Я покивала, уже сообразив, что хоть ложечку супца возмездия, а надо было позволить ему вкусить.
– Мм-м, такое дело… мне коллега из командировки в Лимерию рыбки копченой привез…
– Ах ты!.. – я поозиралась в поисках чего потяжелее.
– Алеста, это чистой воды совпадение!
– Даже знать не желаю, ты сначала завернул или прочитал. – Решила, что и голыми руками справлюсь – вон у него какая шейка тоненькая.
– Я не заворачивал, оно протекло неудачно… немножечко.
– Немножечко? – взревела я.
– Ну а потом-то я прочитал и решил, раз уж такие похороны – измарать основательно.
Неизвестно, чем кончилась бы наша… пусть будет беседа, но ситуацию спасла подошедшая Тимьяна.
– А мы закрываемся, – с какой-то затаенной надеждой произнесла она. – Извините.
План на вечер оформился в моей голове мгновенно. Предвкушая шалости, пакости и прочие свинства, исключительно мстительно-увеселительных целей ради, я щедро предложила:
– Если ты свободна, идем с нами в «Бродячего кота»? – И заметив вспыхнувшее в ее взгляде сомнение, проворковала: – Дин Теодор Палтус приглашает и… угощает, конечно же. Он просто слишком застенчив, чтобы сказать самому.
Палтус возмущенно открыл рот, глянул на зардевшуюся Тимьяну и захлопнулся. Так-то, я знала, куда бить! В эту пироговую мы уже год регулярно заглядываем, как правило, по инициативе куратора.
– Вообще я свободна, – робко пробормотала Тимьяна.
– Вот и отлично! – хлопнула я по столешнице. – Тогда заканчивай и пошли.
– Ты что творишь? – прошипел Палтус, стоило девушке отойти.
– Я-то? Не благодари! – нагло ухмыльнулась я, демонстрируя истинно некросовскую натуру. – И да, сегодня ты пьешь!
– Не-е-ет, – простонал Палтус. – Только не с тобой.
– Со мной не обязательно, из моих рук – не обсуждается.
– В-ведьма! – обреченно буркнул друг, вынужденный улыбаться вернувшейся Тимьяне.
– Где? – округлила я глаза и легко поднялась, чтобы проследовать к выходу. Бодро заверила спутников: – Повеселимся! Мухохмырьск… Мухосдуйск… короче, нас не угробишь, не уймешь! Некроманты мы или кто?
Тимьяна некромантом не была, но все равно улыбнулась. Затем с долей кокетства посмотрела на Палтуса. Любопытно, ее действительно не смущает профессия моего друга или далекая от подробностей, да и в принципе магических дел, девушка просто романтизирует мрачный образ служителей смерти? Насколько я знала по разговорам сокурсников, последнее вовсе не редкость.
Главное, своих пассий в реальные нюансы не посвящать, напустить побольше таинственности и неприступной суровости, которую сможет победить только единственная и уникальная «та самая». Как ни странно, верящих в собственную исключительность хватало с избытком. В общем, найти подружку для необременительного времяпрепровождения некросу проблем не составляло. А вот для чего-то более серьезного – тут уже возникали сложности. Поэтому маги с развитым даром этой направленности чаще искали пару среди своих. Так действительно проще, когда вы оба на одной волне и с одинаковым видением жизни…
Или в данном случае правильнее сказать – смерти?
За разговорами на отвлеченные темы мы быстро добрались до нужного питейно-увеселительного заведения. Мой выбор пал на «Бродячего кота» не случайно, это был уютный бар в цокольном этаже трехэтажного жилого здания, давным-давно облюбованный некромантами. Нет, забрести сюда мог кто угодно, но плотность последних составляла человек пять-шесть на мага другой специализации, а люди без дара и вовсе старались коротать вечера в более спокойных местах нашей далеко не маленькой столицы.
Опережая спутников, я легко сбежала по каменным ступенькам и потянула на себя дверную ручку. Ручка ощутимо пожала мои пальцы, вызывая теплую улыбку воспоминаний. Она была зачарована и выполнена в виде изящной женской кисти, а потому ручкой являлась в прямом смысле этого слова. При первом знакомстве с заведением данная особенность уже сама по себе была как проверка на «вшивость» и отсеивала слабонервных. А заодно и тех, чье чувство юмора ну… скажем, не такое специфическое.
