Страница 5 из 6
Еще я видела то, что происходило между моей мамой и Маркусом. Видела, хоть и не понимала до конца всего, возможно, просто отказывалась принимать, а может, была ещё слишком мала. Но мне это категорически не нравилось.
Однажды я ворвалась в мамину палату, хотя все вокруг называли ее комнатой, и застала парочку, что до этого с трудом могла общаться, целующейся, и мне просто сорвало крышу. Досталось опять же Маркусу. О том, как и что я кричала ему, максимально едко подбирая слова и сопровождая каждое гадкое выражение чем-то тяжелым, запущенным в его сторону, мне до сих пор стыдно вспоминать.
Мама плакала, Маркус старался прикрыть женщину собой, а я кричала и не могла остановиться. Потом подлетела к нему и молотила кулачками по его груди, называя извращенцем. Хотя там было какое-то другое выражение, больше похожее на сексуального маньяка, озабоченного прелюбодеянием с лабораторными подопытными обезьянами. Как-то так.
После этого Маркус исчез. Осталась я, постоянно плачущая мама и непрекращающиеся исследования, тесты, какие-то пробы, эксперименты. Снова тесты. И так по кругу. В награду за хорошее поведение нас с мамой выпускали в город. Конечно, под охраной.
Спустя еще несколько месяцев в нашей жизни снова появился Маркус Марс. Холодный и отстраненный, он сообщил, что Император после многочисленных исследований дал свое согласие на то, чтобы мы могли стать полноценными членами местного общества. Если говорить другими словами – нам дали свободу. Мы попали под какую-то программу вроде защиты свидетелей, которая тут, оказывается, довольно широко использовалась для сокрытия оставшихся в живых истинных, что теперь гордо именовались Щитами. Кто это такие и почему их необходимо скрывать, мы узнали много позже.
Начались новые занятия. Гораздо более глубокие и обширные знания о мире вкладывались в наши головы. День за днем мы оттачивали язык и речь, учились не только выглядеть как имперцы, но и думать. Искали свое место в новой жизни.
Через полтора года после аварии мы с мамой перебрались жить в дом, расположенный на краю столицы. Далеко нас отпускать не планировали, так как мы все еще находились под контролем лаборатории, куда раз в триместр необходимо было приезжать.
Нам выделили небольшую квартирку на три комнаты, скромно обставленную даже по нашим, так сказать, земным меркам. Я пошла в среднюю школу, а мама устроилась работать на дому, принимая заказы на пошив одежды. И хотя она практически ни с кем не разговаривала, мы смогли подружиться с соседями, постепенно обрастали новыми знакомствами, вещами, знаниями, жизненным опытом. Но никогда не говорили о нашем прошлом даже друг с другом, только каждый год отмечали день рождения деда.
Как позже выяснилось, Маркус и мама выдержали всего год после того, что я им устроила. Вернее, я так думала, а эти двое просто умело скрывались. Те несколько месяцев, что Маркуса не было рядом, он уговаривал Императора закончить исследования и отпустить нас из лаборатории, дать шанс на нормальную жизнь, конечно, под его неусыпным контролем. Несколько долгих месяцев он торговался, выискивая любые возможности и отстаивая наши интересы. Интересы лабораторных зверьков, как шушукались за нашими спинами. Всё-таки выторговал, и наша жизнь потекла по новому руслу. В новом мире.
В общем, я спалила их второй раз. Просто явилась домой раньше, сбежав с занятий в школе после очередного скандала с моей одноклассницей. Сказать, что это был шок, ничего не сказать. Хотя, когда я, тихо отперев замок, проскользнула в квартиру, а потом по привычке завалилась в мамину спальню, желая в очередной раз пожаловаться ей на судьбу, шокированной оказалась не только я. Шокированной и смущенной.
Развернувшись, я пулей вылетела из комнаты, а потом из дома на улицу и спряталась в переулке под металлической лестницей. Ревела, кажется, второй раз за все то время, как оказалась в этом мире. Меня нашли, обняли и долго-долго гладили по спине, приговаривая: «Не плачь, ну что ты, ребенок!» А я, пятнадцатилетняя девчонка, чужая в этом мире, жалась к Маркусу, полуголому и босому, и ревела. А еще ужасно завидовала маме, что у нее есть Маркус, а у меня только она одна.
Через месяц они поженились, и у нас появилась настоящая семья. Появилась та скала, что стала нашей новой опорой, и тот, кто мог защитить нас, поддержать и направить. Тот, без кого мы, две хрупкие женщины, не смогли бы выжить в этом мире просто потому, что не сумели бы, а он с самой первой секунды был проводником между нашим миром и этим.
– Знаешь, – я дернула тяжелую портьеру, – давай спать! А завтра ты мне расскажешь, как проходит твоя практика.
Я улыбнулась и опустилась на свою кровать.
– Угу, – хитро прищурилась Нель, – а ты мне – как твоя.
На этом мы и закончили.
Следующий день начался с привычной давки в ванной, смеха и громких песен по дороге в Академию. У главного входа мы с Нель, как всегда, разошлись в разные стороны, перед этим договорившись встретиться уже дома.
