– Запросто!
Мне стало не по себе, но Айрмед спокойно сказала:
– Мы так шумим, что вепри давным-давно убрались подальше. Они, знаешь ли, тоже не жаждут встречи с человеком.
Поначалу полотно снега казалось мне нетронутым, но после кабаньих следов я стал замечать и другие отметины: ямки, сухие кустики и пятна почерневшей травы. Один раз перед нами стрелой пронесся перепуганный заяц. Не знаю, как долго мы так шли, но остановились только один раз, когда Томас отыскал среди сугробов смятую банку из-под газировки. Клэр внесла в навигатор точное место, где ее нашли, положила предмет себе в рюкзак и велела продолжать прочесывать местность.
По указаниям главы группы мы зарывались глубоко в снег, вытаскивали все, обо что спотыкались, и тщательно расчищали упавшие стволы. Казалось, прошли миль шесть, но Айрмед сказала, что не будет и двух. Просто из-за того, что пробирались мы медленно, время исказилось. Один раз сделали перерыв на десять минут, чтобы выпить горячего чая из термоса и немного отдохнуть.
К этому времени ноги у меня совсем замерзли, зато по спине под курткой текли ручейки пота. Чтобы продвигаться вперед по сугробам, приходилось прилагать массу усилий. Гора была уже совсем рядом: издалека она казалась черной, но вблизи оказалась темно-серой с вкраплениями рыжины. Искривленные деревья цеплялись корнями за склоны, словно подстерегая добычу, которая должна была свалиться с высоты прямо к ним в пасти. Я задрал голову, пытаясь рассмотреть вершину, но она терялась в клубах плотного тумана.
– Финн, посмотри-ка…
Айрмед направилась к горе, сломав строй. Я был уверен, что Клэр одернет ее, но та продолжала изучать сугроб рядом с собой, будто ничего не заметила. Сестра Финна тем временем вскарабкалась на крупный обледенелый валун. Ее ноги до самой талии облепил снег, словно толстые белые носки.
Склонив голову, Айрмед рассматривала что-то на камне. Вообще-то полагалось позвать Клэр, чтобы та зафиксировала точное место находки. Но вместо этого девушка окликнула брата.
– Что там? – спросил он, одним прыжком поднимаясь на валун и протягивая мне руку. Ладонь была такая горячая, словно внутри тела работал аккумулятор. Стоило уцепиться за нее, как Финн с удивительной легкостью выдернул меня из снега. Ого, а с виду и не скажешь, что он такой силач!
Айрмед держала в руках что-то блестящее.
– Подкова? – удивленно спросил ее брат. – Тут разве так много лошадей?
– А ты погляди внимательнее, – посоветовала Айрмед, стряхивая снег с находки.
Я тоже уставился на стальную штуковину. Конечно, я не специалист по кузнечному делу, но подкова казалась совершенно обычной – разве что была чересчур блестящей, как елочное украшение.
– Смотрите, – вздохнула Айрмед, словно досадуя на нашу несообразительность. Она выпрямилась и выпустила находку из рук. Я дернулся, чтобы поймать ее: сейчас ведь утонет в снегу, потом будем час искать! Но подкова даже не подумала падать. Вместо этого она застыла в воздухе, как приклеенная.
Финн нахмурился и обменялся с сестрой странными взглядами. Я подошел к ним, поскальзываясь на неровной поверхности валуна. Вблизи подкова не издавала ни жужжания, ни шороха. Я надавил на нее – и почувствовал сопротивление, да такое сильное, что мог бы повиснуть на блестящих рожках, а железяка и тогда не двинулась бы с места.
– Как дрон может работать так бесшумно? – спросил я у Финна с Айрмед.
– Это не дрон, – неожиданно ответили они хором.
– Ага, конечно! Просто заколдованная подкова, да?
Но моей шутки никто не оценил. Брат с сестрой даже не глянули в мою сторону. Девушка вздохнула и прикрыла глаза.
– Дурной знак, – заметил Финн похоронным голосом.
– Не глупи, – возразила Айрмед. – Возможно, тут их тропа… Положим на место и сделаем вид, что ничего не заметили. Они просто вернутся и заберут ее, не нервничай.
Веснушки на лице парня побледнели, он действительно распсиховался: то тер ладони друг о друга, то запускал пальцы в волосы. Казалось, он опять теряет контроль над собственными конечностями. Айрмед с силой схватила его за запястья и сжала.
– В каком смысле «положим на место»? – не понял я. – Мы же должны сообщать обо всех находках… Эй, Клэр!
Только сейчас я заметил, что остальные поисковики ушли далеко вперед. Нашего отсутствия никто не заметил.
– Крис, не шуми, пожалуйста, – попросила Айрмед, все еще держа брата за руки.
