Страница 3 из 5
Прошло время. Персик снова оказался в моей руке. Я поднесла его к губам, приоткрыла рот.
Бух! Бух! Бух!
Вздрогнула, растеряв картинку.
Ну знаете! Потерла глаза, хорошенько зевнула. Вежливо попрошу отложить молоток на пару часов и не прикасаться к нему, а потом продолжу спать. Поднялась и, кутаясь в одеяло, сонно побрела к двери. Ноги запутались – я с грохотом повалилась на пол.
– Черт!
Под очередное громкое буханье отпихнула ногами одеяло и поспешила к назойливым соседям. Набирая побольше воздуха в грудь, распахнула дверь и обомлела.
Дверь напротив тоже оказалась нараспашку. Усатый плотник возился с замочной скважиной, устанавливая весьма знакомый замок. Комнату наполняла невероятно теплая атмосфера. Линди, облокотившись на стол и подпирая щеку ладонью, мило беседовала с Тиретисом. Над кружками, стоявшими перед ними, поднимался пар. Я осторожно посмотрела на Риаса. Он находился в коридоре. Прислонившись плечом к дверному косяку, отхлебывал чай из моей кружки и оценивающе разглядывал меня. Только ли оценивающе? Взгляд выражал голод. Возбуждение.
Я зажмурилась. Забыла о халате! А кружка?.. Из чьей кружки он пьет?!
Открыла глаза, сжала кулаки и быстро подошла к Риасу. Он догадался о моих намерениях – хохотнув, высоко поднял кружку. Привстав на носочки, потянулась за ней, но он отклонился назад. Я едва не налегла на него: ощутила тепло чужого тела и отшатнулась.
Ухмыляется гаденыш!
– Вы! Ты со своим принцем! Знаешь, где у меня сидите?! – прошипела я.
– Доброе утро, милая. – Риас ласково улыбнулся. – Разве так встречают новых соседей? Бери пример с Линди! Тебе есть чему у нее поучиться.
– Отдай! Мою. Кружку.
На миг поморщился, дернув носом.
– Вредная, неблагодарная, лохматая к тому же, – довольно протянул. – Ты, кстати, поцелуй мне должна. Не забыла? Думаю, Кобеан запомнил на всю жизнь. – Опять хохотнул. Вздохнул глубоко и поинтересовался: – А он видел, как ты соблазнительна в этом пеньюарчике? Может, пока тут работы ведутся, покажешь мне остальную часть своего гардероба?
Он не скрывал похоть. И не собирался! Медленно облизал нижнюю губу.
Хорошо, хоть не мою. С него станется.
Очень хотелось осадить наглеца за утренние издевательства, поставить на место. Я бы ударила как следует, но плотник не терял возможности полюбоваться моими ногами и часто оглядывался. Лучше проявить хоть немного скромности, но и спуску давать не следует. Риас просто не оставляет мне выбора!
Хлесткая пощечина стерла похабную улыбку. На лице Риаса и следа от веселья не осталось, а вот щека мгновенно заалела. Он не двигался и смотрел в пол, дыхание становилось глубже, шумнее. Медленно поднял на меня глаза, и я внутренне подобралась. Взгляд не сулил ничего хорошего, зрачки дрожали. Риас неспешно опустил кружку, протянул мне. Я осторожно, стараясь не касаться напряженных пальцев, забрала ее. Обхватила двумя руками и прижала к груди. Попятившись к комнате, следила за Риасом. Он предупреждающе покачал головой – не вздумай бежать – и кинулся ко мне. Я проворно развернулась, перескочила порог и захлопнула дверь перед его носом. Быстро поставила кружку на полку и задвинула щеколду. Отступала от двери, опасаясь, что он вышибет ее. Но псих даже за ручку не дергал, и я облегченно вздохнула.
Тоже мне. Разозлился… Характер показывает.
Заснуть так и не удалось. Кружку из вредности не мыла. Раз Линди ее взяла, пусть в порядок и приводит. Умылась, надела костюм для практики. Как сказал Хасир: «Приличия приличиями», – но в Мертвом лесу и умереть можно. Лучше ко всему привыкнуть и прочувствовать.
Зной осаждал улицу. Жаркое марево поднималось над брусчаткой, листья замерли в безветрии. Я отступила от окна и стала собирать волосы в высокий хвост. Проходя мимо зеркала, зацепила краем глаза свое отражение и невольно остановилась.
Безукоризненный костюм. Темный – не маркий, не броский, – то, что надо. Прислушиваясь внимательно, вытянулась на носочках – эластичные сапоги беззвучно изогнулись, принимая форму стопы. Чувство, будто в носках. Но как же иначе? Они самые дорогие из комплекта. Качественный пошив, да к тому же каара – редкое существо в Ирфриде, и его кожа высоко ценится. Брюки облегали ноги, тянулись в меру, а в нескольких кармашках уже лежали артефакты. К крепкому поясу с крупной матовой пряжкой цеплялись ножны, чьи нижние ремешки окольцовывали еще и бедра. Короткий черный жилет спрятал угольную рубашку; на лацканах плелась затейливая вязь темно-зеленого цвета – фамилия и имя господина Науди; кожаные ремешки жилета крепко стягивали полы на животе. Еще один находился чуть выше поясницы, о нем я знала, но совсем не ощущала. Черный капюшон скрывал в себе белый, чьи края сейчас едва виднелись.
