– На этих высотах речь идет скорее о пыли, а не о песке, – ответил Кинес. – Поэтому по-настоящему опасны потеря видимости, турбулентные потоки, забитые воздухозаборники.
– А мы сегодня увидим, как добывают Пряность? – спросил Пауль.
– Возможно, – отозвался Кинес.
Пауль откинулся на спинку кресла. Вопросы были нужны ему, чтобы, используя способности к сверхвосприятию, «отметить» нового знакомого, как учила мать. Теперь он запомнил его – голос, мельчайшие детали лица и жестов. Неестественная складка на рукаве, почти незаметная, выдавала нож в пристегнутых к предплечью ножнах. Кроме того, он заметил странные выпуклости на поясе Кинеса. Пауль слышал, что люди Пустыни подпоясывались кушаком, в котором носили всякие мелкие предметы. Видимо, Кинес тоже носил такой кушак – силовым щитом это быть никак не могло. Ворот одеяния скрепляла бронзовая фибула с выгравированным на ней зверьком – кажется, зайцем. Вторая брошь, поменьше, с тем же изображением, была прикреплена к откинутому на спину капюшону.
Халлек изогнулся в своем кресле (он сидел бок о бок с Паулем) и извлек из заднего отсека балисет. Когда он начал настраивать его, Кинес бросил взгляд назад.
– Что мне сыграть, молодой господин?
– Что хочешь, Гурни. Выбери сам, – ответил Пауль.
Халлек склонился к деке, взял аккорд и негромко запел:
Отцы наши ели манну,
манну в пустыне —
В пылающих землях,
на землях жестоких смерчей.
О Боже, спаси нас,
спаси, пусть гибель нас минет,
Спаси, о, спаси нас
Из этой земли раскаленной,
палящей,
О, выведи, Боже, своих
из этой пустыни детей!..
Кинес искоса посмотрел на герцога:
– Вы действительно берете с собой весьма небольшую охрану, милорд. Но неужели каждый из них столь разносторонне одарен?
– Гурни? – усмехнулся герцог. – Гурни в своем роде уникален. Я предпочитаю, чтобы он всегда был подле меня – у Гурни удивительно зоркий глаз. Мало что ускользает от его внимания.
Планетолог слегка нахмурился.
Халлек, не прерывая мелодию, вставил:
Ибо я подобен сове,
пустынной сове – о!
Айя! да, подобен пустынной сове!
Герцог протянул руку, поднял из гнезда на панели микрофон и щелкнул кнопкой:
– Ведущий – Гемме. Летящий объект на девять часов[7], сектор Б. Опознать объект.
– Это всего лишь птица, – произнес Кинес и добавил: – У вас прекрасное зрение.
Динамик на пульте затрещал, затем послышался ответ:
– Гемма – Ведущему. Объект рассмотрен при максимальном увеличении и опознан как птица. Это большая птица.
Пауль взглянул в названный отцом участок неба. Действительно, там мелькала крохотная точка. Отец возбужден, подумал он. Все его чувства настороже.
– Вот не думал, что так глубоко в Пустыне встречаются такие большие птицы, – заметил герцог.
– Орел, наверное, – сказал Кинес. – Живые существа могут адаптироваться к любым условиям.
Орнитоптер прошел над голой каменистой равниной. Пауль, глядя вниз с двухкилометровой высоты, ясно разглядел на камне смятую неровностями почвы тень их машины и рядом – тени орнитоптеров сопровождения. Земля казалась совершенно плоской, но скользящие тени разрушали эту иллюзию.
– Удавалось кому-либо выйти из Пустыни? – поинтересовался герцог.
Музыка Халлека смолкла – Гурни прервался в ожидании ответа.
– Не из глубокой, – ответил Кинес. – Было несколько случаев, когда люди выходили из второй зоны Пустыни. Они выжили, потому что шли по районам, где есть скальные отложения – туда черви заходят редко.
