, – Это вполне разумно. Я бы и сам так поступил. Где собираетесь менять?
Вот он говорит-то вроде бы со мной, но ответа явно ждёт от Миколы. А тот долго ждать и не заставляет:
– Так в лавку к нам идём, – тут же, видимо поняв, что Шен может его, Миколу, и не знать (а это скорее всего), конкретизирует, хотя по мне так себе уточнение: – К Роман-Григоричу! – и снова спохватившись, добавляет: – Слесарные изделия Михайлова!
По изменениям мимики китайца, даже я понял, что Шен про это место хотя бы слышал. И, наверное, что-то хорошее.
– Если Вы, уважаемый Александэр, не против, то я готов пойти с вами!
Против?! Да как я могу быть против? Я пять минут назад не знал, встречу ли его когда-нибудь вообще, а сейчас ломал себе голову, про то как мне его снова не потерять. А он такой: «Вы не против?». Издевается что ли? Но озвучивать всё это я не стал, а сказал как можно любезней:
– Почту за честь! – по-моему, благородные люди так должны отвечать в аналогичных ситуациях.
Я посмотрел на Миколу:
– Веди!
– Да почитай, и пришли уже! – Радостно сообщил тот. – Токма левой ногой шагнуть и осталось!
Глава 4
Мы действительно прошли не больше ста метров. Лавка Роман-Григорича, в которой работал (или правильно говорить «служил»?) Микола, размещалась в каменном двухэтажном доме. Вывески в нашем обычном понимании не было. Вместо неё над входом висел большой, не меньше метра, ключ. Правда, не золотой, как у Буратино, а железный, чёрный, наверное, воронёный, чтоб не ржавел. Только не метр, Александэр Константинович, а полтора аршина.
В дверях стоял человек средних лет и среднего же роста, одетый почти также как и наш провожатый. «Униформа» – подумал я.
– Микола, ты где шляешься? – накинулся он на «коллегу». – Хозяин тебя обыскался!
– Вася! Я тебе сейчас такое расскажу! – начал было Микола.
– Это хозяин тебе сейчас расскажет! – перебил его Василий. – Ушёл и пропал!
– Да ты постой! – спешил поделиться новостями Микола. – Ты ж ничево не знашь!
Он остановился в двух шагах от Василия, и указывая руками держащими картуз-копилку в мою сторону радостно сообщил:
– Его милость-то сейчас Трошку-драчуна как есть завалил!
– Иди ты! – Не поверил Василий.
– Да чтоб я сдох тыщу раз! – «побожился» Микола.
– Да как он смог-то?! – не поверил Василий, недоверчиво глядя то на меня, то на Миколу.
– Цельных два ра́за! – добивал его сослуживец. – Перво́й-то раз Трошка пятимшись запнулси, да задом как плюхнется! А сладились-то, кто кого собьёт! Ну, стало быть, барин-то и сбил! А там вишь, нет, не засчитали! Такое началось! – Микола аж глаза закатил.
Мы с Шеном стояли, смотрели и никого не торопили. Для китайца это предстало такой же новостью, как и для Василия, ну а я… Я ведь на поединок не из зрительного зала смотрел, и мнение стороннего наблюдателя меня тоже интересовало.
– Капитон-то – рожа прохиндейская, ничего, мол, не знаю, пущай продолжают! – вдохновенно вещал Микола. – Тут барин как осерчал, да как давай Трошку охаживать! Да всё ногами! То в брюхо ему, то в микитки! Да по морде ему, по морде! Да всё ногами! Трошка-то сперво стоял-стоял, а после ка-а-ак брякнется! Вот те и всё!!! Вот те и Трошка! Вот те и драчун! И без Гришки-стрельца эвона как наваляли!
– Ну, дела! – Только и смог вымолвить Василий, впечатленный столь красочным изложением событий.
А Микола тем временем продолжал:
– Капитон-то ажник с лица спал! Краше в гроб кладут! А и то! Стокма деньжищ отдавать! Барин-то вишь чего, на себя до двух целковых поставил! А Трошка взял, да и не сдюжил. Вот тут четыре рублика вынь и полошь не греши!