Я улыбнулась себе, повернулась боком, стараясь уловить блеск пряжек – ни малейшего. Прошлась к шкафу и вытащила старую куртку сиротки. Сжала ее, оглядываясь на окно, и вернула обратно на вешалку. Сегодня не пригодится.
Прежде, чем выйти из комнаты, осторожно приоткрыла дверь и высунула голову. Осмотрелась: дверь напротив наглухо закрыта, в коридоре полумрак и пустота. Я выдохнула облегченно и смелым шагом поспешила на завтрак.
Столовая встретила гамом. Практику успешно завершило несколько команд. Ребята, которые сражались на экзамене против василиска, полным составом сидели сразу у входа. От их столика раздавались самые громкие возгласы и смех. Живы, здоровы – это радует, хоть лично ни с кем из них я не знакома. Из окон лился утренний свет, окутывал ближайшее пространство. Он же скрывал в легкой серебристой дымке фигуру Асель. Она небрежно окунала ложечку в стакан, водила ею вдоль каемки, гладила поверхность чая и что-то лениво рассказывала уставшей слушательнице. Ее я тоже узнала – девушка, которая с помощью посоха пользовалась магией крови. Как всегда, хрупкая до невозможности. Может, и вправду чем-то больна? Наткнувшись беглым взглядом на еще одну парочку, расположившуюся в освещенной территории, я невольно повела плечами. Ну и чего псих так пристально смотрит? Экипировка заинтересовала? Брал бы пример с ледяного друга: тот и секунды на мне холодного взора не задержал – прямо увлечен беседой.
Отвернувшись, я уставилась на другую сторону столовой и ускорилась. Мои ребята нависли над столом и с пылким азартом что-то обсуждали. Среди них не было только Линди. Наверное, в отличие от остальных, она бы меня заметила. Создается впечатление, что я им не нужна, что им и без меня хорошо. Зато тетушка Лива безмерно согревала сердце и разгоняла обиду. Увидев меня, она бросила ковш, всплеснула руками и всего одним словом, вложив в него заботливые и восторженные интонации, сообщила на всю столовую: вот она – милая девочка Ориса – наконец-то, пришла!
– Де-е-етонька!
Меня дождались! И я тоже не стала скромничать – улыбнулась так, что свело скулы, заныли щеки, и на подходе громко поприветствовала:
– Утро доброе, тетушка Лива! – Пусть все завидуют, что меня тут любят и обо мне заботятся!
Тетушка поправила косынку, сама ухватила поднос и стала нагружать его завтраком.
– Ты сегодня очень рано. Булочки еще не готовы, вот только недавно в печь поставили.
– Не страшно! Меня разбудили, но организм еще спит – я не голодна.
Окатить бы Риаса ледяной водой посреди ночи, потом водрузить ему на голову вот ту кастрюлю, что на сушилке большую часть занимает, и бить по ней половником. Долго бить и от души!
– Как же это?! – развеяла вопросом сладкие грезы тетушка. – Ну ничего, пока твой друг газету дочитает – а он за нее еще не брался, – булочки как раз зарумянятся.
– Спасибо, – с благодарностью протянула я, принимая из ее рук тяжелый поднос.
По пути к столику ловила на себе любопытные взгляды четверокурсников. Хотя уже пятикурсников… От взора Асель ощутимо зашевелились волосы на затылке. Откуда в ней столько высокомерия? Риас, развалившись на стуле, щурился подозрительно и барабанил пальцами по столу. А вот мои ребята окончательно разочаровали. Все обратили на наши с Ливой вопли внимание. Все! Кроме тех, от кого я его ждала. Бурное шушуканье за столом не прекращалось ни на секунду. Я приблизилась, остановилась возле плеча Райана и попробовала расслышать, о чем речь, но, кажется, возбужденное перешептывание давно превратилось в какие-то обрывки фраз. Постороннему точно не разобраться в теме.
Не выдержав, намеренно громко поставила поднос на стол и полюбопытствовала:
– О чем секретничаете?
Ребята дружно встрепенулись. Киви и Мони в один голос вскрикнули:
– Привет!
Райан повернулся, положил руку на спинку стула и с лукавой улыбкой поприветствовал:
– Утро доброе, Ориса.
Элания поморщила носик и обошлась кивком.
Как по команде, они одновременно расслабились и заговорили о предстоящей учебе. Видимо, утренний подъем сказывается неблагоприятно… Гнев накатил жаркой волной. Я оперлась на стол, нависая над ним, и процедила:
– Вы что, оборзели?
Между прочим, обидно. Мы же команда. Да и Райан! Он должен прежде всего секреты секретничать только со мной! А уже потом с остальными.