Подкова неподвижно лежала в воздухе, как на невидимой полочке. На блестящей поверхности играли солнечные блики.
– Нам лучше убраться подальше, – сказал Финн, облизывая губы. В его голосе звучала паника, хотя я никак не мог взять в толк, из-за чего. Что в этой летающей безделушке его так напугало?
– Мы скоро уедем, – убеждала его Айрмед спокойным ровным тоном. – Все хорошо. Давай попробуем дыхательное упражнение, которому учил тебя психотерапевт. Помнишь? На четыре счета вдох, задержали дыхание, на четыре счета выдох…
Финн резко выдернул руки:
– Эта хрень не работает! Я успокоюсь, только когда мы отсюда свалим!
– Нужно рассказать Клэр, – напомнил я.
– Нет, не нужно! – рявкнул Финн. – Оставь подкову здесь и не прикасайся к ней!
– Еще чего! – возмутился я.
Он вообще в своем уме? Может быть, это зацепка, которая поможет отыскать Грейс!
Я протянул руку, чтобы схватить подкову, – и неожиданно замер. Тело оцепенело, мышцы застыли и отказались слушаться. Мне потребовалась секунда, чтобы запаниковать, и еще столько же, чтобы убедиться: я могу дышать, моргать и двигать глазами. Но грудь все равно сжимало так, что не получалось сделать глубокий вдох, и я лишь бестолково бился в сгустившемся воздухе, как муха в смоле.
Финн взглянул на сестру и крикнул:
– Перестань! Я же просил никогда так не делать!
«Как?» – хотел спросить я, но губы не шевелились. Айрмед схватила подкову, сунула в карман куртки и посмотрела на меня. В ту же секунду мышцы ожили, и я снова смог двигаться.
– Что это было? – у меня дрожали руки, язык не слушался. – Гипноз?
– Ты о чем? – невинно переспросила Айрмед.
Наверное, со стороны я и вправду выглядел глупо. Но ведь мне не показалось! Раньше такого никогда не случалось. Иногда секунды словно замедлялись или ускорялись во время забегов, но ни разу меня не охватывал внезапный паралич. Как она это делает?
Финн мрачно смотрел на сестру, сунув руки в карманы, и молчал. Я тоже стоял в растерянности. Что теперь делать: хватать Айрмед и обыскивать, пытаться вернуть подкову силой? Вряд ли мне это позволят…
Как раз в этот момент нас окликнула Клэр и сообщила, что пора возвращаться. То, что мы втроем спрыгнули с валуна, ее совершенно не удивило. Я хотел рассказать ей о нашей находке, но понятия не имел, как это сделать, чтобы не показаться полным психом.
Айрмед обнаружила летающую подкову, но тут же спрятала ее, а меня парализовала взглядом, чтобы я не воспротивился… Так, что ли?
Так ничего и не придумав, я шагал молча. Теперь мы шли зеркально, и Айрмед двигалась справа от меня, стараясь наступать на свои следы. Я утешал себя тем, что находка не имела никакого отношения к Грейс. Вряд ли та вообще бывала в этой части леса.
Небо тем временем уже окрасилось синевой. Под деревьями быстро темнело, пришлось включить фонари. Под мелькание света я согрелся и поймал ритм шагов. Казалось, мог бы так идти бесконечно и очень удивился, когда лес вдруг закончился.
⁂
Лагерь выглядел так же, как раньше, только теперь у огня лежало несколько собак да сменилась парочка машин. Волонтеры уезжали и приезжали, обсуждали места поисков, настраивали навигаторы. Клэр подвела нас к костру, где Салли, все такая же приветливо‐безучастная, по-прежнему разливала чай и раздавала сэндвичи.
Чтобы поесть, я отошел в сторонку и уселся за деревянный стол под навесом. Честно говоря, после того, что случилось у подножия горы, просто не хотелось оставаться поблизости от Айрмед. Но вскоре кто-то опустился на скамью возле меня. Я поднял голову, ожидая, что это Финн явился сгладить неловкость. Но вместо него рядом оказался Томас.
Что ж, так даже лучше. Мы провели бок о бок почти целый день, но так толком и не поговорили. Этот парень хотя бы не пытался меня гипнотизировать.
Томас был поджарым, с крепкими ногами. Наверное, тоже бегун, во всяком случае, телосложение подходящее. Кожа у него выглядела не такой светлой, как у жителей Фьёльби, но и недостаточно темной, чтобы назвать его южанином.
– Слушай, а ты ведь тоже не местный? – спросил я, вспомнив, что вчера у него не было с собой теплой одежды.
– И да, и нет, – охотно отозвался Томас, салютуя мне кружкой с какао, из которой шел шоколадный пар. – Родился здесь, но уехал сразу после школы. А теперь вот решил побывать в родных краях.
