– Ладно, давайте вернемся к вашей грандиозной идее. Что вы задумали? – с любопытством спросил Сергей.
– Вспомним старые добрые времена, за четвертым столиком сидит пара. Поиграем? – озорно подмигнула Карина.
– Ну почему бы и нет, сегодня был сложный день, можно и развлечься, – воодушевился Сережа.
– Давайте быстро ставки, и я иду принимать заказ, – сказал Максим. – Моя ставка, гм, он будет фильтр и что-нибудь мясное, наверное, киш с курицей, она однозначно чай.
– Что это однозначно? – недоверчиво спросила Карина.
– Ну, ты посмотри на нее, не может человек, не обладая хоть какой-то толикой безумия, любить кофе, чай без вариантов. На десерт что-нибудь простое, например, сметанник.
– А мне кажется, наоборот, он любитель чаев: застегнутые пуговицы, неулыбающиеся губы, попросит простой черный чай. И без десерта, они у нас впервые, попробовать навряд ли что-то решится. Она долго меню изучала, я думаю, выбрала что-нибудь не совсем простое и не с первой страницы, латте, например, с бананом и карамелью, на десерт скорее всего медовик. Биг Босс?
– Он будет американо и круассан, она – горячий шоколад и морковный торт, – лаконично ответил Сережа.
– Юля, присоединишься? – спросил Максим.
– Нет, я понаблюдаю.
– На кого из нас ты ставишь?
– Женская солидарность, на Карину, – улыбнувшись, ответила я.
– Все, я пошел.
– Вы в самом деле угадываете конкретный десерт и напиток? – поинтересовалась я.
– Нет, конечно, ты что, нам хотя бы в категорию верную попасть, а там кто ближе будет. Но вообще биг босс обладает магией, он довольно часто угадывает, – облокотившись на стойку и наблюдая за Максимом, произнесла она.
– У меня просто чуть больше опыта в кофейной среде, – улыбнувшись, ответил Сережа.
– Блин, Серега, так нечестно, – вернувшись, расстроено проговорил Макс. – Ты опять выиграл. Почти же 100% попадание. У него американо и печенюха овсяная, у нее какао и морковный торт. Как ты это сделал?
– Опыт и интуиция. Почему я решил, что он закажет американо? Ну, мне кажется, он не любитель ходить по таким заведениям, видно, что ему здесь некомфортно, он оглядывается, дергает воротник, меню пролистал очень быстро, такая категория людей еще часто стесняется произнести сложные названия, боясь ошибиться в произношении, американо звучит просто, известно и понятно, и на десерт тоже он выбрал бы что-нибудь простое. Она любитель сладкого, это видно по тому с каким восторгом она осмотрела десерты на витрине, когда они только зашли, поэтому напиток горячий шоколад или какао, а насчет морковного торта, он в принципе пользуется у нас успехом, опять же его легко произнести, он понятнее, ну и время сейчас такое, уже обед и хочется чего-то сытнее.
– Не, ну все, конечно, логично и, если понаблюдать, это замечаешь, но мне кажется, твое образование тебе в этом все-таки помогает. Вас, видимо, обучали читать людей? По фото определяли цвет кармы? – глядя на Сергея пытливым взглядом, спросил Максим.
– Макс, я учился на психолога, а не экстрасенса, – смеясь, произнес Сергей, наливая кофе.
– Психолога? – удивленно воскликнула я.
– Да, – взглянув на меня, ответил он. – Ни дня не работал, правда, но диплом имею.
– Понятно, – разочарованно произнесла я, – мне нужно домой, всем пока, – не дожидаясь ответного прощания, я быстро накинула куртку и, не застегиваясь, вышла из кофейни.
– Юля, подожди, пожалуйста, – услышала я за своей спиной голос Сергея.
– Психолог! – громко воскликнула я, не сбавляя шага и не оборачиваясь. – И ты мне ничего не сказал?!
