Страница 2 из 6
– Нет, – помолчав, глухо ответила мама, – не ругался, ты ж его знаешь…
Она отвернулась, выглядывая в водительское окно и проверяя, что там никого нет.
– Знаю, – я хмыкнула и сложила руки на груди, – уж я-то знаю, КАК он не ругается! Небось снова отчитал тебя! Мам, ну сколько можно?! Ты же взрослый человек и должна понимать, что…
Я ничего не услышала, лишь заметила огромную тень, накрывшую наш старенький зеленый драндулет, а в следующую секунду ощутила удар. Мир перевернулся с ног на голову. Голову, правое плечо и бедро пронзила ужасная боль, и я, кажется, закричала. А потом меня поглотила темнота.
– Тара э! Тара! – Странный звук, глухой, будто издалека, и сильнейшая боль резко пронзила грудь.
И снова ничего… тишина и спокойствие, блаженство ничего не чувствовать.
– Тара э! Тара! – Новый вскрик и снова боль в груди. На этот раз сильнее, явственнее, острее! И тишина.
– Тара э! Тара! – На этот раз я рванула изо всех сил, стараясь избавиться от той боли, что ожидала меня впереди. Взмахнув руками, замолотила ими в воздухе, пытаясь схватить того, кому принадлежал голос.
– На тара! На! – Оглушающий крик, и я распахнула глаза, тут же ослепнув от яркого света, ударившего в глаза. – На тара!
Попыталась сесть и сделать вдох, только боль, пронзившая грудь и застрявшая в ней словно раскаленный металлический кол, не давала этого сделать. Хрипя и сипя от натуги, я наполнила кислородом легкие и сразу закашлялась. А еще что-то мешало, давило на меня, и я, прекратив молотить в воздухе руками, слепо зашарила ими, пытаясь отодрать от груди то, что причиняло боль.
– Араэ! Араэ… раэ… – Тишина поглотила, отпуская меня в блаженное ощущение безвременья.
Я распахнула глаза, щурясь от солнца, бившего прямо в лицо, и постаралась отогнать страшные воспоминания десятилетней давности. Села ровно и размяла шею. Нет, я не заснула прямо на поляне в саду Академии. Просто каждый раз, когда позволяла этим воспоминаниям окутать себя, я будто проваливалась в странную дрему или оцепенение.
Маркус называл такое состояние посттравматическим синдромом. Он рассказывал, что подобное часто наблюдалось у тех людей, что попадали под влияние демонов Первой Волны. Но таких было крайне мало, потому что демоны не оставляли в живых ни тех, кого им удавалось сломить, ни тех, что имели странный и до сих пор не изученный иммунитет.
Коммуникатор завибрировал, оповещая меня о входящем вызове, и я посмотрела на наручные часы, проверяя, который час. Посреди лекций никто мне звонить не мог, а если это меня ищет Нель, то я и правда надолго провалилась в прошлое. Однако первая лекция еще не закончилась, значит, это не подруга. Посмотрев на экран коммуникатора, с удивлением увидела надпись: «Родители».
Ого! Я и пикнуть не успела, как устройство, поймав мой взгляд, разрешило соединение.
– Кира! – мамин голос вырвался из крохотных динамиков, расположенных внизу устройства. – Кира, что случилось?!
– Ничего, – тихо ответила я, все еще не понимая ни причину ее звонка, ни ее явного взволнованного состояния. Да и, по правде говоря, все еще пытаясь вырваться из липкого марева «приступа».
– Кира! Хватит! – Рыжие кудри, обрамляющие ее лицо, заплясали словно живые, когда она возмущенно тряхнула головой. – Кира Марс, не смей мне врать!
– Ма… – протянула я, все еще пытаясь вникнуть в причину ее звонка.
– Кира Викторовна Пе… – начала она, по привычке называя меня как раньше. – Так, Кира, хватит! На твой счет упала большая сумма денег, и Имперский Банк незамедлительно уведомил нас об этом! В извещении написано «За причиненный ущерб». Что еще за ущерб?!
Наконец сообразив, о чем идёт речь, я вскинула руку с устройством.
– Мама, со мной все хорошо! Просто наконец так ненавидимый тобою кар отправился в утиль!
– Да?! – Ее полное надежды выражение лица было непередаваемым, и я не смогла не прыснуть от смеха. Однако мама тут же взяла себя в руки: – Погоди, но раз он в утиль… Это, – она охнула, – была авария?! Девочка моя, ты не пострадала?! Кира! Да что же ты молчишь?! Где ты сейчас?