Я решительно шагала в сторону своей новой кафедры, успев перед сном выстроить план своей новой жизни, где мне снова предстояло погрузиться в неизвестность. Непонятное направление обучения, полное отсутствие какой-либо информации о руководителе, практически непереводимый на нормальный имперский язык набор слов вместо кратких описаний наших будущих тем для изучения. Все это было странно. Странно, но ужасно интересно.
Именно на этой мысли я поймала себя, когда поднималась на нужный этаж и шла по коридору. Мне было интересно.
Интересно, почему я?
Интересно, кто такой Ксандр Роутек?
Интересно, чем мы будем заниматься и почему это «откроет для меня все двери», о чем уже не раз говорил и сам Роутек, и даже Броуди?
Комм пиликнул, но я не обратила на него внимания, больше всего меня интересовало то, что ожидало впереди. А там оказалась группа из пяти человек, судя по всему, моих же сокурсников. В лицо я знала их всех, так или иначе мы пересекались на различных лекциях, а вот лично – только Марека Крома и Акселя Бака.
– Кира! – Марек поднял руку и вяло улыбнулся, похоже, парень опять работал всю ночь и готов был спать стоя. – Ты чего тут?
– Привет, соня! – Я не смогла сдержать улыбку. – Похоже, буду учиться с вами.
– Вот еще новости! – возмутился Аксель Бак, тут же появившийся из-за широкой спины Марека. – На черта нам тут такие?! О, да это же сама Кира Марс, сорвавшая распределение…
– Уймись, – басом ответил ему Марек, приобняв меня за плечи и отодвинув в сторону, а Бак только удивленно вскинул брови.
Я уже не удивлялась тому, что Кром решил меня защитить от нападок парня, ведь примерно пятьдесят процентов отличных отметок Крома были отчасти и моей заслугой, а точнее, моих скрупулезно записанных лекций.
– Молчу, – ответил ему Аксель, ехидно изогнув бровь, а потом добавил уже тише: – Что, Марс, нашла себе верного песика?
Секунда, и я отлетела в сторону. Даже не успела ничего сообразить, как оказалась подхвачена чьими-то сильными руками, не давшими мне упасть. Марек уже развернулся и бросился на Бака, а тот, в свою очередь, также не ожидавший от Крома нападения, попытался все-таки отскочить. Только было поздно – Марек учился на законника, так что физическая сила, скорость и быстрота реакции уже несколько лет как пылали в его крови.
Удар, и Бак уже сидел на полу, ошарашенно хлопая глазами. Марек стоял рядом и потирал ушибленную руку. А я смотрела на это все не менее ошарашенно, чем сам Аксель.
– Господин Роутек! – воскликнул парень, обращаясь к кому-то за моей спиной. – Вы видели?! Все видели, как этот бешеный медведь набросился на меня?! Я требую, чтобы…
– Видел, – прогремело над самым ухом, а моя спина при этом завибрировала, вторя голосу и словам Роутека. Я дернулась, вспомнив о том, что стою поддерживаемая и прижатая сильными руками к груди, окончательно осознав, к чьей. Мужчина между тем продолжил, все еще не выпуская меня из крепких объятий.
– И слышал. Аксель Бак, минус три балла за оскорбление своих соучеников. Марек Кром, минус три балла за драку. Кира Марс, минус два балла.
– За что? – возмущенно протянула, опасливо оглянувшись через плечо и встретившись с холодным взглядом.
– Один – за пропуск практики. Второй – за опоздание на распределение.
Роутек очень внимательно посмотрел прямо в мои глаза, обжигая льдом, а затем хищно и как-то зло прищурился. После этого оттолкнул меня от себя и сцепил руки за спиной. В коридоре повисло молчание. Ребята, все как один, хмуро рассматривали нового куратора и преподавателя большей половины дисциплин, а он, в свою очередь, рассматривал новых учеников.
– Ну что ж, я рад, что все в сборе. Прошу в аудиторию.
После этого он, чуть припадая на правую ногу, прошел мимо нас и скрылся в лекционном зале. Мы переглянулись и последовали за ним, включая медленно поднявшегося на ноги Бака.
Первое занятие проходило в довольно непривычной для всех манере.
Роутек остановился около своего стола, ожидая, когда мы разместимся на первом и втором ряду, а затем задал всего один вопрос:
– Что вы знаете о Первой Волне?
– Итак, что вы знаете о Первой Волне? А о Второй? – повторил блондин.
Мы снова переглянулись, так как вопрос оказался довольно странным. Многие, а точнее, практически все имперцы старше двадцати лет так или иначе столкнулись с Первой Волной. Не было семьи, которой не коснулись бы события тех дней и не оставили свой кровавый след.
– То же, что и все, – ответил наконец Марек. – Иные прорвали материю нашего мира, ворвались и убили всех экстренсов, а затем тех, кто попал им под руку. Спустя семь дней они ушли.
– Это все?
– А что еще нужно знать? – Парень поджал губы и ударил ладонью по столу, сдерживаясь и одновременно с этим выпуская свой гнев. Экстренсами были его родители, они погибли одними из первых. Самого Марека и двух его младших братьев иные не тронули. Тогда ему было всего четыре, а малышам-близнецам – меньше месяца. – Убили всех. Точка.