– Навещаешь родителей?
– Я сирота, – пожал он плечами. – Мама умерла около года назад, а отчим – совсем недавно.
– Слушай, извини, я не знал…
Получилось неловко. Пока я спешно подыскивал другую тему для беседы, к лагерю подъехала еще одна машина. Она казалась смутно знакомой, но во Фьёльби я большую часть времени провел в сумерках, так что не мог точно определить, где ее видел. Зато когда дверца водительского сиденья распахнулась и оттуда вывалился детина с побагровевшим лицом, я сразу его узнал.
Стен в этот раз не был пьян, но полыхал такой яростью, что, казалось, вот-вот взорвется. Мы не успели опомниться, как он подскочил к Салли и заорал:
– Какого хрена! Какого хрена, я тебя спрашиваю, я горбачусь на работе, чтобы потом приехать домой и самому себе готовить гребаный ужин, пока ты здесь прохлаждаешься?!
– Стен, поспокойнее, – пыталась осадить его Клэр, но бесполезно. Разъяренный тип оттеснил ее в сторону и, схватив Салли за руку, отвесил девушке звонкую пощечину.
Я бросил сэндвич на стол, перескочил деревянную скамью и рванул к ним. Но меня опередили.
Томас оказался рядом со Стеном так быстро, что я даже не понял, как он это сделал: казалось, просто исчез и материализовался в центре поляны. Преимущество было явно не на стороне жилистого и невысокого парня против злобного громилы весом в центнер. Но почему-то от первого же удара Стен покачнулся, изо рта у него вылетела кровавая слюна. Он попытался ответить, но Томас не дал противнику опомниться – сделал подсечку, повалил на спину, тут же вскочил на него верхом и впечатал кулак в лицо: раз, второй, третий… И проделал все это со странно мечтательным и отрешенным выражением лица, словно не человека избивал, а слушал музыку.
Все случилось так быстро, что никто ничего не успел понять. Салли стояла неподвижно, потирая запястье и без всяких эмоций глядя, как ее бойфренда размазывают по земле. Голова Стена от ударов дергалась из стороны в сторону, кровь текла на снег, а люди вокруг просто стояли и смотрели на происходящее, как в трансе. Я пытался подбежать к дерущимся и не мог – пугающее онемение вернулось второй раз за день.
Одни только Финн и Айрмед сохранили способность соображать и двигаться. Они синхронно выросли по обе стороны от Томаса, схватили его под руки, как санитары буйного психа, и не без усилий оторвали от Стена. Финн схватил драчуна за локти, заводя их за спину, но тот, впрочем, и не вырывался.
Айрмед опустилась на колени рядом со Стеном.
– Вызовите скорую! – скомандовала она.
Клэр встряхнула головой, словно просыпаясь, и схватилась за телефон. Остальные тоже пришли в себя и суматошно задвигались.
– Полицию тоже нужно вызвать! – крикнул кто-то.
– Все хорошо, – негромко сказал Томас, повернув голову в сторону Финна. – Отпусти меня, пожалуйста.
– Сейчас, – пообещал тот. Если бы не поза, в которой они стояли, их беседу можно было бы назвать дружеской. – Давай постоим чуть-чуть, остынем, и я тебя обязательно отпущу.
Томас нахмурился, но возражать не стал. Не похоже, чтобы ему крышу сорвало от ярости: он выглядел собранным и спокойным, как профессиональный боец, и не сопротивлялся.
Стен, лежа на снегу, неприятно сипел и скулил. В горле у него что-то булькало.
– Глаза целы, – сообщила Айрмед, осматривая его, – но сломаны челюсть и нос.
Она принялась удалять изо рта сгустки крови и обломки зубов. Под ее руками, ловкими и опытными, Стен как будто обмяк и перестал скулить. Я мог бы посочувствовать ему, но вспомнил синяки Салли, ее пустой загнанный взгляд – и не стал. Может, не стоило так быстро оттаскивать Томаса?
Финн тем временем его уже отпустил. Парень бросил короткий взгляд в сторону Стена, поправил куртку, достал из кармана бумажные платки и, прижав один к разбитым костяшкам, пошел пешком по направлению к дороге. Наверное, надо было задержать его, чтобы дождаться полицию, да и уходил он не то чтобы очень быстро, но никто не пытался его остановить. Если Стен захочет, то накатает заявление, но все прочие явно не собирались винить Томаса в том, что он избил подонка. Зверски избил, да, но Стен это заслужил. Вряд ли тот удар был первым, и синяк на запястье Салли был тому подтверждением.
– Как ты доберешься до города? – крикнула Клэр Томасу вслед. – Попутку в такое время ловить бесполезно!