– Не надо так злиться, Ори. – Мони стушевался, оглянулся украдкой.
Подумаешь, своим поведением привлекла внимание окружающих. Сейчас это мало волнует. Куда больше интересует, почему он так смутился и прячет от меня глаза? Хоть до конца и не была уверена, я обвинила:
– Мони, ты только что убедил, что разговор касался меня!
– Как ты догадалась? – заглотила наживку Киви.
Райан хлопнул рукой по лицу, явно пеняя на чужую наивность. Я скривилась, изображая обиду, и села на стул.
– Неважно, – отмахнулась от вопроса и потребовала: – Выкладывайте все на чистоту.
– А может… – начал было Райан, но я прекрасно знала, что он уже знает, что я ничего не знаю, и сейчас он просто меня запутает и победит.
– Ну уж нет! – перебила его. – Райан, будь добр, посиди молча, а Киви или Мони все расскажут. И не надо смотреть на них! Не запугивай! Я слежу за тобой. – Сощурилась для пущего эффекта. – Мони отвечай!
Мони обреченно вздохнул, почесал затылок, пожаловался себе под нос на злобных девушек и раскололся:
– Мы же дату твоего настоящего дня рождения не знаем, – быстро проговорил, – а Райан сказал, что у Кениар – двадцать пятого августа. Вот и выбирали тебе подарок. Но, Ори, прошу: оставь хотя бы в тайне, что это будет за подарок!
– Спасибо, – голос от неожиданности сел.
Я улыбнулась и приступила к завтраку.
День прошел обычно. Жара уморила бы, но заботливая Линди успела зачаровать наши костюмы. Теперь они с ее защитной магией могли похвастаться хорошей устойчивостью, а кроме этого она позволила нам облегченно вздохнуть. Наши костюмы «дышали», то есть заклятие позволяло чувствовать себя более ли менее сносно при жаре или холоде, но все в меру. Ночами в лесу все равно будет холодно, а в полдень – жарко.
За прошедший день я завершила взрывоопасный артефакт. И тренировка прошла успешно. Теперь я могла быть уверена и в Мони, зная его весьма неплохой предел. Засыпала опять в одиночестве – Линди должна была вернуться за полночь и уйти до рассвета. Моя кружка, вымытая до блеска, стояла на полке. На столе я нашла записку: «Извини, Ори. Я больше так не буду. Твоя Линди».
Двадцать второе августа. Мне снился сладкий сон, в котором я любовалась прекрасным восходом на берегу спокойного лазурного моря. Там даже не было чаек! Вместо них красивый пестрый попугайчик ласково щебетал песню жаворонком.
Бух! Бух! Бух!
– У-у-у… – взвыла я.
В этот раз я не забыла накинуть халат. Укуталась в него плотнее и постаралась одернуть пониже, чтобы он все же закрыл колени, но это технически не прокатило. Как сшит, так сшит. Зевая, распахнула дверь. Соседская дверь уже была настежь. Стул в комнате стоял по центру, и на нем, закусив губу, сидел Риас. Дождался, когда наши взгляды встретятся, улыбнулся и произнес:
– Вот видишь, я же говорил.
Тиретис высунул голову из-за двери. Осмотрел меня, словно убеждался в правоте друга, а потом еще и вслух согласился:
– Ну да. А еще спросонок она милая.
Я закатила глаза, тяжело вздохнула и пересекла коридор. В комнате неизменный утренний трудяга, усатый плотник, вешал полки. Риас улыбнулся шире и вскинул подбородок, явно собираясь обратиться ко мне с очередной шуточкой, но я взялась за ручку и закрыла соседскую дверь с наружной стороны.
День прошел обыкновенно.
Двадцать третье августа. Мне уже не снился сон. Он, видимо, обиделся, что я его не досматриваю.
– Давай! Ну же! – донесся крик из-за двери.
– Хорошо клюнул! Еще, Беляк, еще! – вторил другой.
– Поднажми-и-и! – ненормально взревел третий.
Кажется, я услышала кудахтанье.
Чтоб его! Поднялась, накинула халат и распахнула дверь. Проследила, как рыжее перышко взвилось в воздухе, а затем, раскачиваясь из стороны в сторону, начало падать. Такого я даже предположить не могла, не то, чтобы ожидать. Злиться уже как-то не получалось.
Сумасшедший устроил петушиные бои прямо в коридоре общежития.
– Риас, – позвала я, но он не услышал. Неотрывно следил за белым петухом, на которого, наверное, поставил. – Риас!
От моего крика даже петухи разлетелись по разным сторонам клетки, но быстро вернулись к битве. Псих широко улыбнулся и поднял на меня глаза.
– Убери это!
«Эти девушки! Да что вы понимаете?!» – загомонили парни.
– Зачем? – спросил Риас. – Смотри, они в клетке. Все будет чисто! Честно. Перья мы потом уберем и проветрим помещение. Им все равно жить недолго. Пусть порезвятся, Ори! – И подмигнул добавляя: – Сегодня на обед запеченная курочка.