– Подожди, дорогая… – из-за маминой спины показался немолодой мужчина в светлой рубашке. Он осторожно приобнял жену и ненавязчиво выудил из ее рук устройство связи. – Привет, ребенок!
Маркус Марс был, как всегда, чисто выбрит и причесан. Небольшой шрам, пересекавший его верхнюю губу, ни капли не портил приятное лицо, делая его лишь более мужественным. Седые виски отливали серебром, а вопреки возрасту темные брови сошлись на переносице.
– Привет, Маркус, – улыбнулась я, обращаясь к мужчине, и тут же получила в ответ его ласковую, но не менее обеспокоенную улыбку.
– Привет еще раз, ребёнок. Рассказывай.
– Авария на перекрестке. Я жива и здорова, ни царапинки, а вот кар… Маркус, мне правда жаль, но Хамелеон Броуди задел отсек двигателя. Кар отправился на переработку. Извини.
Слушая мои лаконичные слова, мама, выглядывающая из-за спины мужа, только громко охала и почти неразборчиво бормотала про «ее бедную девочку», «срочно нужно в больницу», «а я говорила, не стоит ей учиться так далеко от дома» и что-то еще. Маркус лишь закатывал глаза, но все равно улыбался, впрочем, как и я.
– Понятно, – наконец произнес он, когда я закончила отчет, – не переживай. Жаль, конечно, но я уже сто раз тебе говорил, что пора пересесть с этой штуки! Кх…кх…
Он неожиданно закашлялся и, оглянувшись, попросил:
– Милая, дай водички.
– Сейчас! – Мама моментально пропала с экрана коммуникатора, а Маркус склонился ниже и заговорил тише:
– К теням этот драндулет! Я тебе перевел на счёт еще столько же, купи уже нормальный кар! Выбери что-нибудь подходящее для себя! Ну, ты понимаешь, что там сейчас модно у молодежи! Давай, ребенок, сделай уже что-то для себя, в конце концов!
– Марк! – возмущенный голос мамы перекрыл его тихий шепот. – Ты еще посоветуй Гарпию купить и гонять на ней по этому сумасшедшему городу!
– Милая… – заискивающе протянул Маркус, пойманный врасплох. – Ну ты же понимаешь, что девочке необходим хороший кар!
– Гарпия мне подходит! – Я с энтузиазмом перетянула внимание матери на себя. – Ты же знаешь, что я всегда мечтала о чем-то подобном!
– Что?! – Она тут же оставила мужа в покое и снова обратилась ко мне, шипя словно дикая кошка: – Только попробуй, Кира Марс, купить мотоцикл! И если разобьешься насмерть, то домой…
– …можешь не возвращаться! – закончила я за нее, заставив-таки улыбнуться. – Мам! Ну ты же знаешь!
– Знаю! – Она улыбнулась, сунула в руки мужа полный стакан воды и прошипела, изображая злость, которой там и в помине не было. – Отнеси на место.
Как только тот пропал, мама склонилась ближе к устройству и зашептала:
– Я тебе еще немного перевела из своих денег, давно уже откладывала…
– Мама! – укоризненно произнесла, желая остановить ее.
– Тише ты! Это мои деньги, собственные! От заказов! Я все равно собирала тебе на новую машину, хотела подарить на окончание Академии. Так что… Милая, Маркус прав, купи себе что-то такое, о чем ты давно мечтала! Квартира тебе не нужна, у Маркуса их три, дом тоже, деньги ты не берешь, а тут словно в складчину. Выбери что-нибудь невероятное! – Я улыбнулась, поймав ее нежную улыбку и заметив веселый взгляд отчима. – Ну все, милая, пока!
– Пока, ребенок! – крикнул Маркус.
– Пока, – ответила им тихо.
– Но если ты купишь Гарпию, то…
Я рассмеялась, так и не услышав продолжения фразы, а экран коммуникатора погас. Откинулась, прижимаясь к нагретой солнцем спинке скамьи. Итак, у меня целая куча денег и теперь я могу купить себе новый кар. Раз, и этот ужасный день стал снова потрясающе хорошим.
Посетив следующие две лекции и скрупулезно записав весь материал, после очередного звонка я поднялась и поспешила в главный корпус, ведь нам предстояло посетить общую с еще двумя потоками лекцию у Рика Броуди.
Многие местные ребята считали данные занятия пустой тратой времени и старались всеми способами избежать их посещения, в отличие от девушек, ведь вел их самый молодой и самый потрясающий преподаватель Академии. Я заняла свое излюбленное место прямо по центру аудитории на третьем ряду – оптимально, чтобы и слышать, и видеть предмет своего обожания. На первые два ряда, где собирались в основном ярые поклонницы главы кафедры материальных источников, я соваться не спешила. Да и сам Броуди не часто во время лекции обращал на них внимание. Последние ряды были сплошь заняты парнями, желающими прикорнуть перед окончанием занятий в Академии, ведь многие из них потом отправлялись на подработку. Середина была самой активной и самой адекватной. И в самом центре сидела я.
