– А там что было? – проявил вежливость дед номер два. По всей видимости, охотничьи рассказы ему изрядно надоели, но тут трепалась вновь обретенная родня. А может, хотелось послушать новую байку.
– По башке получил и свалился, – разочаровал я старика, – и не первым я шел, а третьим. Первых двоих убили. Мне просто повезло.
– Скажешь тоже, повезло, скажи – шлем спас, – опять влез в разговор дед.
– Мне и хауберк разрубили, – пожал я плечами. – Удар край панциря задел, поэтому на шее только порез остался, да царапины от колец.
– Повезло, – задумчиво протянул дедушка-ярл, похоже, усомнившись наконец в том, что ему рассказывают обычные военные побасенки. – Кольчугу не пробили, других ранений не было? А то короткоухие любят упавших мечом ткнуть. Или не успели?
– Я не кольчугу ношу. Целые не успели, – ответил я на оба вопроса и отхлебнул дармового вина.– Один из раненых мою ногу потыкал, уже когда я упал. На первом этаже в спину, похоже, топором секанули. На лопатке до кости прорубили, хотя и ничего серьезного. Наручье и наплечник – не помню где, по-моему, на лестнице. Уж больно много и часто оружием махали. Ран много, но серьезной не одной.
Никакого хвастовства, чистая правда. Если честно, сомнение в голосе ярла меня задело. Тот промолчал, то ли поверив, то ли сделав вид.
– Про борг расскажи, как там отбились.
– Как отбились? Просто. Когда Приносящие Смерть часовых убивали, один из них, что в лицо мне выстрелил, проверить тело поленился. Очнулся я, когда полная башня эльфов была, только лежать и дышать через раз оставалось. Как начали поселок штурмовать, встал, стрелков в башне вырубил, из арбалета стрелков со стены тоже посбивал. Тем временем наши успели собраться, кто-то даже доспехи сумел одеть, начали рубиться с теми, что дома чистили. Башню бросил, к ним на помощь прибежал. Вот и все.
– Не совсем, – неожиданно добавил Сигурд и обратился к ярлу, – он там шестерых эльфов зарубил. Когда один остался.
– Не преувеличивай, – заприбеднялся я, – двое ранены были. Их я только добил.
Ярл, похоже, поверил, в глазах появилось удивление и даже, возможно, уважение; а может, и гордость своими генами.
Я даже постеснялся уточнить, что и оставшихся четверых рубил со спины. И если бы не воткнул цзянь Охтарону в ягодицу, прежде чем тот успел развернуться, то не известно, чем бы дело кончилось.
– Где вы остановились? – обращаясь к деду.
– У Снорри.
– Ах, да, они же с Брандом дружили… В замке не проще пожить, корабль и другую добычу продавая? А доспехи трофейные можно продать моим хирдманам, быстрее будет.
Дед отказался, очевидно, не желая выглядеть бедным родственником. Ярл кивнул, надо полагать, поняв причины. В его взгляде на деда появилась симпатия, дед со Снорри получили приглашение на пир вечером. Сигурд, похоже, должен был на нем присутствовать автоматически.
Перевел взгляд на меня:
– А тебя о согласии я не спрашиваю, к вечеру покои будут готовы. Не к лицу внуку ярла у кого-то другого в Хильдегарде жить.
Я пожал плечами, дед, посмотрев на меня, кивнул, типа правильно, живи. Сигурд приглашение ярла тоже отклонил, заявив, что у него дел по горло. Разве что когда освободится. Однако заходить будет часто, так как ученика ему надо учить, после чего выразительно посмотрел на меня.
– У него дар? – заинтересовался ярл.
– Да.
– Хорошо, – заулыбался власть предержащий дед. И задумался о чем-то своем.
Тут нам помешали, появилась хозяйка дома, точнее замка, со свитой. Статная дама с огромной связкой ключей на поясе весьма изящного серого платья с вырезом. Кроме платья она отличалась абсолютно белой кожей, ее можно было даже, наверное, принять за эльфийку, если бы не зрачки. Белый цвет кожи она унаследовала от родственников с островов, будучи дочерью ярла клана Ас'Хайт.
Ярл представил гостей хозяйке дома, после чего обрадовал ее известием о появлении у него внука. Только не от нее. У леди Бригитты дернулся уголок рта, не каждый день такие новости поступают. После чего она начала упорно меня рассматривать. От кого внук, ярл не уточнил, отчего я решил, что с матерью они были знакомы. Леди осмотрела меня, сделала какие-то выводы, получила распоряжение приготовить мне покои в замке, кивнула в знак согласия, после чего удалилась. Девушки из свиты поулыбались присутствующим и удалились вместе с ней.
В процессе обсуждения предварительных планов будущего похода или еще чего я не участвовал, предоставив эту честь старшим. Сам же отправился собирать вещички.
Глава XV
Снорри встретил меня улыбкой:
– Признал?
– Да. Так ты что, знал?
– Я же твою мать еще девчонкой помню. Что говорит?
– В замок говорит, переселяйся, не к лицу внуку ярла где-то еще жить.
– И правильно сказал. У тебя тут вещей много? Слуг возьми и лошадей, коли много везти надо. Часть доспехов трофейных надо тебе взять. Продашь быстрее. А то и дороже. – Кивнул сыну, появившемуся из дверей и тоже улыбавшемуся мне. Тот крикнул рабов-конюхов.