– Кто-нибудь да подкинет, – беспечно ответил он, слегка повернув голову. – Есть желающие?
– Я отвезу, – вдруг ответила Салли. – Будет здорово, если сможешь остановиться у меня.
Плохая идея, очень плохая! Да, Томас вступился за нее, но у человека, который так отделал другого, явно не все в порядке с агрессией. Опасно отпускать с ним Салли, которая сама недавно пережила насилие.
– Давайте лучше мы, – вмешался я.
– Вот как? – Томас заинтересованно обернулся и направился к нам. Руки в карманах, походка раскачивающаяся, неторопливая, но я невольно подобрался. Финн вырос у меня за спиной и положил руку на плечо. Стало спокойнее.
– А Салли вы потом куда денете? Стен может пробыть в больнице несколько дней, а может и пару часов, и он точно знает, где живет девушка. Есть на примете безопасное место? Или ты предлагаешь ей тоже спать в школе на полу?
– Салли, – Клэр демонстративно обращалась только к ней, – ты можешь остановиться у меня, я за тобой присмотрю.
Нет, с нами ей точно безопаснее! Я собирался это сказать, но Томас меня перебил:
– Крис, я уверен, что ты хороший парень и беспокоишься за девушку. Думаешь, раз я избил ее бойфренда, то черт знает, чего еще от меня ждать. Но, во‐первых, у вас самих сейчас дел по горло. Во‐вторых, мы давно знакомы, и я не обижу ее. Просто хочу быть уверенным, что эта скотина не станет ей угрожать, когда выйдет из больницы. Да и вообще Салли – взрослая женщина, она может сама решать за себя, правда?
Где-то вдали раздалась сирена «Скорой помощи».
– Ты действительно хорошо его знаешь? – спросила Айрмед. Она по-прежнему сидела рядом со Стеном. Глаза у него были закрыты, а у сестры Финна – руки в крови, хотя ее это, кажется, совершенно не беспокоило.
– Да. Все нормально, – прошептала Салли.
Она открыла дверцу своей машины и приглашающе кивнула Томасу. Тот расплылся в широкой улыбке. Но прежде, чем он успел сесть на пассажирское сиденье, Клэр схватила его за предплечье. Взгляд у нее был жесткий и холодный.
– Попробуй хоть пальцем ее тронуть!
Томас взглянул на ее руку, не переставая улыбаться.
– Мило, – кивнул он. – Не пробовала вступиться за Салли раньше?
Это был удар ниже пояса. Клэр выпустила его и сделала несколько шагов назад, будто ее толкнули. Дверца захлопнулась. Зажглись габаритные огни, машина вырулила со стоянки, несколько раз подпрыгнула на снежной дороге и скрылась в сумерках. Мы все стояли и смотрели ей вслед, как завороженные.
– Пойдемте-ка поедим, – предложил наконец Финн, прерывая молчание.
Что ж, самое время.
Глава VI
ГРЕЙС
Если бы кто-нибудь объяснил, что происходит, ей стало бы гораздо легче. Но единственным, кто мог это сделать, был Диан Кехт, а он прямо сейчас преклонял колени перед рогатой тенью. За его плечом возвышался Тыковка, который пугающе медленно разматывал хвостатый кнут.
В такой ситуации легко представить себе дальнейшее развитие событий. Грейс старалась дышать ровно и глубоко, чтобы не нервничать. Под ее пальцами голова Александра оставалась совершенно спокойной и неподвижной. Когда девушка опустила взгляд, он с наслаждением зевнул.
– Серьезно? – она с упреком развернула собеседника к себе. – У тебя даже легких нет, чтобы насыщать их кислородом. Или ты так демонстрируешь свою крутость?
– Мне незачем демонстрировать крутость, – обиделся тот. – Мне просто скучно. Поверь, через три-четыре такие сессии ты сама начнешь дремать.
Грейс так не казалось. Она усилием воли заставила себя смотреть, как Диан Кехт стягивает через голову тунику, а следом за ней – нательную рубаху. Думала, что сейчас увидит белую гладкую кожу с нежными островками родинок, но вместо этого под тонкой тканью пряталась уродливая сетка рубцов – они походили на змей, которые пытаются прорваться сквозь плоть. При одном взгляде на эти шрамы у самой Грейс начало саднить между лопаток, словно от укусов муравьев.
Диан Кехт двигался обстоятельно и спокойно. Он не спешил, но и не желал задерживать зрителей: переложил темную косу с медным отливом со спины на плечо, чтобы не мешалась, склонил голову. Его поза излучала покорность.
Первый удар Тыковка нанес без предупреждения, и толпа слегка вскипела, как кофе в джезве. Охотники ерзали на своих местах, посмеивались, будто пришли в цирк, а не глазели на то, как полосуют чью-то спину.