После того как все заняли свои места, в аудиторию быстрой походкой влетел сам предмет не только моих грез. Бросив на стол стопку бумаг, он развернулся к доске и размашистым движением смахнул с нее записи, оставленные предыдущим преподавателем.
– Итак! – Он оглянулся и обвел веселым взглядом аудиторию. – Рад видеть все те же лица! Марек Кром, неужели это вы? Собственной персоной?!
– Я, господин Броуди! – пробасил голос с последнего ряда. – Абсолютно точно я!
– Рад! Очень рад! – рассмеялся преподаватель. – Скучал!
– Я тоже, господин Броуди!
Аудитория грянула смехом. Марек был отличным парнем, учился на имперского защитника, но постоянно спал на лекциях. Дело в том, что он был старшим в семье и, кроме учебы, еще содержал двух младших братьев, а потому работал сразу в трех местах. Многие преподаватели ругались, когда его громкий храп мешал вести занятия, но никто и никогда не жаловался на него в ректорат, а все потому, что при всем при этом Марек учился, набирая высшие баллы.
– Что ж, ладно! Эдвайс, вы сегодня дежурите, постарайтесь, чтобы господин Кром не сильно мешал нашему занятию, а вы, Кром, завтра отчитаетесь по лекции. Все понятно?
– Да, господин Броуди! – послышались два нестройных голоса, и все наконец стихло.
Рик Броуди всплеснул руками и, не переставая улыбаться, снова обвел взглядом аудиторию. Остановившись на мне, он чуть кивнул, что, однако, не осталось незамеченным армией его поклонниц. Они тут же начали хаотично оборачиваться в поисках, судя по всему, того, кому улыбнулся Броуди. Я же, стараясь выглядеть так же бесстрастно, как и обычно, тоже демонстративно оглянулась. Затем посмотрела на преподавателя и встретила его ехидный взгляд, а также удивленно приподнятую бровь. Кажется, я покраснела.
– Ну что ж, – между тем продолжил Броуди, – сегодня наша лекция будет посвящена, что неудивительно, Второй Волне и причинам ее появления. Вы слышите меня, господин Кром?
– Конечно, господин Броуди! – раздался тихий сонный бас с последнего ряда, на этот раз весь зал грянул хохотом.
– Прекрасно, – добавил преподаватель. – Итак, всем нам известно, что около пятнадцати лет назад, через сто пятьдесят лет после объединения всех государств в Империю и тридцать лет после первого прорыва произошел прорыв материи и в наш мир хлынули существа иного порядка. – Он указал на девушку с правого края зала, и та тут же выпалила:
– Тени!
– Верно. Но точно так же вам известно, что тенями их стали называть потому, что… – Новое движение руки, и мужской голос с задних рядов:
– Потому что никто не мог рассмотреть или зафиксировать, как именно они выглядят… лишь тени…
– Верно. Итак, тени иных, именно так мы называем этих существ, повторно прорвали материю и ворвались в наш мир, уничтожая тех единственных, кто мог противостоять им и закрывать бреши в материи, – Щиты или, как принято их было называть, одаренных. Твари нападали на беззащитных людей, уничтожали всех одаренных, кто попадался на их пути, забирая жизни и оставляя пустую изломанную оболочку. Не жалели никого… Но один из немаловажных вопросов, ответ на который мы не знаем до сих пор, это… Марс?
– Ну… – Я задумалась только на секунду, но тут же зацепилась за свои мысли на этот счет. По правде говоря, в учебниках и любой другой литературе об этом вообще старались не писать. В основном там довольно сухо рассказывалось о том, когда это произошло, как долго длилось противостояние и когда закончилось. Еще, безусловно, были многочисленные статьи, посвященные жертвам вторжения и героям Второй Волны.
– Кира? – Рик поторопил меня, и я сообразила, что «подвисла».
– Главные вопросы, ответы на которые не найдены по сей день: зачем они пришли в первый раз, откуда и почему вернулись во второй раз? Почему пытаются вернуться снова и снова…
– Все верно! – Пока я говорила, Броуди двинулся вверх по проходу и остановился рядом, сложил руки на груди, кажется, внимательно слушая. – Есть идеи?