Что-то в тембре голоса Кинеса насторожило Пауля. Его внимание и чувства сразу же обострились – годы тренировок не прошли зря.
– А-а, черви… – задумчиво сказал герцог. – Надо будет когда-нибудь обязательно посмотреть на червя.
– Возможно, уже сегодня вам представится такая возможность, – отозвался Кинес. – Где Пряность, там и черви.
– Всегда? – переспросил Халлек.
– Всегда.
– Надо ли это понимать так, что между червями и Пряностью существует какая-то связь? – небрежно спросил герцог.
Кинес повернулся, и Пауль заметил, как сжаты его губы.
– Черви охраняют пески, где есть Пряность, – разъяснил планетолог. – У каждого червя есть своя… территория. Что касается Пряности… кто знает? Те образцы песчаных червей, которые мы исследовали, указывают на возможность весьма сложных химических процессов, протекающих в их организме. Так, в некоторых капиллярах и протоках желез отмечены следы соляной кислоты, а в других частях их тела – и гораздо более сложные кислоты. Я вам дам мою монографию об этом предмете.
– Щиты не спасают? – спросил герцог.
– Щиты! – презрительно бросил Кинес. – Только включите силовой щит там, где водятся черви, и ваша судьба решена. В таких случаях черви не обращают внимания даже на границы своих угодий и стекаются со всех концов, чтобы наброситься на источник силового поля. Никто из пользовавшихся щитом в Пустыне не пережил такую атаку.
– Тогда как же их ловят?
– Приходится бить их током высокого напряжения – причем каждый сегмент их тела в отдельности, – объяснил Кинес. – Это единственный способ. Их можно усыпить станнером, можно слегка оглушить взрывом, даже порвать – но каждый сегмент тела будет жить отдельно. Причем я не знаю, какое взрывчатое вещество – исключая лишь ядерное оружие – может уничтожить червя целиком. Они необычайно живучи.
– Почему вы не попытались истребить всех червей? – поинтересовался Пауль.
– Слишком дорого, – ответил Кинес. – И слишком большая территория…
Пауль снова откинулся на спинку сиденья. Его «чувство правды», восприимчивость к оттенкам голоса говорили, что Кинес в чем-то лжет, что его слова – полуправда. И он сказал себе: «Если связь между червями и Пряностью все же есть, уничтожить червей – значит уничтожить Пряность!»
– Скоро отпадет всякая вероятность того, что кому-то придется выбираться из Пустыни самому, – заявил герцог. – Стоит включить вот такой радиомаячок (он тронул медальон у себя на шее), и спасательная группа вылетит немедленно. В ближайшее время все наши работники получат такие же аварийные передатчики. Мы создаем специальную спасательную службу.
– Похвальное намерение, – отметил Кинес.
– Судя по вашему тону, вы не согласны с идеей спасательной службы, – нахмурился герцог.
– Не согласен? Отчего же, я согласен. Вот только пользы от вашей службы будет немного. Создаваемые бурями помехи глушат почти все сигналы. Передатчики просто коротит. Здесь уже пробовали внедрить нечто подобное, знаете ли. Но Арракис круто обращается с техникой. Кроме того, если на вас охотится червь, то вы просто не дождетесь спасателей: чаще всего у вас есть пятнадцать, самое большее двадцать минут.
– Тогда что бы вы посоветовали? – спросил герцог.
– Вы спрашиваете у меня совета?
– Да – как у планетолога.
– И вы ему последуете?
– Коль скоро сочту его разумным.
– Прекрасно, милорд. В таком случае вот мой совет: никогда не путешествуйте в одиночку.
Герцог даже оторвался от панели управления.
– И это все?
– Это все. Никогда не путешествуйте в одиночку, на одной машине.
– А если, допустим, машины разбросало бурей и приходится – в одиночку – идти на вынужденную посадку? – спросил Халлек. – Можно что-то предпринять в этом случае?
– «Что-то» – очень широкое понятие, – пожал плечами Кинес.
