– Папа сказал вроде, что твоя…
– Так это была информация для его ушей, чтобы не ругался слишком сильно. Там девчонка глупая, конечно, но обидели её зря, а защитить некому. Знаешь из этих, из «ботаников», – улыбается. – Пить не умеет, на вечеринке перебрала и уснула прямо на столе. Кто-то пустил нехороший слух о ней, очень нехороший. Её бедную заклевали уже все с этой историей.
– Да ты прям рыцарь, смотрю. А если то, о чем говорят, правда?
– Неправда, это точно. Я лично отнес её в свою машину, почти сразу, как она вырубилась – как чувствовал, что это нужно сделать. Поэтому честь осталась при ней, а вот слухи всё же поползли.
– А что за слух-то?
– Это не для твоих ушей – маленькая ещё!!!
С этими словами Эштон легонько щёлкает меня по носу.
– Да не маленькая я! И тоже на вечеринках бываю, мне же нужно знать, чего опасаться!
– Уверен, ты и так это знаешь. Алкоголь в больших количествах – это зло, особенно для девочек.
– А для мальчиков?!
– Для всех, но нас хотя бы не могут … эмм… чести лишить, как вас!
– Изнасиловать, что ли?
– Да. Я просто этого слова не знал на английском.
– Это преступление! За это в тюрьму сажают!
– Вот поэтому и нельзя напиваться до беспамятства, как Филиппа!
– Её Филиппа зовут?
– Да.
– Вы дружите?
– Не то чтобы дружим, но после инцидента стали ближе общаться.
– Общаться или встречаться?
– Я ж сказал, мы не пара, никакой романтики нет, и не было. Так, пару раз кофе выпили вместе.
– А говорили про что?
– Сонь, тебе не кажется, что ты слишком любопытна?
– Нет! Я сейчас как психоаналитик, прощупываю твою ситуацию. Просто парни слепы как кроты и часто вообще не понимают, что происходит вокруг них. Вот я бы на месте той девочки уже точно влюбилась бы в своего рыцаря. Уверена, твоя Филиппа в тебя влюблена или на подходе, а ты и ухом не ведёшь!
– Ну, не знаю! Я сделал, что должен был, и что считал нужным, а дальше уже…
– А дальше?
– А дальше посмотрим.
Эштон забирает у меня из рук коробки с украшениями и расплачивается на кассе. Но избавиться от темы разговора ему не удастся:
– Она тебе нравится?
– Ты это спрашиваешь как сестра? Как психоаналитик или как кто-то ещё?
– Как сестра, конечно. Психоаналитик тоже подходит. А что ты имеешь в виду под кем-то ещё, я не знаю.
– Ну ладно, если как сестра, то немного да, нравится.
– Она красивая?
– Нормальная.
– Блин! Ну вот что это за ответ?! Неужели нельзя решить, красивая или нет?
– Ну а откуда мне знать какие у тебя критерии красоты? Обычная девушка: две руки, две ноги, голова тоже есть.
– Какого цвета волосы? Глаза?
– Шатенка она, глаза… эмм, не знаю, кажется, зелёные… А может и нет…
– Ну ты даёшь! Полезть в драку из-за девушки и даже не знать цвет её глаз!!!
– А что, по-твоему, нужно было сперва цвет глаз узнать, а уж потом за честь её впрягаться?
– Ой, ну всё уже, проехали! Посмотри, какое кафе классное! Давай зайдём?
– Давай.
Мы садимся на мягкие диваны у окна с видом на залив, день подходит к концу, и на горизонте, сквозь небольшие трещины в серости облаков просачивается оранжевый свет заходящего солнца.
Мы оба любуемся закатом, и Эштон опять улыбается, так мягко и едва заметно, мечтательно…
В кафе почти никого нет, кроме нас, несмотря на предпраздничную суету, и этот факт вносит свою неожиданную лепту в интимность и комфорт нашего уединения.
Я заказываю себе кофе с молоком, Эштон повторяет за мной.
– Может, ты голоден? – спрашиваю. – Парни обычно заказывают себе пиво и картошку с наггетсами.