– Н-нет… – протянула я, но заметив тень разочарования, проскользнувшую в его глазах, плюнула на все и выпалила: – Хотя… Я думаю, что они защищались…
– Что ты несешь?! – возмущенно взвизгнула Талана, занимавшая место на первом ряду. – Совсем больная? Они приходили, чтобы убить нас!
– Нет-нет, мысль интересная… – задумчиво прервал ее Броуди, а я ощутила на себе не меньше сотни удивленных взглядов. – Что-то еще? Можешь обосновать свои слова?
– Н-нет. – Я окончательно смутилась и отрицательно замотала головой. – Просто подумала, что, придя в первый раз, они никого не убили… Вообще о жертвах того вторжения нет никакой информации, а во второй… Понимаете, они же не сразу стали убивать… они…
– Дура! Повторяю для тупых, они пришли, чтобы убить нас всех! – Ангиль зашипела от ярости. – И они…
– Тихо, Ангиль! Кира? – Я открыла рот, чтобы продолжить свою мысль, но тут же захлопнула его.
Опять я забыла о том, как именно нужно себя вести, а ведь Маркус постоянно талдычил мне: «Кира, у тебя не должно быть собственного мнения на этот счет, только канон, только то, что написано в книгах! Только то, чему учат! Запомни».
– Это все? Все мысли на этот счет? – произнес задумчиво Броуди, склонив голову к плечу и разглядывая меня сверху вниз.
– Кажется, – я запнулась, – кажется, да… Простите…
Слава богу, я не успела развить эту мысль и вывалить все свои соображения и самые фантастические мысли. А ведь могла. Под взглядом Рика Броуди я могла наговорить не только на отличную оценку, но и на долгий тюремный срок.
– Ну что ж! Мысль интересная, заставляет задуматься. Но вернемся к фактам и их обоснованию, все же Вторая Волна нанесла непоправимый… – Рик продолжил лекцию, а я, совершенно расстроенная столь глупым промахом, до конца занятия так и просидела, молча следя за преподавателем. Нас учили, что тени – это чистое зло. Смерть для любого, кто попадется им на пути. Только я в свое время изучила довольно много материала по Второй и Первой Волне, и мое мнение насчет обоих вторжений было неоднозначным.
После того как прозвенел звонок, я торопливо покидала вещи в сумку и быстро покинула аудиторию. Больше не оглядываясь ни на сокурсников, что уже шептались за моей спиной, ни на Броуди, направилась в кафетерий, где меня ждала подруга. Я знала, что к вечеру они все забудут, ведь жизнь каждого из них была слишком насыщена яркими событиями, способными затмить мои глупые фантазии, хотя кое-кто еще припомнит мне мои же слова.
Не успела я отойти от аудитории, как в спину мне прилетел довольно сильный тычок. Я встала как вкопанная и бросила быстрый взгляд через плечо. Погруженная в собственные мысли, даже не заметила, как следом за мной из аудитории выпорхнула Талана в сопровождении своих подружек. Я медленно развернулась, и мы замерли друг напротив друга. Талана Ангиль стояла посреди коридора, рядом с ней застыли несколько девушек, судя по виду, настроенные не очень дружелюбно.
– Ты тупая, Марс? – фыркнула Ангиль. – Ты хотя бы соображаешь, что несешь?
– Послушай, – начала я тихо, в который раз сокрушаясь по поводу собственной глупости, – это просто…
– Не смей! – зашипела девушка, делая два шага вперед. – Не смей, тварь, никогда не смей говорить этого вслух! Они убийцы, жуткие, отвратительные убийцы, и ничего иного, кроме смерти, не принесли! Ты поняла?!
Я услышала, как на заднем фоне зашептались другие девушки, вторя ее словам и параллельно обзывая меня тупицей, конопатой дурой и плебейкой.
Последние слова Талана практически выплюнула мне в лицо, что сейчас пылало жуткой яростью и ненавистью. Самым для меня удивительным оказалось то, что вся ее злость и ярость были направлены не на меня, а на тех, о ком она говорила.
– Поняла?! – Талана склонилась ниже. – Ну?
– Да, – ответила ей спокойно, ведь несмотря на весь ее вид, я совершенно не боялась Ангиль.
– Тогда еще кое-что, Марс, – она заговорила тише, так что услышать могла ее только я, – даже не думай о нем, поняла?! Он мой!
После этого Талана просто двинулась дальше по коридору, довольно болезненно задев меня плечом. Следом за ней поспешили и верные подружки, только эти, в отличие от своей предводительницы, просто проскользнули мимо, лишь облив меня тоннами презрения.
Я же улыбнулась, следя за вереницей «верных подданных», и последовала за ними. Только путь мой лежал в Академический кафетерий.