– Спасибо, возьму.
Барахла было в принципе немного, большую его часть составляли трофеи. Помимо повседневной одежды, подумав, взял трофейные эльфийские тряпки. В них не держались насекомые, а в набитых соломой тюфяках и шкурах для гостевых постелей блох и прочей живности должно было быть изрядно. Я даже взял свою походную шкуру на тот случай, если количество живности превзойдет все мои опасения.
Из оружия хотел взять только мечи, за что получил от заметившего отсутствие бригантины Снорри выволочку.
– Запомни, где бы ты не находился, оружие и доспехи должны быть если не с тобой, то рядом. Как бы вокруг безопасно тебе не казалось. Тем более в замке ярла. Одно то, что ты его внук, знаешь, сколько врагов тебе прибавило?
Возразить было нечего, расслабился чересчур. Как те эльфы. Дал себе слово, что подобное не повторится. Иначе можно и вторую жизнь не за грош потерять.
Поселили меня в одной из башен, на третьем этаже. На первом этаже находилось караульное помещение охраны местной тюрьмы, с самой тюрьмой, точнее ее камерами и постояльцами, в подвале. Башня была здоровенным квадратным зданием, с шириной стены метров двадцать, как бы не шире, и высотой с пятнадцать, тоже, наверное, даже больше. Этакий прямоугольник. По всей видимости, по проекту она, как и в полтора раза больший донжон напротив по диагонали замка, предназначалась для проживания гарнизона. Остальные шесть башен были заметно меньших размеров, хотя две оставшиеся угловые и надвратная уступали в размерах ненамного.
На четвертом, верхнем, этаже обитали дружинники. Второй и третий были заняты в основном гостевыми покоями, как пояснил сопровождавший меня дружинник, с любопытством рассматривая мои мечи и доставленное в замок имущество. Слуга, назначенный хозяйкой мне в помощь, хранил молчание. Лестничная клетка шла вдоль тыльной стены, со стороны двора. Мы поднялись по довольно крутой лестнице, и я повеселел, обрадовавшись, что меня не поселили среди грубых, грязных, сквернословящих, пускающих ветры при каждом удобном случае дружинников. Почему бы не обрадоваться, если навстречу идет такой цветок – рыженькая симпатичная девица-человек, с бюстом, по крайней мере, четвертого номера и самого высшего качества, лифчиков здесь пока не придумали, во всяком случае, я не видел, а силиконовые имплантаты уж точно появятся не скоро. Даже пришлось сглотнуть слюну, когда она нырнула в дверь перед нами.
– Хороша? – загоготал дружинник, его звали Бранд. – Повезло тебе, пленные тут живут, кто выкупа ждет. В основном пленницы. Так что не теряйся, пока мужья или родители выкуп собирают. Мужики не помешают, они ниже обитают. – И снова захохотал.
Выделили мне угловую комнату с двумя окнами-бойницами в стенах, выходившими на внешнюю сторону. Комнату к моему появлению успели прибрать, на сколоченной из плах огромной кровати постелили тюфяки-матрасы-подушки, даже застеленные простыней, с ума сойти. Вторая простыня была подстелена под откинутое в ноги одеяло.
Да, приняли меня по высшему разряду, само наличие постельного белья свидетельствовало об этом. В углу, на таком же грубоватом, как и кровать, столе, стояли кувшин с водой и глиняная кружка.
Слуга, не говоря лишнего слова, помог устроиться, перетаскал совместно с рабами Снорри оставшееся внизу имущество, указал удобства и удалился, сказав, что на приемы пищи собирают тремя ударами колокола в обеденном зале усадьбы ярла. Короче, там же, где я познакомился с дедом номер два. Проинспектировав указанные удобства, я обнаружил пресловутое ласточкино гнездо, торчащее из стены и нависающее надо рвом, с дыркой стандартного диаметра в полу, все освещение шло как на продвинутом танцполе, снизу.
Там-то меня и застала еще одна обитательница этажа, тоже светловолосая красотка, на этот раз со вторым номером, выгодно подчеркнутым кружевами и покроем изящного шелкового платья, давно требовавшего стирки. Она округлила глаза, ойкнула и молниеносно захлопнула дверь. Все произошло настолько быстро, что я не успел понять, показалось ли мне, или ее уши действительно заострены и вытянуты в длину. Выяснить не удалось, захлопнув дверь, красотка ускакала в свою комнату. Не преследовать же ее!
Разобрав и складировав имущество, я решил вздремнуть, предполагая довольно насыщенную событиями ночь. Разбудили меня пьяные вопли в коридоре, плавно перекочевавшие в соседнюю комнату-камеру. В рассуждении, что это такие же, как и я, гости, – сомнительно, чтобы пленным разрешили так напиваться и орать, тем более в компании, – я перевернулся на другой бок, проснувшись окончательно только от ударов колокола.
Наряжаться, как павлин, к ожидаемому вечером пиру я не стал. По фигуре ничего из модных материалов не было, по стилю подходили эльфийские костюмы, но они отпадали по политическим мотивам. Не хотелось бить, а потом, возможно, убивать, вусмерть пьяных идиотов, заподозривших во мне недостаток патриотизма и нелюбовь к отечественному или, на худой конец, союзному производителю.