– Какие ещё парни?! Тебе же только шестнадцать! – деланно возмущается мой гиперпереживательный брат.
– Мой брат Лёшка, например! – быстро соображаю, что ответить и тут же жалею, потому что ни одной даме толика загадочности и намеков на популярность у мужского пола ещё не мешала!
– А! Брату можно!
– А ты что, можно подумать, в шестнадцать ни с кем не встречался?
– Я – парень, это совсем другая история.
– Почему это другая?
– Да потому что! Маленькая ты ещё, чтобы посвящать тебя в эти вопросы!
– А папа так не считает! Мне всё давно уже известно: у вас типа потребности, и вы с ними носитесь как со священной коровой, – подмигиваю ему, стараясь казаться взрослее и умнее, чем он думает.
– Ну, раз ты все знаешь, зачем же тогда спрашиваешь? – отвечает невозмутимый Эштон, потягивая кофе из своей чашки.
Решаю, что лучшим решением в сложившейся ситуации будет смена темы беседы.
– Так может, всё-таки закажем еду и пиво?
– Только если ты хочешь есть, а я не голоден. А пиво пить в компании дамы – плохой тон.
– Мама научила?
– Конечно. Больше учить было некому.
Во взгляде Эштона мгновенно появляется жёсткость, он сжимает губы в тонкую линию и словно весь ощетинивается. Какой-то частью своего мозга я соображаю, что данный эффект вызван нечаянно затронутой темой отцовства.
– Эш? – зову его негромко, и от этого непривычного сокращения он вдруг смягчается, взгляд его делается теплее, ласковее.
– Да, Софи?
– Ты когда Алекса впервые увидел, сразу узнал его?
Эштон поднимает вопросительно брови.
– Ну, в смысле, сразу понял, что он – твой отец?
– Сразу.
– И что ты почувствовал?
– Шок.
– Почему?
– Сходство действительно потрясает. Внешнее, я имею в виду. Странно увидеть собственное лицо на двадцать пять лет старше.
– Ты не знал, что вы похожи?
– Мать говорила мне, но я не представлял, что настолько…
– А… у тебя были какие-нибудь фотографии?
Эштон долго молчит. И мне становится холодно. Чем дольше он смотрит на залив, в уже опускающуюся темноту, тем дискомфортнее мне находиться с ним рядом.
– У матери было только одно фото, и подозреваю, когда она делала его, ей и в голову не могло прийти, что я его увижу.
Молчу, ожидая продолжения, и Эштон открывается больше:
– Мне не показывали ту фотографию – я сам её нашёл. И на ней… он просто спит. В постели. Больше ничего. Потом, когда мне было шестнадцать, мать случайно наткнулась на фото вашей семьи в журнале, и так мы узнали, где он и как живет.
– Значит, два года назад?
– Значит.
– Почему ты не приехал раньше?
– Я сделал это сразу же, как появилась возможность.
И снова в голосе металл и обжигающий холод.
– Слушай, давно хочу спросить, но не решаюсь… Зачем ты работаешь?
Эштон напрягается ещё сильнее.
– Ну, я в том смысле, что папа… Алекс… он ведь достаточно денег тебе даёт?
– К хорошему привыкаешь легко, а лишиться всего можно в одно мгновение.
– Чего, например?
– Да всего этого. Квартира, машина, бесконечные карты: банковские, клубные, куча вещей, одна дороже другой. Моей матери понадобилось бы работать лет пятьдесят и при этом ничего не есть, чтобы накопить подобную сумму. Хотя, может и этого не хватило бы. Подозреваю, кондо, в котором я живу, стоит больше миллиона – в этом случае ни у меня, ни у моей матери совсем нет шансов. Совсем. Поэтому я стараюсь не привыкать. В любой момент… всё может закончиться так же быстро, как и началось.
– Что заставляет тебя так думать?
Эштон какое-то время молчит, и я уже почти теряю надежду получить его ответ, как вдруг он выдаёт то, что причиняет боль даже мне, не говоря уже о родителях:
– У меня нет никаких доказательств, что он мой отец. Что, если нет?