– А что бы сделали вы? – спросил Пауль.
Кинес бросил жесткий взгляд на подростка, снова повернулся к герцогу.
– Я, прежде всего, заботился бы о целости своего дистикомба. Если бы я оказался вне ареала обитания песчаных червей или на скалах, я остался бы вблизи орнитоптера. В противном же случае постарался бы возможно быстрее уйти от него на максимальное расстояние. Тысячи метров обычно достаточно. Затем я бы укрылся под плащом. Червь уничтожит топтер, но, возможно, не заметит меня.
– И что потом? – спросил Халлек.
Кинес пожал плечами:
– Потом? Остаётся ждать, когда червь уйдет.
– Это все? – спросил Пауль.
– Когда червь уйдет, можно попытаться выбраться из пустыни, – ответил Кинес. – И если идти тихо, обходить барабанные пески и приливные провалы – пыльные ямы, можно выйти на ближайший скальный участок. Таких участков довольно много, так что какие-то шансы будут.
– Что такое барабанные пески? – встрял Халлек.
– Участки уплотненного песка, – ответил Кинес. – Самый легкий шаг заставляет их греметь, как барабан. А черви всегда приходят на этот звук, – добавил он.
– А приливный провал? – спросил герцог.
– Углубления в почве пустыни, за столетия заполнившиеся пылью. Иногда они так велики, что в них есть течения и приливы. И любой из этих провалов поглотит всякого, кто неосторожно ступит на его поверхность…
Халлек устроился в кресле поудобнее и снова взялся за балисет. Проиграв вступление, он запел:
Здесь в пустыне охотятся дикие звери,
Поджидая беспечных в смертельных песках.
О, не надо гневить, искушать здесь богов,
властелинов пустыни,
Коль не ищешь ты гибели в этих страшных краях.
О, опасности…
Внезапно он оборвал песню, подался вперед:
– Сир, пыльное облако прямо по курсу.
– Вижу, Гурни.
– Вот туда нам и надо, – кивнул Кинес.
Пауль приподнялся, вглядываясь. Впереди, километрах в тридцати, по поверхности пустыни катилось пыльное облако.
– Это один из ваших меланжевых комбайнов-подборщиков, – пояснил Кинес. – Он спущен на поверхность – а это значит, что он находится на меланжевой россыпи. Облако – это выбрасываемый комбайном отработанный песок, из которого на гридексе и центрифуге выбрана Пряность. Это облако ни с чем не спутаешь.
– Вижу летательный аппарат над облаком, – объявил герцог.
– Я вижу два… три… четыре топтера-наводчика, – ответил Кинес. – Наблюдают за пустыней – высматривают знак червя.
– Знак червя? – переспросил герцог.
– Он выглядит как песчаная волна, движущаяся к краулеру. Конечно, приходится расставлять и сейсмодатчики на поверхности: червь зачастую идет так глубоко, что волна не образуется. – Кинес обвел взглядом небо. – Странно, что не видно грузолета: он должен бы быть где-то поблизости.
– Так черви, по-вашему, появляются всегда? – спросил Халлек.
– Всегда.
Пауль тронул Кинеса за плечо:
– Какую территорию занимает каждый червь?
Кинес свел брови. Этот ребенок продолжал задавать взрослые вопросы.
– Это зависит от размеров червя.
– Ну а все-таки? – спросил герцог.
– Большие контролируют триста – четыреста квадратных километров. Маленькие… – Он замолк: герцог резко включил реактивные тормоза.
Машина дернулась, словно взбрыкнувший скакун. Кормовые двигатели со свистом отключились: короткие крылья раскрылись, вытянулись во всю длину, захватили воздух широким взмахом. Аппарат стал теперь полностью орнитоптером и летел, плавно взмахивая крыльями. Правая рука герцога лежала на рычаге, левой он показывал на восток, за комбайн.
– Это – знак червя?