На людей без дара кисть никак не реагировала, оставаясь обычной диковинкой интерьера. По какому признаку Тэсс – да, у нее и имя имелось – определяла, с кем и как здороваться, оставалось загадкой. Но я точно знала: одним дружеским рукопожатием она не обходится, разные случаи бывали на памяти сего одиозного заведения. Впрочем, и контингент соответствовал. Самой важной особенностью Тэсс было то, что хозяин бара всегда знал, когда сюда приходили с плохими намерениями, а потому быстренько выпроваживал таких гостей. Еще он заранее знал, когда появлялись завсегдатаи и друзья.
Поэтому я ничуть не удивилась, услышав громогласное приветствие, едва ступила за порог просторного помещения:
– Свято-о-оша, трупов тебе да посвежее!
– Оригинально, – пискнула позади меня Тимьяна.
На самом деле вполне доброе пожелание, ибо с несвежими работать – то еще удовольствие. Хотя удовольствия в нашем деле я вообще не обнаружила. И все же Тараг знал, о чем говорил, недаром у него основной контингент сплошь жнецы смерти. Не стала портить аппетит Тимьяне некоторыми особенностями общения с некросами и просто крикнула в ответ:
– Благословенного взора Хмелиуса твоему делу!
Я тоже знала, как умаслить мастера Тарага Хайта, почетного члена столичной спирто-питейной гильдии. Хмелиус – бесшабашный и охочий до проказ младший брат нашей богини Пшенки, покровитель виноделов, пивоваров и всех тех, кто имеет отношение к изготовлению и сбыту алкогольной продукции, также он помогает пьяницам. И если в ведении Пшенки находятся все кормовые сельскохозяйственные культуры, то за благословением Хмелиуса идут те, кто выращивает растения, из которых в дальнейшем произведут спиртное.
Тараг с довольным видом огладил аккуратно подстриженную бородку. Дождался, пока я подойду ближе, и заключил меня в медвежьи объятия. Поздоровался с Палтусом.
Шепнул мне:
– Давненько не заглядывала в гости, проказница.
Я развела руками и пожаловалась:
– Последний курс, экзамены, туговато было со временем. А сейчас вообще в какое-то мушиное непотребство на итоговую практику отправляют.
Тараг понятливо покивал, а я обвела взглядом пространство. Ряды столов на кованых ножках, скамьи, по стенам развешаны зачарованные подсвечники. В дальнем углу разносчица принимает заказ у мрачного некроманта – это я по мантии определила. Левее от него тихо и совсем без огонька выпивает еще парочка: один в мантии, а второй настолько бледный и с кругами под глазами похлеще, чем у Палтуса, так что особенности его дара тоже очевидны.
– Что-то посетителей сегодня не густо.
– Да, – скорбно махнул рукой Тараг и вернулся за стойку. – Скукота!
Подмигнула ему и предложила:
– Организуем веселье?
Он с сомнением покосился на любезничающих в сторонке Палтуса и Тимьяну. Правильно истолковав опасения Тарага, я заверила:
– Да брось, Палтус свой и он давно догадался.
– То-то и оно, что еще кто-нибудь может.
– Да мы немножечко, ничего совсем уж убойного экспериментировать не будем. Так, чисто собрать и расшевелить народ. Соглашайся, я теперь здесь не скоро появлюсь, – подначивала я.
– Хорошо, – с хитринкой в глазах погрозил пальцем Тараг. – Соберем выручку!
– Еще как соберем!
Я тоже прошла за стойку, надела фартук и вымыла руки. Что ж, пошалим! И для начала соберем благодарную аудиторию.
Простенький и ставший уже практически традиционным среди моих коллег по ремеслу коктейль положил беспроигрышное начало вечеру. Смышленая и отлично знающая свое дело разносчица одарила немногочисленных посетителей комплиментом от бармена.
Сегодня в «Бродячем коте» проходит акция «Приведи друга – получи рюмку огневички в подарок»!