Грейс ожидала, что след от удара будет похож на широкую ссадину, но кнут рассек кожу и мышцы почти до кости. Диан Кехт дернулся и упал ничком, кровь вспенилась в глубокой борозде и потекла по бокам. Грейс думала, что скоро он, как в кино, поднимется и выпрямится, но охотник остался лежать. Второй удар подбросил его тело вверх, а после третьего от спины отошел лоскут кожи.
Во рту Грейс пересохло, на языке ощущался противный металлический вкус. Она хотела отвернуться, но не смогла, вид крови словно притягивал взгляд.
Четвертый удар вышел совсем слабый, и зрители были явно недовольны. Но Тыковка уже свернул кнут и отошел в тень. Диан Кехт лежал на траве, не шевелясь, и девушка отгоняла от себя мысль, что единственный человек, проявивший к ней симпатию, сейчас может быть мертв. Тут вообще можно умереть?
– Ему нужна помощь? – сглотнув, спросила она.
– Кому? – удивился Александр.
Грейс подождала, пока до него дойдет. Дошло не сразу.
– Боги, Диану Кехту? – наконец расхохотался он. – Ты шутишь?!
Грейс разозлилась и сильно щелкнула его по носу.
– Ай! – Александр перестал смеяться. Ага, значит, все-таки больно! – Слушай, это несправедливо, могла просто переспросить… Нет, Диану Кехту твоя помощь не нужна.
– Он не умрет?
– Ты сейчас отрезанную голову спрашиваешь?
Возражение было справедливое.
– Но ему больно!
– О, вне всяких сомнений, – равнодушно ответил Александр.
Грейс не могла больше этого выносить. Вскочив, она оставила голову у корней дерева и побежала в центр поляны. Никто ее не останавливал.
Диан Кехт лежал неподвижно. С развороченной спиной он походил на неумело разделанную индейку, но его руки слабо подергивались. Кровь на плечах свернулась и подсохла, волосы тоже испачкались и прилипли к ранам темной паутиной. Когда Грейс дотронулась до его локтя, охотник вздрогнул, и она убрала руку.
У нее на глазах он медленно поднялся – сначала на четвереньки, затем выпрямился и сел.
– Как я могу вам помочь? – спросила она. Диан Кехт казался оглушенным и как будто сонным. К его щеке прилипла земля: так у только что проснувшихся людей на лице остаются складки от подушки. Грейс протянула ему рубашку и тунику. Диан Кехт тепло улыбнулся.
– Вы очень добры, но со мной все в порядке. Я быстро восстанавливаюсь, – он тихо и невесело засмеялся. – Быстрее, чем мне бы того хотелось. Быть может, стоило выбрать не кнут, а что-то посерьезнее…
Он нырнул в рубашку и накинул сверху тунику. От того, что Грейс не могла больше видеть ран, стало спокойнее. Да и двигался Диан Кехт совсем не как человек, которому только что рассекли плоть до кости.
Другие охотники не обращали на них никакого внимания. Они тащили миски и ложки, рассаживались на бревнах вокруг костра. Дайре принес откуда-то низенький раскладной стул, похожий на детский.
– За что вас наказали? – спросила Грейс.
– О, что вы, это вовсе не наказание, – Диан Кехт удивленно округлил глаза. – Это одолжение.
Он мазохист? Но она не успела спросить, как охотник заглянул ей в глаза. Это был спокойный взгляд человека, отдавшего свою волю в чужие руки по собственному желанию. От его смиренного вида Грейс смутилась, а он взял ее за кисть и ободряюще сжал.
– Пойдемте лучше заберем Александра – вряд ли ему нравится валяться под деревом. А потом наконец поужинаем. Вы голодны, Грейс, хотя от волнения этого не чувствуете.
Он оказался прав. Стоило ей взять под мышку возмущенную голову и подойти к костру, как даже запах тушеной зайчатины и запеченной птицы показался аппетитным. Вокруг котлов собрались почти все охотники, кроме рогатого всадника. Некоторые ели без посуды и приборов, держа мясо за косточку. Грейс заметила, как один близнец вытащил у другого из миски мягкий кусочек и отправил себе в рот. Его двойник не возражал – он закончил обсасывать кость и с хрустом разгрыз ее. У ног Алвы снова собрались собаки, нетерпеливо виляя хвостами.
Стоило троице приблизиться к костру, близнецы одновременно сдвинулись на бревне, давая им сесть. Грейс осторожно устроилась на краешке, а голову Александра поставила рядом так, что щекой он прижимался к ее бедру. Диан Кехт услужливо подал ей деревянную миску и деревянную же ложку.
– Вы ведь вегетарианка, я не ошибся? – спросил он.