Роутек хмыкнул, обошел стол, отодвинул свой стул и сел, аккуратно вытянув вперед правую ногу, она явно доставляла ему неудобства.
– И все же? Неужели это все?
– Что вы хотите сказать? Этого недостаточно?! – возмутился Аксель и откинулся на спинку своей скамьи. – Мы и так уже огребли, господин учитель, с приходом иных все, что могли! А многие люди и того больше! Хотя некоторым бездарным повезло…
При этих словах он бросил на меня косой взгляд и тут же скривился, так как синяк под глазом уже начал наливаться и явно причинял неудобства. А я просто отвернулась, поскольку слишком хорошо помнила, что потеряла больше каждого из здесь присутствующих, гораздо больше. Я потеряла целый мир.
– Неужели вам неинтересно, почему они пришли? Откуда? Куда делись и вернутся ли вновь? Почему они все еще пытаются прорваться в наш мир и почему им до сих пор этого не удалось? – Голос Роутека был спокоен, но я видела, как холодной сталью сверкнули его глаза, пока он медленно обводил взглядом вмиг встрепенувшихся ребят. Ухмылка коснулась уголков его четко очерченных губ, и он наконец откровенно улыбнулся, явно довольный увиденным.
– А вы? – прервал Марек странное молчание, повисшее после слов Роутека. – Вы знаете ответы на свои вопросы?
– Не на все, – спокойно ответил ему блондин. – Точнее, далеко не на все.
– И?.. – продолжил за Мареком Аксель, подначивая преподавателя, но тот лишь снова улыбнулся в ответ.
– Именно для этого вы тут находитесь. Будем вместе искать ответы.
Зал наполнился тихими голосами. Но все замолчали, как только Ксандр Роутек подался вперед.
– Итак, я расскажу вам о наших планах. – Он приподнялся, опираясь рукой о стол, молча развернулся и подошел к доске, расположенной за преподавательским столом. – Мы начнем с азов. Сначала я бы хотел узнать о том, что каждый из вас думает об иных, а затем я расскажу вам немного об основах материи. Мы научимся ощущать границы, раздвигать их, не нарушая поверхностного натяжения. Вы сможете касаться энергии и ощущать, пропускать ее через себя.
– А это-то еще зачем?! – в очередной раз подал голос Бак.
– Так надо, Аксель Бак, – ответил Роутек спокойно. – Зная составляющую энергетического потока, вы сможете ограничивать вмешательство извне. Другими словами – остановить любые попытки проникновения или предотвратить разрыв материи.
– Что вы имеете в виду? – на этот раз вопрос задала я.
– Не тупи, Марс, – перебил меня Аксель, – ты что, не понимаешь? Абсолютный контроль над материей – это невероятные возможности!
– Господин Бак! – Роутек остановил его восторги голосом, полным гнева. – Не стоит думать, что я вас научу всему тому, о чем вы сейчас упомянули. Никакого контроля и сверхвозможностей вы не получите, кроме тех, что были изначально вам даны. Но вы сможете отслеживать потоки и закрывать прорывы в материи. Это самое важное! В этом заключается суть ваших новых знаний.
– То есть мы будем простыми служащими? Исполнителями?
– Да. – Роутек вновь посмотрел на меня. – Обычная работа, достойная и высокооплачиваемая. Каждому из вас будет подобрано место на службе в Империи. Высшие чины и огромная востребованность.
Он обвел взглядом помещение, словно хотел что-то увидеть на наших лицах. Восторг? Радость? Я оглянулась, рассматривая одногруппников и ловя их взгляды. Кто-то увидел в словах преподавателя шанс для себя, возможность феерически быстро дослужиться до высшего места в правительстве, кто-то, наоборот, понял, что это шаг в никуда. Ведь должность щита – это как цепь, при всех плюсах ты будешь «должен служить» Империи.
– Последние годы, – вновь заговорил Роутек, – наш мир все чаще и чаще подвергается нападениям извне. Вы, простые граждане Империи, не ощущаете на себе всей тяжести ситуации благодаря Щитам. Но время идет, количество Щитов на службе не увеличивается, а вот количество прорывов растет в геометрической прогрессии.
– Что-то я не слышал о том, чтобы случались прорывы! – выкрикнул светловолосый парнишка, с которым я не была знакома. – Я специально пошел в инфоцентр и проверил… А вот убийств все больше! Реальные люди гибнут, а не вот эта вся пафосная болтовня! Вы хоть знаете, что произошло пару дней назад?! Троих выпотрошили прямо в центре города! Троих! Лучше бы поток Закона расширили! Законники – вот кто нужен Империи!
– Заткнись, нищеброд! – прорычал Бак, странно взглянув на парнишку. – То, что тебе повезло по жизни, не означает, что сам не дурак! Иные придут и уничтожат все. Им плевать будет, сколько законников появится перед ними!
– А ты видел хоть одного иного? А? Это все слова! Пустая болтовня!