От халявы еще никто не отказывался. А уж если она сдобрена щепоткой желания пообщаться, пятьюдесятью каплями с привкусом «Я офигенен!» и неповторимым ароматом «Ребята, там так здорово, вам просто необходимо это попробовать!» – тогда совсем без вариантов.
Вскоре на бледных лицах суровых магов заиграл румянец, их глаза заблестели, а голоса полились не в пример громче. Я усмехнулась, провожая взглядом ушедших.
Палтус посмотрел на меня с подозрением, но сказать ничего не успел.
– «Ночную фурию» или «Эксцесс на кладбище»? – невозмутимо уточнила я.
Тимьяна хихикнула. Тараг дыхнул на бокал и выразительно протер его.
– Любопытно, какие эксцессы могут происходить на кладбищах, – делая выбор за кавалера, произнесла Тимьяна.
По глазам друга было заметно, что ему есть чем поделиться, преимущественно в мой адрес, но он стоически смолчал и, лишь кивнув, добавил:
– И фруктовую нарезку для дамы.
Пока Тараг смешивал сиропы со спиртным, я оформила блюдо с закуской: фрукты, сыр, сушеные ягоды и орешки.
– Ну, за успешное окончание учебы! – стукнул Тараг своим бокалом о мой.
Палтус ехидно хмыкнул, однако тост поддержал. Мы дружно выпили.
– Как здесь спокойно, – отметила Тимьяна.
– Чувствую, это ненадолго, – ответил мой проницательный куратор.
Будто в подтверждение его слов хлопнула входная дверь и на пороге нарисовалась компания из пяти человек, они что-то возбужденно обсуждали. Разносчица упорхнула делать заказы, а к нам подошел новый посетитель в плаще с эмблемой целителя на груди.
– А чего, у вас тут праздник сегодня? – полюбопытствовал он, скептически осматривая пока еще полупустое помещение бара. – Там некроманты на улице всех в «Бродячего кота» зазывают, впервые вижу этих ребят такими общительными.
Мы с Тарагом переглянулись, он произнес:
– Конечно праздник, день любимого клиента!
– Во! Говорят, по акции наливают. День тяжелый выдался, я домой шел, а тут дай, думаю, загляну, пропущу пару стаканчиков огневички.
Наполняя стопку целителю, я представила теплый энергетический шар, в который запечатала пожелание легкости. Совсем простенькое вмешательство, его даже и магией в классическом понимании не назовешь, однако как показала практика – мною загаданное всегда сбывалось. Мы с Тарагом так и не поняли, как оно работает. Но ни засечь, ни уличить подобное колдовство было невозможно. Что важно, ибо официально смешивать спиртное с магией в нашей стране категорически запрещено и карается законом.
Целитель выпил, крякнул и потребовал еще. Некроманты на улице бодро отрабатывали выписанные «комплименты»: посетители прибывали и прибывали. Очень скоро свободных столов не осталось, все хотели приобщиться к обещанному празднику.
День любимого клиента – это вам не хухры-мухры!
Временно я отложила издевательства из лучших побуждений для Палтуса и честно практиковала все то, чему меня научил Тараг. Из нас получилась отличная команда, и магия пока совершенно не требовалась. Легкого толчка в самом начале было достаточно. Лишь иногда я запечатывала какие-нибудь добрые мыслеформы тем посетителям, кто подходил к стойке лично и был мне приятен по тем или иным причинам.
Тимьяне «Эксцесс», похоже, пришелся по вкусу. Позабыв обо мне, парочка со смехом выясняла, чего же такого неординарного может приключиться на кладбище. Палтус заливался соловьем, медленно, но верно сокращая разделяющее их расстояние. И это я ему еще своего фирменного не предложила!
На крайнем стуле за стойкой уже минут сорок сидел некрос с таким суицидальным видом, что мне его даже жалко стало. Я, конечно, знаю, что работенка у нас не сахар, но широкоплечий мужчина меньше всего походил на того, кого можно напугать хоть чем-то. Ростом под два метра, лицо испещрено мелкими шрамами, которые, как ни странно, вовсе не портили, а скорее добавляли шарма. Он и на некроманта совсем не походил, я лишь по мантии определила.
Может, в личной жизни чего печальное приключилось?