Последний вопрос, который она ожидала услышать в этих краях! Интересно, дальше последует уточнение про глютен и лактозу? Но Диан Кехт только поинтересовался:
– Налить вам овощной суп? Тут осталось довольно много.
– Д‐да, – неловко отозвалась Грейс, протягивая ему свою миску. – Спасибо.
Александр зашевелился рядом с ее ногой.
– Диан Кехт тоже не вкушает плоти живых существ, – едко прокомментировал он.
– Веселишься, мой друг? – не оборачиваясь, подал голос тот, разливая овощной суп по мискам.
– Немного. Меня восхищает твое смирение.
– Тут нечем восхищаться. – Он протянул Грейс плошку, до краев заполненную ароматным бульоном с плавающими в нем кусочками овощей и кореньев. – Но я рад, что вызываю у тебя улыбку. Обещаю скоро подумать о твоей проблеме.
Александр резко помрачнел, а Диан Кехт уселся рядом с девушкой. С ним было удивительно спокойно даже в такой странной компании. Кроме него и Александра, к Грейс никто не обращался, никто не спрашивал ее имени и не называл своего. Охотники словно не замечали новую соратницу. Алва щедро подкармливал псов кусочками мяса, а потом дал одному облизать свою миску. Дайре смеялся высоко и манерно, откидываясь назад. Дикий Охотник к ним так и не присоединился – остался сидеть неподвижно под деревом. Грейс снова попыталась разглядеть его лицо. Бесполезно: капюшон был надвинут так низко, что невозможно было рассмотреть, кто под ним прячется.
Девушка была так голодна, что суп показался неимоверно вкусным. Она проглотила похлебку за минуту и не отказалась, когда Диан Кехт предложил добавку. Дайре, расправившись со своей порцией мяса, грациозно подсел к отрезанной голове Александра и стал кормить ее маленькими кусочками зайца, мурлыча: «За маму… за папу…» Грейс с интересом наблюдала за процессом, ожидая, когда прожеванная кашица вывалится из шеи, но так и не дождалась. Еда пропадала в Александре с концами.
Поймав ее взгляд, Дайре приподнял очки и радостно подмигнул. Глаза у него были оранжевого цвета, какие бывают только у котов. Диан Кехт, мгновение назад сидевший слева от нее, куда-то исчез, и Грейс заметила лишь край белых одеяний среди деревьев.
Тем временем из леса появились еще двое: один жуткий, с почти черной кожей и кошачьими когтями вместо пальцев, второй – похожий на человека, с золотыми волосами и тонкими чертами лица. Его красота отозвалась внутри Грейс резкой неприязнью – почему-то сразу вспомнился Томас и то, как он ей нравился, пока не разбил ее лицо о приборную панель.
– Где были? – поинтересовался Дайре. – Без вас почти все съели!
– Танцевали, – ответил тот, что с кошачьими когтями, бесстыдно нанизывая на один из них кусок мяса. – Научил вот Караха парочке движений, чтобы он не позорился на вечеринках.
Золотоволосый тем временем перекладывал себе в миску остатки тушеной зайчатины. Грейс заметила, что на руках у него плотные черные перчатки.
– Карах у нас и так звезда компании, – произнес Дайре кокетливо.
– Звездочка, – передразнил чернокожий и, смеясь, увернулся от оплеухи златовласого. Мясо соскользнуло с его когтя и плюхнулось в траву, куда немедленно нырнула жадная собачья морда. Странно было видеть, как эти нечеловеческие создания дурачатся и смеются совсем как люди.
Карах ухмыльнулся уголком рта, поискал взглядом свободное место и, не найдя, собрался пристроиться на траве. Грейс посмотрела на голову Александра, которая сонно посапывала рядом с ее бедром, и подняла руку, привлекая к себе внимание.
– У нас тут есть место на бревне, – сказала она. Хотела, чтобы прозвучало просто и доброжелательно, но вышло как-то натужно. Как будто на вечеринке пытаешься познакомиться с симпатичным парнем, при этом изо всех сил делая вид, будто тебя он совершенно не интересует.
– «Благодарю», – громким шепотом подсказал черный. – Вот что полагается говорить в таких случаях. Давай, Карах, ты сможешь, я верю в тебя!
– Идиот, – холодно бросил золотоволосый, и его взгляд без всякого интереса скользнул по Грейс. – Не надо, мне и на траве удобно.
– Это было невежливо, – ответила она.
На секунду все замолчали, и даже хриплый смех когтистого стих. Дайре поднял брови, на губах у него зазмеилась ухмылка. Карах нахмурился и замер, держа миску в руках.
– Что? В каком смысле?
– Невежливо так себя вести, – пояснила Грейс.
– Я ничего не сделал.
