Страница 4 из 5
Роберт Хьюз, вернувшись в свое авто, приказал водителю ехать в центр Соулдона, на Порте-Санти, тринадцать. Там проживал и практиковал его давний приятель, с которым в последние годы у него не складывались отношения. Но, видимо, пришло время забыть о прежних разногласиях и нанести визит Роланду.
Всю дорогу Роберт пребывал в глубокой задумчивости, анализируя случившееся с дочерью, и понимал одно: ему не хватает информации. Кто такой этот следователь, что так печется о мире во всем мире?
Роберт до последнего ждал, что вот сейчас Оливер озвучит ему сумму за свою помощь, но тот был счастлив просто получить согласие на авантюру. Следом шел Вольт Краспер. Простой учитель истории, которого следователь пытался сунуть в женихи Сабине. Кто этот парень? Почему именно он? Родственник Лаойнса? Брат, сват, приятель? Надеется на рекомендации?
И последнее, но не по значению: Барбара сказала следователю и репортеру о том, что пострадавший пытался изнасиловать Сабину. От этой мысли Роберта прошило болью, а затылок похолодел. Его едва не трясло от мысли, что какая-то падаль могла покуситься на единственную дочь. И тысячу раз плевать, кем был тот подонок, магом или нет, – если дочь скажет, что это правда, Роберт лично добьет этого…
– Приехали, сирт Хьюз.
– Спасибо, Билли.
Роберт вышел на мостовую и осмотрелся. Ничего не изменилось с момента последней встречи с Роландом Сонерсби, лучшим частным сыщиком Соулдона.
Двухэтажный дом номер тринадцать все так же зажат между одиннадцатым и пятнадцатым, а ярко-красная дверь встретила будущего клиента ручкой с кольцом, увенчанным головой льва. Сонерсби ненавидел резкие звуки и категорично отказался от звонка.
Роберту открыла пожилая экономка сыщика, миссис Пип. Узнав визитера, она обрадовалась.
– Сирт Хьюз! Роби! Уж и не думала, что доживу до того, как это случится! Входите, входите скорее, сейчас я позову мистера Сонерсби. Как же он обрадуется!
Сирт Хьюз улыбнулся и вошел.
Вольт был зол и одновременно очень заинтересован происходящим.
Знакомство с родителями «невесты» состоялось, и она сама вела его по богато обставленному дому, что-то щебеча про своих великих предков. Он кивал и шел вперед, думая о самом разном.
Вольт собирался отстраниться от Сабины сразу по выходе из комнаты, но заметил милую рыжую девицу, с немым обожанием рассматривающую их из-за угла. Она была наряжена как горничная, но вела себя как начитавшаяся любовных романов глупышка.
– Тина! – заметив рыжую, Сабина Хьюз нахмурилась и сильнее вцепилась в его руку. – Немедленно отправляйся на кухню и напомни миссис Голти, что мы с… женихом готовы к позднему завтраку.
– Сию минуту, мисс! – откликнулась рыжая, стрельнув в гостя излишне любопытным взглядом. – Будет исполнено!
Горничная двинулась по коридору и направо, а Вольта невеста повела дальше, озабоченно оглядываясь по сторонам.
Он шел практически безропотно, понимая очевидное: хваленый дом Хьюзов напичкан ушами и ртами, готовыми сливать информацию. И если в своем жилище он бы такого никогда не допустил, то здесь, похоже, всех все устраивало.
Кроме того, Вольт размышлял о встрече с сиртом его величества. Он ожидал увидеть зажиточного богача с наетым за годы сытной жизни пузиком и с огромным самомнением. Но Роберт Хьюз меньше всего напоминал напыщенного болвана. Скорее он выглядел человеком, привыкшим все продумывать и рассчитывать наперед, отчего становился в глазах Вольта интересным противником.
Друзьями-то им точно не быть!
Миссис Хьюз также оказалась под стать мужу: от нее за версту разило древней магией и внутренней силой. Такая жена и мать никогда не даст в обиду свою деточку, что бы та ни натворила.