Кинес перегнулся через его плечо, в смотрелся вдаль.
Пауль и Халлек оказались прижаты друг к другу. Пауль заметил, что сопровождающие орнитоптеры, не сумев повторить неожиданный маневр герцога, залетели вперед и теперь разворачивались. Комбайн был все еще впереди, километрах в трех.
Там, куда показывал герцог, среди тянущейся к горизонту теневой ряби дюнных полумесяцев по прямой линии двигалась песчаная волна – продолговатый песчаный холм. Пауль вспомнил, как тревожит водную гладь плывущая под поверхностью рыба.
– Да, червь, – сказал Кинес, – и большой.
Он повернулся, взял с панели микрофон, переключил частоту. Бросив взгляд на карту, закрепленную над головой на роликах для перемотки, планетолог произнес в микрофон:
– Вызываю краулер на Дельта Аякс Девять. След червя. Внимание, краулер на Дельта Аякс Девять – след червя. Подтвердите прием.
Динамик затрещал помехами, затем послышался ответ:
– Кто вызывает Дельта Аякс Девять? Прием.
– Они что-то слишком спокойны, – заметил Гурни.
Кинес сказал в микрофон:
– Вызывает орнитоптер, совершающий неплановый полет, находимся в трех километрах к северо-востоку от вас. Червь идет пересекающим курсом, предположительно перехватит вас через двадцать пять минут.
Теперь из динамика раздался новый голос:
– Говорит командир звена наводчиков-наблюдателей. Подтверждаю сообщение: след червя. Рассчитываю время сближения.
Короткая пауза, затем:
– Максимальное время – двадцать шесть минут. Неплановый, прекрасная оценка времени. Кто у вас на борту? Прием.
Халлек отстегнул привязные ремни и вклинился между Кинесом и герцогом.
– Кинес, это обычная рабочая частота?
– Да. А что?
– Кто нас услышит?
– Только рабочие команды в этом районе. Так рассчитано, чтобы они не мешали друг другу и не устраивали кашу в эфире.
Динамик снова затрещал:
– Здесь Дельта Аякс Девять. Кто получит премию за предупреждение? Прием.
Халлек взглянул на герцога.
Кинес объяснил:
– Тот, кто первый заметит знак червя и оповестит о нем, получает премию – процент от добычи. Поэтому они хотят знать…
– Ну так передайте им, кто первым обнаружил червя, – сказал Халлек.
Кинес поколебался, поднял микрофон:
– Премию получает герцог Лето Атрейдес. Герцог Лето Атрейдес. Прием.
Голос в динамике был спокоен, но искажен особенно сильным треском помех:
– Вас поняли. Благодарим.
– А теперь, – распорядился Халлек, – скажите им, пусть разделят премию между собой. Скажите, что так желает герцог.
Кинес сделал глубокий вздох и заговорил:
– Герцог желает, чтобы вы поделили его премию между собой. Как поняли? Прием.
– Поняли хорошо и благодарим, – ответил динамик.
Герцог сказал, обращаясь к планетологу:
– Да, я забыл упомянуть, что Гурни также талантливый специалист по связям с общественностью.
Кинес бросил на Халлека озадаченный взгляд.
– Таким образом люди увидят, что их герцог заботится об их безопасности, – пояснил Халлек. – И об этом случае будут говорить. А поскольку обмен шел на зональной рабочей частоте, не думаю, что харконненские агенты слышали нас. – Он мельком глянул на сопровождающий топтер. – К тому же мы неплохо защищены. Так что риск был оправдан.
Герцог направил машину к песчаному облаку, извергаемому комбайном.
– Что они предпримут?
– Где-нибудь неподалеку должен находиться грузолет, – ответил Кинес. – Он прилетит и заберет краулер.
– Что, если грузолет попадет в аварию? – спросил Халлек.
– Вы же знаете – часть оборудования гибнет, – ответил Кинес. – Милорд, советую подлететь поближе и посмотреть сверху. Вам это должно показаться любопытным.