– Не нарывайся… молись, чтобы никогда не встретиться с ними, – добавил Бак, сжимая кулаки.
– А ну тихо! – рявкнул Роутек, прерывая спор. – Вы оба правы. По-своему. И каждый из вас выбирает сам, что защищать и как. Кто-то будет развивать внутреннюю силу, кто-то внешнюю. Работать Щиты все равно будут вместе с законниками. А теперь, когда мы закончили с этим, начнем обучение.
По истечении четырех часов, когда долгая, но невероятно интересная для меня лекция наконец подошла к концу, ученики, все как один, поднялись из-за столов и направились на выход. Я пропустила вперед Марека и ещё одного парня, затем неслышно приблизилась к столу преподавателя и замерла. Ксандр Роутек, развернувшись к нам спиной, размашистыми движениями стирал с доски замысловатые формулы.
– В чем дело, госпожа Марс, что-то неясно? – не оборачиваясь, громко спросил он.
Я застыла, раскрыв рот, так как только-только собиралась обозначить свое присутствие за его спиной, но не успела сделать этого.
– Ну? – Он развернулся, отряхнул испачканные мелом пальцы и сложил руки на груди, оставляя белесые пятна на синем пиджаке.
– Я по поводу… – начала я и нахмурилась, так как хоть и готовилась к его неудовольствию, хмурому взгляду и злости в голосе… но оказалась совершенно не готова к ехидному блеску в светлых глазах и ухмылке, приподнявшей уголки губ. – Практики…
– Хотите и сегодня прогулять? Уверены? Каждый подобный финт снизит общее количество ваших выпускных баллов вдвое!
Он выразительно дёрнул бровью, словно старался усилить эффект от своих слов. Но куда уж сильнее? Я была уверена, что за вчерашний прогул он как минимум устроит мне при всех головомойку с оскорблениями или что похуже. Но мужчина ограничился лишь словами, произнесенными в коридоре, а потому я позволила себе думать о другом.
– К-как вдвое?! Но… – тут же одернула себя, понимая, что опять не о том думаю. – Нет, я совсем не то хотела… Я извиняюсь за вчерашний прогул, но у меня была причина для этого…
– У вас в расписании, Кира, отдельными графами выделены дни и часы практики. Или там что-то непонятно указано? Что ещё вас интересует?
– Да, – я быстро кивнула, подтверждая его слова, – но там заняты и выходные! Вот об этом я и хотела спросить!
И сильнее прижала к груди конспект и пухлый учебник, словно они могли помочь мне защититься от его взгляда и этой не пойми откуда взявшейся усмешки.
– Дело в том, что в выходные я…
– Какие проблемы, госпожа Марс? – перебил меня Роутек, на его губах вспыхнула новая издевательская ухмылка. – Ничего с вами не случится, если вы посвятите последний год в Академии учебе и практике вместо гулянок и свиданий со своими… – он сделал вид, будто задумался на секунду. – Подружками и поклонниками.
– Да при чем тут это?! Какие еще поклонники?! Нет у меня никаких поклонников!
– Хм… любовники? – новый издевательский вопрос, от которого, кажется, даже мои уши покраснели.
Я громко фыркнула, готовая послать его ко всем чертям, но что-то остановило меня. Что-то странное, словно желание оправдаться, появившееся из ниоткуда. Только раз я испытывала нечто подобное и сейчас совершенно была к этому не готова.
– Да я к родителям хотела съездить! – не столько возмущенно, сколько обиженно прервала его, когда поняла, что он собирается сказать еще какую-то гадость в мой адрес.
Ксандр Роутек открыл рот, склонил голову к плечу, потом закрыл рот, нахмурился, а затем снова улыбнулся:
– Вот как?.. – Секунды задумчивости, складка, пробежавшая между бровей, и будто свет озарил его глаза изнутри: – Это бесполезно. Ваш отец ничего не изменит, Кира. Вам не вернуться на Источники, просто забудьте об этом и смиритесь. Я уже, кажется, говорил…
– Но я не… – поджала губы, отведя взгляд в сторону. – Господин Роутек, это тут совершенно ни при чем, но мне нужны эти выходные, так как я обещала своим родителям навестить их. А потому прошу вас перенести мою практику с воскресенья на другой день.
– Другие дни заняты и, как вы успели заметить, уже расписаны на месяцы вперед.
Его ответ заставил меня с силой закусить губу, ведь к столь категоричному отказу я, несмотря ни на что, готова не была. Неожиданно он чуть подался вперед и уже тише добавил:
– Что, так сильно нужно?
Я не сразу нашлась, что ответить, но истинную причину моей поездки сообщать Роутеку не собиралась. Говорить, что больше не стремлюсь перевестись обратно и новая тема уже захватила меня, а все, что я хочу, это понять – что же за человек передо мной, тоже не стала. Можно, конечно, отложить поездку до следующих выходных, но и они уже были расписаны. Да и те, что шли за ними, и еще, и еще…
– Д-да.
– Что же нам делать?.. – он театрально задумался, явно издеваясь надо мной. – Хм…
– Господин Роутек…
– Хорошо, Кира Марс, я дам вам этот день. Но завтра после занятий вы придете ко мне, и мы еще добавим пару часов для отработки в субботу. Плюс на следующей неделе. Согласны?