Иннель уже сидела за нашим столиком, что-то усердно переписывая из толстенной книги, явно утащенной из библиотеки.
– Нель! Это противозаконно! – в шутку возмутилась я, уронив свою сумку на пол рядом с её. – Это же книга! Ты что, вынесла ее из читательского зала?!
– Угу! – не глядя на меня, ответила девушка и схватила стручок зеленой фасоли, что тут же пропал, угодив в ее рот.
– Нель! Ты нарушила закон! Ты же знаешь!
– Закон гласит, – не отрывая взгляда от пожелтевшей от времени страницы, пробубнила девушка, – что запрещено выносить из читательского зала историческую учебную литературу.
– Ну!.. – поддакнула я, намекая на то, что именно это она и сделала.
– Но это не учебная литература, а художественная, – это раз, и самое ужасное, что перекрывает все эти дурацкие законы, в читательский зал нельзя проносить еду – это два!
На последней фразе Иннель словно поставила последнюю точку в своих записях и наконец уделила внимание своей лучшей подруге, то есть мне.
– О! – Вторая рука девушки замерла над тарелкой с жареными ломтиками картофеля. – Чего это ты сияешь, как отполированный борт Гарпии, но при этом у тебя такое странное выражение лица?.. Неужели Рик Броуди предложил тебе руку и сердце, а ты вся в раздумьях?!
– Иннель! – возмущенно зашипела на подругу. – Может, хватит уже?!
– Может, и хватит, а может, и… нет, – загадочно ответила та. – Так что у тебя случилось?
– Вот! – сунула под нос подруге собственный коммуникатор, на экране которого отображался мой счет в Имперском Банке.
– Твою… кхе-кхе… – Продолжить она не сумела, лишь ошарашенно воззрилась на меня, все еще откашливаясь.
– Родители узнали о почившем каре и добавили.
– Да ладно! – Она наконец сумела прочистить горло. – Ты серьезно?
– Да! – Я уже не могла просто улыбаться, мой рот растянулся в радостном оскале переполняющего меня энтузиазма. – Мы сегодня идем выбирать новый кар! А потом, дорогая моя Иннель Бард, будем зажигать!
– Да! Да! Да! – Она вскочила со своего места и пустилась в странный, полный неприличных движений пляс. Со всех сторон тут же раздались смешки и зазывный свист парней, оценивших ее победный танец.
Когда Нель наконец плюхнулась обратно, я уже успела прикончить оставшийся в ее тарелке жареный картофель, в чем тут же была уличена. Пришлось идти и клянчить на раздаче новую порцию. После обеденного перерыва, так ни разу и не вспомнив о причине утреннего расстройства, мы разошлись на занятия, договорившись встретиться на площади перед главным зданием Академии.
Оставшиеся лекции пролетели незаметно, и спустя десять минут после последнего звонка я уже стояла рядом с монументом «Героям Первой Волны». Подпирая плечом гранитный постамент, таращилась в голубое небо, витая где-то в облаках, и представляла себя за рулем нового искрящегося хромированными боками кара. Рядом со мной, скорее уже по инерции, чем по желанию, в моей фантазии появился сам Рик Броуди. Он улыбался, а сложенная крыша кара позволяла его темным волосам колыхаться на ветру. Конечно, лучше бы это была Гарпия, а не Вальтер. Но…
– Кира? – Я не сразу сообразила, что тихий и полный какого-то непонятного мне веселья голос – это не фантазия, а самый что ни на есть настоящий, принадлежащий господину Броуди. – Кира, ты меня слышишь? Прием, Кира Марс, вас вызывает Имперский Флот!
Я захлопала глазами, отгоняя грезы, и воззрилась на мужчину моей мечты, приоткрыв рот от удивления.
– Кира, ты меня понимаешь? – Он посмотрел на меня полными сожаления глазами и еле сдержал улыбку, что так и норовила наползти на его лицо. – Послушай, хочу объяснить насчет распределения… Ксандр стоит выше меня в иерархии преподавательского состава Академии, и я не мог ему отказать. Тем более он так активно настаивал!
– Что? – тупо переспросила, не понимая, о чем речь, а тем более когда этот мерзкий тип «активно настаивал». Кажется, он чуть концы не отдал за тем столом…
– Ки-ира, – протянул Рик, упираясь одной рукой в мраморный постамент рядом с моим плечом и придвигаясь ближе, – Кира, я ему все объяснил насчет утра и твоего опоздания.
– Что? – снова переспросила, продолжая глупо хлопать глазами. – Что… кто… об-бъяснил?