Спорить? С ним? Бесполезно.
Закрыла дверь. Поспешно оделась и покинула место своего теперь уже неспокойного сна. День прошел как обычно. Из необычностей была только встреча с Тиретисом в мастерской, где он первый поздоровался и проводил меня задумчивым взглядом. Ну ничего себе! Его Высокомерие снизошло ко мне.
Двадцать четвертое августа. Я проснулась на рассвете и просто дремала, то и дело испуганно отрывая голову от подушки в ожидании очередного издевательства. Издевательство случилось. Музыка разнеслась на весь этаж, проникла в комнату и добралась до чуткого слуха. А его я тоже люблю, как и сон! Скрипка занудно тянула высокие ноты, ны-ы-ыл-а, издавая неприятные звуки. До щекотки в горле! У меня даже челюсть свело.
Я поднялась, надела халат. Все так привычно… Правда, комната надоедливого соседа была закрыта, но звук явно доносился оттуда. Я бесцеремонно вошла в нее. Дверь за спиной захлопнулась, но мне уже было все равно. Довольный Риас сидел на стуле по центру комнаты и пытался дирижировать под невыносимую мелодию. Я окинула взглядом захламленное помещение, убеждаясь, что Риас один. Артефакт, издающий неприятные звуки, отыскался на полке. Я быстро выключила его и в блаженстве тишины закрыла глаза.
– Зачем ты так, Ори? Разве тебе не нравится музыка Филиса?
Даже не знаю, кто это. Одно понятно: Риасу тоже не нравится его музыка. Поэтому-то он и выбрал ее, как оружие психологического характера.
Призвав все спокойствие, которое у меня еще осталось, спросила:
– Риас, чего ты хочешь?
– Ты должна мне! – полушепотом возмутился он. – Ты проиграла, Ори! И все еще не расплатилась. Чего же я могу хотеть? – С недовольством пожал плечами.
На меня смотрел новый Риас. Такого Риаса я еще не видела. Парень не просто выглядел обиженным, он будто лишился всех родных одним махом, в придачу всех сбережений, и сейчас его выставляли из родного дома. На холод, голод и верную тяжелую смерть!
Молча восхитилась его таланту. Хорошо. Мой организм влюблен в здоровый, полноценный сон и уже начал скучать по нему.
– Десять секунд! – напомнила об условии пари.
– Никакого целомудрия! – подхватил Риас.
Он смотрел таким же отчаянным и жалостливым взглядом. Я подошла к нему и остановилась напротив. Сейчас его игра в невинного мальчика пришлась кстати. Я склонилась, закрыла глаза и губами попробовала чужие губы. Мягкие, податливые. Раз. Мой язык столкнулся с его языком. Два. Внизу живота появилось тепло, стало тягуче растекаться по телу. С чего бы? Возбуждает? Три. За это надо мстить. Аккуратно укусила Риаса за нижнюю губу, слегка потянула, а затем лизнула. Четыре. Риас сдавленно простонал. Жар вспыхнул, раскаляя чувства. Пять. Риас с нажимом погладил мои ноги. Поднял руки выше; ладони легли на ягодицы, сжались. Шесть. Я поддалась ему. Опираясь коленом на свободный кусочек стула между его ног, придвинулась ближе. Семь. Риас, не разрывая поцелуя, запрокинул голову сильнее. Подцепил трусики и стал медленно спускать их. Останавливать поздно? Не хочу. Восемь. Он сам остановился. Я с шумом глотнула воздуха, подаваясь бедрами вперед, напрашиваясь. Пьяна. До безумия пьяна. Девять. Стянула шелковые волосы в кулаки, желая удержать хотя бы каплю рассудка. Опоздала. Десять…
Страсть накатила внезапно, подавила остатки разума. Риас освободил мои губы, легонько укусил за щеку и, шумно вздохнув, поцеловал в шею. Настойчиво, медленно, возбуждающе… Скользил языком, цеплял зубами тонкую кожу, до легкой боли втягивал ее ртом. Сердце колотилось, оглушало. Комната размылась в легком тумане, и я запрокинула голову, задышала глубже. Риас отвлекся, отстранился. Приоткрыв рот и наблюдая за мной, очертил кончиками пальцев овал лица. Ухватился за подбородок и снова потянулся губами к моим. Не разрывая нового поцелуя, требовательного, жадного, неутомимого, поднялся, сдавил талию крепче и толкнул меня спиной к расправленной кровати. Вялые ноги едва ли удерживали, и мне пришлось вцепиться в плечи Риаса. Я не хотела сопротивляться. Вернее, не думала. Ни одной мысли в голове! Хотя одна все же крутилась в подсознании: «Только бы он не останавливался»
Колени подогнулись, столкнувшись с матрасом, но Риас не позволил так просто упасть. Обнимая за талию прижал к себе, снова склонился к шее. И ниже, к ключицам, вынуждая выгнуться, привстать на носочках. Я закусила губу, запутавшись пальцами в платиновых волосах, и…
Пусто. Сердце бьется ровно, никакая слабость не одолевает ноги, и комната не ходит ходуном. Кажется, возбуждение Риаса тоже исчезло. Он выпрямился и ошарашенно уставился на мою грудь. Обшарил ее и шею взглядом и спросил:
– Что за черт?