Пользуясь тем, что Тараг вышел в подсобку за закончившимся ромом и консервированной вишней, а во всеобщем кипише за моими действиями давно уже никто не следил, решила приготовить коктейль повнушительнее, чем легонькая магия мыслеобразов. Повторив то, что печальный некромант заказывал в последний раз, я окутала его бокал чарами и закрепила мысленные пожелания потоками собственной силы. Жидкость красиво замерцала, но вскоре вернулась к изначальному цвету.
– Ваш заказ, – улыбаясь, поставила рядом с ним напиток.
Мужчина кивнул, однако притрагиваться к коктейлю не спешил, все так же продолжая глядеть в одну точку перед собой.
– Эй, милая! – навалившись всем телом на стойку, окликнул носатый господин. – Огоньку не найдется?
Я растерянно оглянулась, пытаясь сообразить, что его заставило обратиться именно ко мне. Тут полно народа, который с большей вероятностью поможет добыть необходимое. Вежливо ответила:
– Не курю. Но могу организовать огонька в жидком эквиваленте. Желаете?
Господин перехватил мою руку и расплылся в пошловатой улыбочке:
– А организуй-ка мне жару в эквиваленте себя. Любимым клиентам ведь не отказывают, верно?
На данное время в баре стало уже шумно, играла музыка, за столами то и дело раздавались взрывы хохота. Все были настолько заняты собой, что на обнаглевшего носача никто и внимания не обратил. У меня имелась масса вариантов, как поступить в сложившейся ситуации, но я сделала то, что сделала.
Возвращая ему улыбочку, только в моем исполнении она была натурально пакостливая, проворковала:
– Верно! И знаете, я тут вспомнила… есть у меня огонек.
Сунула руку в карман, достала спичечный коробок и протянула носатому, подмигнув:
– Для особенных клиентов и огонь особенный.
Заинтригованный, он перестал пялиться на то место, которое обычно декольте именуют. Правда, в моем случае именовать было нечего, ввиду наглухо застегнутого под самое горло платья. Небрежно подхватил коробок и, ухмыльнувшись, открыл, зачем-то сунув туда свой выдающийся нос.
Дальше было неожиданно даже для меня.
Недобитый червяк, видимо, только и ждал возможности выбраться на свободу, да и к носам, как выяснилось, имел какие-то свои счеты.
Хлоп – и жаждущий огня господин получил весьма пылкое приветствие от маленького, но очень воинственного умертвия.
Коронное – хвостом по сопатке. Ну и традиционные витиеватые послания на непереводимом пискучем.
И вот знаете, мужчинка был явно не некромант. Потому как тоненько взвизгнул, так, что даже моего червячка посрамил, и отшвырнул от себя потенциальную угрозу. Я все понимаю: внезапность плюс нечто сразу не опознаваемое и в критичной близости от лица, но боги, имей мужество держать удар! Раз уж не постеснялся такой большой и взрослый приставать к мелкой девчонке с незаманчивыми предложениями.
Отшвыривал он, кстати, исключительно содержимое спичечного коробка, продолжив цепко удерживать последний. А потому Пискун на несколько мгновений уподобился птицам, затем спикировал в так и стоящий на стойке коктейль печального некроманта. Тот внезапно отмер, потревоженный ни разу не мужественными воплями соседа. И прежде чем я успела крикнуть:
– Не надо!
Не глядя приложился к бокалу. Мы с носачом замерли, ожидая развития событий.
Ы-ы-ы… Хмелиус, помоги!
Но волновалась я зря, ибо некроманта какими-то там умертвиями не удивишь и не напугаешь. Он прервался, заглянул на донышко, выловил оттуда потерявшего дар речи Пискуна, – во всяком случае, на этот раз червяк молчал, – и флегматично произнес, ни к кому особо не обращаясь:
– Нет, ну то, что гусениц всяких в бутылках замачивают, пауков и прочих сомнительных тварей, это не новость. Но чтобы их поднятые трупы… вот это, итить, экзотика.
И забросил почему-то изобразившего повторную гибель и обвисшего лапшинкой Пискуна обратно в бокал.
До невозможности впечатленный брутальностью некромантов носатый предпочел за лучшее далее не отсвечивать и убраться подальше без лишних вопросов.