– Кира, ты все еще расстроена? – он нахмурился. – Из-за практики? Ну, послушай! Это же не навсегда! В следующем семестре она снова будет, и тогда я уже точно никому тебя не отдам! К тому же я хотел спросить, что это было за выступление на последней лекции? Неужели ты не понимаешь, как могут воспринять твои слова другие студенты? Подумай о репутации отца!
Я затаила дыхание и замотала головой из стороны в сторону, боясь, что мужчина может серьезно об этом задуматься, но вопреки моему страху, он только улыбнулся шире.
– Не волнуйся, я сам когда-то был столь же юным и любознательным и многое принимал за чистую монету, а чаще бунтовал, отрицая очевидные вещи. Ребята быстро забудут о твоих словах, но постарайся больше не намекать, что тени не просто приходящие в наш мир убийцы…
– Я…
– Кира, каждый из этих ребят потерял кого-то во время Второй Волны. Каждая семья в этом городе лишилась родных. Тебе повезло так, как повезло лишь единицам: у тебя есть и отец, и мать. Помни об этом.
Броуди улыбнулся, обнажая неровный ряд белоснежных зубов, тем не менее нисколько не портящий его улыбку, а делающий ее еще более очаровательной. Я не смогла не улыбнуться в ответ.
– Ну вот! – Он чуть отстранился и снова изменил тему, возвращаясь к утреннему инциденту. – Раз уж мы решили этот вопрос, перейдем к следующему – я перед тобой виноват и готов отработать свою ошибку!
Он хитро ухмыльнулся, искрой вышибая у меня ответную улыбку.
– Я был крайне невнимателен утром на дороге. И теперь готов понести наказание! Хочешь, буду подвозить тебя до дома, пока не обзаведешься новым каром? Или еще лучше, давай куплю тебе другой? Новый не обещаю, но будет не хуже других!
– Спас-сибо. – Я наконец смогла взять себя в руки и прекратить нервно вздрагивать и глупо улыбаться под взором его темных глаз. Все его поведение было для меня непривычным: этот изучающий, будто впервые увидевший меня взгляд, его рука, то и дело тянущаяся к моему лицу и будто норовящая убрать прядь рыжих волос, улыбка, полная какого-то порочного предвкушения. – Но страховка уже пришла и, – не смогла удержаться и не дернуть уголком рта, отвечая на его хитрую улыбку, – благодаря вашей невнимательности я и так вот-вот стану обладательницей нового кара.
– Ох! – Он опустил плечи, выражая явное притворное расстройство. – Так нечестно! Я должен хоть как-то расплатиться за свой промах.
Я удивленно изогнула бровь, а мужчина тут же продолжил, придвинувшись еще немного и склонившись уже просто неприлично близко.
– Тогда я приглашаю тебя на обед или даже лучше – на ужин.
– Я не могу, – ответила ему торопливо, еще даже не успев обдумать эту мысль. Сердце зашлось, а воздуха стало катастрофически не хватать. – Мы с Нель собираемся отметить… покупку… к-кара…
– Кира… – Он чуть отстранился, а я услышала тихое жужжание. – Погоди. Черт, похоже, в ближайшее время ужин точно отменяется.
Броуди вытащил из кармана брюк коммуникатор и недовольно взглянул на экран.
– Мда. – Мужчина опустил руку на мое плечо и, чуть сжав, склонился, упираясь темным взглядом в мои широко распахнутые глаза. – Не сегодня, но пообещай мне, что ты поужинаешь или пообедаешь со мной. Иначе я буду постоянно чувствовать свою вину за произошедшее. Хорошо?
– Хорошо, – прошептала в ответ и сильно зажмурилась, так как мне показалось, что еще секунда, и он поцелует меня. Однако.
– Отлично! – Он отстранился и чуть сильнее сжал пальцы на моем плече. – До встречи, Кира. Общие лекции можешь не посещать, ты же все сдала экстерном, но на лабораторных все же появляйся!
– А?.. – тупо промямлила уже в спину быстро удаляющемуся преподавателю. – Хорошо…
Усилием воли заставила себя отвести глаза от его спины и тут же столкнулась с ледяным взглядом Ксандра Роутека, стоящего у входа в главный корпус Академии. Меня словно молнией ударило, и я резко отвернулась, физически ощущая его неприязнь.
– О-бал-деть! – выдала Нель, появившаяся рядом со мной с другой стороны постамента.
– Где ты была, черт подери?! – зашипела на подругу, кляня ее за опоздание, и в ту же секунду испытала странное чувство абсолютной невесомости. Казалось, в животе возникла дыра, а в голове пустота, ноги стали словно ватные.