Я нахмурилась и оттянула две цепочки: на одной качался кулон Бриджа, на второй – подарок Кобеана. Обычно я еще ношу часы, но на ночь снимаю. Риас точно зацепил украшения, когда полез целовать ключицу, и после нас мгновенно остудило.
Прищурившись, он пальцем указал на подарок.
– Вот эта мелкая хрень! Откуда она у тебя?
Довольная улыбка против воли расползлась на лице. Так вот какую защиту придумал для меня Кобеан? А мой принц расчетлив и умен!
Я молча выпуталась из объятий и оставила Риаса за спиной. Триумфальной походкой приблизилась к столу, нашла на нем ключик. Едва сдерживая смех, с той же гордостью подошла к двери. Внутренний замок легко поддался, щелкнул в полной тишине. Под неверящим взглядом голубых глаз кинула ключик на кровать, где чуть было не совершилось непоправимое. В заключение, напевая нудную утреннюю мелодию, вышла из соседского логова на свободу.
В столовой Риас эмоционально выговаривался безучастному другу. Наверное, утренний сюрприз не оставлял психа в покое. Иначе отчего он так хмурился?
День прошел обычно.
Двадцать пятое августа. Утро. Стук в дверь.
Я в голос простонала, истерично взвизгнула, взбивая кулаками одеяло, и перевернулась на спину. Взгляд приковался к потолку. Там, над моей кроватью, свил себе приют маленький черный паучок. Ничего. Линди до тебя доберется. Вот как в академии нормально появляться начнет, так сразу и доберется.
– За что мне это? – тихо поинтересовалась у него.
Паук ожидаемо молчал. Стук повторился.
– Риас, будь добр, отвали! – крикнула, не сводя взгляда с нового друга. Только бы не сорваться и не избить психа.
Стук повторился громче. Я лениво поднялась, медленно натянула халат, а вот дверь распахнула порывисто. Кобеан застыл с занесенным кулаком и с любопытством рассматривал меня. Второй рукой он прижимал к себе коробку.
– Привет. – Улыбнулся растерянно, явно не ожидая грубого приема. Однако нежность в его голосе мне не послышалась. – Вот… вернулся.
– Кобеан, прости.
Светлые Боги! Какой стыд! И что сказать? Как объяснить, почему я обращалась к Риасу?
– Перед тем, как уехать на практику, я попросил Эмбера о переезде, – поставил в известность Кобеан, явно намеренно опустив неловкий момент. – Ты могла бы помочь мне расставить вещи. Если хочешь, конечно.
Переехать?.. Поближе? Светлые Боги, еще один под боком! Я закрыла глаза, мгновенно разозлившись. Наверное, усталость последних дней сильно повлияла на выдержку. Что там говорил Райан? Артефакт надо выдумать. Уф!
– Прости, Коби, – решила не мучить себя и, почесывая затылок, отказала: – у меня отвратительное настроение по утрам и… Прости. Я хочу выспаться. Утренние пробуждения в последние дни выдались неприятными.
– Жаль, но ничего страшного. Кстати, с днем Рождения!
Из большой коробки Кобеан извлек маленькую. Красная обертка, перевязанная синей лентой, блестела.
– Спасибо, – выдавила из себя. Стыд нахлынул с новой силой.
Кобеан только вернулся с практики и сразу пришел ко мне. Он пережил тяжелые месяцы в Мертвом лесу. И мы вроде встречаемся. А как я его встретила? Как постороннего человека. Плохо, Ори. Нельзя так.
Я улыбнулась и попросила:
– Знаешь, дай мне десять минут. Я приведу себя в порядок и с радостью помогу.
Синие глаза засияли, а улыбка стала шире – до выразительных ямочек на щеках.
– Комната на углу справа. Жду тебя, моя прекрасная. Кстати, по утрам ты неприлично милая. Тебе никто об этом не говорил?
Собралась я быстро. Задержалась только, чтобы посмотреть на подарок Кобеана. Пока раскрывала коробочку, обдумывала слова Райана. Он снова оказался прав. Такими темпами его правота войдет в закономерность, а там и в мою привычку… Если Кобеан знал о дате рождения Энджи Кениар, значит, тоже не подпускает к себе неизвестных. Все правильно. Он же будущий правитель – кого попало в жены брать не будет. Поэтому убедился, что девушка из графской семьи, хорошо воспитанная. В бегах только. Но куда деваться, если страх вынуждает?
Под подарочной оберткой лежал небольшой конверт. Внутри маленькая записка, выведенная аккуратным почерком: «Ты заслуживаешь большего, моя прекрасная! Но прими хотя бы этот скромный дар» Подписи не было.
Теперь я наверняка запомнила отличия посланий от Кобеана Сальтера и Келриаса Солвера. Риас не заморачивается красотой записок, просто берет целый лист и складывает надвое, а его почерк… мягко говоря, не очень.