– Да! – Я с облегчением выдохнула.
– И сегодня.
– Хорошо, – кивнула. – Я… ммм… могу идти?
– Идите, Кира. – Мужчина кивнул и отвернулся, явно ставя точку в нашем диалоге.
Я постояла еще несколько секунд и, развернувшись, направилась к выходу. У самой двери, однако, замерла и громко поинтересовалась:
– Господин Роутек, но если… м-м-м… прогул уменьшает количество моих баллов вдвое, то почему за… кхм… вчера вы сняли только один?..
В кабинете повисла тишина, хотя до этого я четко слышала, как он перебирает бумаги на столе, как шуршит ткань его синего пиджака и скрипит пол под подошвами ботинок. Оглянулась, чтобы поймать взглядом совершенно невероятную картину: блондин замер рядом со своим столом. Четкий профиль, пепельно-белые волосы, длинной челкой падающие на глаза, поза с совершенно ровной спиной. Почему-то в голове всплыла брошенная Нель фраза: «Но я видела его сегодня. Этого твоего Роутека! Вот это, оказывается, мужик! Всем мужикам мужик!»
Я резко отвернулась, боясь, что он может заметить мой взгляд.
– Я дал вам возможность смириться, Кира. Смириться с выбором, и вы меня не разочаровали.
– Что? – я нахмурилась, так как не поняла его слов. – В каком смысле?
Каждый наш новый диалог становился все более запутанным и непонятным. Какие-то странные намеки, полутона, откровенные фразы прямо в лоб…
– Мне нравится, что вы не закатили истерику и не побежали к вашему папочке, а отправились в библиотеку. Заметьте, вы, Кира, единственная, кто сделал это. Остальные пришли на занятие неподготовленные.
Он замолчал, а я снова задумалась и поняла, Роутек прав – я единственная, кто притащил на первое занятие учебник и конспект. Заучка…
– И мне это нравится, Кира, – прозвучало над самым ухом, и я чуть не взвизгнула, испугавшись. Сердце забилось быстро и громко, норовя выпрыгнуть из горла. – Идите.
Я рванула вон из кабинета, напуганная собственной реакцией и еще ужасно смущенная.
К родителям я так и не съездила, элементарно не проснувшись по будильнику в нужное время. А когда, наконец, распахнула глаза – солнце стояло уже высоко, и я бы только зря время потеряла. Поэтому решила отложить это дело еще на неделю, а там, я была уверена, уж как-то смогу договориться по новой с преподавателем и выцыганить еще денек. В конце концов, если не получится, позвоню Маркусу и попрошу помощи. Наверное.
Новые занятия поглощали все то время, что не было занято так называемой практикой. Мы узнавали невероятно много нового о теории материи, о пространстве, его глубине и зыбкости. Но это не давало ответа на один очень важный для меня вопрос – зачем мы здесь? Зачем тут я?
В отличие от остальных ребят, в чьих жилах текла благословенная, хотя сами они называли ее проклятой, кровь, а их ближайшие родственники или родители являлись экстренсами, я казалась сама себе совершенно чужой в этом месте. Неправильной и ненужной, только сделать ничего не могла, ведь моим единственным выходом было забрать документы и покинуть Академию. Но даже в этом мире это стало бы для меня фатальной ошибкой.
Когда начались практические занятия по изменению материи, у меня совершенно опустились руки. То, как Аксель заставлял колебаться пространство вокруг себя, как начинали светиться торжеством его глаза, как загорались приборы, сообщая о входящем в симулятор потоке энергии, вызывало у меня щемящее чувство зависти. Жгучей, удушающей. Даже несмотря на понимание, что никогда не смогу повторить этого, я продолжала завидовать ему. Им всем.
У меня ничего не выходило, я стояла посреди круга, концентрирующего субстанцию в материю, в центре кабинета практических занятий и рассеянно таращилась в аудиторию, где на первом ряду сидел невыносимый тиран Ксандр Роутек, сложив руки на груди и сцепив зубы. Казалось, только невероятная выдержка продолжает удерживать его на месте и лишь злобно шипеть: «Еще раз, Кира! Ещё! Ещё раз! Какого черта ты машешь руками, как тупая, жирная чайка?! Разведи шире! Ну же! Ещё!.. А-а-рх! Не тормози, Марс!»
Его глаза в этот момент сияли такой яростью, что я реально в любую секунду была готова сгореть в этом огне. Мои же однокурсники, устроившиеся на втором ряду, тихо ржали, делая ставки, каким будет мой следующий провал и какое новое ругательство придумает для меня Роутек.
Все было просто – они избранные, те, кто обладает той самой искрой в крови, кто ощущает материю и способен ее изменять. А я была чужой во всех смыслах. Чужой в этой компании талантливых щитов, чужой на потоке темной материи, чужой в этом мире.
Время шло, но ничего не менялось. В то время как Марек уже мог коснуться следующего слоя пространства, я не могла даже запустить сканер. С каждым практическим занятием Роутек становился все более злобным и мрачным. Порой казалось, что, если бы мы в аудитории были вдвоем, он бы уже разорвал меня на кусочки.