– Это как же?! – Обалдело спросил Василий. – За два раза́ штоль?
Трудно было понять, что его удивило сильнее, то, что Трошку кто-то смог побить, или то, что Капитон расстался с такой «кучей» денежных средств.
– Да куды ж он супротив всего миру-то?! – причастность к таким «великим» событиям возвышало Миколу не только в глазах Василия, но похоже и в своих собственных. Он потряс моим головным убором и в голосе его послышались повелительные нотки: – Вот, поменять надобно!
– Что поменять? – Донеслось из-за дверей.
От этих простых слов, произнесённых ещё более уверенным тоном, расправленные только что плечи поникли, крылья выросшие было за спиной, скукожились до состояния полной невидимости, весь остальной Микола тоже как-то сник.
Почти сразу за этими событиями, в дверях появился тот, чей вопрос и послужил причиной столь резкой перемены в поведении нашего любителя боёв без правил. Человек, задавший простой вопрос из двух самых обычных слов, высоким ростом не отличался. Про таких говорят: ниже среднего. Не отличался он и излишней упитанностью, наверно, поэтому казался человеком подвижным и легким на подъём. Именно, подвижным, а не вертлявым. Подвижность у мужчин годам к шестидесяти полностью заменяется степенностью. У этого же человека они умудрялись органично сочетаться. Я думаю, что это и есть сам хозяин лавки.
– Роман Григорич, – пролепетал Микола. – Вот, поменять бы надобно. Всем миром собирали. Иха милость, барин-то Трошку драчуна рыночного одолеть изволили. – Он опять потряс картузом. – Архип-пушкарь да Ефим-рудознатец первыми по полтине положили, а уж потом и иные всякие… Поменять вот надобно.
– Удивили, Шен Косиджанович, – с некоторым недоумением произнёс хозяин лавки, обращаясь к китайцу. – Я наслышан, что Вы не только молниями повелевать умеете, но кулачный бой с простолюдином… Не ожидал право слово. Вот от кого угодно… Нет, никак не ожидал!
– А вот и правильно Вы не ожидали, дорогой Роман Григорьевич! – засмеялся Шен. – Потому что одолеть Трошку изволил вот этот молодой господин. – И показал на меня. – Зовут его Александэр, в наших краях недавно, только вчера вечером прибыл, а вот откуда прибыл, не спрашивайте, нам и врать не придётся!
– Однако, прошу войти, господа! – Роман Григорьевич сделал приглашающий жест, пропуская нас внутрь своей лавки.
Мы вошли. Сначала Шен, потом я, потом Микола, потом Роман Григорьевич, а Василий так и остался на пороге.
В лавке продавались не только замки. Правильнее будет сказать, что и замки там тоже присутствовали. А вот остальные предметы ассортимента, я и опознал-то не все. Нет, то есть, конечно, я сумел различить такие вещи, как тиски, клещи, напильники и разные прочие струбцины, и стамески. Даже какие-то ручные дрели лежали на одной и полок, по-моему, это кловороты или коловороты или каловороты, как-то так. Но назначение значительной части предметов я пока не понимал. Чтобы не прослыть полным невеждой, решил не расспрашивать о них. Большую же часть прилавков и полок занимали весы и разные гирьки для них. В основном это были рычажные весы, но пару безменов я тоже заметил.
Всё это я рассматривал, пока Микола под руководством Роман-Григорича считал мои «призовые деньги». Шен же с любопытством наблюдал за процессом. Микола сортировал монеты по номиналам и складывал в стопки, как я понял, по десять штук. Господин Михайлов считал сами стопки.
– Ну что ж, господин Александэр, – произнёс Роман Григорьевич, когда они закончили. – Ровным счётом двенадцать рубликов и семьдесят шесть копеечек, однако!
– И что удивительно, – заметил Шен, – не то что полушек, а и копеек даже нет. Самые мелкие монеты – грошики.
– Да-а-а, видать славно Вы Трошке наподдали, – Роман Григорьевич произнес эти слова очень проникновенно. И я подумал, что обзавёлся в Армагорске ещё одним хорошим знакомым.