В коробочке лежал красный футляр. Бархат мягко тронул пальцы, золотистая кнопка в виде ромба разбавила тепло прохладой. Тихо щелкнув, она отворила футляр; черный агат, украшающий ее лоснился. Если футляр такой – что ждет внутри? Откинула крышку – глаза неприлично округлились. На черной подушечке лежал массивный браслет: золотые филигранные кругляшки с квадратными рубинами по центру чередовались тонкими золотыми прямоугольниками с насыпью крошечных бриллиантов.
Бейся, сердце! Бейся.
Совершенство манило мерцанием и блеском, но я не могла притронуться к нему. На него даже дышать было страшно. Сколько стоит браслет? Наверняка, суммы хватит, чтобы купить приличный участок земли с добротным поместьем и еще нанять прислугу на пару лет. Слишком мечтаю? В любом случае как принять такой подарок? Или как вернуть его? Подарки не принято возвращать. Но принять этот… Я закрыла футляр. Не придумав ничего, спрятала его в самый дальний угол шкафа.
В полной растерянности направилась к Кобеану. После скромного стука дверь отворилась почти сразу.
– Проходи. – Принц отступил, пропуская внутрь.
Множество коробок громоздилось в комнате. В полумраке я зацепилась за одну и почти упала, но Кобеан резво подхватил меня. Секунду смотрел мне в глаза, придерживая за руку и талию, а потом заключил в таких нежных объятиях, словно я состояла из хрупкого стекла.
– Я так скучал, Ориса, – прошептал. – Я засыпал и просыпался с мыслями о тебе.
До сих пор потрясенная подарком, я молчала. Теперь еще и чувства изумили. Очередная правота Райана. Признания принца не порадовали, не принесли ничего приятного. Только стыд, горечь и разочарование в себе. Я не могла ответить взаимностью – вспоминала о Кобеане редко, может, скучала по общению с ним, но не конкретно по нему.
– Поможешь с вещами? – не дождавшись ответа, спросил.
Я кивнула. Кобеан подошел к окну и раздвинул шторы. Утренний свет залил комнату, развеял полумрак. Наблюдая, как он двигается ко второму окну, попросила:
– Расскажи о практике.
Надеюсь, беседа о Мертвом лесе разрядит обстановку. Он вернулся к коробкам, открыл одну и, начав разбирать, поинтересовался:
– Так и не отступишься от глупой затеи?
– Мне хотелось бы самой посмотреть на Мертвый лес, – ответила я, тоже занявшись делом.
– Значит, у меня есть надежда, получить согласие на предложение руки и сердца после того, как ты удовлетворишь любопытство?
– Куда мне это поставить? – Вытащила деревянную статуэтку орла, а может, ястреба.
– Куда угодно. Я доверяю твоим предпочтениям, – с легкой улыбкой сказал Кобеан. – Полок немного, но я решил ничего не менять от предыдущих хозяев. Тут и так вполне комфортно.
– Повезло твоим соседям, – пробормотала я. – Так что насчет Мертвого леса?
– Практика оказалась трудным испытанием, Ори. – Он извлек стопку аккуратно сложенной одежды и принялся раскладывать ее по полкам в шкафу. – Не прошло и одного дня без столкновения с тварями. К концу практики их уже не боишься. Страх и паника охватывает только при мысли, что в итоге не уйдешь из леса. Изматываешься физически, истощаешься морально. Шутки в компаниях не спасают и со временем перестают подбадривать. Стабильные караулы, постоянный зуд от укусов москитов. Зара к концу практики даже от себя не могла отогнать кровососов. Проблемы с едой, питьем…
Под перечисления трудностей практики я расставляла вещи: изысканные и простые, красивые и просто полезные. Наверняка, Кобеан ничего не утаивал, желая припугнуть и поселить сомнения в правильности выбора. Через пару часов комната преобразилась, обрела мальчишеский уют. Я стояла, опираясь на подоконник, и наблюдала, как Кобеан справлялся с последними вещами.
– Ори, ты избегаешь вопроса о замужестве, – вернулся к неприятной теме.
Я не стала в очередной раз отпираться – тихо призналась, надеясь, что Кобеан в силу своей доброты ко мне и этим простым ответом удовлетворится:
– Я не готова.
– Давай полежим.
Он жестом поманил к себе, и я не заставила ждать. Шагнула к нему, позволила обнять себя. Он лег на кровать, потянув меня следом. Если раньше подобная близость вызывала страсть и жар, то теперь я чувствовала себя неуютно, как-то неправильно. Подложив руки под головы, мы легли на бок и смотрели друг другу в глаза.
– Я всегда старался убедиться, что девушки влюблены в меня, прежде чем подпускать их и самому влюбляться. Кажется, в этот раз я совершил ошибку. – Пальцами очертил скулу, но эта ласка не взбудоражила.
Щеки горели. Стыдно. Я произнесла:
– Мне жаль.
– Ничего. Сам виноват. Если позволишь – я попробую добиться твоей любви.