Сама же деточка изображала из себя радушную хозяйку, но то и дело косилась на Вольта с видом змеи, которая очень надеялась вскоре пригреться на его груди. Красивая, наглая, распущенная и избалованная. Недостойная дочь Хьюзов ему не нравилась, но выбора ему и правда не оставили.
Тут как раз вспомнилось то, как к Вольту около часа назад снова заявился дядюшка Олли. Сам он работал в своем кабинете, когда услышал радостный голос матери, приветствующей родственника.
– Молли, ты все хорошеешь, сестрица! А где твой паршивец-сын?
– Не говори о нем так, Оливер, умоляю! И почему вы вечно надеетесь поддеть друг друга?
– Это выше меня, милая, – ответил Оливер и, судя по звуку приближающихся шагов, быстро направился в сторону кабинета племянника.
Дверь была приоткрыта, чем Оливер сразу воспользовался. Стукнув костяшками пальцев по притолоке, он вошел и, щелкнув затвором замка, присел на кресло у шкафа с книгами.
– Какими судьбами? – не стал оттягивать неизбежный разговор Вольт, с удивлением отметив запертую дядей дверь. – Мне казалось, мы все обсудили. Ты получил свою вещь, я остался при своем мнении. Что еще?
– Тебе не понравится, – признался Оливер, блаженно улыбаясь. – У меня новости по поводу твоего будущего.
Вольт, почуяв неладное, отложил в сторону книгу и записи, сделанные по ней. Приподнявшись, он развернул стул и сел лицом к дяде, чтобы смотреть ему в глаза.
– Слушаю.
– Я больше не прикрываю тебя, Вольт, – будничным, немного уставшим тоном проговорил Оливер. – Больше не прошу своих друзей закрыть глаза на кое-какие пакости одного не в меру ретивого репортера. Больше не присматриваю за тобой. Ведь ты сказал, что правда всего дороже, правильно?
Вольт повел плечами, изображая равнодушие.
– Давно пора было прекратить эту нелепую опеку. Я сам в состоянии…
– Так вот, – перебил его дядя, – хотя я и перестал следить за твоими делами, кое-кто по привычке продолжает сливать мне информацию о твоих достижениях и проколах, малыш.
– С чего ты решил, что мне это интересно? – уточнил Вольт, демонстративно снимая очки и протирая стеклышки собственной рубашкой.
– У меня предчувствие, – в голосе Оливера слышалось невероятное самодовольство.
– Ну? – Вольт вернул очки на переносицу и уставился на него.
– Сам Роланд Сонерсби наводил про тебя справки, малыш.
– Ты будто в восхищении.
– Тебе показалось, – отмахнулся дядя. – Так вот, этот Сонерсби когда-то работал в моем управлении. Был самым молодым начальником отдела по контролю за магическими нарушениями, но разоблачил не тех парней и вылетел со службы. Теперь он частный сыщик. Беспринципная сволочь, которая берется не за все, но уж если начал дело, то…
Оливер красноречиво умолк.
– Ну и зачем ему я?
– На самом деле он интересуется Юаном Филзом, таинственным репортером, пишущим скандальные статьи с разоблачениями.
– Может, хочет пожать мне руку? – усмехнулся Вольт.
– Думаешь? Учитывая то, что они с Робертом Хьюзом друзья с колледжа, не очень верится. Но все может быть… Вижу, ты не очень впечатлен?
– У меня с главным редактором заключен договор о неразглашении личности. Если он нарушит соглашение, то выплатит мне такую неустойку, что я смогу безбедно жить следующие лет… десять минимум.
– Или Молли купит тебе отличный гроб. В последний путь, – поддержал беседу Оливер. – Ведь Роберт Хьюз лично размажет по стенке того, кто собрался очернить репутацию его единственной и – внимание! – ни в чем не виноватой дочери.
– Я видел твой блокнот, – напомнил Вольт.