– Славно, Роман-Григорич! Истинный свет, славно! – С жаром подхватил Микола. – Особливо другой-то раз! Как его милость Трошку ногами…
– Миколка! – прервал его хозяин. – Сколько учить тебя болвана? – Господин Михайлов поморщился, как будто кто-то рядом провёл пенопластом по стеклу. – Токма, ишшо, давича… Ты когда-нибудь научишься нормально разговаривать? Ты же не на рынке!
А ведь, действительно, когда мы с Миколой только познакомились, он говорил по-другому. Это уже на «ристалище» он перешёл на упрощённый вариант местного диалекта. Наверное, под воздействием сильных эмоций потерял «контроль».
– Я начинаю жалеть, что лишен был возможности лицезреть Ваш поединок с Трошкой, – с вежливой улыбкой сообщил Шен. Ну, так ведь китайцы вообще народ невозмутимо спокойный. – Трофим, в нашем городе считается непобедимым бойцом.
– Скажите тоже, непобедимым! – Возмутился Роман-Григорич. – Не один же Григорий Шемякин из отряда господина Горбунова может с ним силой померяться?!
– Ну, кто, например? – спросил в ответ китаец.
– А хоть бы и Вы, дорогой Шен Косиджанович, – огорошил всех господин Михайлов. – Мне кажется, Вам этот Трошка вообще на один зуб!
– Да помилуйте, Роман Григорьевич! – со смехом начал отметать свою кандидатуру. – Жители чайной страны и впрямь большие мастера драться ногами, но против доброго кулака не дюжат! – Произнёс он, явно кого-то цитируя. И добавил уже от себя: – Так что Вы уж, пожалуйста, меня из сего списка уберите!
– А я ведь и в самом деле подумал, что это Вы его… господин Ли, – развёл руками Роман-Григорич, и повернувшись ко мне задал вопрос, к которому я слава богу подготовился ещё вчера: – Господин Александэр, а как нам Вас по отчеству называть?
Я приосанился и, набрав воздуха в грудь представился:
– Полное моё имя – Александэр Семион Константинович Малиновский, – слово «старший» я решил вообще больше при представлении не использовать, а то мало ли, вдруг кто-нибудь спросит, что это означает, а я и сам не знаю. – Но можно просто Александр Константинович.
– Пожалуй, так и вправду лучше, – неожиданно согласился Ли. – Местные всё равно «Александэр» начнут как-нибудь на свой лад переделывать, а Александр – это уже по-русски, поверьте, я знаю, что говорю!
Вот чёрт!!! Ну, я – баран!!! Ведь я же так и сказал: «Александр Константинович»! Ба-али-ин!!! Так мы точно попалимся! Это всё из-за леркиного «старшего»! Пока думал, говорить его или нет… сбился на хрен! Надо Лерку предупредить!
А китаец тем временем продолжал:
– Вот уважаемый Роман Григорьевич сейчас поименовал меня Шеном Косиджановичем, а между тем отца моего звали Ксиаоджианом, что означает на китайском «здоровый». Хорошо, что «Косиджан» ничего не означает.
– Александр Константинович, насколько крупными монетами желаете поменять эту мелочь? – осведомился хозяин лавки.
– Покрупнее бы, если можно, – просительно улыбнулся я, и добавил: – Чтобы в карманах носить.
Шен с Михайловым переглянулись. И китаец, по их молчаливому согласию, задал интересовавший обоих вопрос:
– Александр, Вы хотите с Такими деньгами по городу ходить?
Тут я понял, что чего-то не понимаю. Пока я соображал, они молча смотрели на меня, а я молча смотрел на них. Пауза затягивалась.
– Ну… – неуверенно начал я, – надо же мне их как-то до дома донести.
Похоже удачно. Шен с Роман-Григоричем как будто выдохнули.
– Что ж, – нехотя, но облегчённо произнёс хозяин лавки, – с этим не поспоришь. Миколка! – громко позвал он помощника, хотя тот никуда и не уходил. – Давай-ка по-быстрому… – и покрутил указательным пальцем над монетными стопками.