Обычная чистая льняная рубашка с вышивкой и штаны, подогнанные Эрикой перед отплытием в Хильдегард, плюс повседневные сапоги – и достаточно.
Надо сказать, за одним столом с ярлом выглядел я весьма провинциально. Посадили меня рядом с Сигурдом, по правую руку от ярла, хотя и не совсем рядом с ним. Тамошние места были забиты весьма важно выглядевшими джентльменами, встревать между которыми и ярлом мне не хотелось, какое бы родство нас не связывало. Да и за те места, что нам со стариком достались, мы удостоились не одного неприязненного взгляда. Один тип, самый упорный, даже подавился и захрипел, когда Сигурду надоел его сверлящий взор. Бедолагу вынесли. Севший по другую руку от Сигурда придворный колдун покачал головой и буркнул что-то, типа, зря он так, достаточно было просто подозвать и припугнуть. Дед зажал меня с другой стороны от колдуна.
Колдун, Асмунд, как он представился мне, оказался учеником одного из учеников Сигурда, внешне совсем не походил на колдуна: двухметровый громила с минимальной печатью интеллекта на физиономии. Я в очередной раз поймал себя на мысли: а сколько же Сигурду лет? Зеленые орки жили довольно долго, но для стапятидесятилетнего старика он слишком молодо выглядел. Тем не менее его слишком многие знали, да и Асмунд выглядел далеко не мальчиком.
Стол для особо важных персон обслуживался, в отличие от остальных, не слугами и рабами, а пятерыми весьма интересными дамами и девушками. Две из них, самые симпатичные, были мне уже знакомы – те самые встреченные мною красавицы. Причем у девушки со вторым номером бюста действительно были характерные заостренные уши.
– Это кто такие? – спросил я сразу у обоих стариков, сидевших по флангам. Сигурд хмыкнул. Дед тоже:
– Что, захотелось чего? Жениться еще он хочет…
Я на секунду потерял дар речи. Оказывается, это я жениться хотел!
– Пленницы, выкупа ждут. А что ярлу за столом прислуживают, так это зримое подтверждение удач, – добавил Сигурд.
– А та, в коричневом с кружевами? Что, полукровка или эльфийка?
– Да, ты на самых симпатичных глаз положил, – опять усмехнулся колдун. – Не хуже Эрики будет.
– Чистокровная, – вмешался услышавший, о чем речь, Асмунд. – В последнем походе корабль островных эльфов перехватили. Куда-то везли ее.
– А что не в тюрьме сидит? Эльфов же никто не любит?
– Но эльфиек, бывает, и любят, – цинично захохотал Асмунд, деда перекосило, Сигурд усмехнулся, – зачем ее туда садить? – Положил на секунду руку на мою и кивнул, типа извини, не хотел обидеть. – Заболеет еще, лечить придется. Или с тоски руки на себя наложит, ярл выкуп потеряет. Мало ли что может быть. Живет она себе в башне, и пусть живет. Она же всего лишь женщина. Да и при случае на пиру винца в кубок подлить может. Как вот сейчас.
Если у меня и мелькали мысли, что ярл захочет представить внучка всему честному народу, то им не было суждено сбыться на этом пиру, и очень хорошо – по прошествии какого-то времени пир превратился в банальную попойку. Наших официанток начали хватать за филейные части, но они с некоторой долей изящества уворачивались от рук. Проявления основного инстинкта пока сдерживались под абсолютно трезвым взглядом леди Бригитты, также присутствовавшей за столом. Иногда она вмешивалась и указывала самым активным приставалам на ошибочность их действий. В частности, когда объектами внимания становились девушки из ее свиты, прислуживавшие ей и ярлу за столом. Одного непонятливого даже вывели после того, как леди Бригитта свистнула вышибал, в смысле дружинников. Распоясавшиеся было кавалеры слегка притихли. Обе девчонки из свиты при случае строили мне глазки.
– Дочери дружинников, – улыбнулся заметивший это Асмунд, – у обеих отцы погибли. Леди их на воспитание взяла.
Проблемы начались, когда мне понадобилось выйти в туалет. В отличие от средневековых европейцев орки знали толк в гигиене. Конструкция замка предусматривала наличие удобств, даже каменных, с водопроводом. В Европе с падением Римской империи и наступлением Средних веков прервалась не только общекультурная связь с античностью, но также были забыты бани и канализация, а здесь с имперских времен не только Колизеи, даже сортиры уцелели.
Выходя из помещения и затягивая шнурок на штанах, я столкнулся с некоей личностью, которая, не озаботясь гигиеной, поливала порог.
– Что, урод, не мог дотерпеть? – раздраженно и презрительно спросил я.
– А ты кто такой, чтобы у тебя спрашивать? – он присмотрелся, узнал. Одновременно начал завязывать штаны. – Ты что, щенок, решил, что коли за стол ярла пустили, тебе голову разбить нельзя? Или твои колдуны тебя от этого спасут?
Я сбил его на пол ударом ноги в колено сбоку и прямым в челюсть. К счастью, до расцвета исскуства мордобоя здесь было далеко, тут все решалось оружием. Неуклюжая попытка схватиться за кинжал на поясе была парирована ударом той же ноги в голову. Невежа отрубился. На сие с интересом смотрели другие жаждавшие единения с природой. Вечер был испорчен. Вернувшись за стол, я хлебнул вина и откланялся. Пока не пришлось бить еще кого-то.