– Тот, в котором я записываю показания? Да, там много важного – имена, события по минутам… И все со слов людей, склонных ко лжи. Каждый из них всегда стремится прикрыть свой тыл, малыш. Но домыслы и личные впечатления я в блокнот не записываю, а спросить ты не захотел.
– Ты бы не ответил.
– Это точно. Потому что я занимаюсь своей работой, а ты – лезешь не в свое дело. Но теперь, когда ты вляпался по самые уши, желая найти правду, я скажу тебе еще кое-что: Сабина Хьюз при нашей встрече была напугана и не ответила прямо ни на один вопрос. Мне помешал ее отец. Зато Барбара Жорди отвечала уверенно и точно, сразу поминутно разложив события того вечера, и без капли страха или сочувствия сообщила, что ее подружку пытались изнасиловать. Она постоянно смотрела на присутствующего в комнате отца, а тот невероятно нервничал, хотя внешне был спокоен как удав. Парни, избившие жертву, внятно ничего не объяснили – оба в ночь преступления оказались в умат пьяны. Другие свидетели избиения не могут сказать, с чего все началось. Теперь спроси меня, кто виноват, и я скажу, что не знаю. Но, полагаясь на чутье, думаю, это не Сабина. Теперь у меня вопрос: на каком основании ты хочешь обвинить во всем мисс Хьюз?
Вольт молча смотрел на дядю. Насколько правдиво сказанное? Чутье эмпата – это практически стопроцентная гарантия правды. Но что мешает Оливеру солгать, дабы прикрыть магов?
– Ты бы сказал мне все это еще в булочной, – нашелся Вольт, – если бы не думал, что Сабина Хьюз виновна.
– Я пытался сказать, – усмехнулся Оливер. – Но ты не слушаешь, если тебе не интересно, малыш. И теперь основной вопрос: ты готов оклеветать невиновную девушку, лишив ее карьеры и выставив преступницей только потому, что гордость не позволяет признать ошибку?
– Это не ошибка! – упрямо ответил Вольт, поднимаясь с кресла.
– Предлагаю проверить, – удивил его дядя.
– И как же?
– Ты выдашь себя за ее жениха. Мистер Хьюз как раз подыскивает ей удачную партию, и я сказал, что лучше тебя ему не найти.
– С ума сошел?
– С тобой точно сойду, – кивнул Оливер. – Итак, вот как мы поступим…
Вольт тряхнул головой, возвращаясь в действительность, где они с Сабиной замерли у стола, накрытого к семейному бранчу.
– Нам нужно подождать родителей, – сухо проговорила невеста.
– И пока мы их ждем, почему бы вам не показать мне ваш сад? – как можно вежливее спросил Вольт, бросив красноречивый взгляд на рыжую горничную, вновь замаячившую неподалеку.
– Что ж… – Сабина раздраженно посмотрела в сторону Тины. – Хорошо. У нас чудесные розы, я покажу вам.
– О, это мое любимое времяпровождение! – наигранно восхитился Вольт.
– Да? И какой сорт ваш любимый?
– Белый, – он постарался вежливо улыбнуться, но вышел лишь пугающий оскал. – Хотя красные тоже ничего.
– Да вы знаток, – усмехнулась Сабина. – Прошу сюда.
Она указала на дверь, ведущую в сад. Вольт галантно распахнул ее, пропуская девушку вперед, а после вышел сам, успев довольно-таки громко сказать:
– Надеюсь, наше короткое уединение никто не нарушит.
Какое-то время молодые люди молча шли по тропинке, выложенной плоскими каменными ромбами, и скучающе рассматривали разнообразные кустарники роз. Наконец, добравшись до яблонь, Вольт остановился, задержав тем самым и Сабину.
– Вы не похожи на девушку, мечтающую о замужестве с простышом, – сказал он, задумчиво глядя в красивое лицо невесты. – Зачем вам эта афера?