Микола посмотрел на мелочь, разложенную на стойке, и задал хозяину вопрос, суть которого я сразу-то и не понял:
– И золотой?
– И золотой! – подтвердил тот, что-то понятное только им. Или, наоборот, непонятное только мне.
– Александр Константинович, а как же Вас угораздило с этим обормотом связаться? – спросил Роман-Григорич, когда Микола скрылся во внутренних помещениях лавки.
И тут я вспомнил, что должен ещё замок купить. Хотя, наверное, не обязательно замок. Есть же тут наверняка вещи нужные в хозяйстве даже нам с Леркой.
Я честно, но быстро рассказал историю моего знакомства с Миколой.
– Да, – резюмировал босс моего провожатого, – Вот чего хорошего, а бездельничать этот прохвост научился. Лучший в этом деле!
– Роман Григорьевич, не наговаривайте на парня! – вмешался Шен. – Слесарь-то он неплохой. Сами давеча хвалили!
– Это когда это я хвалил его? – С изумлением возмутился Роман-Григорич. У него даже глаза от удивления раскрылись шире орбит.
Шен хитро сощурился и вкрадчиво так произнёс:
– А кто на прошлой неделе хвастался ножницами для левой руки?
– Да не хвастался я, – начал отнекиваться Роман-Григорич. – Просто показал, что вот да, можно и для левшей ножницы делать. Да, этот бездельник их и придумал. Ну, и что с того?
– Так ведь не только придумал, – китаецу, наверное, Микола нравился, раз он так за него заступается перед хозяином. – Но и сделал! Да как сделал! Я вот уж на что не левша, так ведь и мне удобно ими резать. Зря вы его так. Зря. Напрасно, честное слово.
Ножницы! Точно. Это замок на фиг не нужен. А вот ножницы… да хоть бы и просто ногти подстричь! Вот. Вот их я и спрошу.
И спросил.
Роман-Григорич с очень серьёзным видом показал мне пару десятков различных моделей. Среди которых были и маникюрные, вот только брать надо не их. Брать надо универсальные. Если вообще брать.
Опаньки! А ножи? Складные карманные ножи?
Есть и они! Не швейцарские многолезвийные, но очень неплохие на вид. Бриться ими вряд ли можно, но для всего остального… Стоп! А бритвы?
– Бритвы здесь самые лучшие, – неожиданно вмешался китаец. – Настоятельно рекомендую. Уважаемый Роман Григорьевич делает их из особого железа. Очень, очень долго заточку держат. И почти не ржавеют.
Роман-Григорич смутился. Похвала, причём, довольно искренняя ему явно польстила.
– Ну, железо, конечно, хорошее, но обычное. На демидовском заводе беру, – поскромничал господин Михайлов. – Правда, только степановская выплавка подходит. Другие – нет…
– Степановская не степановская! А заговор кто придумал! Или не Вы?! – Шен не стал мириться с самоуничижением хозяина лавки. – Может, я что-то путаю, и ни в какую Пермь, ни в какой Иркутск Вы бритвы свои не продаёте?!
– Скажите тоже, Шен Косиджанович! – запротестовал Михайлов. – Сотню в Иркутск, да полторы в Пермь. Вот и вся торговля!
– А в Тюмень? – наседал на него Шен.
Я никогда не видел китайца таким. Хотя… А вообще, откуда мне знать? Я ведь вижу его третий раз в жизни. Может, на самом деле он всегда именно такой и есть. С чего я взял, что он должен быть каким-то другим?!
– Не-е-ет… в Тюмень не продаю, – похоже, Роман-Григорич об этом факте малость сожалел. – Не спрашивали.
– Так они ж здесь сейчас! – знакомый голос возвестил нам не только о наличии в городе купцов из Тюмени, но и о возвращении Миколы.
– Ты с чего это взял? – поинтересовался хозяин лавки.
– Дык ведь эта… допрешь барина-то супротив Трошки Ванька ихний вышел, – сообщил Микола, не забыв при этом кивнуть на меня.
– И?