– Ты не спрашивала, – почти поравнявшись со мной, спокойно произнес он.
– О чем? Не психолог ли ты случаем? Не маньяк? Мне все варианты стоило перечислить?
– Как интересно ты ставишь в один логический ряд психолога и маньяка, – догнав меня, с улыбкой проговорил он.
– У тебя еще хватает наглости издеваться? – резко остановившись, спросила я.
– Юль, давай спокойно поговорим.
– Конечно, пойдем, где ты проводишь сеансы своей психотерапии? Прямо в кофейне или снимаешь отдельный офис? Кстати, сколько я тебе должна за ранее проведенные?
– Я понимаю, ты расстроена, но…
– Нет, я не расстроена, я зла на тебя! – едва сдерживая себя, чтобы его не толкнуть, прокричала я. – Мы зря ушли из кофейни, там хоть было чем в тебя запустить. А я думала, почему все так? Почему ты держишь дистанцию? А теперь все понятно, я просто твой новый подопытный кролик, только и всего.
– Это не так.
– Да ладно? А как это, Сереж? Тренируешься, чтобы не потерять квалификацию? Ты нагло влез ко мне в голову и копался там!
– Да каким образом? – недоуменно воскликнул он. – Почему все приравнивают психологию к какой-то экстрасенсорике? Это невозможно, я не Профессор Икс[19 - Супергерой комиксов издательства «Marvel Comics».] и не читаю мысли.
– Ты использовал все эти ваши приемы при общении со мной!
– Какие приемы?
– Тебе лучше знать, какие! Что там обычно делают психотерапевты? Гипноз, внушение, расположение к себе? Господи, как я могла поверить тебе? – с досадой произнесла я.
– Я ничего не делал. Да, не буду отрицать, что психология показала мне важные механизмы общения с людьми, и они мне помогают, но использую я их для себя в первую очередь, и это не копание в головах, это все равно что навык общения, мы все его приобретаем и совершенствуем, просто я прорабатывал его глубже, чем остальные. Вот и все. Я понимаю чуть больше, чуть больше наблюдаю, но это никак на тебя не влияет.
– Тогда почему ты мне об этом солгал?
– Я не лгал тебе.
– Ах, ну да, ты просто молчал. Вот только сокрытие правды – такая же ложь, как и все остальное.
– Это ложь, когда есть корыстный умысел.
– А у тебя умысла не было?
– Если говорить начистоту, то своего рода умысел, конечно, был, – вздохнул он. – Когда мы только начали общаться, я предчувствовал, что ты можешь так отреагировать. Ты была в таком подавленном состоянии и либо боялась обратиться к психотерапевтам за помощью, либо обращалась, и они тебе не помогли, и ты в них разочаровалась, поэтому я не хотел говорить это сразу. Да и темы подходящей не было, а бросить эту информацию в лоб было бы странно. А потом я просто забыл, что ты не знаешь этот факт обо мне, потому что он настолько же малозначителен, как мой возраст и дата рождения. Если бы я действительно хотел скрыть от тебя, я бы не выдал это в легкой дружеской беседе сегодня.
– Да я вообще о тебе никаких фактов не знаю, кроме имени и теперь еще фамилии, благодаря увиденному сертификату! – раздраженно прокричала я.
– Имя и фамилия, – повторил он, грустно улыбнувшись. – Если я сейчас промолчу, ты решишь, что я снова солгал тебе, поэтому я признаюсь, что этот факт не совсем достоверен.
– Что? У тебя еще и имя с фамилией ненастоящие? – изумленно воскликнула я.
– Все не так однозначно, но сейчас неподходящий момент, чтобы об этом говорить.
– Боже, – обхватив голову руками, произнесла я. – Все, я не могу больше пребывать в этой твоей фальши. У меня остался только один вопрос, навряд ли ты, конечно, ответишь честно, но все же, почему ты вообще подошел ко мне в тот день?
– Потому что хотел помочь.
– Как психолог?
– Как человек.
– Зачем?