Сабина мешкала с ответом. Нахмурившись, она смотрела то на дом, то на собеседника, явно теряясь в догадках, как правильно себя вести.
– Вы можете мне довериться, – подбодрил ее Вольт, – я ведь тоже жертва обстоятельств.
– Жертва? – Красивые тонкие брови девушки чуть приподнялись, а глаза расширились. – Вас заставляют обручиться со мной?
– Вы удивлены? – вопросом на вопрос ответил он.
– Немного.
Его губы искривились не то от презрения, не то в новой попытке улыбнуться ей.
– Считаете, даже возможность брака с вами – это честь?
– Скажем так, я не считаю себя ужасной кандидатурой в жены, – парировала Сабина. Сцепив перед собой руки, она пристально смотрела на жениха, и в ясном свете солнца ее глаза смотрелись особенно яркими, напоминая сочную зелень травы летом.
– И все же ваш отец воздействовал на близкого мне человека, а тот, в свою очередь, надавил на меня… И все ради этого фарса. Вам приятно быть марионеткой в чужих руках, мисс Хьюз?
Ее губы дрогнули, будто она собиралась ответить. Но она передумала и продолжила молча смотреть на него.
– Мисс…
– Хватит, – перебила его Сабина. – Если это все, о чем вы хотели поговорить, то нам лучше вернуться в дом. Можете думать обо мне все, что вам угодно; в любом случае этот, как вы изволили выразиться, фарс скоро кончится. И мы снова будем жить как прежде.
– Вы в этом твердо уверены? – спросил Вольт.
– Да.
Он покачал головой.
– Значит, считаете, обручения со мной хватит, чтобы закрыть людям рот? Думаете, они все решат, что раз уж вы связываете судьбу с одним простышом, то не можете быть виновной в причинении тяжкого вреда другому?
Сабина дернулась, как от удара, отступила на шаг. Она совершенно не умела скрывать эмоций, и теперь на ее хорошеньком личике отражалось все – от ужаса до безуспешных попыток взять себя в руки. Девушка вздыхала, отворачивалась, мяла пальцы, прикусывала нижнюю губу и изредка слегка качала головой.
– Да, я все знаю, – не вынес долгой тишины Вольт. – И осуждаю вас.
– Осуждаете? – Она посмотрела в его глаза. – Да кто вы такой?
– Тот, кого выбрали вам в женихи.
– Я не нуждаюсь в вас, – выпалила Сабина. – И свое мнение можете оставить при себе. Оно меня не волнует!
– Зато вас волнует мнение судьи и присяжных, не так ли?
Вольт упивался победой. Он практически выбил признание из девицы.
– Да, мне важно, что они подумают, – внезапно спокойно проговорила Сабина. – Потому что от них зависит моя карьера. А от вас не зависит ничего. Вы – пустое место для меня. Очередной простыш, с которым у меня не может быть ничего общего!
Она распалялась. Щеки Сабины полыхали красным, а в глазах отчего-то добавилась желтизна, и теперь они забирали едва ли не все его внимание …
«Ведьма!» – встрепенувшись, подумал Вольт.
– Значит, эта помолвка вам не нужна! – постановил он вслух.
– Нет! – выпалила она, сложив руки на груди и упрямо вскинув подбородок. – Катитесь к мамочке под бочок, мистер Краспер!
– Не больно-то вы вежливая, – зло засмеялся Вольт. – Не боитесь, что приду свидетельствовать против вас в деле об избиении простыша?
Ее глаза слегка увеличились, но она тут же мотнула головой.
– Бояться вас? Ха! Тот же, кто заставил вас прийти и быть моим женихом, умело закроет вам рот! Уходите! И… я прикажу Тине проследить за вами, чтобы ничего из столового серебра не пропало!
Вольт выпрямился до хруста в позвоночнике. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя настолько оскорбленным.
– Серебро? – хрипло переспросил он. – Я украду у вас гораздо больше, мисс!
– И что же?!