– Мужики сказывали, будто с тюменского обоза он, – непонимающе проговорил любитель зрелищных боёв.
– То есть точно ты не знаешь? – попробовал надавить на Миколу Михайлов.
– Роман Григорьевич! Так пусть он пойдёт и узнает, – озвучил Шен оптимальнейшее, на мой взгляд, решение.
– Да! – воскликнул поименованный Роман-Григорич, – Пусть ещё полдня где-нибудь прошатается!
– Да полно Вам! – увещевал китаец. – Если этот пройдоха договорится на поставки ещё и в Тюмень, так не всё ли равно где он весь день, как Вы говорите, прошатался?
Хозяин лавки внимательно посмотрел Шену в глаза. Помолчал.
– Да и что Вы теряете? – продолжал аргументировать свою позицию маг, полагая, что Михайлов колеблется. – Всё равно с тюменцами нужно поговорить. Кто-то же должен это сделать? И потом, когда ни помирать, всё равно день терять!
Последние слова неожиданно для меня сильно рассмешили хозяина лавки. А вот Шен, похоже, именно на такой эффект и рассчитывал. Это я по его глазам и хитрому выражению лица догадался. Наверное, сам же Михайлов ему так когда-то и говорил.
– А почему Вы, дорогой господин Ли, полагаете, что на эти, с позволения сказать переговоры, нужно отправить именно этого обормота? Вы считаете, что у него выйдет?
– А сегодня, Роман Григорьевич, только у него одного и выйдет! – Китаец говорил так, как будто это всё ясно как божий день.
Роман-Григорич посмотрел на Шена взглядом требующим пояснений. Я последовал его примеру. Микола тоже. Видать, мы, ну, все остальные, упускали что-то, что было на самом виду, лежало на поверхности, но понимал это только он.
– Сейчас объясню, – китаец не стал глумиться над нашей растерянностью. – Сегодня их товарищ вышел против Трофима и проиграл. Но проиграл случайно, даже можно сказать не честно, хотя и по правилам. – Шен сделал маленькую паузу, – а потом сам Трошка чуть точно так же не проиграл господину Александру. И ему – Трошке – это не засчитали как поражение. – Он снова сделал паузу, проверяя, уловили ли мы суть. – Но ему и это не помогло. Наш юный друг разделал его под орех. И вышло так, что Трошка за своё жульничество получил сполна.
– А Микола здесь при чём? – не понял Роман-Григорич.
– А Микола не просто всё это видел, видело-то много народу, – продолжал терпеливо объяснять китаец. – Микола как раз сопровождал господина Александра, – тут он повернулся ко мне, – А Вас, мой юный друг, в городе теперь будут величать «баринкакойтрошкупобил» или что-то вроде этого. – Шен посмотрел, как я невесело улыбнулся при этих его словах, и добавил: – Да-да, Александр Константинович, к добру или к худу, но Вы снискали себе всенародную известность.
Мы все помолчали несколько секунд, а затем Шен продолжил:
– Так вот, Микола сопровождал Господина Александра, и по дороге СЮДА, – китаец голосом выделил это слово, – всё и случилось! Вы же, милейший Роман Григорьевич, были настольно поражены, что растрогавшись, подарили победителю одну из своих знаменитых бритв. Думаю, что Микола сумеет расписать все её достоинства по-ярче.
Видимо я не ошибся, записав Роман-Григорича именно в ХОРОШИЕ знакомые, потому что на идею подарить мне бритву, он отреагировал словами:
– Миколка, ну-ка давай живенько принеси бритву Александру Константиновичу, – и тут же добавил красноречивое уточнение: – ту, что купцу из Иркутска делали. Он всё равно ещё через месяц только приедет, успеем сделать новую.
Милока ушёл, а я подумал, что сделанная на заказ бритва – это, наверное, круто. Ну, по местным-то меркам! А вслух сказал:
– Мне кажется, если бы Роман-Григорич подарил бы бритву самому Ваньке, то вероятность налаживания поставок в Тюмень стала бы значительно выше. Иван ведь тоже сильный боец, и тоже запросто мог победить Трофима, если бы не эта досадная случайность.