* * *
В комнате я переоделся в эльфийское, насекомые в тюфяках и одеяле все-таки присутствовали, несмотря на высший разряд обслуживания, и завалился спать.
Разбудили меня пьяные вопли в коридоре. Потом послышался громкий женский вскрик, довольные пьяные голоса, крик боли одного из них, мат, звук затрещины, закончилось все ударом, распахнувшим дверь в мою комнату. В двери нарисовался некий орк, державший за шиворот знакомую блондинку. На щеке орка краснели четыре полосы, явно от ногтей. Из коридора послышался еще один испуганный женский голос, потом мужской, завершилось это звучным шлепком.
Оба ночных визитера восприняли это как руководство к действию. Девушка решила полоснуть орка ногтями по другой щеке, попытка была пресечена великолепной оплеухой, от которой голова девицы резко дернулась.
Орк рванул на девчонке платье, оголив весьма симпатичной формы груди, – оценил я их, оказывается, верно, – и бросил девушку на кровать, только после этого обнаружив, что она занята.
Я поднялся:
– Пошел вон. Даму разрешаю оставить.
Накачавшийся вином по самые уши, тот мучительно что-то соображал, явно без успеха. Внезапно орк дернул головой, будто вглядываясь:
– Эльф? Здесь? Ты как со мной разговариваешь, гнида? – Ошибиться было не мудрено. Ночь, света почти нет, девчонки, наверное, совсем ничего не видят, кроме теней в ночи. Кожа у меня светлая, легкий зеленоватый оттенок и днем-то малозаметен, клыки тоже сильно не сверкают, «ночнушка» – и то эльфийская. Мечи висели на стене, но пьяному еще надо додуматься, чтобы задаться вопросом, что они там делают.
– Проваливай отсюда, скотина, – я начал злиться.
Скотина предпочел схватиться за кинжал на поясе. Причем выдернул его куда быстрее, чем я ожидал. Больше ему ничего сделать не удалось. Я пробил ему под сердце и ударил левой в переносицу, классическая «двоечка». Орк рухнул.
В дверях возник второй дебошир и быстро оценил обстановку, кинжал появился и у него, дело сильно запахло жареным. Все мое оружие осталось за спиной, дистанция между нами слишком мала, я могу и не успеть выдернуть меч из ножен. Подобрать кинжал вырубленного тоже не успею.
Второй был или более трезв, или более устойчив к спиртному. Изобразив маховый режущий в горло, он перевел его в колющий удар в бок под ребра. Я машинально заблокировал предплечьем, перехватил за запястье, с одновременным захватом и толчком в районе плечевого сустава второй рукой. Протянул его на себя, разворачиваясь на правой ноге и используя инерцию его же руки.
Оппонент завалился на спину. После удара ногой в голову осталось только зафиксировать его кисть, после чего перевернуть на живот, выворачивая руку за спину. Кинжал выпал сам. К его несчастью, я обратил внимание на свою кровь, текущую по моему предплечью и его друга, который начал шевелиться, приходя в себя. После чего он страшно заорал и потерял сознание. Немудрено, если тебе выломают руку из суставной сумки.
Подняться или подобрать кинжал первый визитер не успел. Сильнейший прямой ногой в голову отправил эту голову прямиком к стене. Окончательно выбил из него дух второй удар. Для гарантии я выдал третий. Четвертый и пятый приняли ребра. Бесчувственные тела выбросил в коридор, оставив себе оружие.
Пора было разбираться с девушками. Рыженькая, пошебуршав и пощелкав кресалом, как раз зажгла масляную свечку-лампадку у себя в комнате и выглядывала в коридор. Увидев меня, выбросившего ее обидчиков, подошла. Вторая тоже шевелилась на кровати, запахивая разорванное платье.
– Что с ними? – прошептала она, указывая на ночных друзей. Руки у нее тряслись, щека опухла.
– Лежат, надеюсь, надолго. Если навсегда улеглись, тоже не опечалюсь.
Тут эльфийка обратила внимание на собеседника:
– Что…
– Я не эльф,– упредил очевидный вопрос. И показал клыки. – Иди спать, девушка. Подругу с собой забирай. Думаю, для вас сегодня все кончилось.
Подошла вторая, оценила обстановку, запахивая платье, получалось это у нее не очень хорошо. Щека у нее тоже опухла, только не левая, а правая. Утром у подруг будет два фонаря на двоих.
– А они что?
– Очнутся и поползут туда, где живут. Если смогут.
Девушки переглянулись. Потом посмотрели на меня, снова переглянулись.
– Давайте, идите, спокойной ночи, – начал настаивать я, – мне тоже спать хочется.
Один из пострадавших зашевелился и застонал. Рыженькая вздрогнула, опустила взгляд вниз и обратила внимание на намокший от крови рукав моей рубахи.
– Ты ранен? Тебя же перевязать надо!
Я, в общем, и не возражал, пожертвовав на перевязку остатки рубашки. Эльфийка-блондиночка помогла подруге, или не подруге, а просто коллеге по несчастью, меня перевязать, после чего осмотрелась в комнате. От ее глаз куча доспехов и оружия в углу не укрылась, как и мечи на стене.