– Вашу драгоценную карьеру! – Вольт дернул головой, одновременно оттягивая узел шейного платка и чувствуя себя так, будто его душат.
– Не смейте даже говорить об этом! – Сабина разгневанно шагнула вперед и ткнула в него пальцем.
– О, я посмею! – Вольт схватил ее за руку и заявил: – Вы ответите за то, что натворили! И я не побоюсь угроз вашего отца!
– Да за что же мне отвечать? – Сабина выдернула руку из его захвата и прижала к груди. – За вашу оскорбленную гордость?
– За вашу чрезмерную самовлюбленность и избалованность!
– Ненавижу вас! – бросила она, пылая от ярости, и стиснула кулаки.
– О, это между нами взаимно, – тихо и зло произнес Вольт.
В тот же миг они услышали жидкие аплодисменты из-за спины Вольта.
Он обернулся, а Сабина подошла к нему и встала чуть позади.
– Как славно, что вы хоть в чем-то пришли к согласию, – хищно улыбаясь, заметил сирт Хьюз. Хлопать он перестал и теперь замер, опершись на свою неизменную трость.
– Давно вы здесь? – спросил Вольт, как только пришел в себя от неожиданного появления отца невесты. Раньше он никогда не проявлял такой беспечности, но девчонка настолько завладела его вниманием, что весь мир мог провалиться в ад, а он и не заметил бы! Это его еще больше разозлило.
– Какая разница? – пожал плечами обманчиво спокойный хозяин дома. – Главное, что вы поговорили и немного выпустили пар, а значит, за столом будете вести себя прилично и не заставите мою дорогую супругу переживать. Она очень волнуется из-за столь поспешного обручения Сабины, но я уверил ее, что сделаю все, чтобы дочь была счастлива. И Абигейл мне поверила. Подвести ее я не могу, потому, дорогие мои, будем стараться сообща.
Сабина надрывно вздохнула, напомнив о себе.
Вольт посмотрел на нее, а она на него. Упрямая и очень сердитая. Жутко раздражающая с первых минут знакомства! Но… сколько бы он ни вглядывался в нее, не выходило рассмотреть ту, что могла подстрекать людей на жестокое избиение. Слишком живой и открытой была ее мимика.
«Так что же заставило меня кричать на нее и угрожать карьере вместо того, чтобы продолжить искать доказательства ее вины?» – поразился он сам себе.
Дошло до того, что Вольт ощутил в груди укол совести! Такого он за собой припомнить не мог с самого детства.
Спустя час его отпустили.
Именно отпустили: складывалось все более стойкое ощущение, что он муха, попавшая в паутину к здоровенному пауку, собравшемуся сначала вдоволь поиграть с пленником, а после съесть с потрохами. На этом сравнении Вольт задумался и на некоторое время ушел в себя, размышляя над глобальным вопросом: есть ли потроха у мух?
А всему виной «чудесная домашняя наливочка», которой его угостила миссис Абигейл Хьюз. Она так смотрела на него, так мило улыбалась и говорила, будто женитьба на ее единственной дочери – дело решенное, и Вольт оказался добровольно-принудительно принят в семью Хьюзов. Эта странная женщина называла его «чудесным молодым человеком», уговорила пригубить во время бранча настойку для настроения и мечтала, чтобы у внуков был его подбородок.
Вольт споткнулся и, сурово сдвинув брови, посмотрел на ни в чем не повинный камень. В это же время кто-то посигналил из проезжающего мимо авто, окончательно возвращая в реальный мир.
– Чертовщина какая-то, – пожаловался Вольт камню. Плотнее запахнув пиджак, он быстро направился дальше, силясь избавиться от тумана в голове.
Однако, даже добравшись до небольшого уютного дома Красперов, Вольт так и не смог совладать с усталостью.
– Сынок? – услышал он голос матери, едва зайдя.
– Да, это я.
– Чудесно. Думала, ты не успеешь к обеду.