Большим пальцем надавил на нижнюю губу. Я сглотнула, уголки губ дрогнули, но улыбнуться не получилось. Синие глаза потемнели, затянулись поволокой; взгляд блуждал по моему лицу. Кобеан приподнялся на локте – кровать скрипнула. Сердце екнуло. Жар от тела огненного обдал мое. Я перевернулась на спину, позволяя своему парню, нависнуть сверху. Скользнула ладонями по крепкой шее, погладила темные волосы. Жесткие. Твердые губы раскрыли мои. Я расслабилась, закрыла глаза, наслаждаясь возбуждением. Ощутила, как Кобеан приподнялся на руках; его колено уперлось между моими, вынуждая раздвинуть ноги. Я замерла, оглушенная сердцебиением. Кобеан налег на меня, и я поняла, что хочу отвернуться, разорвать поцелуй. Это просто возбуждение – всего лишь реакция организма на ласку. Никакого чувственного подтекста. Погладив плечи принца, уперлась ладонями в его грудь. Он отстранился, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Через несколько секунд лег на спину рядом, потянул меня на себя, дождался, когда я расположу голову на его плече, и тихо спросил:
– Ты успела полюбить его?
Ну, конечно же, мы завели речь о Риасе! Ни дня без него! Воспоминание о нем вызвало не любовь, а зубной скрежет. Как его вообще кто-то может полюбить? Это надо быть настолько же сумасшедшим, как и он! Если не хуже.
– Не говори глупостей, Кобеан. Риас, он такой…
– Помнишь наш зимний разговор в беседке? – поинтересовался, напоминая не только о разговоре в тот день. – Я тогда признался, что Риас всегда был мне неприятен.
– Что-то припоминаю.
– Мне было пять лет, когда отцу потребовалось посетить Нестаргон. Тогда велись долгие споры и обсуждения соглашений на тему пошлин за использование путей Дарголии. Меня отец взял с собой. Он не ожидал, что Людвиг Нестаргонский будет столько тянуть с решениями. Поэтому, я около месяца вынужденно находился в стенах королевского дворца Хардона, – монотонно произнес Кобеан.
Веки постепенно наливались свинцом. Сказался недосып при тяжелых ежедневных нагрузках.
Кобеан тем временем продолжал:
– Там я познакомился с Тиретисом и Риасом. Они ведь на два года старше меня, но разница в возрасте не помешала нам поладить, и мы стали проводить время вместе. Тиретис уже тогда обладал стойкостью и уверенностью в себе – весь в Людвига. А вот Риас был слабым, часто болел и редко пребывал в веселом настроении. Он постоянно прятался за спиной властного друга. Я так и запомнил их, когда уезжал – защитник и слабак.
Легкий поцелуй в макушку головы немного стряхнул с меня путы сна.
– Сейчас Риас не подходит под твое описание, – я вяло поддержала беседу.
– Да. Повторно мы встретились, когда мне было шестнадцать. Я уже принимал участие в советах и во всех вопросах, связанных с управлением страны. Объем торговли увеличился и работать по старой схеме с фиксированными тарифами выходило невыгодно. Мы требовали процент с оборота. Не подумай, что дарголийцы жадные. У нас ведь тоже увеличились расходы на обслуживание дорог, содержание рабочих, да и еще куча всего. Речь сейчас все равно не об этом. Если тогда я с трудом узнал Тиретиса, то вот Риас изменился до неузнаваемости. Лучше бы он остался слабаком из прошлого, чем превратился в того, кем является сейчас. Он не считается с достоинством и честью, не прощает ошибки другим. Пытается всех уличить в жестокости и лицемерии, когда сам не гнушается подобного.
– Ага, – выдохнула, закрывая глаза. Теперь слушала принца, стараясь не заснуть.
– Ты не понимаешь, Ори. Я боюсь, что он разлучит нас с тобой. Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя.
Кобеан повернулся на бок, чуть потревожив сон, и обнял меня двумя руками. Я не сопротивлялась. Так уютнее и теплее дремать. Правда, подбородок Кобеана немного давил на макушку головы, но несильно. Терпимо.
– Мы с тобой даже не поймем, что причиной раздора стал Риас, если он сам себя не выдаст. В тот же визит мне удалось выяснить, что с ним произошло. Слуги и очевидцы сами стремились рассказать обо всем. Они боялись, что Риас где-то рядом и может услышать их, поэтому всегда говорили о нем, только шепотом. Тогда же я многое узнал об одержимых демонами. С шестнадцати лет Риас был одержим. Целых полтора года. Такой срок гораздо больше максимального срока. Более того, слабому парню не повезло, потому что им завладел не демон, а демоница. Свирепая, жестокая, своенравная. Сначала его держали в темницах. Рассказывали, что Тиретис все свободное время проводил рядом с тюрьмой. Как умалишенный общался с Риасом, напрочь игнорируя демоницу. Когда ей надоело такое отношение к себе, она поостыла и завела другую игру – пыталась обманами проложить путь к свободе. У нее долго ничего не получалось, пока однажды в теле Риаса не очнулся сам Риас. Его выпустили, и он прожил несколько дней на свободе. Когда пришло время для нового срока заключения, Риас попросил Тиретиса не выпускать его. Демоница жаждала убийств.