– Повтори, – попросил уже совершенно и не печальный некрос. – Хорошо пошла.
Еще бы не хорошо – я туда так душевно пожелала, закрепив магией.
– Паршивый день? – вновь смешивая ингредиенты, полюбопытствовала я.
– Неделя. Отвратительно паршивая неделя, – ответил растерявший мрачную отстраненность мужчина. – Три свадьбы и одни похороны, и все моя смена.
С удивлением уставилась на некроманта: вот как чувствовала, что личная жизнь подкачала. Только, видимо, не его.
Глава 4
И все, с этого момента вечер со стремительной скоростью полетел на крыльях веселья. Даже я уже перестала чему-либо удивляться и лишь мечтала, чтобы мышцы лица завтра не сильно болели – столько смеяться может быть чревато.
Говард, а именно так звали вполне себе компанейского и харизматичного некроманта, которому мой коктейль определенно пошел на пользу, оказался виртуозным рассказчиком. Перед желающими погреть уши очень ярко и живо разворачивалась череда его нелепых рабочих будней.
– И вот я им и говорю, а где усопшая? А он мне под нос свою черепаху тычет и орет: «Матильдушка, Матильдулечка!» Я ни бельмеса добиться не могу, чего надо от меня-то?
– Так и чем дело кончилось? – не выдержал кто-то слева.
Да, ушей вокруг нас собралось уже изрядное количество.
– Ну чем, пришлось пару призраков с чердака извлекать и договариваться с ними, чтобы хоть они, значится, пояснили, зачем этому полоумному некромант понадобился.
– Объяснили? – это уже я поинтересовалась.
Говард самодовольно ухмыльнулся:
– А то! Я им привязку к дому убрал, они теперь хоть попутешествовать смогут как порядочные призраки.
– Не продешевил? – все оттуда же слева.
– Да гроб с ними, с деньгами! Я как на этого черепаховода насмотрелся, мне призраков прям до слез жалко стало. Неудивительно, что Матильда панцирь отбросила. Даже ее достал.
– Так чего он хотел-то? Почему просто не похоронил ее? – вперед протиснулся рыжий маг и попутно заказал у Тарага выпивку.
– Этот дурень хотел, чтобы я проверил, действительно она умерла или в спячку впала. Старая черепаха-то была, вот он и трясся, что заживо закопает. А она постоянно того… замордовал, видать, вконец. От него даже мыши сбежали и жена ушла, и прислуга – все, в общем. И привидения бы тоже, если б могли. До чего нудный тип – не передать! Так еще угрожает мне, мол, я вашу фамилию запомнил, у меня связи на самом верху.
Кто-то откровенно заржал.
– У нас тоже наверху связи. К нему с косой или пилой Хладную госпожу отправлять?
– От я так и сказал, где я видел его тапки, значится.
– С похоронами разобрались, а что со свадьбами? – полюбопытствовала раскрасневшаяся Тимьяна.
– Ой, ну их, – Говард аж сплюнул, культурно, правда, в пустой бокал. – Дежурный вызов, приезжаю на адрес, а там нарядные все, столы от еды ломятся. Жених с невестой мрачные сидят, гостям весело. Говорю, я не понял, вам зачем некромант на свадьбе? Тут невеста как вцепится жениху в горло, как заорет благим матом: «Ах ты…» Ну и матом дальше.
– Уби-и-ила? – провыл кто-то шибко впечатлительный из задних рядов.
– Помянем! – хором гаркнули некросы.
Остальные отчего-то промолчали, но выпили дружно всем присутствующим составом.
Говард закусил маринованным огурцом и, похрустывая, обнадежил:
– Та не-е-ет, куда ей тщедушной.
– За любовь! – раздался женский голос.
Я так поняла, это были те молоденькие магички с отделения бытовой магии, которых целители притащили, дабы разбавить преимущественно мужское собрание.
Никто не возражал, все снова выпили. Говард доел огурец и продолжил:
– А вот вторая его невеста вполне могла и убить. Собственно, она затем и выкопалась. И я вам скажу, это не женщина, это…
– Умертвие! – встрял некто умный.
– Сам ты умертвие, – не оценил рассказчик.