– Я уже объяснял, по-моему, это нормально – не проходить мимо человека в беде и протянуть руку помощи.
– Хорошо. Кем ты себя видел?
– Я не совсем понимаю, о чем ты, – растеряно разведя руками, произнес он.
– Очевидно, я не просто постоянщик твоей кофейни, ты отрицаешь, что я твой пациент, тогда какие у нас отношения? Кто я и кто ты для меня?
– Я не думал об этом, я просто хочу помочь тебе выбраться из всего этого.
– Оу, отлично, спаситель, значит, – усмехнулась я. – Вот только я не принцесса в беде, меня не надо спасать. Меня уже однажды один спас, я за ним теперь замужем почти 10 лет. Мне не нужны герои, не нужны сеансы доктора, если бы я хотела, я бы пошла к специалисту, и уж точно не к тебе. Мне просто нужен друг, которому я смогу доверять, но, очевидно, это тоже не ты, потому что односторонней дружбы, как и доверия, не бывает, а ты все время держишь дистанцию, и я абсолютно ничего о тебе не знаю, а то, что знаю, оказывается вымыслом.
– Юля, откровения и доверие сближают людей.
– А ты видимо сближаться со мной не хочешь? – грустно усмехнувшись, спросила я.
– У-ф-ф, – тяжело выдохнул он. – В том-то и дело, что хочу.
– И что же тебя останавливает?
– Я не хочу влюбиться в тебя, – взъерошив свои волосы, произнес он.
– А это может произойти?
– Как один из возможных вариантов развития событий, да. И это будет очень некстати. Это либо напугает тебя, и ты сбежишь, либо поставит в зависимость от меня при ответной симпатии с твоей стороны. И ты сделаешь выбор не ради себя, а ради меня. А это неправильно. Я не хочу тебе вредить. Поэтому нужна дистанция.
– И кого из нас ты защищаешь: себя или меня?
– Тебя. С собой я справлюсь.
– А можно мне самой себя защищать, Сереж? Мне кажется, я имею на это право.
– Да, конечно. Наверное, я перегибаю палку, но я очень не хочу сделать твою жизнь сложнее, чем она уже есть сейчас.
– Ты усложняешь мне ее гораздо больше своими тайнами. Я не знаю о тебе никакой правды, как оказалось.
– На что повлияет эта правда? Ну, зовут меня, допустим, Артем или Иван, что это изменит и как отразится на тебе? То же самое с моим дипломом, что изменилось бы, узнай ты, что я физик-ядерщик к примеру?
– Но ты не долбанный физик-ядерщик! – вспылив, прокричала я. – Их не учат копаться в головах и внушать мысли!
– Психологов этому тоже не учат, – спокойно пояснил он. – Понимать – да, но не влезать, это аморально, неэтично, незаконно и еще много слов с «не».
– Но люди все равно это делают.
– Делают. Вот только психологами им быть для этого необязательно. И осуществляют они это, применяя насилие над личностью и сознанием.
– Я уже не знаю, кому верить, – растерянно потирая лоб, произнесла я.
– Верь себе, самый беспроигрышный вариант. Если ты действительно чувствовала какое-то давление с моей стороны на себя или просто тебе было некомфортно, то да, это повод начать меня опасаться.
– Мне всегда было хорошо в кофейне, к тебе и Карине я особенно сильно привязалась, – тихо произнесла я.
– Во избежание дальнейших недоразумений скажу сразу, что Карина тоже поступила на психолога, месяц назад, – улыбаясь, сказал он.
– Великолепно. Скажи, а нормальные люди вообще в твоей кофейне работают, нет?
– Насчет нормальности я не уверен, но все остальные точно не психологи, – рассмеялся он.
– Это не смешно.
– А улыбка на твоих губах говорит обратное, – глядя на меня, произнес он. – В конце концов, я тоже не знаю, кто ты по образованию, вдруг мне тоже есть чего опасаться.
– Я филолог.