Кобеан ненадолго замолчал, а я попыталась отогнать сон. Все же информация была любопытной.
– До следующего пробуждения Риаса прошло много времени. От постоянного пребывания в сырости темниц Тиретис сильно заболел. Целители старались держать его под контролем, но он сбегал к другу сразу, как только оставался без надзора. Возник риск потери у наследника не только жизни, но и рассудка. Никто и помыслить не мог, что принц замкнется, видя мучения Риаса. В очередное пробуждение Солвер уверил принца, что договорился с тварью внутри себя. Она понимала, что ей тоже осталось недолго, и хотела ощутить все прелести человеческой жизни. Демоница ослабла и не представляла для окружающих смертельную угрозу.
Я зевнула, медленно проваливаясь в мир сновидений. Все-таки Кобеан рассказывает так же, как Эмилия историю. Как долго я еще протяну?
– С того момента Риасу разрешили покинуть темницу, здоровье Тиретиса пошло на поправку, но его рассудок находился на грани. Демоница раздражала его. Не знаю, что он чувствовал, но думаю, что мало приятного, когда знаешь, что вот – твой друг перед тобой, он даже слышит тебя, но ответить не может и сделать ничего не может. А вместо него, его голосом тебе отвечает порождение зла. За это время дворец превратился в кипящий муравейник: люди ходили раздраженными, планы часто срывались. А когда начиналась ругань и разбирательства, все сходились к тому, что ими манипулировали, их подводили к неправильным действиям, а в последствии к ошибкам. И виновник – Риас. Демоница внутри него. Она узнавала слабости других, их желания, похоть, следила за всеми и плела интриги. Играла, забавлялась. Когда наконец она растворилась, и ее место полноценно занял Риас – все успокоились и возликовали. Но к тому времени что-то неизбежно изменилось. Тиретис не оправился полностью, а Риас успел привыкнуть к повадкам демоницы, перенять часть ее привычек. Иначе я не могу объяснить, отчего он стал таким…
Голос на время пропал, но появились образы. Замок, темные коридоры, лестница в темницу…
– Ориса? Ты спишь, Ори?
– М-м…
Так тепло и уютно – хорошо. Я открыла глаза и столкнулась с насмешливым взглядом Кобеана.
– Прости меня, я…
– Помню, помню. Ты не высыпалась по утрам. Не беспокойся, моя прекрасная, ты подарила мне лучшие часы в моей жизни. Я получил от тебя бесценный дар. Ну и еще ты немного отлежала мне руку, – усмехнулся Кобеан.
Я подорвалась, уселась и потерла глаза. Глянула в окно. Солнце высоко; скорее всего, время ближе к полудню.
– Если ты отдохнула, то нужно идти в столовую. Мы пропустили завтрак и можем опоздать на обед.
– Пойдем.
Светлые Боги, я отвратительная девушка. Встретила своего парня грубо, открыто призналась ему, что не люблю его, нагло уснула во время рассказа, отлежала ему руку и еще лишила завтрака! Стыдно. Из общежития выходили совместно; я держала Кобеана под руку и размышляла о нас. Как так получилось, что я остыла к нему? Когда это произошло? Почему?
На середине пути Кобеан заговорил:
– Ты не ответила мне, Ори.
О чем он? На какой конкретно вопрос я ему не ответила? От предложения отказалась, сославшись на размытые причины. Какие еще вопросы звучали? Полюбила ли я Риаса? Ну уж нет! Никогда! Ни за что в жизни! Кого угодно, но не этого…
– Ты дашь мне шанс, чтобы завоевать твою любовь? – сбил с мысли Кобеан. Так он всего лишь об этом?
В целом… Почему бы и нет? Я все равно не собиралась терять голову от принца и не тешила себя надеждами о прекрасном будущем. Признаваться ему, что я в любом случае с ним ничего не планирую, не хотелось. Если оставить отношения прежними, то, может, Кобеан узнает меня лучше. Я ведь не такая уж прекрасная и хрупкая девушка, какой он меня считает. Глядишь, разочаруется, усмирит огненный пыл ко мне, и к концу его обучения мы мирно расстанемся. Повезет, так еще и поблагодарим друг друга за проведенное время вместе.
– Ты замечательный, Кобеан! Я всегда буду восхищаться тобой, – призналась с улыбкой. – Почему ты решил, что я откажусь?
В столовую вошли в бодром настроении. Кобеан придерживал меня за талию. Со стороны могло показаться, что мы парочка влюбленных. Наверное, поэтому Райан глянул осуждающе, а Риас скривился и быстро отвернулся от нас. Кобеан оставил меня и направился к своей команде.
Райан сцепил руки в замок и произнес:
– Я не буду читать тебе нотации, Ори. Но только по одной причине – по легенде у тебя сегодня праздник.