– Ну раз выкопалась, – уже не так уверенно, но все же возразил этот не пожелавший сдаваться… наверняка из криминалистов.
Все на него зашикали, и он умолк. А Говард тоже заговаривать не торопился, видимо, нагнетая напряжение для большего эффекта. И вот в этой неожиданной тишине раздался вполне себе такой отчетливый храп. И главное, рядом совсем раздался. Мы дружно повернули головы на звук, заинтригованные сим неожиданным действом. Ну просто в зале точно никто не спал, это видно было.
– Ик! Хр-р-р… пш-пш…
Мать моя женщина неизвестная, благослови ее Пшенка!
Я вспомнила, что так и не сподобилась вытряхнуть Пискуна из отставленного в сторонку бокала Говарда. Как-то не до червя было, тут такие страсти с некромантских полей. Да и, честно говоря, его судьба меня не сильно-то и заботила.
– Глядите-ка, а он неживой и светится!
Все уставились на абсолютно теперь уже пустую посудину, на дне которой мирно почивал Пискун. И храпел.
– Ик!
И икал. Храпел и икал.
И светился.
Странный червяк, поразительно непредсказуемый.
Но, как я уже говорила, народ у нас закаленный, чего только не повидавший за годы практики, а потому присутствующие быстро потеряли интерес к упившемуся до светящихся звездочек червяку и вернулись к животрепещущей теме с ревнивой почившей невестой. Мне тоже было очень интересно, чем там дело кончилось, да не судьба.
– Алеста, деточка, а чего это у меня на стойке, – вкрадчиво над ухом озвучил Тараг, – чего уж там – у клиента в бокале – червяк делает? Дезинсектору рыло набить или…
– Или, – покаянно пискнула я. – Понимаешь, тут такое дело…
Договорить не успела, потому как и Палтус подтянулся.
– Святоша, какого рогатого твое недобитое посмешище сияет, словно карманный маячок в ночи?
И вот хороший же вопрос! Но, как это с ними и бывает, неудобный.
– То есть то, что он храпит, тебя не смущает? – попыталась я потянуть время.
А сама все старалась хоть краем уха уловить рассказ Говарда. Вот тупой скальпель! Кажется, он уже перешел к следующей свадьбе.
– Меня твоя беспечность смущает! У тебя измененное умертвие продолжает трансформироваться, а ты только его мутировавшие дыхательные функции отметила?
И куда только все обаяние Палтуса испарилось? Видимо, для меня это дефицитное качество не предусматривалось.
– Что? – Мы с Тарагом были в данном вопросе крайне единодушны. Он, правда, продолжил: – Так эта дрянь еще и неизвестно на что способна?
– Пискуша не дрянь! – внезапно так обидно за червячка стало. – Он маленький, но очень смелый и воинственный… э…
– Ну-ну, продолжай, – ехидно подначил Палтус.
– Злые вы. Он, между прочим, сегодня за мою честь знаешь как постоял?
– Мы все еще о пьяном черве сейчас разговариваем? – уточнил Тараг. – Ну так, для ясности.
– Да! – это мой куратор.
– Прости! – это уже я.
– Некросы, – буркнул Тараг и, взяв бокал, явно собрался смыть Пискуна в канализацию. – И когда я уже привыкну?
– Сто-о-ой! – теперь чудеса единодушия проявили мы с Палтусом.
Тараг замер и одарил нас таким взглядом, что мне даже неловко сделалось. Будто мне снова лет шесть, я пробралась в келью к наставнице, нацепила ее красивые туфельки на каблучках, а на голову наволочку натянула. Тут-то меня и застукали.
Проще говоря, как на тупоумных он на нас посмотрел.
– Алеста, поведай-ка мне, что на самом деле было в бокале? – подозрительно ласково поинтересовался Палтус.
– Хм-м-м, тридцать ли рома, пятнадцать ли ежевичного сока, восемь капель…
– Ты отлично поняла, о чем я спрашивал! – прервал мою жалкую попытку съехать с темы прозорливый куратор. – Давай выкладывай, чем ты накачала Говарда, что этот закоренелый молчун и нелюдим стал гвоздем сегодняшнего вечера? Еще и, – Палтус с многозначительным видом указал мне за спину, – в глазах женщин весьма приукрасился.