– Кто ты?
– Живу я здесь. В гости приехал. Все спросила? Теперь до свидания. Спокойной ночи. Я спать хочу.
В коридоре стонали и хрипели уже два голоса. Девушки переглянулись, рыжая глянула на меня и потупилась. Эльфийка посмотрела на нее и обратилась ко мне:
– Не позволишь здесь переночевать? Ты их избил, вдруг на нас зло захотят выместить? У одного из них комната рядом с нашей. Или еще кто может заявиться.
Я усмехнулся. Типичный сюжет для любовного романа.
– Подруга, ты что, смеешься?
– Хорошо, мы пошли, – встала та.
– Не торопись, – остановил я ее, стало маленько стыдно. Девушкам должно быть здорово страшно. Полный замок пьяных орков. Встал, вытащил шкуру и разложил ее на полу. Застелил эльфийским плащом, второй бросил поверх.
– Ложитесь. Так уж и быть. А то опять спать не дадут. – Эльфийка с видимым удивлением рассматривала меня. Видимо, оттого, что я никого из них не попытался уложить к себе в постель.
– Что стоите? Думаете, это я буду на полу спать?
Перед тем как лечь, прижал дверь столом и вытащил цзянь из ножен, прислонив его к постели. Малхус тоже был под рукой.
Девушки оказались прозорливыми. Визитов ночных компаний в район их комнатушки было, по крайней мере, два, хотя первый ограничился эвакуацией пострадавших. Попытка постучать в мои двери встретила напор энергичных междометий.
Однако утром меня все-таки разбудили, только теперь – дружинники, пригласив прибыть на разбор полетов к ярлу, как позовут. Двое из них даже остались стоять у лестницы, то ли посадив меня под домашний арест, то ли охраняя от не желающих ждать судилища, скорого и неправедного, родственников моих ночных оппонентов или их самих. Хотя второй визитер вряд ли был в состоянии отомстить – с поврежденным плечевым суставом и порванными связками он временно небоеспособен. Во всяком случае, его появление меня бы удивило.
* * *
Сидеть под арестом пришлось часа три. Мне было скучно, я примерно сообразил, что будет дальше. Скуку несколько минут развеивали прелести Элениэль, чье имя я узнал из разговора девушек между собой, то и дело показывающиеся из разорванного платья. Но дармовое зрелище закончилось слишком быстро, дамы отправились переодеваться.
Как ни странно, через какое-то время они вернулись, чему я несколько удивился. Время они потратили недаром. Элениэль вырядилась в шикарное голубое платье с еще большим количеством кружев и глубиной декольте. Бренна оказалась одетой в строгий синий шелк, декольте у нее не потрясало глубиной, потрясал ее фантастический почти пятый номер, рвущийся на свободу.
Я немедленно поинтересовался, помня, что они – пленницы:
– И как у вас, таких красивых, такие не менее красивые тряпки не поотобрали?
Элениэль наморщила носик, скривила губы и повела оттененными глазками, под одним из которых небольшой синяк был почти незаметен – макияж, оказывается, здесь уже изобрели.
– Надо же нам ходить в чем-то? Оставили пару платьев, то, что хорошо смотрится, когда за столом ярла прислуживаем. Все остальное отобрали. Бренне вообще из награбленного платья дали. – Говорила чисто, но с заметным мягким акцентом.
– Что, кроме шелка, ничего не нашлось? – хмыкнул я.
– Нашлось, – вступила в разговор Бренна, глянула на подругу и неожиданно покраснела – дошла подоплека вопроса. Она говорила без акцента, на понятном, но с заметными отличиями, языке. Похоже, она родом из бывшей провинции Империи.
Бренне было лет пятнадцать, она еще не потеряла способность смущаться и краснеть. Вторая девушка была определенно постарше, но в случае с бессмертными и не скажешь, насколько. Смотрелась лет на двадцать. Хотя, может, даже помнит те времена, когда мой владетельный дедуля орал, молока требуя, и пачкал пеленки.
Помимо макияжа здесь изобрели и духи, обе красавицы распространяли некий приятный запах, кстати, одинаковый от обеих. Похоже, только одна сохранила свою косметичку.
– Надо же прилично выглядеть, когда спасителя благодаришь, – нашлась Элениэль.
– Выглядите вы действительно весьма прилично, – смерив каждую оценивающим взглядом, с ног до декольте и наоборот, признал я.
Элениэль подняла подведенные брови, иронически прищурилась. Общей темы для разговора у нас пока не было. Росли в различном социальном и расовом окружении, в том числе я, мужик с клыкастым зеленым лицом и со шрамом на щеке. Девушки явно пришли не только поблагодарить, но и пообщаться с не внушающим особого страха, но вызывающим сильное любопытство субъектом, который хотя и вломил зараз обоим ночным насильникам, но не поспешил воспользоваться выгодами положения. Да и представление об орочьем правосудии у них, скорее всего, уже сложилось, возможно, они даже начали обо мне беспокоиться. И тут тип, который по определению должен сопли только рукавом вытирать, в лучшем случае не своим, а только что убитого им противника, заводит и поддерживает разговор о дамских нарядах.