Герцог свел брови и, быстро работая управлением, удерживал орнитоптер в равновесии в завихрениях воздуха над комбайном.
Пауль посмотрел вниз. Песок все еще летел из пластико-металлического монстра под ними. Комбайн походил на огромного, желто-бурого с голубым жука, раскорячившегося на длинных лапах со множеством широких гусениц. Впереди у жука был хоботок в виде огромной перевернутой воронки, засунутой в песок.
– Богатая россыпь, судя по цвету, – отметил Кинес. – Они будут работать до последней минуты.
Герцог добавил мощности на крылья, увеличил их жесткость, опустился ниже и вошел в планирующий полет по кругу над краулером. Оглядевшись, он увидел, что сопровождающие топтеры заняли позицию выше и также кружат над ними.
Пауль разглядывал вырывающееся из отводных труб облако песка, перевел взгляд на пустыню, откуда неумолимо приближался червь.
– Почему мы не слышали, чтобы они вызвали грузолет? – спросил Халлек.
– Обычно связь с грузолетом идет на другой частоте, – ответил Кинес.
– Следовало бы держать наготове по два грузолета на каждый комбайн, – заметил герцог. – Там, внизу, на этой машине, двадцать шесть человек, не говоря уже о стоимости оборудования.
– У вас для этого недостаточно… – начал Кинес, но тут его прервал голос по радио:
– Эй, на наводчиках! Кто-нибудь из вас видит крыло? Оно не отвечает.
Раздался разноголосый хор – все наблюдатели заговорили вперебой. Их голоса перекрыл гудок. Наблюдатели смолкли, снова заговорил первый голос:
– Отвечайте по порядку номеров! Прием.
– Говорит командир звена наводчиков. В последний раз я видел, как крыло кружит довольно высоко на северо-востоке. Сейчас его не вижу. Прием.
– Наводчик Первый: крыло не вижу. Конец.
– Наводчик Второй: крыло не вижу. Конец.
– Наводчик Третий: крыло не вижу. Конец.
Молчание.
Герцог взглянул вниз:
– У них только четыре топтера-наводчика, да?
– Правильно, – ответил Кинес.
– У нас пять, – продолжил герцог. – И наши машины больше. Каждый из наших топтеров может взять дополнительно по три человека. Их наводчики – по два, полагаю.
Пауль быстро подсчитал:
– Остаются еще трое.
– Так почему у них нет второго грузолета?! – разъяренно спросил герцог.
– У вас для этого недостаточно машин, – ответил Кинес.
– Тем более надо беречь то, что есть!
– Куда мог подеваться грузолет? – сердито спросил Халлек.
– Возможно, они совершили вынужденную посадку за пределами видимости, – ответил Кинес.
Герцог выхватил микрофон, задержал палец над кнопкой:
– Но как они могли выпустить грузолет из виду?
– Они наблюдают прежде всего за землей – высматривают знак червя, – объяснил Кинес.
Герцог щелкнул кнопкой:
– Здесь ваш герцог. Спускаемся, чтобы эвакуировать команду с Дельта Аякс Девять. Наводчикам следовать моим приказам. Наводчики садятся к востоку от краулера, мы – на западной стороне. Конец.
Он переключил передатчик на частоту своей группы, повторил приказ охране и передал микрофон обратно Кинесу. Тот вернулся на рабочую частоту, и динамик закричал:
– …бункер почти полон! Повторяю, у нас почти полный бункер меланжи! Мы не можем бросить все это вонючему червю! Прием.
– К дьяволу меланжу! – рявкнул герцог. Он снова схватил микрофон и тоном приказа заговорил: – Пряность мы всегда можем собрать заново! Слушайте: места на топтерах хватит всем, кроме троих. Бросайте жребий или решайте как знаете – но мы вас забираем, и это приказ!
Он сунул микрофон Кинесу и пробормотал: «Прошу прощения», – Кинес потряс рукой, герцог ушиб ему палец.