– Самое большое доказательство – твоё лицо. Никто из тех, у кого есть глаза, не имеет ни малейших сомнений в том, что у вас общие гены! – я буквально выплёскиваю на него своё негодование.
– А что, если однажды вдруг он захочет проверить? И результат окажется не тем?
– Ты так ничего и не понял, Эштон! Наша семья УЖЕ приняла тебя, ты УЖЕ вошёл в сердце каждого из нас! Неужели ты смог бы так просто развернуться и уйти, поверив каким-то цифрам на листке бумаги?
Эштон молча отводит свой тяжёлый взгляд в сторону, словно боясь повредить им меня, а я от эмоций не могу усидеть на месте:
– А Алекс? Он полжизни растит чужих детей, заранее зная, что мы ему биологически никто, и не просто растит, да простит меня Бог, он лучший отец, чем мой настоящий, хотя и тот любит меня безмерно, но их даже сравнивать нельзя… Это не сравниваемые… планеты!
– Вы – дети любимой женщины…, – Эштон произносит эти слова так тихо, что я едва могу расслышать их.
Мне сложно понять, что творится у него в душе, а что на уме – и подавно, но во мне горит обида за Алекса, и я уверенно вещаю свои соображения:
– Алекс никогда бы не отказался от тебя, это первое, а по поводу теста на отцовство я лично однажды спросила его, и он ответил, что никогда в жизни не совершит подобную жестокую бестактность по отношению к тебе, твоей матери и самому себе – это второе. Он УЖЕ принял тебя! Принял раз и навсегда! И будет любить тебя любым, запомни это, любым!
Эштон делает глоток из своей чашки, но прекрасный вид из нашего окна его больше не интересует, он смотрит мне в глаза, и постепенно его губы растягиваются в улыбке. Я понимаю, что больше мой собеседник ничего о себе не расскажет. Лимит искренности исчерпан.
– Расскажи лучше, кто именно обижает тебя в школе? – внезапно заявляет.
– Зачем это?
– Ну так я с ним разберусь! На правах старшего брата!
В один момент напряжение между нами лопается, мы оба смеёмся, шутим, делимся историями из школьной жизни и не замечаем, как этот чудесный вечер, подаренный нам судьбой, незаметно подходит к концу.
Прощаясь, я обнимаю Эштона и с ужасом обнаруживаю, как тяжело мне оторваться от него: ни одни родственные объятия ещё не приносили мне такого удовольствия…
Глава 9. Ожидание
Nelly Furtado – All Good Things (Come To An End) (US Version)
– Я видела его, – сообщает недовольный голос Кейси вместо приветствия.
– Кого?! – сонно переспрашиваю.
– Эштона твоего!
Мой организм просыпается почти мгновенно, сознание быстро заполняет школьный шум и гам, глаза различают ядовито-розовый цвет йога-штанов подруги, сидящей на подоконнике. Не без удивления отмечаю, что она опять сняла весь свой пирсинг, который ещё вчера делал ее похожей на новогоднюю ёлку.
– Отец опять дал тебе денег? – вырывается вопрос.
– Нет. Я же говорю, видела твоего брата и…
– И…?
– И это имело своё влияние на состояние моего внутреннего мира: он расцвёл. Сейчас в моей душе – весеннее цветение сакуры, поэтому внешние атрибуты потеряли актуальность!
– Серьёзно?
– Абсолютно. Поэтому у меня к тебе дело. Когда ты увидишь его в следующий раз?
– Кого?
– Эштона, разумеется!
– Ну… он обещал прийти к нам на Рождество, то есть примерно через неделю.
– Тогда я заявлюсь к вам в гости. Можно?
– Нет! Ты опять будешь строить глазки Алексу! Ты не понимаешь…
– Всё я понимаю! Твоя мать – мудрая женщина, поверь, до таких мух как я ей и дела нет! Это просто игра, невинный флирт! Жизнь невыносимо скучна, и такие вещи делают её всего лишь менее однообразной! Кроме того, твой секси-папочка меня больше не интересует, есть кое-кто получше! – Кейси многозначительно мне подмигивает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