Молли Краспер – невысокая полненькая брюнетка – появилась в холле, вытирая руки о передник. Ее улыбка, как всегда, заставила Вольта встряхнуться и отбросить в сторону все невзгоды.
– Ты снова возишься на кухне, – заметил он, приближаясь и целуя женщину в щеку.
– Мы с Руни как раз заканчиваем.
Вольт покачал головой.
– Ты ведь знаешь, милый, у меня от безделья начинается мигрень, – заметила Молли. – Кстати, вечером меня пригласили к Уилсонам. И ты мог бы…
– Нет, мам.
– Но у них совершенно очаровательная дочь, ты бы только…
Вольт, хотевший было уйти к себе, передумал. Решительно схватив мать за плечи, он посмотрел в ее карие глаза и сообщил:
– Я помолвлен!
Молли не шевелилась и даже не моргала. Через какое-то время он заподозрил, что мать еще и не дышит, но тут раздался всхлип, а следом она засмеялась в свойственной ей манере: слегка откинув голову и вздрагивая всем телом. Хохотала до слез.
Вольт терпеливо ждал.
– Прости, милый, – наконец сказала она, – просто мне такое послышалось…
– Не послышалось.
Молли снова умолкла, на этот раз сверля сына возмущенным, полным непонимания взглядом.
– Это правда, – нарушил тишину Вольт.
– Ты, может, не знаешь значения этого слова? – нашлась Молли. – «Помолвлены» – это значит, что у вас есть намерение жениться, сынок. Значит, ты сделал предложение некой девушке, даже не познакомив меня с ней и с ее семьей! Ты! Которого я уже несколько лет уговариваю присмотреться…
– Мама, – прервал он, – я сожалею, что не смог познакомить вас раньше. Но… нас захлестнули чувства. По переписке.
– По переписке? – Молли округлила глаза, прижала пухлые ладошки к выдающейся груди.
– Да.
Лгать матери тяжело, но Вольт ничего не мог поделать. Когда он уходил из дома Сабины, ее отец вызвался проводить жениха и в весьма жесткой форме напомнил, что легенда должна выглядеть правдоподобно, ведь от этого зависит очень многое.
– Я могу быть прекрасным другом, – сказал Роберт Хьюз, не выпуская руку Вольта после прощального пожатия. – Могу открыть перед вами десяток нужных дверей и провести в мир, о котором вы даже не мечтали. Понимаете? Вижу, что понимаете. Ну и… не дай бог вам ощутить, каким я могу быть врагом. Меня самого от себя воротит, когда представляю, какие ужасные вещи могу сотворить с таким замечательным, перспективным молодым человеком. Бр-р… Но мы же друзья?
– Пожалуй.
– Никаких «пожалуй», – сирт Хьюз покачал головой, – никаких оттенков, мой мальчик. Теперь только черное и белое. Только да или нет.
– Да.
Сирт Хьюз хищно улыбнулся, притянул к себе Вольта и хлопнул его по спине свободной рукой, а затем так же резко отстранился и выпустил беднягу из захвата.
– Тогда вся Ристария должна в ближайшее время узнать и поверить, что ты безумно влюблен в Сабину. Не жалей искренности! Теперь ты самый счастливый парень.
– Эм-м?
– Посмотри, кто ты и кто Сабина, – напомнил сирт Хьюз. – Представляю, как вы волновались, даст ли ее отец разрешение на женитьбу! А я дал. Золотой я человек.
– Платиновый, – пробурчал Вольт, разворачиваясь, чтобы уйти. – Я все понял.
– Тогда всего доброго, мистер Краспер. Всего доброго…
– Сын! – вернула внимание Вольта Молли. – Что за ересь ты несешь?! Я хочу знать, что происходит!
– Происходит любовь, мама. Это так сложно объяснить, но уверяю тебя – я самый счастливый человек в Ристарии. Так и передай всем, к кому пойдешь на чай.