– Сделали. Вы даже не поблагодарили меня и не спросили моего имени. Хотя видели, что я сижу тут одна с отрезанной головой, что мне неуютно и я всячески пытаюсь привлечь внимание, лишь бы со мной кто-нибудь заговорил.
Грейс произнесла это спокойно, глядя прямо в глаза новому знакомому, который недоуменно заморгал в ответ. Когда-то Лора наставляла: «Если люди ведут себя как засранцы и обижают тебя, не надо их оправдывать и убеждать себя, что они не хотели ничего плохого. Они хотели». Высказавшись, Грейс больше не чувствовала неловкости и смущения. Пускай теперь другие их испытывают!
– Тут тьма народу. Почему ты прицепилась именно ко мне? – Карах наконец подобрал слова. Девушка даже в темноте увидела, как на скулах у него появились красные пятна.
– Так уж вышло, – призналась она. – Вы подошли, и мне хотелось, чтобы вы со мной заговорили, а вы отвергли мое предложение. Очень демонстративно, кстати.
Воцарилась неловкая пауза, за время которой Грейс успела заметить, что часть охотников исчезла. Остались только занятые своими делами близнецы, Дайре, ерошивший угли в костре, и эти двое. Не считая головы Александра, конечно.
Карах выдохнул:
– Хорошо. Отлично. Сяду здесь.
– Вот уж нет. Теперь я черта с два подвинусь!
Золотоволосый растерялся. По-настоящему растерялся: человек ты или нет, существа из любой вселенной, где есть понятие «неловкий момент», почувствуют себя не в своей тарелке, если смотреть им прямо в лицо (или туда, где оно должно быть) и подавать неожиданные реплики. Зато его друга это страшно развеселило, и он захлопал в ладоши с ухающими округлыми звуками. Дайре тоже захихикал, прикрыв рот рукой в перчатке с обрезанными пальцами. Он даже снял очки, на этот раз взглянув на Грейс с интересом.
– Мой друг – грубиян и невежа, – отсмеявшись, сказал когтистый. – Как и большинство представителей его вида. Простите его. Меня зовут Фраган, и мне очень понравилось, как вы поставили его на место.
– Усадила, – проворчал Карах, добавляя себе похлебки. Грейс заметила у него за поясом флейту, которую красавчик поправил, чтобы не впивалась в живот.
– Вам не нужно за него извиняться, – ответила Грейс. Она не улыбалась, что тоже, должно быть, сбивало с толку. Ну да, ну да, женщины же всегда улыбаются и отшучиваются! – А грубят не потому, что относятся к какому-то виду, а потому, что этого хотят. Ваш друг хотел, чтобы я почувствовала себя глупо.
– Ничего такого я не хотел! – возмутился Карах. – Да я тебя даже не заметил!
Непонятно, что было обиднее.
– «Нежные любовники» вообще не очень внимательные котятки, – заметил Дейре и сделал вид, что собирается погладить Караха по голове. Тот вяло увернулся. – И кто придумал им такое прозвище? Уверен, что любовник из тебя, дружочек, так себе.
Карах закатил глаза, как человек, который слышал эту шутку тысячу раз.
– Кто такие «нежные любовники»? – спросила Грейс.
Ей не хотелось продолжать конфликт – она предпочла бы ближе познакомиться с новой семьей. Карах все еще дулся, но Фраган и Дайре охотно травили байки и перешучивались. Они-то и рассказали, что «любовники» бродят по лощинам, курят трубку и наигрывают на флейте. Внешне они все невероятно хороши собой, и любая девушка, услышав чудесную мелодию, не может устоять перед их обаянием. Обольстив девушку, сородичи Караха исчезают, как это водится у подлецов. Брошенные же девушки так тоскуют по своим волшебным возлюбленным, что чахнут и умирают от одиночества.
История вышла бы более драматичной, если бы Карах так не чавкал похлебкой, а потом не выскреб всю подливу и не облизал ложку.
– Перчатки тоже часть образа? – спросила Грейс. – Чтобы подарить девушке на память или как?
– Нет, – ответил Карах, отставив миску. На этот раз он заглянул собеседнице прямо в лицо, и искры от костра вспыхнули в его зрачках. – Просто не люблю, когда ко мне прикасаются.
– Фраган же только что сказал…
– Он сказал, что «нежные любовники» нравятся девушкам. Что думают об этом сами «любовники», он не уточнял.
Когтистый улыбнулся, и Грейс заметила, что зубы у него тоже черные. Она собиралась спросить, кто он сам такой, но не была уверена, что этот вопрос уместен.