– Тут! Рядом! – ответила она мне таким же шепотом, бросая быстрые взгляды по сторонам. – Кира, что это было? Я лишь на пару секунд опоздала! Так и стояла за «Героями», просто не зная, куда деваться! Что с Броуди?! – Она остановилась, дернув меня за руку и тоже вынуждая замереть. – Нет, не так! Что. У вас. С Броуди?!
– Ничего! – зашипела в ответ, хватая ее за руку, и потянула вперед. – Ты-то лучше всех знаешь, что ничего! Я сама в шоке! Бац, и его словно подменили!
– Хотя… – Она меня будто не слышала и продолжила свою мысль: – Он уже давно заглядывается на тебя. Неужели решился-таки? Точно!
– Прекрати, – попросила я, все еще таща ее за собой. – Не смешно.
– Да кто тут смеется?! Сама посуди! Он ведь и правда давно уже относится к тебе не так, как к остальным!
– Ты ошибаешься, – попыталась настоять я.
– Нет, это ты, Кира, ошибаешься! Сама посуди! О! Я поняла! – От моей рациональной подруги не осталось ни капли и передо мной появилась тайная поклонница любовных романов, коими был под завязку забит ее комм. – Он уже давно влюблен в тебя, моя рыжая фурия! А теперь, когда он тебя чуть не угробил, небось осознал в полной мере, что мог потерять! Точно!
– Угу, – хмыкнула я в ответ, боясь даже на секунду позволить его сладким речам и своим мечтам пробудить во мне надежду на правдивость ее слов. – А чего ждал-то так долго?
– Как чего?! Совершеннолетия! Оно же как раз через месяц…
– Два.
– Месяц, два… Какая разница? – Она вырвалась, развернулась и теперь, двигаясь спиной вперед, заглядывала своими горящими безумным блеском глазами в мои. – Кира!
– Не может быть! – отрезала я. – И вообще, ему просто стыдно!
– Ну! – Она снова поравнялась со мной. – Думай, что хочешь, а мне со стороны виднее! Уж как стал заглядываться на тебя! Наконец разглядел среди всех этих вертихвосток! Кстати, и той самой блондиночки я давно уже не видела, наверное, дал девице от ворот поворот!
– Нель! – Я в очередной раз закатила глаза.
– Точно говорю!
Я лишь хмыкнула в ответ на ее слова, а мое плечо все еще ощущало жар его ладони. Инстинктивно коснулась этого места рукой, словно хотела удостовериться, что мне это не приснилось.
– Кстати, откуда у этого Роутека оказалась твоя зачетка?
– О! – Я замерла, схватившись за голову, так как только сейчас вспомнила об утреннем разговоре в кафетерии. – Вот дерьмо! Я совсем забыла!
– Да в чем дело?
– Погоди, а что она делает у тебя? – Я протянула руку и забрала у подруги тонкий планшет.
– Да мне ее сам старикан отдал, поймал на выходе из главного корпуса и попросил отдать владелице. Как раз перед тем, как вы с Роутеком миловаться начали…
– Мы не миловались, – пробурчала в ответ и с отчаянием простонала: – Черт, мне же завтра к нему на практику идти…
– Да что случилось-то? – Иннель с удивлением рассматривала меня, пока я прятала в сумку зачетку и нервным движением отряхивала учебную форму.
– Идем! – Я схватила ее за локоть и потянула за собой. – По дороге расскажу.
Спустя пять минут мы уже мчались в центр города на арендованном каре с водителем, а я в красках расписывала подруге свой разговор с Ксандром Роутеком. К тому моменту, как мы оказались перед широким стеклянным зданием салона по продаже каров, уже пару раз успели обмусолить тему противного преподавателя, затем обсудили не менее странное поведение Рика Броуди, потом снова господина Роутека. Вот только хоть что-то выяснить об этом человеке Иннель так и не удалось, в ответ на это она получила мой скептический взгляд.
– Ты шутишь? – поинтересовалась у нее, уже входя в прохладный зал салона. – У тебя же связи среди законников!
– Неа… – протянула Нель, вставая рядом со мной. – Боги! Ты только посмотри на это!
Через секунду все наши мысли окончательно и бесповоротно сконцентрировались на самом прекрасном занятии на свете – выборе нового кара! Хромированные фары, яркие цвета кузовов, непередаваемый запах новых материалов, коими были отделаны внутренние детали салона…
Спустя почти три часа, когда на улице уже зажглись яркие огни фонарей, мы с Нель, совершенно обессиленные, но невероятно счастливые, вывалились на улицу. Работник салона проводил нас до выхода и клятвенно пообещал, что завтра моя новая игрушка будет доставлена по указанному адресу.