После занятий я, как обычно, шла на «практику», что всё ещё заключалась в разгребании «мусора», коим был завален кабинет в коттедже преподавателя. Единственным плюсом в перелопачивании бесчисленного количества чужих докладов, исследований и статей по темной материи являлось то, что теорию я знала на отлично. И вот тут уже я сидела за партой в аудитории и ехидно хихикала, когда Роутек гонял остальных ребят по той или иной теме.
Однажды мне повезло, и среди груды бесполезных на мой взгляд материалов нашлась одна довольно интересная работа. Там затрагивались не только тема материи и способы ее контроля и преодоления, но и техники по ее активации, отличные от общепринятых. Я потратила пару недель на более плотное изучение этого материала, даже пыталась применить почерпнутые из этой работы знания на практике, только…
Пару раз мне даже казалось, как что-то меняется вокруг меня, отчего взгляд преподавателя, еще пять минут назад готовый испепелить за мою никчемность и неумелость, наполнялся интересом и чем-то еще, что я так и не смогла определить. Но в следующую секунду все возвращалось на круги своя.
Занятия с Броуди также проходили еженедельно. В отличие от предыдущих лет, когда я имела возможность любоваться молодым мужчиной практически каждый день, новое расписание позволяло мне соскучиться. Хотя я все чаще замечала, что моя голова больше забита мыслями совсем о другом мужчине и изобретением новых способов его умерщвления.
Да и сам Рик, как мне казалось, стал чаще смотреть как-то по-особенному. Больше улыбался, задерживал взгляд чуть дольше на моем лице, словно нарочно встречался глазами. Порой, слушая очередного ученика или ученицу, он косился в мою сторону и демонстративно закатывал глаза, выражая крайнюю степень скуки.
Когда вызывал меня к доске, прислонялся бедром к первой в ряду парте, будто присоединялся к слушающим меня студентам, и улыбался, кажется, любуясь моим немного растерянным видом, а в конце моей речи неизменно добавлял:
– Потрясающе, Кира! Спасибо за доставленное удовольствие! – затем разворачивался к залу и продолжал: – Вот так должен выглядеть ответ по заданной теме!
И если вначале я считала это хоть и сладостным, но самообманом, то спустя примерно два месяца у меня состоялась довольно неприятная стычка с его поклонницами.
Например, сегодня я оказалась зажата в туалете между раковиной и туалетной кабинкой. Высокая, грудастая девица, чье имя я за эти годы так и не удосужилась запомнить, так как мы пересекались только на этих лекциях, тыча в меня пальцем с коротким, обгрызенным до мяса ногтем, требовала объяснить, какого черта я снова выпендривалась перед «душкой Риком». И вот наконец ее речь подошла к концу:
– Поумничай ещё мне! – Она снова довольно болезненно ткнула меня в плечо и развернулась.
Ее примеру последовали и другие девушки, собравшиеся тут, а я с облегчением выдохнула. Не хватало еще потасовку здесь устраивать. Нет, я совершенно не боялась постоять за себя, и если бы в этом возникла потребность, то спокойно ввязалась бы драку. Только в свое время дед не уставал повторять, что не стоит устраивать скандал там, где он не требуется, а после всего произошедшего я старалась следовать его советам, выражая свою любовь и уважение хотя бы таким способом.
Так что я спокойно выслушала все их «претензии» и уже через десять минут сидела в кафетерии, вяло ковыряясь вилкой в тарелке с вареными овощами. Нель что-то рассказывала и смеялась, иногда перекидывалась громкими комментариями и пошлыми шутками с другими учениками. Я старалась поддерживать диалог, тоже хихикала невпопад и утвердительно отвечала на все вопросы.
– Да где ты там? – неожиданно громко и зло рыкнула подруга, стукнув стаканом по столу. – Ау! Марс! Прием!
– Оу, прости, Нель… – Я виновато глянула на рассерженную девушку, состроив самую несчастную рожицу, на которую была способна: – Прости…
– Ой, все! – Она махнула рукой, явно не готовая меня прощать, и откинулась на спинку кресла. Подумала несколько секунд и все же закатила глаза: – Ну рассказывай, что успело произойти за эти часы, что ввело тебя в столь глубокую задумчивость? Разве ты не на лекциях была?
– Да. – Я отложила приборы, отодвинула в сторону тарелку и потянулась к булочкам, что лежали в центре стола на специальной подставке. Сладкое и мучное всегда вызывали у меня энтузиазм. И тут же получила по рукам, а скептическое выражение на лице Иннель сменилось на царственно-угрожающее. Тарелка с овощами вернулась на место, вилка была пристроена между моими пальцами.
– Вот теперь рассказывай… – Она глотнула немного сока. – Что там у тебя?
– Роутек, – ответила ей тихо, но потом меня словно прорвало: – Я его совершенно не понимаю! Вначале он был мерзким старикашкой. Потом уже… не таким мерзким старикашкой, но тем не менее, р-р-р! – Я изобразила некое подобие злого кошака, выпускающего когти. – Сегодня вообще… Черт, Нель, но он так интересно рассказывает! Материи, пространственные карманы, слои, омуты… Марек не спал сегодня! Представляешь?! Хотя он уже давно не спит на занятиях Роутека…
– Роутек? Серьезно? – раздался странный смешок. – Дожили.