Над головой плыло бархатное небо, усыпанное стеклянными звездами. Она не заметила, когда наступила ночь. Синеву разбавлял только едкий дым от костра, а рыжие языки пламени подскакивали вверх так высоко, словно стремились подпалить парочку звезд. Все сидели молча, протянув руки к огню. Грейс вспомнила, как Вивиан запретила ей есть еду троллей, пригрозив, что если она отведает пищу чужого мира, то должна будет остаться в нем навсегда. Что ж, похоже, в Дикой Охоте ей придется задержаться.
Дайре о чем-то тихо попросил Караха, на сей раз без ужимок. Угрюмый красавчик достал из-за пояса флейту и поднес к губам. Грейс слегка дернулась, но когти Фрагана успокаивающе поскребли ей по плечу. Они с Дайре негромко рассмеялись, и Грейс расслабилась.
Когда Карах начал играть, она внезапно поняла тех девушек, которые (наверное) чахли по нему от тоски. Никогда прежде не приходилось ей слышать такую прозрачную гармонию. Эта мелодия была незнакомой, но, казалось, рассказывала, как они сидят у огня под теплым ночным небом, немного сонные и размякшие от горячей еды, как ладони печет жар пламени, а на сердце неспокойно…
Еще флейта пела о каждом по отдельности, и Грейс лучше узнавала тех, кто сидел рядом. Вот Дайре – жидкий огонь и взрывная волна, костер, согревающий руки, и лесной пожар, выжигающий мир до черного остова. А вот Фраган – легкий и веселый, жизнерадостный и верный. Вот Александр, грустный от потери друга, разорванный на части, но несгибаемый и решительный.
А потом Грейс услышала себя. Ее мелодия была совсем короткой – Карах знал ее плохо. Но, выдав несколько резких нот, он выправился и сыграл что-то ясное и чистое. Мотив казался простым, но достаточно приятным, чтобы не раздражать и не въедаться в голову. Грейс ждала, что в конце золотоволосый сыграет о себе, но он оборвал музыку и сладко зевнул.
– Мы проводим тебя, – предложил Фраган.
⁂
Грейс любила просыпаться в залитой светом комнате, когда щеки согревают рассветные лучи, а если прищуриться, перед носом пляшут огненные шары. Поэтому больше всего она боялась, что в этом мире не будет солнечного утра. К счастью, она ошиблась.
Когда она открыла глаза, неяркий свет пробивался сквозь занавески. От постельного белья хрустко пахло сонной свежестью, а одеяло издавало приятный шорох. Минуту или две Грейс лежала неподвижно, не вставая, прислушиваясь к своим ощущениям. Теперь у нее ничего не болело, разве что кожу слегка саднило от ветра и костра.
Вчера после посиделок они вернулись в отель тем же путем, что и пришли сюда – отыскали прямо в лесу дверь и вышли в холл к стойке регистрации. Там их встретил Диан Кехт, который сказал Грейс, что как раз нашел ей свободную комнату. Он хотел забрать у нее голову Александра, но девушка заверила, что позаботится о нем: захватит с собой и просто сунет куда-нибудь в шкаф.
Номер, который нашел ей Диан Кехт, находился через одну дверь от его собственного и был самой обыкновенной комнатой: кремовые обои, двухместная кровать с покрывалом без единой складочки, шкаф, стул, кресло, стол с аккуратно расставленными на нем стаканами и чашками, кофе-машина с капсулами и бутылка воды. В шкафу обнаружился сейф с паролем, куда предлагалось положить ценные вещи. У Грейс не было ценных вещей, за исключением головы Александра, но она бы туда не поместилась. Еще в номере имелось окно, но за ним стояла такая темнота, что невозможно было ничего рассмотреть.
Этим утром Александр мирно дремал в кресле рядом с кроватью. Было в этом что-то уютное. Грейс потянулась к брошенным на стуле джинсам и вытряхнула оттуда телефон, о котором успела забыть. Повертела его в руках – обычный недорогой гаджет, мало чем отличающийся от привычных устройств из ее мира. Только здесь не было логотипа и отверстия для сим-карты.
Включился телефон без заставки – просто выплюнул на белый экран несколько десятков незнакомых иконок без подписей. Грейс наугад ткнула в несколько, но все время попадала в неизвестные приложения с непонятными функциями. Скоро ей надоело экспериментировать наугад, она отложила телефон и обернулась. Оказалось, из кресла ее внимательно рассматривала пара серых глаз.
– Зачем ты положила меня на бок? – спросил Александр.
– Мне показалось, так тебе будет уютнее спать.
Она даже подложила ему подушку. Хотела укрыть, но побоялась, что задохнется. Умереть здесь, очевидно, непросто, но, раз он может фыркать и смеяться, значит, какая-то циркуляция воздуха внутри головы происходит.
– Это странно, – заметил Александр, пытаясь сдуть косичку, упавшую на лицо.