– А теперь, – я скосила взгляд на экран коммуникатора, – покупку надо обмыть!
– В клуб?!
– В клуб! – Я кивнула, понимая, что до танцпола мы с ней явно не доберемся, а вот посидеть в баре еще часик вполне можем.
Удивительным в этом мире было многое, и со многими вещами я так и не смогла ужиться и понять их логичность, но пить алкоголь вообще не запрещалось. Никому. То есть никто не ставил никаких запретов на употребление горячительных напитков детьми, просто тут и в голову бы не пришло пить вино или делать коктейли кому-то младше пятнадцати. С другой стороны, до совершеннолетия девушки не могли вступать в официальные отношения с противоположным полом. Этот момент меня также ставил в тупик, ведь выходило, что «перепих» на один раз был вполне нормальным, так же как и любые отношения, даже официальные, с представителями одного пола.
Другими словами, до достижения двадцати четырех лет мы не могли официально спать с одним и тем же мужчиной, что автоматически приравнивалось к нарушению закона, но могли напиться до поросячьего визга или закрутить открытый роман с подругой.
В любом случае все эти мысли меня посещали нечасто, но больше всего я сейчас хотела осуществить одну из них – напиться до поросячьего визга. А потому, поймав очередной кар с водителем, мы с Нель направились в ближайший бар, где решили провести еще пару часов, попивая коктейли и напропалую кокетничая с барменом.
Утро было беспощадным. С трудом оторвав голову от подушки, я со стоном поднялась на ноги. Болело все, даже то, о существовании чего в собственном организме я и не подозревала. Легкий вечер в компании лучшей подруги превратился в ночной угар, наполненный алкоголем и дикими танцами на барной стойке. С барменом я таки флиртовала, выпила, потанцевала даже, а потом, кажется… нет, не может быть!..
– Воды!.. – проскулило лохматое существо хриплым баском с соседней койки. – Черт! Воды…
Тонкая ручка свесилась с матраца и слепо нашарила на полу бутылочку негазированной воды.
– О да! – прошептало оно, и емкость исчезла под одеялом.
Затем раздался щелчок открываемой крышки, несколько громких глотков, и уже своим родным голосом Нель принялась восхвалять мироздание за создание амброзии в виде чистой, прохладной воды.
– Боже! Хорошо-то как! – протянула она, вытаскивая руку из-под одеяла и наугад бросая бутылку в меня. – На, глотни.
– Черт, – буркнула я, чуть не получив по лбу, – как же мне плохо! Зачем мы так напились?!
– Мы отмечали что-то… – Нель откинула край одеяла и сползла на пол. – Я в душ первая. Фу, что за вонь?..
Похоже, передвигаться на своих двоих она еще не могла, а потому неритмично переставляя конечности, на четвереньках направилась в сторону ванной комнаты, что была одна на двоих.
Вообще у нас обычный ученический блок в межакадемическом ученическом городке: комната с огромным, почти во всю стену окном, две кровати, два стола и два стула, пара торшеров, шкаф, разделенный также на два отсека и ванная комната с унитазом, душевой кабиной и крохотной раковиной в углу.
Мама была категорически против того, чтобы я жила в общежитии, и хотела поселить меня в одной из принадлежавших Маркусу квартир, расположенной в центре города. А сам он поддержал мое стремление стать такой же как все, обычной. Правда, наши мотивы с отчимом разнились: я просто хотела больше находиться среди других людей, да и хоть какими-то друзьями или приятелями обзавестись, а он считал, что это поможет мне легче адаптироваться в чужом мире. Лучше понять его и научиться ладить с обитателями.
– Кар! – Я резко подняла голову и вскрикнула, когда яркая картинка вчерашнего дня наконец озарила мое непутевое и страдающее от похмелья сознание.
– Кар! – взвизгнула Иннель. – Новый кар!
Мы одновременно с ней метнулись к окну и, припав лбами к прохладному стеклу, уставились на стоянку ученических каров, сверкающую в лучах утреннего солнца.
– Вон! Вон он! – завизжала Нель, а я тут же охнула, так как звонкий голос подруги, кажется, что-то взорвал в моей голове. – Прямо в самом центре! О боже, он такой! Та-а-акой!
Я с трудом разлепила один глаз и скосила его в сторону, куда указывал палец Нель, тут же выхватив взглядом яркий бок нового красного кара.
– Красавец, – не смогла я сдержать довольную улыбку, – мой собственный!
– Фу! – Иннель скривилась, косясь на меня. – Ну и выхлоп! Давай-ка собираться, чистить зубы и… Черт!