Шен с Михайловым переглянулись. На их лицах ясно читалось «и как же я сам про склад не догадался» (хотя они-то уж точно не знают, откуда это). Но, а всё равно решил пояснить свою мысль:
– Ну, они же по-любому все попробуют ею побриться, значит, все смогут оценить её по достоинству. Вот такое ненавязчивое ознакомление с товаром. Вводный продукт называется.
– Да! – воскликнул Михайлов, и его горящие глаза очень красноречиво говорили о его отношении к идее. – Вот именно так и надо поступать! Нужно дать людям попробовать! Да! Именно так!
– Только, Роман Григорьевич, Ивану нужно выделить бритву несколько более простую, чем господину Александру. Речь ведь идёт о поставке именно партии, и значит, по качеству они не должны отличаться. – Попытался слегка остудить его китаец.
– Верно, – согласился Михайлов. – Вы всё правильно мне сейчас сказали. Я так и сделаю.
– Господин Александр! – Обратился он ко мне. – Вы позволите мне так Вас называть?
– Как Вам будет угодно! – Я постарался сказать это со всей возможной учтивостью.
– Благодарю! Господин Александр, – продолжал хозяин лавки, – Вы сейчас дали мне очень ценный совет. И я хотел бы отблагодарить Вас. – Тут он слегка смутился. – Вам, помнится, приглянулся один из моих ножей. Окажите милость – примите в подарок! Не побрезгуйте.
– Соглашайтесь! – Громким заговорческим шёпотом посоветовал Шен.
– Почту за честь! – сказал я, слегка склонив при этом голову так, чтобы это походило на лёгкий вежливый поклон благодарного человека.
Мне были вручены нож, ножницы и бритва в хорошем и, наверное, дорогом кожаном футляре. Я убрал всё это во внутренний карман сюртука.
Роман-Григорич вдруг вздрогнул, как будто его что-то изнутри кольнуло.
– Миколка! Ты за деньгами, шельмец, ходил и не принёс! – накинулся он на потенциального переговорщика.
– Да как же не принёс, Роман-Григорич! – изумился Микола, и вынимая из кармана штанов деньги протянул их хозяину. – Вот они, и золотой тут, как Вы и наказывали!
– А почему сразу не отдал? – Сдвинув «грозные» очи, вопросил Роман-Григорич.
– Да Вы же сами его то туда пошлёте, то сюда! – заступился за приказчика китаец.
Михайлов не нашёлся, что сказать. Наверное, поэтому промолчал. А Шен тем временем, посмотрев на слесаря-переговорщика усмехнулся и произнёс:
– А ведь ему пора идти. Время не ждёт. – Потом повернулся к хозяину лавки. – Не Вы ли, любезнейший Роман Григорьевич, говорили мне: «куй железо пока горячо»?
– Да-да, верно. Ты, Миколка, собирайся, возьми бритву для Ивана ихнего и иди, – и уже в след уходящему посланцу: – Ты всё понял-то?
Тот остановился почти уже в дверях и, обернувшись с видом страдальца произнёс:
– Да понял я, понял. Пойти в тюменский обоз, найти Ваньку какой седни против Трошки выходил, сказать, что с барином шли в лавку, да посмотреть задержались. Всё и видели. Сказать, что барин осерчал за такую лукавость, да и сам вышел. Ну, его-то Ванька, чай, видел. Вот значится, – Микола перевёл дух и продолжил: – А Вы, стало быть, барину-то бритвочку-то возьми и да подари. А он барин, значится, про ево, про Ваньку-то, тоже словцо замолвил. Ну, вот оно… стало быть… и всё. А… ну, и бритву енту самую Ваньке и презентовать прилюдно.
Михайлов аж руками всплеснул.
– Вот, как Вам это нравится, милейший Шен Косиджанович?! Вы только послушайте, как этот олух разговаривает! Ну, это же надо в одной фразе у него и «енту» и «презентовать»! Каково?! – Роман-Григорич посмотрел на обалдевшего Миколу и, обреченно махнув рукой, промолвил: – Иди уже.