Он повернулся спиной и через ноутбук спроецировал предложение из книги на экран.
Мейкомб – город старый, когда я его узнала, он уже устал от долгой жизни. В дождь улицы раскисали, и под ногами хлюпала рыжая глина; тротуары заросли травой, здание суда на площади осело и покосилось. Почему-то в те времена было жарче, чем теперь, и черным собакам приходилось плохо; на площади тень виргинских дубов не спасала от зноя, и костлявые мулы, впряженные в тележки, яростно отмахивались хвостами от мух[4 - Перевод Норы Галь. – (Прим. пер.).].
– Это, дамы и господа, ПРОЗОПЕЯ! – Учитель выкрикнул это слово так, будто придумал его лично. «Господи, – подумала Роуз, – как можно было испортить такую чудесную книгу?» Роуз, по-видимому, состроила рожицу, потому что привлекла внимание мистера Росса.
– Тебе есть что сказать, Роуз?
– Нет-нет… просто мысль в голову пришла.
– Ну так я прошу, поделись ею с нами.
– Нет, лучше не надо.
Я не нравлюсь мистеру Россу.
В воздух быстро поднялась рука Сьюзан:
– Думаю, интересно будет отметить, что Харпер Ли проводила больше времени в Нью-Йорке, чем в Монровилле, штат Алабама. Из-за такой известности ей нравилась анонимность большого города.
– Да, Сьюзан, это интересно, но я хотел спросить, понимает ли кто-нибудь из вас, что я имею в виду под прозопеей?
– Хм… – сказала Сьюзан, – думаю, это одушевление неживых объектов, например, города Мейкомба.
– Она хотела выбраться из Мейкомба и поехать в Нью-Йорк потому, что ей было скучно, – предположил Том, мальчик, который сидел за Сьюзан. – Я знаю толк в мелких, унылых городишках. До прошлого года я жил в Кокомо – там очень скучно. Индианаполис по сравнению с Кокомо – это целый Нью-Йорк.
– Что?! Ты шутишь? – спросил Джо.
Разразился шумный спор. Мистер Росс покраснел, как всегда, когда терял контроль над классом. Кто-то с задних рядов издал звук, имитирующий газы в животе. А может, кто-то по-настоящему это сделал.
– Леди и джентльмены! Леди…
«Ой, да замолчите уже!» – подумала Роуз, но увидела в глазах мистера Росса нечто похожее на панику и едва не начала его жалеть.
Едва, но не начала…
* * *
Они сидели на обеде за привычным столом со Сьюзан, Джо, Анандом, Кевином и Майлзом.
Роуз бросила взгляд на тарелку Джо.
– Отвратные макароны, – сказал он, – но лучше это, чем рыбные палочки в тако с сыром сверху, которые я есть просто не смог.
Он сделал паузу и посмотрел на Марисоль, новенькую, которая пробиралась к их столу. Спустя секунду она споткнулась. Поднос улетел, и ее макароны приземлились на свитер шестиклассницы. Шестиклассница Дженни вскочила со стула и закричала:
– Этот свитер мне подарила бабушка, это кашемир! Ты… ты… неуклюжая девчонка, испортила мой фамильный свитер!
– Фамильный, как же, – пробормотала Сьюзан. – Хватит заливать.
– Идиотка! – кричала Дженни.
Марисоль побледнела. Ее глаза забегали по столовой в поисках спасения.
– Не верится, что она только что это сказала! – охнула Роуз.
– Посмотри на них! Посмотри на Трио Апокалипсиса. – Джо наклонился и прошептал Роуз: – Они пытаются не смеяться.
– Скорее, Дуэт Апокалипсиса. Нет Брианны, – ответила она.
Действительно, Кэрри и Лиза ухмылялись, едва не воя от веселья. А Дженни тем временем зарабатывала себе «Оскар» за показательное возмущение:
– Ты знаешь, сколько он стоил? Этот свитер?