– В смысле? – не поняла ее непонятной ухмылки.
– Первый раз за все эти годы мы обсуждаем кого-то другого, кроме Броуди. – Она воздела руки к потолку. – С ума сойти!
– Нель! Я серьезно! А ты!.. – Я отбросила вилку и обиженно насупилась.
Меня и правда переполняла целая радуга чувств и эмоций. Тут смешались и растерянность, и злость на блондина, и невероятный интерес к новому предмету, жажда узнать больше, желание совершить хотя бы минимум возможного. Я была полна энтузиазма и одновременно с этим растеряна. Что-то ускользало, путало, мешало мне достичь поставленной цели. И этим чем-то была моя иномирность, чуждость, о которой я уже почти успела забыть.
– Кира, – позвала Нель, не переставая улыбаться, – ты слышишь меня?
– Что? – Я дернула плечом.
– Броуди.
– Что Броуди? – Новое нетерпеливое движение рукой, и кусочек местной разновидности капусты слетел с кончика вилки и приземлился на пол.
– Все Броуди! Я с самого утра от тебя ни слова о нем не услышала! Боже, неужели ты излечилась?!
– Да брось ты… – Я, кажется, смутилась, поняв, что она, в общем-то, права.
С самого начала занятий на новом потоке я все реже вспоминала и думала о Рике, больше времени уделяя другому мужчине.
И тут словно по заказу за спиной Иннель выросла тень.
– Кира Марс, – кивок мне и взгляд на мою подругу, – Иннель Брад.
– Господин Броуди?! – Нель выпучила на меня глаза, демонстрируя степень собственного шока, затем обернулась и кивнула мужчине, выражая уважение. – А вы?..
– Я к Кире, госпожа Брад. – И Рик обратился ко мне: – Могу я занять пару минут вашего времени?
– Да, конечно! – Я торопливо поднялась со своего места.
Броуди кивнул Нель, развернулся и направился к выходу из кафетерия. Я последовала за преподавателем. Вышла в темный коридор, где, к моему удивлению, никого не было, кроме стоящего у стены Рика. Приблизилась.
– Господин Броуди? – обратилась к мужчине. – Что-то случилось?
– Да. – Он задумчиво кивнул, а затем поспешно замотал головой. – Нет, Кира, просто я хотел сказать, что буду свободен сегодня после семи.
– Э-э-э… – протянула я озадаченно. – Э-э-э?
– Ужин, Кира! – И хотя было достаточно темно, я заметила, как удивленно взлетели его брови. – Мы вроде договорились, что, как только я смогу выделить время, мы поужинаем? Кира, компенсация за кар!
– А! – Я, кажется, покраснела, все же не один день прошел с того момента. – Ужин… Я просто… ну…
– Ты передумала? – Он улыбнулся чуть плутовато. – Только не говори, что хочешь оставить меня мучиться угрызениями совести и дальше!
– Что? Нет, конечно, просто сегодня…
– Я знаю, что сейчас у тебя часы практики, но после нее я буду ждать у главного выхода, – он заговорил тише, так как в дальнем конце коридора появилась стайка учениц первого года обучения. – Согласна?
– Да. – Я поджала губы, молча следя за тем, как девушки, стреляя глазами в сторону Броуди, торопливо скрылись за дверями кафетерия. – Но я закончу позже. Еще не знаю во сколько… Просто…
– Ксан в своем репертуаре… – недовольно буркнул он. – Не важно, это единственный у меня свободный вечер, а когда я смогу в следующий раз, даже не представляю… Можно и попозже… Или ты против? Другие планы?
– Что? – Кажется, я превратилась в какую-то кукольную дурочку. – Нет! Я согласна!
– Отлично! – прошептал он, так как двери кафетерия снова распахнулись, выпуская учеников, закончивших обед. – В девять. Я буду ждать тебя у Героев… И, Кира, прошу не рассказывать об этом Ксандру, вообще никому. Хорошо?
Дождавшись моего кивка и, кажется, даже не обратив внимания на выражение глубокого удивления на моем лице, Рик развернулся и скрылся в конце коридора. Дверь скрипнула и снова приоткрылась, из-за нее показалась Нель.
– Что это было? – спросила она шепотом.
– Кажется, меня пригласили на свидание, – ответила, пребывая в легком шоке.
– О-бал-деть! – снова прошептала Нель.
– Да.
Говорить о том, что из моей головы тут же вынесло все лишние думы, кроме тех, что так или иначе касались самого Броуди, не стоило. Роутек, лекции, материи, запланированная поездка к родителям, что каждый раз отменялась из-за очередного невероятно сложного домашнего задания, – все это просто стерлось. Остались только хаотично скачущие мысли о преподавателе, о самой себе и предстоящем свидании.