После моего приглашения пройти и присесть, а также ввиду отсутствия темы для беседы наступила неловкая пауза. Элениэль, рассматривая между делом обстановку в комнате, заинтересовалась сваленными в углу доспехами и оружием. Даже снизошла подойти поближе и рассмотреть. После чего я заработал странный взгляд вкупе с вопросом:
– Это наша работа? Откуда они у тебя? С кого?
– С короткоухих в основном, – пожал я плечами, – хотя, возможно, и собственно с эльфов что-то есть. Не знаю точно.
– Ты что, купец? А у кого купил? Откуда они у них?
– Доля в добыче, – разочаровал я ее, – откуда? Вырезали отряды эльфов и короткоухих.
– А какого дома? – заинтересовалась девица, тут же наклонилась, рассматривая что-то на доспехах и оружии, потом сама же себе ответила, – дом Серебряного Волка. Кто у вас такой дерзкий? Это же не прибрежный дом, как до них добрались-то?
– Не у нас, а у вас. Охтароном Серебряным Волком звали этого дерзкого. Кто вторым отрядом командовал, не интересовался. Как и короткоухими. А добрались просто, один отряд на борг напал, там его и порубили. Второй и короткоухих в Мертвых землях перехватили.
– Охтарон погиб? – явно заинтересовалась Элениэль.
– Ага, отходился в рейды наконец.
– Не может быть! – что-то сильно заволновалась красотка.
– Ну, если ты так говоришь, – я пожал плечами. – Хотя когда я последний раз его видел, точнее, его голову, она торчала на заборе.
– Звери! – ощерилась та.
– Ты оскорблять меня сюда пришла? – спокойно спросил я. – Тогда проваливай, у меня и так впереди тяжелый день. А ночью вы, красавицы, мне выспаться не дали.
Элениэль вскинулась уйти, потом посмотрела на меня и неожиданно извинилась.
– Прости, я не хотела тебя обидеть. Эти черепа на стенах – зверство. Ненавижу. Ночь эта, тут еще узнаю, что Великий Охтарон погиб… У нас о нем даже песни сложены. Ты-то тут при чем? Прости. – Прижала руки к сердцу и кинула в меня умоляющий взгляд из-под подведенных бровей и оттененных век. Желание признаться, что я при чем как в преждевременной кончине маэстро Охтарона, так и в посадке его головы на забор, умерло, не родившись. Не последнюю роль сыграл фонарь под глазом эльфийки, виднеющийся из-под штукатурки. Тем не менее, общая интересная тема для разговора нашлась.
– Если Охтарон был так уж велик, как ты о нем сказала, какого демона он отряды вашей молодежи в Оркланд водил? Он же в войне с Империей прославился? Времени сколько прошло? Он, коли на то пошло, должен уже лет пятьсот как в уютном замке сидеть и подчиненных пинать. Иначе какой он великий?
Эльфийка моему интересу явно удивилась, но ответила:
– Он низкого, младшего рода. И так в сотники тяжелой кавалерии вышел. У нас это большая редкость, мы же от старости не умираем. Должности в дружинах князей если и освобождаются, то по наследству передаются, детям или внукам. Охтарон даже прямым вассалом князя поначалу не был.
Я понял. Полная стагнация. Бессмертный индивидуум мог освободить должность у бессмертного князя только погибнув. Или отказавшись сам, думаю, это возможно. Но у него обычно имеются взрослые дети, а то и прочие потомки. Лишать семью места в табели о рангах никому неохота, мало ли как повернется жизнь. Займи его место чужой, сколько сотен лет потомкам нужно ждать шанса снова занять должность и сопутствующие ей блага? Отчего складывается жесточайшая вертикаль власти. Слегка размываемая только на войне. Как Охтарона-то не отравили обиженные родственники предшественника? Или он повышение получил по мобилизации или, как вариант, прошел путь по мечам да копьям имперских легионеров? Как на Западном фронте в Первую мировую некоторые молодые лейтенанты умудрялись выхватить временное звание майора за день, командуя вечером батальоном вместо максимум полуроты, получив производство при помощи немецких пулеметов. При Пешенделе, например.
– Как он погиб? – поинтересовалась тем временем эльфийка. Скрывать смысла я не видел.
– Неудачно на борг напал. Из нападавших никто не выжил, если тебе интересно. Его самого сначала мечами порубили, потом добили копьем.
– Толпой задавили, – сверкнула глазами Элениэль. – Один на один, страшно было.
Я мысленно пожал плечами, одновременно уверившись в ее молодости. Девочка еще не избавилась от иллюзий. Наверняка она не намного старше своего внешнего возраста.
– Может, и страшно. Не буду с тобой спорить. Так значит, у вас, коли не повезло в нужной семье родиться, всю жизнь служить кому-то будешь? – для гарантии, уточнил я.
– Конечно! – удивилась Элениэль. – Разве у людей, гномов и у вас не так?
Крыть было нечем. Места на верхушке всегда заняты, и сидящие там освобождать эти места никогда не стремятся.
Пора, однако, было менять тему. Тем более что Бренна явно скучала, рассматривая мои мечи на стене.
– Элениэль ладно, с кораблем в плен попала, а ты, красавица? – обратился к ней. – Тебя как угораздило Оркланд посетить?