Ананд, который сидел рядом с Джо, вскочил, чтобы помочь Марисоль спасти остатки обеда. Она приехала всего несколько недель назад. Роуз освободила место для Марисоль.
– Не слушай их, Марисоль. Просто кучка дур.
– Эй! Посмотрите-ка, какой сейсмический сдвиг, – сказал вдруг Кевин.
– О чем ты говоришь? – спросила Роуз.
– Так, только не поворачивайтесь резко, посмотрите, кто сидит в углу один.
Все украдкой скосили взгляд.
– Брианна одна? – спросил Джо. – Быть не может.
– Тогда это точно дуэт, – сказал Майлз. Ему было трудно развернуться в инвалидном кресле.
– Кто же ее заменит? – поинтересовался Ананд.
– Кто-нибудь заменит как пить дать, – ответила Роуз. – Это вакуум власти.
– Власти? – прошептала Марисоль. Она, по-видимому, испугалась. Очень испугалась.
– А, не волнуйся, это просто такое выражение, – сказала Роуз.
– Вообще-то это закон физики, – поправил Ананд. – Любое пространство, в котором давление ниже атмосферного. Я продемонстрирую.
Он начал сосать соломинку. Жидкость в ней поднялась.
– Видишь? – сказал он, глядя на Марисоль. – Я понизил давление, начав пить, и молоко потекло вверх. Вот там такой же эффект.
Он склонил голову в сторону Кэрри и Лизы, которые сидели за столом с парой шестиклассниц.
– Одна из них заменит Брианну.
– Я поставила бы на наследницу кашемирового свитера, Дженни, – произнесла Роуз язвительным тоном.
Дженни была довольно миниатюрной, ростом скорее с четвероклашку, чем с шестиклашку, и прямо сейчас смотрела на Кэрри с обожанием. Может, она искала одобрения? Прежде русые волосы Дженни теперь мерцали розовым и сверкали блестками.
– Почему у нее розовые волосы? – спросил Джо.
– Да вы поглядите на синие пряди Кэрри! Понятно, что Дженни – жертва на алтарь Злых Королев – блестки как у Лизы и розовые волосы. Что еще вам нужно знать?
– Они похожи на пожеванную жвачку, – пробормотала Роуз.
У Дженни был курносый носик-пуговка, и Роуз подумала, что она очень похожа на Динь-Динь, потому что собрала волосы в маленький пучок на макушке. Челка падала наискось поперек лба. Точно такая же прическа, как у феи Динь-Динь из диснеевского мультфильма. «Бойкая, – подумала Роуз. – Бойкая с большой буквы “Б”!» Ходили слухи, что мама Дженни готовила ее к пробам в следующий сезон «Топ-модели по-американски: тинейджеры».
– Эй, Роуз, – сказал Майлз, – посмотри туда, мистер Росс пытается привлечь твое внимание.
Роуз подняла голову и увидела, как мистер Росс ей машет.
«Ой-ой», – подумала Роуз, встала с места и подошла к нему.
– Я не хотел прерывать твой обед, Роуз.
– Нет, все в порядке. Я уже поела.
Ложь.
– Что ж, давай лучше поговорим в классе.
– Хорошо.
Когда они дошли до кабинета, мистер Росс вытащил работы по орфографии:
– Я хочу извиниться.
– За что? – спросила Роуз и опустила голову. Она не могла смотреть в эти водянистые, полупрозрачные глаза, из которых вот-вот польются слезы. Девочка слышала, как он шмыгает носом.
– За это. – Он сунул ей бумагу.
Оттуда на нее глядел собственный почерк. «Обращение к девушкам седьмого класса как к «юным леди» не просто высокомерное, а поистине покровительственное, и, хотя оно, несомненно, подразумевает добрые намерения, на самом деле выдает в говорящем чувство превосходства».