Когда я спустя час постучала в дверь коттеджа на краю преподавательского городка, мое лицо должно было уже выражать что-то умное или хотя бы осознанное. Роутек открыл дверь через секунду после моего стука, словно стоял там и ожидал моего прихода. Эта мысль вызвала у меня непрошеный смешок.
– Все в порядке, госпожа Марс? – Роутек был явно озадачен, а моя блаженная улыбка, расползающаяся на губах, удивила его еще больше.
– Все просто отлично! – Я кивнула мужчине и шагнула вперед, чуть двинув плечом, намекая, что мне нужно пройти. Затем таки протиснулась мимо него и протопала по совершенно пустому коридору до дальнего его конца. Распахнула дверь и замерла.
Сегодня кабинет выглядел уже не столь ужасно, как в первый день. Нет, он все еще был завален коробками и стопками бумаг, но в его центре появились кресло и маленький столик. Я снова улыбнулась и прошла к ним, повесила на спинку кресла свою сумку и оглянулась, желая уточнить, каков план действий на сегодня. Только никого не увидела, так как преподаватель, похоже, снова скрылся в доме, оставив меня одну. Присела на край кресла и уставилась на столик, где на чистой белой тарелке лежала пара засохших бутербродов и стояла чашка холодного чая, уже покрывшегося тонкой белесой пленкой.
Какая-то мысль проскользнула глубоко внутри, но я не сумела ее поймать, а потому лишь пожала плечами и приступила к делу. Сегодня я поступила гораздо умнее, и в половине девятого мой комм яростно просигналил, сообщая о предстоящей встрече. Я захлопнула папку, которую в данный момент изучала, и пристроила ее на верхнюю полку стеллажа, выбранную мной для работ по теме пространственных омутов.
Торопливо спустилась с металлической стремянки, обнаружившейся сегодня тут же, и, отряхивая руки от пыли и грязи, что так или иначе цеплялась ко мне, подошла к креслу, чтобы забрать свою сумку. А еще предстояло посетить дамскую комнату в главном здании и привести себя хоть немного в порядок.
Я схватила вещи и, плюнув на все, рванула прочь из кабинета, тем более впереди меня ждал ужин с мужчиной моей мечты.
– Господин Роутек! – позвала, торопливо приблизившись к двери, ведущей в жилую часть дома. – Я ухожу!
В ответ раздался только приглушенный шум. Пожав плечами, я выскочила на улицу и, хлопнув дверью, побежала по темнеющей аллее в сторону главного здания. Когда в девять часов я подошла к монументу Героям, Рик Броуди уже был там, нетерпеливо оглядываясь.
– Кира! – Он подался вперед, словно желая приобнять меня, но тут же остановился. – Ты вовремя! Прекрасно выглядишь!
Я, кажется, покраснела до кончиков ушей и что-то смущенно промямлила. А еще я ужасно волновалась и не понимала, как именно мне теперь стоит себя вести. То, что произошло ранее, как и само приглашение Броуди на «свидание» еще совершенно не значило, что это будет именно Свиданием. С большой и жирной буквы «с». Это Броуди мог сделать, испытывая самую что ни на есть обычную вину за разбитый кар, за то, что безропотно отдал меня другому преподавателю на практику и позволил перевести на другой поток, хотя знал, я уверена на все сто процентов, он знал о моих чувствах и планах! А то, что произошло в тот вечер, это была просто… просто…
Броуди качнул головой, приглашая меня следовать за ним, и тогда я совершенно точно поняла, что успела придумать себе лишнего. Он не предложил мне локоть и не схватил за руку, как делал недавно. Вообще старался не приближаться ко мне, идя чуть впереди, то и дело приветственно кивая встречающимся на пути припозднившимся студентам и преподавателям, что лишь сильнее убеждало меня – это просто ошибка.
Когда мы подошли к его Хамелеону, он распахнул передо мной пассажирскую дверь и просто обогнул автомобиль, устраиваясь на своем месте. Обычная вежливость, ничего лишнего.
– Есть какие-то предпочтения? – неожиданно обратился он ко мне и подался вперед, кажется, снова желая застегнуть на мне ремень безопасности.
Но я, то ли обиженная, то ли разочарованная его поведением, отшатнулась и торопливо схватилась за край жесткой ленты. Вытянула ее и закрепила в пазу. Броуди нахмурился, а затем чуть улыбнулся, заставляя мое сердце ёкнуть, и прикрыл глаза.
– Кира, – произнес он тихо, – я никак не могу сейчас вести себя иначе. Мы в Академии, а ты моя ученица, хоть и бывшая. Тут полно людей, преподавателей и твоих сокурсников, мне бы не хотелось никаких лишних слухов…
– Значит, – тихо спросила я, – то, что мы вообще куда-то едем вдвоем – не важно? Не породит лишних слухов?
– Кира… – Он посмотрел своими темными глазами прямо в мои. Внутри все сжалось на секунду, и тут же сердце, что натянутой струной дребезжало из-за его отстраненного поведения, пустилось вскачь. Струна, громко «бзынькнув», разорвалась. Броуди, кажется, это заметил и не смог сдержать довольную улыбку.
– Едем! – И Хамелеон рванул с места, унося нас прочь от Академии.