– Замок захватили. – Пожала та плечами. – Теперь собранного выкупа жду. Отца с матерью, к счастью, в замке не было.
– А ты сам как в замок ярла попал? – перешла в наступление Элениэль. – И вообще, откуда ты родом, с островов?
– Нет, не с островов. Так, вместе с родней приплыли в Хильдегард продать драккар, доспехи и прочее имущество.
– Вы что, род корабелов? – проявила знание реалий орочьей жизни Элениэль.
– Трофейный выкупили.
– Понятно.
– А родня твоя где? – удивилась Бренна. – Не ты же корабль продаешь?
– Нет, – хмыкнул я.– Они в городе, у близких остановились.
– А ты почему в замке? – заинтересовалась Элениэль.
– Родня у меня тут. Если бы тоже в городе жил, этим оскорбил бы. Дед настоял.
– Не будет наглостью спросить, почему у тебя кожа такая светлая? – удивила Бренна, этого вопроса я ждал от Элениэли. Она была заметно старше и совершенно не смущалась задавать интересовавшие ее вопросы.
– От матери, – коротко ответил я. Девицы развивать тему не стали. Я поставил обеим по жирному плюсу – неглупы и достаточно деликатны. Избегают скользких тем.
Потом появилась одна из девушек свиты леди Бригитты со слугами, несущими некую толику хлеба насущного, заморить червячка арестанту. Даже арестантам.
Обнаружив в моей комнате обеих девиц, оценила их внешний вид, исходящие запахи, на секунду скорчила гримаску, достаточно громко фыркнула и ледяным тоном заявила гостьям об их завтраке, находящемся в их комнате, указала обоим слугам на стол, куда те выложили мой завтрак, после чего задрала нос и гордо вышла. Девчонки вышли вскоре за ней.
После завтрака появился дружинник с просьбой, что было подчеркнуто тоном, явиться к ярлу. Пока я надевал пояс с мизеркордом, задал дружиннику вопрос:
– Кому я вломил?
– Свободного хевдинга сынку с приятелем из его воинов. Гости ярла, – улыбнулся дружинник. Мне оказали уважение, прислав в качестве сопровождающего одного из хольдов дружины, судя по качеству одежды и оружия, а также его возрасту. Особых неприятностей я от грядущего суда не ждал и раньше. Теперь, узнав, что избил не детей высокопоставленных соратников дедули, окончательно успокоился. Видать, либо сами, либо родня пострадавших дело замалчивать не стали, обратившись к ярлу в поисках правосудия, опираясь на рассказы побитой стороны.
– Что это они, жаловаться побежали? – поинтересовался я, спускаясь по лестнице.
– Если бы, – опять улыбнулся воин. – Убивать тебя они побежали. Как Бьерну сынка со сломанной рукой принесли, за меч схватился и со своими ближниками наглого эльфа убивать устремился. Чуть до бойни в замковом дворе не дошло. Еле-еле успокоили. Естественно, деду твоему сразу доложили. Он на утро суд и назначил.
Дневные неприятности, как оказалось, судом не исчерпывались. По пути, по закону подлости, нам встретился тот самый нетерпеливый любитель орошать стены по ночам, несколько изменившись анфас и в профиль – с распухшей челюстью и сломанным носом в комплекте с шикарными синяками под обоими глазами, но все же вполне узнаваемый.
– Ты!!! – увидев, устремился ко мне, вытянув указующий перст в мою сторону.
– Я тебе сейчас еще и палец сломаю, – не дал я ему высказать претензий. – Тыкать пальцами, по меньшей мере, невежливо. Хочешь что высказать, найдешь меня после обеда. А пока на тебя нет времени.
– Да я тебя… – начал он, остановившись, тем не менее, на безопасном расстоянии.
– Заткнись, – оборвал его сопровождающий меня хольд. – Не до тебя.
Тип замер, похоже, он был из дружинников и моего сопровождающего прекрасно знал.
* * *
Владетельный дед был страшно зол, как, впрочем, и я сам. Юноша, любящий нарушать положения статьи 158-й Административного Кодекса Российской Федерации, добил те остатки хорошего настроения, что уцелели от общения с двумя привлекательными девушками, симпатичными, даже несмотря на следы побоев.
В знакомом зале собралось достаточно много народа. К счастью, в доспехах были всего двое, стоявшие за спинкой ярлова кресла, в котором и сидел глава клана Ас’Кайл, одетый в белую траурную рубаху без вышивки.
Сторону обвинения представляла дружная кучка орков, душ восемь, включая обоих пострадавших. Прокурорские обязанности исполнял коренастый жилистый тип в возрасте. Он пристально рассматривал меня, при этом выражение его лица было устойчиво кровожадное.
Сторону защиты никто не представлял. Во всяком случае, явно.
Речь свою прокурор начал с матюгов, пройдясь по моим родителям, родителям моих родителей (у деда номер два дернулся уголок рта, лицо стало не менее кровожадным, чем у прокурора, зал в районе кресла ярла возмущенно зашумел) и прочим родственникам. Обвинитель заявил, что его сын ужасно покалечен и от меня ему, Бьерну Черному Мечу, нужна только кровь. Потом он увидел физиономию деда, несколько сбился с мысли и согласился удовольствоваться вирой, но только в том случае, если я дополнительно к ней самой оплачу услуги доктора, в смысле мага. Если же маг не поможет, то так и быть, тогда я за свою добрую волю останусь жить, но руку он и мне сломает.