– В твоих словах столько правды. Как говорит Харпер Ли в книге «Убить пересмешника»: «Нельзя по-настоящему понять человека, пока не примешь его точку зрения… Надо влезть в его шкуру и походить в ней».
Он посмеялся, а потом оглушительно чихнул.
– Прости. У меня аллергия на многие вещи, особенно в эту пору на падуб, некоторые виды рождественских деревьев…
– И на кошек?
– Да, и на кошек. Но суть в том, Роуз, что я никогда не задумывался, будто это выражение может звучать покровительственно… Я не могу поставить себя на место семиклассниц и смотреть на мир их глазами.
– Все в порядке, – пробормотала Роуз и замолчала.
– Нет, не в порядке, – ответил он.
Роуз хотела сказать, что он также не сумеет поставить себя на ее место и посмотреть на мир в двух столетиях, но не стала.
– В общем, прошу прощения. – Он взял красный карандаш и поставил на работе «А++»[5 - В США оценка «А» означает «5», «отлично». – (Прим. ред.).].
Глава 3. Знай врага своего
– Ты когда-нибудь думала о Марисоль? – спросила Роуз у Сьюзан, когда они выбирали обувь в любимом винтажном магазине «Старые души».
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, знаешь, она появилась пару недель назад при загадочных обстоятельствах и как будто… не знаю, как будто чего-то боится.
– Думаю, она довольно умная, потому что ее английский очень быстро улучшается, – сказала Сьюзан. – И английский по программе у нее второй язык, да?
– Кажется, да, – ответила Роуз.
– Но я не знаю, с чего ты решила, будто она чего-то боится. Мне кажется, она просто очень устала, – сказала Сьюзан.
– Правда?
– Да, и ей довольно хорошо дается математика, думаю, поэтому она в нашем классе. Математика – это своего рода универсальный язык. – Сьюзан взяла в руки странное пальто. – Это еще что за ерунда?
– А… – донесся дрожащий голосок с другой стороны стойки. Это была маленькая дама с ворохом кудряшек на голове. – А я все думала, когда же вы до него дойдете. Это плащ-накидка. Вполне по моде двухсотлетней давности, если обрезать мех. Вышивка великолепна. Я продам вам плащ подешевле, потому что его почти весь изъела моль.
– Но не рукава, – сказала Роуз.
– Но что ты собираешься делать с одними рукавами? – спросила Сьюзан.
– Превращу их в штаны, бриджи. Смотри: это бархат, да и вышивка красивая.
– О да, в середине XIX века у модников была настоящая страсть к цветочной вышивке на пальто и жакетах, – сказала маленькая дама, Элси, владелица магазина.
Цветы напоминали Роуз длинные свисающие лозы с розовыми бутонами в оранжерее. Их аромат встречал ее, когда она возвращалась из Англии XVI века и Гринвичского дворца. Роуз задумалась, не в Гринвиче ли сейчас ее отец, или же он вернулся в Стоу-он-Волд и теперь сидит на скамье, плавит или обрабатывает золото для прекрасных украшений новой королевы. Ведь он – золотых дел мастер при дворе, а это важное положение, особенно сейчас.
Роуз прикусила губу, как часто делала, когда думала. Все это так несправедливо: ее отец – там, она – здесь. Следует ли ей рискнуть и вернуться, чтобы потом служить этой ужасной королеве? Разве не стоит встретиться с отцом и каким-нибудь образом переместить его в свой век? Ее родной век. Она знала, что это не его время, но он приспособится.
– Вы отдали бы его мне за пятнадцать долларов, Элси?
Элси посмотрела на Роуз. Ее голубые глаза, которые до этого сияли от радости, внезапно стали тусклыми, как при затмении: не застило ли их облако жалости?
– О, это слишком много. Забирай за десять, – весело ответила она. Однако Роуз показалось, что женщина сказала это несколько наигранно. «На мне что, написано, что я сиротка?» – подумала Роуз.