Я обернулась и с неудовольствием пронаблюдала, как бывший печальный, а теперь вполне довольный жизнью некромант под всеобщий хохот заканчивает рассказывать очередную байку.
Эх, так и не узнаю, чем дело кончилось!
К слову, меня совсем не удивило то, что ему попеременно улыбались три барышни, непонятно когда просочившиеся в сугубо мужскую компанию за барной стойкой. Говард и в начале вечера ничего такой был: крепкий, опрятный, с налетом загадочности. Ну а хорошо подвешенный язык всегда очков добавляет.
Именно об этом я и сообщила друзьям. Тараг только хмыкнул, махнул на нас рукой и отошел выполнять поднакопившиеся заказы. Зато Палтус глумливо поделился:
– А ты сейчас необъективна! Ты же тоже в некотором роде женщина.
Можно было бы оскорбиться на это «в некотором роде», но лично я выше мелочных придирок к словам. Разумеется, я поняла мысль, которую хотел донести до меня друг. И потому прикинула про себя, чем бы его угостить, когда бдительность потеряет. Вслух же со вздохом призналась:
– Там уверенность в себе, легкость общения, заряд оптимизма и жажда жить, кажется.
– Кажется? – Палтус схватился за голову.
– Ты этого червя своим корявым «накус-выкусом» еще у меня дома как-то странно закольцевала в самоподпитывающийся поток. А теперь даже страшно представить, что за тварь из него получится.
Мы, не сговариваясь, скосили взгляд на слегка померкшего, но все еще окутанного зеленоватым свечением Пискуна. Мне страшно не было, червячок мирно дремал, и уж не знаю, была ли в том вина чар или сказались насыщенный день и некоторая порция выпитого, но вместо разумного со всех сторон предложения уничтожить эту невольную жертву обстоятельств я уверенно заявила:
– И ничего и не тварь. У него имя есть! И он мой питомец, сам сказал. Возьму с собой в этот, как его, Мухомрийск, буду дрессировать на досуге.
– Ну не знаю, неизученный образец, подвергшийся нелицензированному вмешательству и…
– А ты мне направление на практику рыбьим жиром извазюкал! – привела я аргумент.
Палтус покачал головой и вздохнул.
– Серьезно, он хоть и мелкий, но с подобными экспериментами не шутят.
– Слушай, я же к выпускнику ЛАМ еду. Какому-то там невероятно способному. Если что-то пойдет не так, подкину ему Пискуна в ящик стола и скажу, что он сам приполз.
Палтус рассмеялся и погрозил пальцем:
– Святоша, Пшенка точно куда-то отлучилась, когда тебя в ее обитель пристраивали.
Я на эту вопиющую наглость фыркнула и кивнула на Тимьяну.
– Иди девушку развлекай. А божий промысел, – неопределенно повращала рукой в воздухе, – нам неведом. Так наставница всегда говорит.
И все-таки застать хвост рассказа о последней свадьбе я успела. Специфическая история, когда не знаешь, тебе больше смешно, страшно или неловко. Наверняка каждый хоть раз в жизни слышал выражение «только через мой труп!». В данном случае вышло абсолютно дословно.
– А я им и говорю: позвольте, но я некромант, а не священник! – громко возмущался Говард.
– Как романти-и-ично! – закатив глаза, вздохнула одна из девушек справа от него.
Любопытные у нее представления о романтике. Свадьба зомби… ну такое себе удовольствие.
– Последняя воля – закон, особенно если она нотариусом заверена и оплачена честь по чести, – с хрипотцой в голосе и значением во взгляде произнес пожилой мужчина, тоже прислушивающийся к разговору. – Вот помню, лет пять назад случай был…
Я улыбнулась и в полной мере ощутила себя на своем месте. Вокруг творилось Хмелиус разберет что, на стенах трепетало пламя зачарованных светильников, слышался звон посуды, смех, обрывки чужих разговоров, где каждый – как окошко в другой мирок, а я делала то, что умела и что мне действительно нравилось. И главное, ощущала себя нужной. Здесь мне было по-настоящему хорошо.