– Оу, этим сложно испугать, не могла что-нибудь пострашнее закончить?
Я тихо улыбнулась ему в ответ. Мы долго стояли в тишине под порывами ветра.
– Ты цепляешься к неважному, Юля, все это никак не характеризует меня как человека, – мягко произнес он после продолжительной паузы.
– Но ничего другого я о тебе и не знаю, Сереж. Знаешь, о чем я думаю сейчас? Может быть, тебя просто нанял мой муж? Может, вообще вся твоя кофейня создана им? Он придумал все это, чтобы лучше мной управлять.
– Какая внушительная теория заговора, но нет, мир все же устроен гораздо проще, чем мы думаем.
– Мой муж в состоянии его усложнить.
– Настолько? Это навряд ли, слишком много деталей и действующих лиц.
– А еще ты можешь быть просто очередной иллюзией в моей голове. В моей жизни их так много: и собственных, и чужих, а я очень от этого устала. Мне нужна какая-то точка опоры. Расскажи мне что-нибудь о себе, чтобы я могла видеть, что передо мной живой человек, а не выдумка, могла доверять тебе, знать тебя, а не додумывать. Иногда мне кажется, что мир вокруг меня ненастоящий, что это просто сменяемые в моей голове локации, однажды я очнусь, и все исчезнет. Дай мне что-нибудь настоящее, пожалуйста, – умоляюще на него посмотрев, попросила я.
– У меня непростые отношения с матерью, – начал он, рыская в карманах своего пальто. – Ты, наверное, уже частично уловила это из нашей прошлой беседы тогда в парке. Это лишь верхушка айсберга драмы наших взаимоотношений. Она очень тяжелый человек, властный, твердый, с 9 лет мама растила меня одна, работая врачом-хирургом – далеко не самая женственная и простая профессия, это и многие другие события нашей жизни наложили большой отпечаток. С ней никогда не было легко, она – сочетание безумной материнской преданности и заботы с бесчувственной властностью, она та мать, что сидит дни и ночи у кровати своего температурящего ребенка, отдает все самое лучшее, во многом ограничивая себя, что любит тебя, но никогда об этом не говорит, не признает своих ошибок и не прощает твоих. Я хорошо помню, как боялся в детстве каждого ее прихода после родительского собрания, она все время была мной недовольна, постоянно сравнивала и душила своими придирками. Почему я не лучший в классе? Я что, тупой? Почему не получил 5? Почему Ваня ее получил, а я нет, я что, глупее Вани? И на кой черт она вообще родила такого безмозглого ребенка? – грустно усмехнулся он, потирая висок. – Знаешь, что она сказала мне, когда я решил открыть кофейню? Что я мерзавец, отнявший ее лучшие годы жизни, что она вкладывалась в меня, а я неблагодарная тварь, бросившая учебу ради безумной мечты, что она ненавидит меня и презирает. И лучше бы я сдох, чем так ее подвел. Прости, мне надо закурить, – доставая сигареты, произнес он. – Мне так легче, с дымом я выдыхаю эти воспоминания из своих легких, чтобы я снова мог жить без их гнета.
– Господи, прости, какая же я дура, что заставила тебя говорить об этом, – расплакалась я.
– Эй, эй, ты чего? – улыбнувшись, произнес он, положив руку на мое плечо. – Все в порядке, это лишь тяжелое воспоминание, только и всего. Если бы я не хотел говорить, я бы не поделился. Не знаю, успокоит тебя это или нет, но психотерапевту я тоже об этом рассказывал, это часть терапии, но вот курить у себя в кабинете она мне не разрешила, и это было паршиво, – он отвернулся и поднял голову вверх, выдыхая дым с закрытыми глазами.
– Красиво, – глядя на мерно выдыхаемые им кольца, сказала я.
– Да, что-то в этом есть, – улыбаясь, ответил он. – Всегда ношу в кармане пачку на такие случаи, помогает снимать лишнее напряжение.