Сабина задумчиво воткнула иглу в белое льняное полотенце и тут же совсем не по-девичьи чертыхнулась. Дернувшись всем телом, она сунула в рот уколотый по неосторожности палец и горько вздохнула, глядя на мать.
– Осторожнее, дорогая, – не поднимая взгляда от вышивки, проговорила Абигейл, – так ты испортишь и полотенце, и свои красивые ручки.
Сабина фыркнула.
Нервно сложив полотенце вокруг пяльцев, она воткнула сверху злосчастную иглу и переложила вышивку на журнальный столик. Посидев без дела какое-то время, Сабина почувствовала, что вот-вот лопнет от переполняющих ее чувств.
– Это так глупо! – воскликнула бедняжка. Встав с кресла, она подошла к приоткрытому окну и демонстративно вдохнула воздух полной грудью. – Я устала сидеть взаперти!
– Как скажешь, – покорно согласилась мать, которая вот уже второй день была еще и надсмотрщиком. – Сейчас закончу с красными нитками и прогуляемся в саду. Я как раз собиралась срезать несколько роз в столовую.
– Давай это сделаю я? – с готовностью предложила Сабина.
– Милая, у тебя отвратительный вкус, – не стала кривить душой Абигейл. – Ты выберешь не то, что нужно.
– В таком случае я просто подожду тебя там.
– Это ни к чему, – Абигейл бросила на дочь взгляд, полный понимания, но не сочувствия, – минутой позже отправимся вместе.
– Ох, ну сколько можно? – Сабина быстро подошла к матери; неаккуратно прихватив юбки, приподняла их и села прямо на пол у ее ног. – Прекрати следить за мной. Это так унизительно.
Абигейл по-доброму улыбнулась и, отложив вышивку, погладила дочь по щеке.
– Унизительно, моя дорогая, ловить тебя среди ночи на пороге нашего дома.
– Я просто хотела пройтись!
– С дорожным саквояжем и документами.
– Мама, это была минутная слабость, – Сабина картинно всхлипнула. – И она больше не повторится. Ведь теперь, обдумав все, я понимаю, что вы желаете мне только добра.
– Значит, мне нужно просто довериться тебе? – спросила Абигейл, пристально глядя на дочь.
Сабина предательски покраснела. Проклиная себя за абсолютное неумение врать, она с трудом проглотила ком, вставший в горле, и тихо ответила:
– Да, мне можно довериться.
– Хорошо.
Совесть Сабины сжалась в несчастный пристыженный комочек.
– Так просто?
– Конечно. Я же твоя мама.
Сабина должна была обрадоваться, но что-то в лице Абигейл Хьюз не давало ей расслабиться даже на секундочку. И не зря…
– Вот только… – Мама нежно погладила дочь по голове и уточнила: – Скажи, милая, что за письмо от имени отца, на документе с его печатью ты отправила первым магическим классом в Грэми-Холл?
Сабина забыла как дышать.
Она чувствовала себя малышкой, перепачканной шоколадом и пойманной на краже конфет, но утверждающей, что ничего не ела. Благо мать не стала долго пытать ее своим мудрым всепонимающим взглядом.
– Одним словом, дай мне минуту закончить с красной ниткой – и отправимся в сад. Если ты еще не передумала прогуляться.
Абигейл снова принялась за вышивку. Сабина поднялась, зло одернула юбку и вернулась в свое кресло, понимая, что этот бой проиграла с треском.
«И как только родителям удается все предусмотреть? – думала она. – Кажется, я еще только планирую что-то, а они уже в курсе моих замыслов и нависают над душой, рассказывая, почему так делать не стоит!»
От понимания своего бессилия Сабина чувствовала себя униженной. Обида острой занозой засела в голове, не давая спокойно обдумать происходящее.
Да, она немного вспылила, когда вчера за бранчем увидела искреннее намерение мамы принять Краспера в семью. Этого напыщенного выскочку с замашками вершителя судеб! А все из-за дурацкой искры, проскочившей между Сабиной и нахальным Краспером при соприкосновении их рук.