– Сколько осталось времени? – спросил Пауль.
– Девять минут, – ответил Кинес.
– Этот орнитоптер, – сказал герцог, – мощнее остальных. Если взлетать на турбине с крыльями, выпущенными на три четверти, сможем взять еще одного человека.
– Песок тут мягкий, – заметил Кинес.
– Сир, с четырьмя лишними людьми на борту да при старте на реактивной тяге мы рискуем сломать крылья, – сказал Халлек.
– Только не на этой машине, – возразил герцог. Топтер спланировал и сел возле краулера. Крылья изогнулись, и машина, скользнув по песку, встала в двадцати метрах от борта комбайна.
Сейчас комбайн молчал, и отработанный песок больше не летел из отвальных труб. От краулера доносилось лишь негромкое гудение – когда герцог распахнул дверцу, оно стало слышнее.
Тотчас на них обрушился тяжелый, острый, густой запах корицы.
Рядом, по другую сторону краулера, с громким хлопаньем крыльев сел один из наводчиков. Герцогский эскорт – машина за машиной – опускался и выстраивался в линию вслед за орнитоптером сеньора.
Пауль, глядя из кабины на комбайн, поразился, какими маленькими кажутся рядом с ним орнитоптеры – комары рядом с огромным жуком-носорогом.
– Гурни, Пауль, выбросьте заднее сиденье, – скомандовал герцог. Он сложил крылья, оставив их выпущенными на три четверти, установил их на правильный угол, проверил управление реактивными двигателями.
– Какого черта они не выходят?
– Надеются, что грузолет все же прилетит, – ответил Кинес. – Несколько минут у них еще есть.
Он смотрел на восток.
Все повернулись туда же. След червя им не был виден, но тем не менее в воздухе висело тяжелое напряжение.
Герцог взял микрофон, включил командную частоту своей группы, распорядился:
– Двоим выкинуть из машин экранные генераторы. Все, сколько есть! Тогда в каждую машину можно взять еще одного… Чтобы никого этой твари не оставить!
Он снова перешел на рабочую частоту, гаркнул:
– Эй, на Дельта Аякс Девять! Все наружу, немедленно! Это приказывает ваш герцог! Быстро – или я сейчас разнесу краулер лучеметом.
В передней части краулера откинулся люк, еще один у кормы, третий – наверху. Оттуда посыпались люди – они соскальзывали по обшивке, карабкались… Последним спустился высокий человек в залатанном рабочем комбинезоне. Он сперва спрыгнул на гусеницу, затем на песок.
Герцог вернул микрофон на пульт, соскочил на ступеньку над крылом, закричал:
– По два человека – в ваши наводчики!
Человек в комбинезоне с заплатами выдернул из толпы своих людей несколько пар, подтолкнул их к орнитоптерам, севшим по противоположную сторону комбайна.
– Еще четверо – сюда! – кричал герцог. – Четверо – в тот топтер! – Он ткнул пальцем в ближайший орнитоптер сопровождения. Солдаты как раз натужно выволакивали из него громоздкий силовой генератор. – И четверо – туда! – Герцог показал на другую машину, которая только что освободилась от своего генератора. – По три человека в каждую из оставшихся машин! Бегом, волки Пустыни!
Высокий человек закончил пересчитывать своих людей и с тремя оставшимися тяжело побежал по песку.
– Я слышу червя. Но не вижу, – сообщил Кинес.
Теперь услышали и остальные – шелестящий, шуршащий, наждачный звук, звук трения песка, далекий – но постепенно усиливающийся, приближающийся.
– Р-работнички… – пробормотал герцог. – Что за разгильдяйство!..
Вокруг послышалось хлопанье крыльев взлетающих орнитоптеров. Оно напомнило герцогу джунгли родной планеты – выходишь на поляну, раздвигая ветви, и огромные птицы-трупоеды поднимаются с мертвого быка.