Дед тем временем справился с чувствами, его лицо приобрело безмятежное выражение. Только дедовы глаза продолжали враждебно посверкивать в направлении обвиняющей стороны. По причине своей низкой квалификации обвинение не удосужилось подготовиться к процессу. Хотя бы навели справки о родственных связях обвиняемого, прежде чем высказываться о них, прибегая к ненормативной лексике и оскорбительным выражениям. За это в Оркланде обычно убивают, если только статус матершинника не слишком высок.
Мне стало смешно. Даже если имелась возможность получить с меня что-то по суду, обвиняющая сторона только что ее потеряла. А насколько я понял ярла, он еще и слов этого Бьерна ему не простит, кто бы за тем не стоял. Можно сказать, передо мной стоял и брызгал слюной в мою сторону без пяти минут труп, имеющий весьма призрачные шансы уцелеть, и то, если вовремя подскажут, куда его завел длинный язык.
Пока ярл допрашивал пострадавших, я продумал свои дальнейшие действия. Четыре полосы на щеке одного из хулиганов, более-менее сохранившего боеспособность, не дали ребятам увернуться от признаний о цели визита. О вторжении в мою комнату они, кстати, умолчали.
– Что, без насилия никак было не обойтись? – презрительно ухмыльнулся ярл.
– Да кто они такие, чтобы отказывать! – закипятился пострадавший. – Рабыни! Эта эльфийская тварь кровь мне пустила.
В зале захихикали. Дед тем не менее сохранил серьезность. Несмотря на явное презрение, которое своим обвинением вызвал пострадавший, серьезность самого обвинения от этого никуда не делась. Раб за пролитую кровь свободного подлежал смерти. За исключением случая, если он защищал имущество или интересы хозяев. Известное понимание среди орков находили также действия раба, убившего за свою женщину, хотя в большинстве случаев решение было за хозяином. Привлечение хозяина как владельца движимого имущества к ответственности за оправданное обстоятельствами убийство, совершенное его рабом, не имело перспектив быть одобренным на тинге, но возможность кровной мести могла заставить поступиться совестью и представителя слабого рода. В данном случае обе девушки были свободны, а я выступал как посторонний, который, кстати, вообще не имел права кого-то калечить или убивать, вступаясь за рабыню. Даже если рабыня – моя женщина.
– А почему ты решил, что они рабыни? – спокойно спросил дед. – Они просто пленницы, пришлют выкуп, опять станут свободными. И не просто свободными, а из хороших родов.
Юноша хотел возразить, но быстро передумал. Строго говоря, дед был прав, при всей призрачности границы между рабами и пока просто пленными, она в орочьих понятиях все же присутствовала. На островах, бывало, пленниц даже в жены брали, в материковых кланах такое было гораздо реже, но тоже случалось. Не говоря уже о том, что весло забитого трофеями корабля с недостатком численности в команде психологически гораздо комфортнее вручить пленному, а не рабу.
– Какая разница! – заорал папаша Бьерн, чувствуя, что упускает инициативу. – Пусть пленницы, но все равно не свободные. Это не его женщины, не в праве он был свободных за них калечить.
– Как дело было? – не обращая на него внимания, обратился ко мне ярл.
Я обрисовал ситуацию.
– Проснулся оттого, что за стеной кричат, бьют кого-то. Потом у меня вышибли дверь (тут я слегка приврал, щеколда закрыта не была), появилась эта морда. – Я указал на поцарапанного, выразив жестом как можно большее презрение обоим приятелям.
Бьерн сжал кулаки… Сам виноват, неужели не знал, что собой представляет его отпрыск? Посмотреть только на собутыльников и сразу все становится понятно – наглый бездельник с претензиями. Сам Бьерн выглядел как умный, жесткий и сильный мужик, добившийся всего своим горбом. Но на сынке его, как водится, природа решила отдохнуть. И друзей себе нашел таких же. Теперь тупорылый повеса с не менее тупорылым другом втравили папу в крупные неприятности. Это стало возможным не в последнюю очередь из-за того, они озвучили приукрашенную версию событий, приведших к получению телесных повреждений.
– Вломился с бабой в руке, – продолжил я.– Потом он врезал ей так, что чуть голова не отлетела. Платье рванул и на кровать бросил. А там я. Вот и сказал ему, что все, друг, спасибо, можешь идти.
– Врешь, ублюдок,– заорал Бьерн и толкнул поцарапанного, – говори, как дело было!
– Он сказал мне, чтобы я эльфийку, – по стенам зашептались, – в покое оставил.
– Ну, раз ко мне в комнату не только затащил и на кровать бросил, но и даже платье разорвал, то я счел это подарком, так сказать, в счет будущей дружбы. Чтобы меня не оскорбило вторжение ночью в мои покои.
Ярл ухмыльнулся. По стенам тоже послышались смешки, судя по всему, симпатии были на моей стороне. Чересчур бесцеремонные ночные вторжения обществом не одобрялись, хозяин был вправе прикончить непрошеных гостей, не разбираясь, что им вдруг понадобилось. Я продолжил развивать успех:
